Он развернулся, чтобы уйти, но на секунду задержался:
— И ещё одно… Не выходи за пределы деревни один. Никогда. Даже если тебе кажется, что ты всё понял про этот мир — ты ничего не знаешь, как и мы, но мы можем за себя постоять в отличие от тебя.
С этими словами он ушёл, оставив Мартина стоять перед Кирой с охапкой трав в руках и ощущением, что его новая жизнь только что началась по-настоящему.
Кира не стала тратить время на лишние слова. Она указала Мартину на плетёные корзины, стоящие у стены дома, и на большую кучу трав, разложенных на чистой ткани.
— Раздели их, — её голос был сухим и деловитым. — Стебли — в одну корзину, листья — в другую, цветы — в третью. Если попадётся что-то незнакомое — не трогай, просто откладывай в сторону.
Мартин кивнул и опустился на колени рядом с травами. Он осторожно взял первый стебель. Он был синим, с мелкими ворсинками, и пах чем-то сладковатым, похожим на мёд и полынь одновременно. Мартин неловко оторвал листья и положил их в указанную корзину, стараясь делать всё как можно аккуратнее.
Работа была монотонной. Тишина деревни нарушалась лишь далёкими голосами и шелестом листвы. Солнце медленно ползло по фиолетово-синему весеннему небу.
Мартин старался не поднимать головы. Он чувствовал на себе взгляды — не только Киры, которая изредка поглядывала на него, проверяя, всё ли он делает правильно, но и других жителей. Кто-то проходил мимо по тропинке, замедлял шаг, смотрел пару секунд и шёл дальше. Дети стояли вдалеке и молча наблюдали за ним.
Мартин делал вид, что не замечает. Он сосредоточился на работе. Сортировка помогала не думать о том, где он находится и что будет дальше. Просто действие. Руки заняты, мысли свободны.
Он думал о словах Дрейка. «Ты слаб. Ты обуза». Это было обидно, но справедливо. В своём мире он был никем — просто школьником, который старался быть незаметным. Здесь его незаметность не была защитой. Здесь она делала его уязвимым.
— Не сминай так сильно, — раздался над ухом скрипучий голос Киры.
Мартин вздрогнул. Он слишком сильно сжал стебель, и тот потерял форму.
— Аккуратнее. Если помнёшь — толку не будет.
— Простите, — пробормотал Мартин и отложил повреждённый стебель в сторону.
Кира хмыкнула и вернулась к своему занятию.
Прошло несколько часов. Корзины понемногу наполнялись. Пальцы Мартина стали липкими от сока, а запах трав пропитал одежду.
— Хватит на сегодня, — наконец сказала Кира, выпрямляясь и потирая поясницу. — Ты справился. Не идеально, но для первого раза неплохо.
Она кивнула в сторону дома:
— Поешь со мной. У меня есть похлёбка из корнеплодов и мяса скрагга.
У Мартина при упоминании еды громко заурчало в животе. Он смутился, но Кира лишь усмехнулась уголком губ.
Внутри дома было сумрачно и прохладно. Пахло сушёными травами, дымом и чем-то съестным. Кира поставила перед ним глубокую миску с густым варевом.
Пока Мартин ел, Кира молчала. Она просто смотрела на него своим бесцветным взглядом.
— Владыка сказал мне присмотреть за тобой, — вдруг произнесла она.
Мартин поднял на неё глаза:
— Почему?
Кира пожала плечами:
— Владыка редко что-то объясняет. Но он сказал… что твоя душа особенная. Она сильная, но спит.
Она помолчала, помешивая угли в небольшом очаге.
— Сила души здесь — это не дар свыше. Это инструмент для выживания. Как руки или ноги. Если ты не научишься ею пользоваться — ты погибнешь. Не от скрагга, так от голода или холода.
Она встала и подошла к окну:
— А теперь иди отдохни. Завтра придёшь снова. Работы всегда много.
Следующие несколько дней слились для Мартина в череду однообразных, но по-своему успокаивающих будней. Утро начиналось с работы у Киры — сортировка трав, уборка в хранилище, помощь с приготовлением еды. Работа была простой, не требующей особых знаний, и это его полностью устраивало. Меньше всего ему хотелось что-то испортить или сделать не так.
