Так же плохо, как когда умирала бабуля. Она ещё дышала, и из-под закрытых век ещё выкатывались слёзы… Но врачи скорой сказали, что уже ничего нельзя сделать - у неё дыхание Чейн-Стокса. Это агония. Да. И ещё когда Владик, гад, уходя, плюнул мне в лицо мерзкими словами. И вот сейчас.
Слёзы лились из меня, как сок из соковыжималки. Короче, я еле видела, куда бегу. Но бежала и бежала. В смысле трюхала. Жирная, оскорбленная в лучших чувствах, доверчивая идиотка Рита Толстых.
Блин, мне хотелось только одного - нажраться. В смысле не напиться, а именно нажраться. Заесть отчаянье чем-то сильно шоколадным. Мне даже одного торта не хватило бы. Я готова была совершить что-то типа шоколадного суицида.
В сумке заорал телефон. А на дисплее высветилось «Куликов». Как насмешка. Пошёл он в жопу, мерзкий предатель. Я внесла его номер в «чёрный список». И телефон заткнулся. Отличечно! Нет, отныне никаких «отличечно»! Отлично!
Как он мог! Блин, как же он мог! Ну, пусть я ему не нужна. Пусть я ему совсем не нравлюсь. Да. Я понимаю, что мужики любят газелей. И это неоспоримый факт. Слоны никому на хрен не нужны. И все эти слова про любителей слоников - это наглая ложь. Или утешительное враньё. Для таких идиоток, как безмозглая Рита Толстых. Просто не каждый мужик может позволить себе газель. Некоторым приходится мириться и со слоником. Или даже с крокодилом. А Куликову не надо мириться. Он загоняет газелей стадами.
Неделю тому назад он просто решил побаловать себя чем-нибудь экзотическим. Типа тушкой слона. Он же сам говорил, что любит разнообразие. А почему бы нет? Когда даже загонять не надо - само в руки идёт. В смысле, само раздевается. И само прыгает на колени. Да. Блин, как же стыдно! Что я проявила инициативу. И вывалила с порога: «Купи слоника. Он тебя полюбит…» Нужна Ушану любовь. Как же!
Предатель! Все эти два месяца дружбы… Веселья, драйва… всё это ложь. А если и было что-то настоящее, теперь это изгажено и обесценено. И Маргарите Толстых остаётся вернуться к себе на диван. Да. Включить телевизор и жрать-жрать-жрать.
У меня снова зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Я машинально нажала кнопку соединения.
- Милютина, не пыли! – ворвался в ухо знакомый голос.
Отбой! Ничего не желаю слушать! Снова будет врать. Да. Что это, типа, ошибка. И он не виноват… Гад! Мерзкий гад! И как убедительно врёт. Но всё. Второго раза не будет! Пусть вешает лапшу на уши своим газелям!
В истерике я забежала в кондитерскую. На витрине теснились торты. И каждый из них как подмигивал мне. Типа: «я - самый жирный, я - самый калорийный. Тебе со мной будет хорошо»! Короче, я выбрала лоснящуюся шоколадной глазурью «Прагу». Весом в целый килограмм. Пусть мне будет хуже! Хотя куда уж хуже? Я и так ощущала себя полной никчемушницей.
Короче, минут через сорок я уже сидела дома в старом махровом халате на любимом диване. Да. Перед телевизором. На экране что-то мелькало. Но я не могла сосредоточиться. Я уже не рыдала. Но слёзы время от времени капали из глаз. Типа, как последние капли из откинутого на дуршлаг творога. Блин, жалко было себя до ужаса. Такую преданную, такую обманутую, униженную и оскорбленную. Такую глупую Маргариту Толстых. Необъятных. Ну и гад же этот Куликов! Никогда ему не прощу!
На журнальном столике стояло утешение. Раскрытая коробка с тортом. Я решила даже не резать его - жрать от целого. Большой столовой ложкой.
Зазвонил домашний телефон. Не требовалось большого ума, чтобы понять, кто звонит. Даже для полной идиотки Риты. Я сбросила звонок и положила трубку рядом с аппаратом. Для Куликова меня нет. И никогда не будет!