Кира была немногословна. Она не пыталась его разговорить, не задавала лишних вопросов о прошлом мире. Она просто давала задание и молча наблюдала за выполнением. Иногда Мартину казалось, что она оценивает не столько качество его работы, сколько его самого — его терпение, его неловкость, его готовность учиться.
Он постепенно привыкал к деревне. Привыкал к тому, как мирды бросают на него короткие взгляды и тут же отводят глаза. Привыкал к запаху дыма и чешуи, к постоянному шелесту синих листьев на ветру, к мягкому фиолетовому свету, который заливал всё вокруг. Он даже начал различать некоторых жителей в лицо — того молодого охотника, который всегда носил на плече связку дротиков, или весёлую женщину, которая вечно напевала что-то себе под нос, плетя корзины.
Но самое главное — он привыкал к тишине внутри себя. К отсутствию вечного шума чужих разговоров, сплетен и насмешек, к которому он так привык дома. Здесь было иначе. Здесь каждый был занят своим делом, и никому не было дела до того, почему он такой тихий.
На четвёртый день, когда Мартин уже заканчивал перебирать пучки засушенных цветов, дверь дома Киры резко распахнулась. На пороге стоял Дрейк. Он был в полном охотничьем облачении — чешуя скрагга плотно облегала тело, на поясе висели какие-то инструменты, а за спиной торчали рукояти дротиков.
— Идём, — бросил он коротко, даже не поздоровавшись с Кирой.
Мартин вздрогнул и поднялся с колен.
— Куда? — спросил он, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
— Владыка хочет тебя видеть. Сейчас.
Кира лишь кивнула, не отрываясь от своего занятия, словно это было в порядке вещей.
Мартин вышел следом за Дрейком на улицу. Они шли быстро, почти так же быстро, как в первый день. Деревня вокруг жила своей жизнью, но теперь Мартину казалось, что все звуки стали тише, а взгляды — острее.
— Что-то случилось? — решился спросить он, едва поспевая за широкими шагами Дрейка.
— Ты случился, — отрезал Дрейк, не оборачиваясь. — Владыка не зовёт просто так.
Они снова подошли к тому самому большому дому в центре деревни. Дрейк молча кивнул ему на дверь:
— Он ждёт.
Мартин глубоко вздохнул и толкнул тяжёлую створку.
Внутри было так же сумрачно, как и в прошлый раз. Владыка сидел за тем же широким столом из тёмного дерева. Он не поднял головы при появлении Мартина, продолжая изучать какой-то свиток или карту, разложенную перед ним.
Мартин замер у порога, не решаясь пройти дальше или заговорить первым. Он просто стоял и ждал, чувствуя себя маленьким и беспомощным под этим тяжёлым, изучающим взглядом.
Прошла долгая минута. Наконец Владыка отложил свиток и посмотрел прямо на Мартина. Его янтарные глаза были холодными и непроницаемыми.
— Подойди.
Мартин сделал несколько неуверенных шагов вперёд и остановился посреди комнаты.
— Ты живёшь в деревне уже несколько дней, — голос Владыки был тихим, но каждое слово отдавалось эхом в тишине дома. — Ты ешь нашу еду. Носишь одежду, сделанную нашими руками. Ты занимаешь место.
Он сделал паузу, словно давая Мартину время осмыслить сказанное.
— Но ты ничего не даёшь взамен.
Мартин сглотнул. Он ожидал чего-то подобного, но слышать это было всё равно неприятно.
— Я… я помогаю Кире с травами… — начал он тихо.
— Это работа для детей или тех, кто не способен на большее, — оборвал его Владыка. — Ты не ребёнок. И твоя душа… она не детская. Она спит, но она сильна. Слишком сильна для простой работы.
Он встал из-за стола и медленно обошёл Мартина кругом, словно осматривая товар на рынке.
— Дрейк говорит, ты боишься. Что ты неловок и не уверен в себе. Это видно. Но страх — плохой советчик. Здесь он тебя убьёт.
Владыка остановился прямо перед ним.
— Я даю тебе шанс проявить себя. Настоящий шанс. Завтра ты пойдёшь с охотниками на промысел. Не как гость. Как участник.