Первая ложка торта пошла хорошо. Даже отлично. Вторая показалась слишком сладкой. Третья уже приторной. На четвёртой мне поплохело. Слишком жирно. Блин, даже шоколадное утешение теперь не работало.
Затем раздался звонок в дверь. Один, другой, пятый. На самом деле звонок звонил, не переставая. Дрынь-дрынь-дрынь-дрынь. Но я и не думала открывать. Пусть убирается в жопу. Пусть вообще исчезнет из моей жизни!
Звонки перешли в стук. Куликов начал колотить в дверь. Кулаками. И ногами. Бум-бум-бум-бум. А потом принялся орать:
- Ритка, открой! Я знаю, что ты дома!
Я упорно продолжала молчать.
- Милютина, ты – дура! Ты всё не так поняла. Открой же, давай поговорим. Долго мне ещё за тобой бегать?
Потом я услышала, как открылась дверь соседней квартиры. Да. Это вышла моя соседка Ольга Федоровна. Она знала меня ещё маленькой, с бабулей дружила. Она работает учительницей начальных классов. Да. И умеет говорить таким строгим учительским тоном. Я слышала каждое слово. На самом деле, я уже давно стояла в прихожей, прижавшись ухом к входной двери.
- Так, вы что тут хулиганите? – строго сказала Ольга Федоровна. - Мне милицию вызвать?
- Полицию. Зачем полицию? Я в гости пришёл к вашей соседке.
Ольга Федоровна позвонила в мою дверь.
- Риточка, к тебе какой-то молодой человек рвётся. Откроешь дверь?
- Нет, не открою! Ольга Федоровна, это мошенник. Гоните его. Он внушает доверие. А потом обманывает своих жертв.
- Слышали, молодой человек? Она вам не откроет. Уходите. Иначе мне придётся позвонить в полицию.
Но Вовка не привык сдаваться так просто:
- Ритка, открой, давай поговорим как взрослые люди.
- Иди в жопу! Убирайся! Я не хочу с тобой говорить!
- Не дури! Я понимаю, как тебе обидно. Но всё совсем не так, как выглядит…
Я собрала все свои силы. И отчеканила спокойным - ха-ха! - тоном:
- Куликов, я разрываю наше соглашение. И я тебя больше знать не хочу. Ты мне никто.
- Отличечно! Ну и сиди там одна, мазохистка! Сиди и жалей себя. Дура!
Куликов последний раз пнул дверь. И ушёл. Да. Вот всё и закончилось…
Я вернулась в комнату, села на диван. Перед растерзанным тортом. Блин, всё вернулось к исходному состоянию. Я сижу на диване. В халате. Перед телевизором. С шоколадным тортом. Одна. Разочарованная. Но теперь даже хуже, чем было. У меня ещё и работы нет. Почти. И, к сожалению, я теперь знаю, как могло бы быть…
Я снова зарыдала. От жалости к себе. Такой несчастной идиотке Рите Толстых. И рыдала долго. Пока слёзы не кончились. Всё кончилось…
А что кончилось? Жизнь кончилась? Ничего подобного! Я – та самая Маргарита, которая за два месяца смогла похудеть на пятнадцать килограммов. Я интересная женщина, которая понимает свой стиль. А буду ещё интересней. Обязательно буду! Я умею постоять за себя. И даже могу отогнать акулу от почти что проглоченной добычи. Я умею сексуально готовить. Настолько, что сам Совершенный это признал. И ещё я получила интересное предложение новой работы.
Блин, ну и что, что я кому-то не нравлюсь? Главное, чтобы я нравилась себе самой. Да. Я должна, я просто обязана стать счастливой! Пусть не к концу августа. Когда-нибудь потом. Но я реализую этот проект до конца. И мне для этого не нужны никакие там консультанты. Моё личное счастье – это моё личное дело.
Я взяла телефонную трубку и набрала номер Павла из «Вкусодрома». Всё. Финальный титр «конец». Публика встаёт и выходит из зала.
Post Scriptum. 69,5 кг с надеждой на будущее
Одна из самых новых формул расчёта идеального веса появилась в 2010 году. Не имеет таких недостатков некоторых старых формул как неправильный результат при невысоком или очень высоком росте. Идеальный вес = Рост х Рост х 0,00225
Другая формула страховой компании "Metropolitan Life" выведена на основе обработки данных таблиц веса и роста мужчин и женщин за 1943-1983 годы. Она определяет вес, при котором у человека риски для здоровья минимальны. Подходит для людей старше 25 лет и младше 59. Идеальный вес = 50 + 0,75 х (Рост - 150) + (Возраст - 20) / 4
Вот так. Да. На самом деле титр «конец» - это для тех, кто не любит хэппи-энды. Есть типа и такие извращенцы! Но жизнь-то продолжается!
Короче, я пришла к выводу, что счастливый или несчастливый конец зависит только от того, в каком месте поставить точку. Любой роман начинается сказкой, а заканчивается смертью. Смертью героев. Или смертью чувств. Да. И даже финал типа: «они жили счастливо и умерли в один день» трудно назвать хэппи-эндом. Они же всё-таки умерли…
Мой роман закончился печально. Хотя и не трагично. А дальше… А дальше всё закрутилось.
В понедельник я поехала в контору увольняться. Написала заявление. Мурена на радостях даже не стала требовать отработки обязательных двух недель. Да. Согласилась уволить тем же числом.
Я передала все дела Татьяне Палне. Та поохала-поахала. Типа: «как неожиданно ты решила уйти». Но на самом деле была даже довольна. Её, как пенсионерку, в любой момент могли сократить в ходе кампании по повышению операционной эффективности. А с моим увольнением появилась какая-то гарантия…
Зашла я и к Галке. Но она со мной еле разговаривала. Не могла простить, что в субботу я приватизировала Маназиля. И вела с ним конфиденциальные разговоры. Да. Галка даже в автобусе села отдельно от меня. Но это её проблемы. Услышав, что я увольняюсь, она удивилась. И даже почти простила мне то, в чём я не была виновата.
На прощанье я заглянула к Маназилю. В его кабинет на третьем этаже. И с порога спросила:
- Дверь не закрывать?
Илья Борисыч, прекрасный, как само совершенство, улыбнулся мне густо-шоколадной улыбкой.
- Закрывайте, Маргарита. Вас я не боюсь.
- Вот, пришла попрощаться.
- Жаль. Очень жаль. Вы что-то грустная. Что-нибудь случилось?
И этот тоже читает мои эмоции, как книгу! Неужели я так никогда и не научусь скрывать свои чувства? Да. Но я ни в чём не призналась.
- Нет, всё в порядке. Спасибо. Просто мне тоже жаль расставаться с вами, Илья Борисыч. Не сочтите за харассмент, но вы мне симпатичны. По-человечески.
- Вы мне тоже, Маргарита.
- Спасибо… Знаете, я в среду еду во «Вкусодром». Если у меня всё получится – с меня ужин, как я и обещала.
- Обязательно получится, Маргарита. Я буду держать за вас кулаки.
- У вас тоже всё получится, Илья Борисыч.
А во вторник я подала заявление в ЗАГС. В смысле, на смену фамилии. Да. Я решила, что больше не хочу быть Толстых, хочу снова стать Милютиной. Да. Ритой Милютиной. Несмотря на то, что придётся менять кучу документов. Типа загранпаспорта, трудовой книжки, полисов социального страхования. Но ничего, я потерплю. Главное, чтобы больше никто и никогда не склонял мою фамилию. Чтобы никто и никогда не называл меня Необъятных. Или Нехудых. И даже Восхитительных... Обещали сделать за месяц. В смысле, новый паспорт.
В среду утром я отправилась во «Вкусодром» на встречу с Павлом. Когда я позвонила ему в воскресенье, он даже обрадовался.
У них такое миленькое помещение на Мясницкой. Во дворе. Большой зал для мастер-классов, если те проводятся на их территории. Есть ещё кухня. Очень классно оборудованная. И склад с холодильниками. И офис. Штат всего шесть человек. Четверых я уже видела на нашем корпоративе. Плюс ещё один повар. И администратор. А со мной будет семь.
Кроме проведения корпоративов, они ещё разрабатывают новые блюда. Из разных кухонь мира. И придумывают новые форматы мероприятий. Для взрослых, для детей, семейные мастер-классы… Да. Иногда просто готовят на заказ. Короче, всё то, что я люблю.