Мартин почувствовал, как кровь отхлынула от лица.
— Я… я не умею… я никогда…
— Именно поэтому ты идёшь, — жёстко сказал Владыка. — Чтобы научиться. Или умереть, пытаясь. Выбор за тобой я его не предоставляю это приказ
Он вернулся за стол и снова взял свиток, давая понять, что разговор окончен.
Дрейк ждал его снаружи. Он ничего не спросил, лишь окинул его взглядом и кивнул в сторону дома на краю деревни:
— Иди отдыхай. Завтра будет тяжёлый день.
Остаток дня прошёл для Мартина как в тумане. Вернувшись в свой дом, он долго сидел на настиле, уставившись в стену. Слова Владыки эхом отдавались в голове: «Чтобы научиться. Или умереть, пытаясь».
Страх. Липкий, холодный страх, который он так хорошо знал по прошлой жизни, но который здесь приобрёл совершенно новое, физическое воплощение. Там он боялся насмешек, одиночества, человеческой жестокости. Здесь же речь шла о жизни и смерти. О когтях и клыках.
Он не мог уснуть. Каждый шорох за окном заставлял его вздрагивать. Он представлял себе охоту: погоню через синий лес, рычание скрагга, блеск когтей Дрейка… и свою собственную беспомощность. Он не умел бегать быстро, не умел драться, не умел даже правильно держать палку. Он был обузой. Дрейк был прав.
Утро наступило слишком быстро. Небо только-только начало светлеть, приобретая глубокий фиолетовый оттенок, когда в дверь его дома постучали. Не громко, но уверенно.
Мартин открыл дверь. На пороге стоял Дрейк. Он был уже собран: за спиной — связка дротиков, на поясе — нож и какие-то кожаные мешочки.
— Пора, — сказал он коротко.
Мартин молча кивнул и вышел на улицу. Холодный утренний воздух обжёг лёгкие. Деревня ещё спала, только в нескольких домах горел тусклый свет.
У ворот их ждали ещё двое мирдов. Оба были молоды, крепки и одеты так же, как Дрейк. Они окинули Мартина равнодушными взглядами и отвернулись.
Дрейк протянул Мартину свёрток.
— Возьми.
Внутри оказалась кожаная перевязь с петлями для дротиков и небольшой, но увесистый нож в простых кожаных ножнах.
— Это твоё, — сказал Дрейк. — Не для красоты. Для дела.
Мартин неловко затянул перевязь поверх своей одежды из чешуи. Она была непривычной, тяжёлой и стесняла движения. Нож на поясе казался чужеродным и опасным предметом.
Дрейк подошёл к механизму у ворот и с силой навалился на рычаг. Мост со скрипом начал опускаться, перекидываясь через ров.
— Идём, — скомандовал он, как только доска коснулась земли.
Они вышли за стену.
Мир снаружи встретил их тишиной и величием. Лес стоял сплошной синей стеной. Воздух был пропитан запахами влажной земли, смолы и чего-то неуловимо чужого. Над головой раскинулось фиолетовое небо с изумрудным солнцем.
Дрейк шёл первым, двигаясь бесшумно и плавно, словно хищник. Двое других охотников шли по бокам, внимательно осматривая окрестности. Мартин плёлся в центре этой маленькой группы, стараясь ступать как можно тише, но ему казалось, что каждый его шаг разносится по лесу гулким эхом.
Они шли около часа. Лес становился гуще, деревья — выше. Под ногами простирался ковёр из синих листьев.
Наконец Дрейк остановился и поднял руку, давая знак замереть. Он присел на корточки, разглядывая что-то на земле.
— Свежий след, — прошептал он, указывая на широкую полосу примятой травы и несколько глубоких царапин на коре дерева. — Крупный самец. Ушёл недавно.
Один из охотников принюхался.
— Ветер с запада. Он нас не чует.
Дрейк кивнул и жестом приказал рассредоточиться. Они начали медленно обходить участок леса по дуге, сжимая кольцо.
Мартин остался стоять на месте, не понимая, что ему делать. Сердце колотилось где-то в горле.
И тут он услышал это.