Павел спросил, что я умею. Попросил приготовить яйцо пашот со шпинатом на тосте. Я показала. Ему понравилось. Потом он позадавал мне вопросы. Что-то я знала, чего-то не знала, но пообещала узнать и научиться.
Короче, мы договорились. Мой испытательный срок – два месяца. Денег сначала немного. Примерно столько же, сколько я получала в страховой. Да. Но потом будет больше. Возможен даже процент от прибыли. В общем, я выйду на работу со следующей недели.
А остаток этой недели я потратила на себя. Сходила в тайский салон на массаж. Круто! Хотя и немного больно. Особенно когда тайка упёрлась мне коленом в позвоночник и начала выгибать в обратную сторону. Блин, у меня всё так захрустело! Как у замороженной курицы, когда её распрямляешь, чтобы на сковородку положить. Но приятно. Я выпорхнула из салона лёгкой бабочкой. Почему я раньше не ходила на массаж? Это же так приятно. Как секс. И полезно. Обязательно буду ходить! Хотя бы раз в месяц.
Потом потратила кучу денег в парикмахерской. В дорогой парикмахерской. Надо было приобрести новый имидж. Нервы последних дней обошлись мне в ещё минус три с половиной килограмма. А если б я не жрала «Прагу», вес был бы ещё меньше. Зато теперь я поняла, что утешаться нужно совсем не шоколадными тортами. И не ждать, когда счастье выскочит из-за угла и просто задушит тебя в своих объятия. Счастье нужно создавать самой!
Я управляю своей жизнью. Сама. Да. Меня ждут приятные перемены! И хотя я всё время ощущаю тошнотворную горечь предательства, я знаю, что справлюсь с этим.
Post Post Scriptum. 65 кг! Но это уже неважно
Дорогие мужчины, не судите нас по килограммам, да по сантиметрам не судимы будете!!!
И последние несколько слов. Для совсем уж отмороженных оптимистов.
Настал октябрь. Счастье взаимной любви так и не посетило меня. Да. Ни в августе, ни в сентябре. На самом деле, странно было на это рассчитывать. Так только в тухлых дамских романах бывает. Какой-нибудь Негодяй Негодяевич предает героиню. А уже на следующей странице её ждёт спаситель и утешитель – само воплощенное благородство. И с внешностью Маназиля.
Но, на самом деле, жалеть себя было некогда. Мой испытательный срок во «Вкусодроме» успешно закончился. И теперь я - полноправный член команды. Но учиться пришлось многому. И прямо на ходу. А по вечерам я ещё ходила на курсы французской кухни. К французскому шефу - даже с Мишленовской звездой! Он приехал в Москву провести две сессии обучения. На самом деле, чтобы бабки в России заработать.
Курсы были жутко дорогими. Но я пожертвовала частью своих сбережений. Во-первых, чтобы научиться готовить профессионально, а не просто вкусно. Во-вторых, мне нужна была бумажка. В смысле, сертификат об образовании. Если уж я решила работать в этой сфере. Да. И потом… я не хотела вечерами сидеть на диване перед телевизором. Одна.
Работа во «Вкусодроме» мне жутко нравится. Её, натурально, много. Зато она любимая. И ребята мне очень нравятся. И Павел, и Саша. А также Денис, ещё Саша, Оля и Женя. Причём, второй Саша – это мальчик, а Женя – девочка. Они, кстати, женаты.
А вчера я готовила коржи для нового торта. И тут, как назло, зазвонил телефон. А у меня руки были в муке. По локоть. Я попросила Пашку подержать трубку около моего уха. Короче, это оказался Куликов.
- Алло, это зоопарк? – спросил голос, в котором наглость причудливо смешалась с неуверенностью.
- Нет, не зоопарк. Вы ошиблись! – и хотя сердце моё заколотилось, как ненормальное, я постаралась, чтобы голос звучал равнодушно. Типа отстранённо - я теперь учусь скрывать свои чувства. На самом деле, я бы дала отбой, но трубку-то держал Пашка.
- Девушка, Милых, не отключайтесь!
- Я не Милых. Моя фамилия Милютина.
- Океюшки, пусть будет Милютина. Скажите, у вас ещё продаются слоники?
- Зачем вам слон? (От этого текста Пашка даже прибалдел). Он толстый и некрасивый. И ещё слон – животное обидчивое и злопамятное. Он не прощает предательства.
- Ты меня никогда не простишь? Клянусь тебе, никакого предательства не было.
Слёзы лились из меня, как сок из соковыжималки. Короче, я еле видела, куда бегу. Но бежала и бежала. В смысле трюхала. Жирная, оскорбленная в лучших чувствах, доверчивая идиотка Рита Толстых.
Блин, мне хотелось только одного - нажраться. В смысле не напиться, а именно нажраться. Заесть отчаянье чем-то сильно шоколадным. Мне даже одного торта не хватило бы. Я готова была совершить что-то типа шоколадного суицида.
В сумке заорал телефон. А на дисплее высветилось «Куликов». Как насмешка. Пошёл он в жопу, мерзкий предатель. Я внесла его номер в «чёрный список». И телефон заткнулся. Отличечно! Нет, отныне никаких «отличечно»! Отлично!
Как он мог! Блин, как же он мог! Ну, пусть я ему не нужна. Пусть я ему совсем не нравлюсь. Да. Я понимаю, что мужики любят газелей. И это неоспоримый факт. Слоны никому на хрен не нужны. И все эти слова про любителей слоников - это наглая ложь. Или утешительное враньё. Для таких идиоток, как безмозглая Рита Толстых. Просто не каждый мужик может позволить себе газель. Некоторым приходится мириться и со слоником. Или даже с крокодилом. А Куликову не надо мириться. Он загоняет газелей стадами.
Неделю тому назад он просто решил побаловать себя чем-нибудь экзотическим. Типа тушкой слона. Он же сам говорил, что любит разнообразие. А почему бы нет? Когда даже загонять не надо - само в руки идёт. В смысле, само раздевается. И само прыгает на колени. Да. Блин, как же стыдно! Что я проявила инициативу. И вывалила с порога: «Купи слоника. Он тебя полюбит…» Нужна Ушану любовь. Как же!
Предатель! Все эти два месяца дружбы… Веселья, драйва… всё это ложь. А если и было что-то настоящее, теперь это изгажено и обесценено. И Маргарите Толстых остаётся вернуться к себе на диван. Да. Включить телевизор и жрать-жрать-жрать.
У меня снова зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Я машинально нажала кнопку соединения.
- Милютина, не пыли! – ворвался в ухо знакомый голос.
Отбой! Ничего не желаю слушать! Снова будет врать. Да. Что это, типа, ошибка. И он не виноват… Гад! Мерзкий гад! И как убедительно врёт. Но всё. Второго раза не будет! Пусть вешает лапшу на уши своим газелям!
В истерике я забежала в кондитерскую. На витрине теснились торты. И каждый из них как подмигивал мне. Типа: «я - самый жирный, я - самый калорийный. Тебе со мной будет хорошо»! Короче, я выбрала лоснящуюся шоколадной глазурью «Прагу». Весом в целый килограмм. Пусть мне будет хуже! Хотя куда уж хуже? Я и так ощущала себя полной никчемушницей.
Короче, минут через сорок я уже сидела дома в старом махровом халате на любимом диване. Да. Перед телевизором. На экране что-то мелькало. Но я не могла сосредоточиться. Я уже не рыдала. Но слёзы время от времени капали из глаз. Типа, как последние капли из откинутого на дуршлаг творога. Блин, жалко было себя до ужаса. Такую преданную, такую обманутую, униженную и оскорбленную. Такую глупую Маргариту Толстых. Необъятных. Ну и гад же этот Куликов! Никогда ему не прощу!
На журнальном столике стояло утешение. Раскрытая коробка с тортом. Я решила даже не резать его - жрать от целого. Большой столовой ложкой.
Зазвонил домашний телефон. Не требовалось большого ума, чтобы понять, кто звонит. Даже для полной идиотки Риты. Я сбросила звонок и положила трубку рядом с аппаратом. Для Куликова меня нет. И никогда не будет!
Первая ложка торта пошла хорошо. Даже отлично. Вторая показалась слишком сладкой. Третья уже приторной. На четвёртой мне поплохело. Слишком жирно. Блин, даже шоколадное утешение теперь не работало.
Затем раздался звонок в дверь. Один, другой, пятый. На самом деле звонок звонил, не переставая. Дрынь-дрынь-дрынь-дрынь. Но я и не думала открывать. Пусть убирается в жопу. Пусть вообще исчезнет из моей жизни!
Звонки перешли в стук. Куликов начал колотить в дверь. Кулаками. И ногами. Бум-бум-бум-бум. А потом принялся орать:
- Ритка, открой! Я знаю, что ты дома!
Я упорно продолжала молчать.
- Милютина, ты – дура! Ты всё не так поняла. Открой же, давай поговорим. Долго мне ещё за тобой бегать?
Потом я услышала, как открылась дверь соседней квартиры. Да. Это вышла моя соседка Ольга Федоровна. Она знала меня ещё маленькой, с бабулей дружила. Она работает учительницей начальных классов. Да. И умеет говорить таким строгим учительским тоном. Я слышала каждое слово. На самом деле, я уже давно стояла в прихожей, прижавшись ухом к входной двери.
- Так, вы что тут хулиганите? – строго сказала Ольга Федоровна. - Мне милицию вызвать?
- Полицию. Зачем полицию? Я в гости пришёл к вашей соседке.
Ольга Федоровна позвонила в мою дверь.
- Риточка, к тебе какой-то молодой человек рвётся. Откроешь дверь?
- Нет, не открою! Ольга Федоровна, это мошенник. Гоните его. Он внушает доверие. А потом обманывает своих жертв.
- Слышали, молодой человек? Она вам не откроет. Уходите. Иначе мне придётся позвонить в полицию.
Но Вовка не привык сдаваться так просто:
- Ритка, открой, давай поговорим как взрослые люди.
- Иди в жопу! Убирайся! Я не хочу с тобой говорить!
- Не дури! Я понимаю, как тебе обидно. Но всё совсем не так, как выглядит…
Я собрала все свои силы. И отчеканила спокойным - ха-ха! - тоном:
- Куликов, я разрываю наше соглашение. И я тебя больше знать не хочу. Ты мне никто.
- Отличечно! Ну и сиди там одна, мазохистка! Сиди и жалей себя. Дура!
Куликов последний раз пнул дверь. И ушёл. Да. Вот всё и закончилось…
Я вернулась в комнату, села на диван. Перед растерзанным тортом. Блин, всё вернулось к исходному состоянию. Я сижу на диване. В халате. Перед телевизором. С шоколадным тортом. Одна. Разочарованная. Но теперь даже хуже, чем было. У меня ещё и работы нет. Почти. И, к сожалению, я теперь знаю, как могло бы быть…
Я снова зарыдала. От жалости к себе. Такой несчастной идиотке Рите Толстых. И рыдала долго. Пока слёзы не кончились. Всё кончилось…
А что кончилось? Жизнь кончилась? Ничего подобного! Я – та самая Маргарита, которая за два месяца смогла похудеть на пятнадцать килограммов. Я интересная женщина, которая понимает свой стиль. А буду ещё интересней. Обязательно буду! Я умею постоять за себя. И даже могу отогнать акулу от почти что проглоченной добычи. Я умею сексуально готовить. Настолько, что сам Совершенный это признал. И ещё я получила интересное предложение новой работы.
Блин, ну и что, что я кому-то не нравлюсь? Главное, чтобы я нравилась себе самой. Да. Я должна, я просто обязана стать счастливой! Пусть не к концу августа. Когда-нибудь потом. Но я реализую этот проект до конца. И мне для этого не нужны никакие там консультанты. Моё личное счастье – это моё личное дело.
Я взяла телефонную трубку и набрала номер Павла из «Вкусодрома». Всё. Финальный титр «конец». Публика встаёт и выходит из зала.
Post Scriptum. 69,5 кг с надеждой на будущее
Одна из самых новых формул расчёта идеального веса появилась в 2010 году. Не имеет таких недостатков некоторых старых формул как неправильный результат при невысоком или очень высоком росте. Идеальный вес = Рост х Рост х 0,00225
Другая формула страховой компании "Metropolitan Life" выведена на основе обработки данных таблиц веса и роста мужчин и женщин за 1943-1983 годы. Она определяет вес, при котором у человека риски для здоровья минимальны. Подходит для людей старше 25 лет и младше 59. Идеальный вес = 50 + 0,75 х (Рост - 150) + (Возраст - 20) / 4
Вот так. Да. На самом деле титр «конец» - это для тех, кто не любит хэппи-энды. Есть типа и такие извращенцы! Но жизнь-то продолжается!
Короче, я пришла к выводу, что счастливый или несчастливый конец зависит только от того, в каком месте поставить точку. Любой роман начинается сказкой, а заканчивается смертью. Смертью героев. Или смертью чувств. Да. И даже финал типа: «они жили счастливо и умерли в один день» трудно назвать хэппи-эндом. Они же всё-таки умерли…
Мой роман закончился печально. Хотя и не трагично. А дальше… А дальше всё закрутилось.
В понедельник я поехала в контору увольняться. Написала заявление. Мурена на радостях даже не стала требовать отработки обязательных двух недель. Да. Согласилась уволить тем же числом.
Я передала все дела Татьяне Палне. Та поохала-поахала. Типа: «как неожиданно ты решила уйти». Но на самом деле была даже довольна. Её, как пенсионерку, в любой момент могли сократить в ходе кампании по повышению операционной эффективности. А с моим увольнением появилась какая-то гарантия…
Зашла я и к Галке. Но она со мной еле разговаривала. Не могла простить, что в субботу я приватизировала Маназиля. И вела с ним конфиденциальные разговоры. Да. Галка даже в автобусе села отдельно от меня. Но это её проблемы. Услышав, что я увольняюсь, она удивилась. И даже почти простила мне то, в чём я не была виновата.
На прощанье я заглянула к Маназилю. В его кабинет на третьем этаже. И с порога спросила:
- Дверь не закрывать?
Илья Борисыч, прекрасный, как само совершенство, улыбнулся мне густо-шоколадной улыбкой.
- Закрывайте, Маргарита. Вас я не боюсь.
- Вот, пришла попрощаться.
- Жаль. Очень жаль. Вы что-то грустная. Что-нибудь случилось?
И этот тоже читает мои эмоции, как книгу! Неужели я так никогда и не научусь скрывать свои чувства? Да. Но я ни в чём не призналась.
- Нет, всё в порядке. Спасибо. Просто мне тоже жаль расставаться с вами, Илья Борисыч. Не сочтите за харассмент, но вы мне симпатичны. По-человечески.
- Вы мне тоже, Маргарита.
- Спасибо… Знаете, я в среду еду во «Вкусодром». Если у меня всё получится – с меня ужин, как я и обещала.
- Обязательно получится, Маргарита. Я буду держать за вас кулаки.
- У вас тоже всё получится, Илья Борисыч.
А во вторник я подала заявление в ЗАГС. В смысле, на смену фамилии. Да. Я решила, что больше не хочу быть Толстых, хочу снова стать Милютиной. Да. Ритой Милютиной. Несмотря на то, что придётся менять кучу документов. Типа загранпаспорта, трудовой книжки, полисов социального страхования. Но ничего, я потерплю. Главное, чтобы больше никто и никогда не склонял мою фамилию. Чтобы никто и никогда не называл меня Необъятных. Или Нехудых. И даже Восхитительных... Обещали сделать за месяц. В смысле, новый паспорт.
В среду утром я отправилась во «Вкусодром» на встречу с Павлом. Когда я позвонила ему в воскресенье, он даже обрадовался.
У них такое миленькое помещение на Мясницкой. Во дворе. Большой зал для мастер-классов, если те проводятся на их территории. Есть ещё кухня. Очень классно оборудованная. И склад с холодильниками. И офис. Штат всего шесть человек. Четверых я уже видела на нашем корпоративе. Плюс ещё один повар. И администратор. А со мной будет семь.
Кроме проведения корпоративов, они ещё разрабатывают новые блюда. Из разных кухонь мира. И придумывают новые форматы мероприятий. Для взрослых, для детей, семейные мастер-классы… Да. Иногда просто готовят на заказ. Короче, всё то, что я люблю.
Павел спросил, что я умею. Попросил приготовить яйцо пашот со шпинатом на тосте. Я показала. Ему понравилось. Потом он позадавал мне вопросы. Что-то я знала, чего-то не знала, но пообещала узнать и научиться.
Короче, мы договорились. Мой испытательный срок – два месяца. Денег сначала немного. Примерно столько же, сколько я получала в страховой. Да. Но потом будет больше. Возможен даже процент от прибыли. В общем, я выйду на работу со следующей недели.
А остаток этой недели я потратила на себя. Сходила в тайский салон на массаж. Круто! Хотя и немного больно. Особенно когда тайка упёрлась мне коленом в позвоночник и начала выгибать в обратную сторону. Блин, у меня всё так захрустело! Как у замороженной курицы, когда её распрямляешь, чтобы на сковородку положить. Но приятно. Я выпорхнула из салона лёгкой бабочкой. Почему я раньше не ходила на массаж? Это же так приятно. Как секс. И полезно. Обязательно буду ходить! Хотя бы раз в месяц.
Потом потратила кучу денег в парикмахерской. В дорогой парикмахерской. Надо было приобрести новый имидж. Нервы последних дней обошлись мне в ещё минус три с половиной килограмма. А если б я не жрала «Прагу», вес был бы ещё меньше. Зато теперь я поняла, что утешаться нужно совсем не шоколадными тортами. И не ждать, когда счастье выскочит из-за угла и просто задушит тебя в своих объятия. Счастье нужно создавать самой!
Я управляю своей жизнью. Сама. Да. Меня ждут приятные перемены! И хотя я всё время ощущаю тошнотворную горечь предательства, я знаю, что справлюсь с этим.
Post Post Scriptum. 65 кг! Но это уже неважно
Дорогие мужчины, не судите нас по килограммам, да по сантиметрам не судимы будете!!!
И последние несколько слов. Для совсем уж отмороженных оптимистов.
Настал октябрь. Счастье взаимной любви так и не посетило меня. Да. Ни в августе, ни в сентябре. На самом деле, странно было на это рассчитывать. Так только в тухлых дамских романах бывает. Какой-нибудь Негодяй Негодяевич предает героиню. А уже на следующей странице её ждёт спаситель и утешитель – само воплощенное благородство. И с внешностью Маназиля.
Но, на самом деле, жалеть себя было некогда. Мой испытательный срок во «Вкусодроме» успешно закончился. И теперь я - полноправный член команды. Но учиться пришлось многому. И прямо на ходу. А по вечерам я ещё ходила на курсы французской кухни. К французскому шефу - даже с Мишленовской звездой! Он приехал в Москву провести две сессии обучения. На самом деле, чтобы бабки в России заработать.
Курсы были жутко дорогими. Но я пожертвовала частью своих сбережений. Во-первых, чтобы научиться готовить профессионально, а не просто вкусно. Во-вторых, мне нужна была бумажка. В смысле, сертификат об образовании. Если уж я решила работать в этой сфере. Да. И потом… я не хотела вечерами сидеть на диване перед телевизором. Одна.
Работа во «Вкусодроме» мне жутко нравится. Её, натурально, много. Зато она любимая. И ребята мне очень нравятся. И Павел, и Саша. А также Денис, ещё Саша, Оля и Женя. Причём, второй Саша – это мальчик, а Женя – девочка. Они, кстати, женаты.
А вчера я готовила коржи для нового торта. И тут, как назло, зазвонил телефон. А у меня руки были в муке. По локоть. Я попросила Пашку подержать трубку около моего уха. Короче, это оказался Куликов.
- Алло, это зоопарк? – спросил голос, в котором наглость причудливо смешалась с неуверенностью.
- Нет, не зоопарк. Вы ошиблись! – и хотя сердце моё заколотилось, как ненормальное, я постаралась, чтобы голос звучал равнодушно. Типа отстранённо - я теперь учусь скрывать свои чувства. На самом деле, я бы дала отбой, но трубку-то держал Пашка.
- Девушка, Милых, не отключайтесь!
- Я не Милых. Моя фамилия Милютина.
- Океюшки, пусть будет Милютина. Скажите, у вас ещё продаются слоники?
- Зачем вам слон? (От этого текста Пашка даже прибалдел). Он толстый и некрасивый. И ещё слон – животное обидчивое и злопамятное. Он не прощает предательства.
- Ты меня никогда не простишь? Клянусь тебе, никакого предательства не было.