Низкое, утробное рычание, от которого кровь застыла в жилах. Оно доносилось из густых зарослей впереди.
Дрейк резко обернулся и посмотрел прямо на Мартина. Его глаза сверкнули янтарём в полумраке леса.
— Стой на месте! — прошипел он одними губами.
А потом всё произошло одновременно.
Заросли взорвались синим вихрем. Огромная туша скрагга вылетела из укрытия прямо на одного из охотников слева. Мирд успел отскочить в сторону и метнуть дротик, который как пуля со свистом и огромной скоростью полетел в сторону скрагга. Оружие вонзилось зверю в бок, но лишь разозлило его.
Скрагг развернулся с невероятной скоростью и бросился на второго охотника.
Дрейк уже был в движении. Он метнулся наперерез чудовищу, его когти удлинились, превращая руки в смертельное оружие.
Мартин стоял как вкопанный. Он видел всё как в замедленной съёмке: оскаленную пасть крокодила-волка, блеск когтей Дрейка, летящие брызги синей крови…
И тут он услышал новый звук.
Хруст ветки позади него.
Медленный, тихий.
Мартин медленно обернулся.
В десяти шагах от него стоял второй скрагг. Он был ещё больше первого. Его чешуя переливалась всеми оттенками синего, идеально маскируя его среди теней деревьев. Он не рычал. Он просто смотрел на Мартина своими чёрными, немигающими глазами рептилии.
Время остановилось.
Мартин смотрел в чёрные, немигающие глаза скрагга. Время растянулось в бесконечную резиновую нить. Он не мог пошевелиться. Не мог закричать. Он был просто куском мяса, зажатым между синими стволами деревьев.
Зверь не издал ни звука. Он просто бросился вперёд — не рыча, не визжа. Молча и стремительно, как синяя молния.
Мартин не думал. Тело сработало само. Он рухнул на спину, откатываясь в сторону. Челюсти щёлкнули в сантиметре от его лица, обдав его смрадным дыханием и запахом гнилого мяса.
Но зверь был быстрее. Он развернулся в прыжке, и Мартин увидел, как на него несётся огромная, покрытая чешуёй туша. Он выставил руки вперёд в инстинктивной, бесполезной попытке защититься.
**Боль.** Ослепляющая. Белая вспышка перед глазами.
**Хруст.** Не веток. Костей.
**Треск.** Разрываемой плоти.
Его правая рука ниже локтя просто… исчезла. Осталась лишь агония, скрутившая внутренности в узел, и фонтан крови, брызнувший на синие листья.
Мартин закричал. Но это был не крик боли. Это был вой, застрявший в горле, первобытный вопль ужаса, который он не мог исторгнуть.
Мир вокруг перестал существовать. Остались только он и боль. И страх.
*Не хочу.*
Мысль вспыхнула в голове, яркая и обжигающая.
*Не хочу быть там.*
Школьный коридор. Улыбки. Шёпот за спиной. Толчок плечом.
*Не хочу.*
*Не хочу быть здесь.*
Кость у руин. Рычание скрагга. Когти Дрейка.
*Не хочу.*
Он не хотел быть среди людей, которые предают. И он не хотел быть здесь, где его могли сожрать заживо.
*Не хочу.*
Слово пульсировало в такт с болью, бьющей из обрубка руки.
*Не хочу.*
Он повторял это снова и снова, уже не мысленно, а вслух, срываясь на хрип:
— Не хочу… не хочу… не хочу…
Мир начал дрожать. Воздух сгустился, потемнел, словно впитывая его ужас и отчаяние. Скрагг замер на полпути, его ноздри раздулись, чуя что-то… неправильное.
Вокруг Мартина начал формироваться пузырь. Маленький, не больше метра в диаметре. Его поверхность была абсолютно чёрной и матовой, как отполированный обсидиан. Она не отражала свет изумрудного солнца, а поглощала его.
Скрагг ударил лапой по барьеру. Раздался глухой звук, словно кто-то ударил по толстому дереву. Зверь заревел и стал без остановки бить барьер своими когтистыми лапами.
Мартин сидел внутри, сжавшись в комок, прижимая к груди искалеченную руку. Он больше не кричал. Он просто раскачивался из стороны в сторону и шептал:
