Покрытый скудной растительностью ландшафт постепенно обретал более живописный вид. Навстречу всё чаще попадались крестьяне в серых дерюжных одеждах, толкавшие перед собой осликов, груженных зелёным клевером и душистыми охапками полыни, дровосеки, тянувшие за бороды медлительных буйволов, скрытых под огромными вязанками хвороста. Тропинка, по которой она ехала, была уже вдоль и поперёк истоптана вьючными животными и изрыта колёсами тележек и арб.
По счастью, те двое, что ехали впереди, ни разу не свернули с тропы.
Нырнув в лощинку между двумя холмами, Розалия с трудом заставила свою лошадь одолеть новый подъём. Её кобылка уже изрядно устала от долгой дороги и часто останавливалась, желая попастись на свободе, так что Розалии приходилось то и дело шпорить её и подгонять хлыстом.
Поднявшись на вершину холма, она обомлела от восторга. Волшебная картина предстала перед ней, словно мираж в пустыне.
- Воистину, - прошептала Розалия, - если на земле существует рай, то он затерян здесь, и всё в нём, как описано в Библии: прекрасные сады с фонтанами, из которых бьёт вино, а с деревьев плоды сами падают в руки.
Продолжать выслеживание более не имело смысла. Мужчина, чёрный как демон и женщина, похожая на ангела, подъехали к воротам Эдема, где их встретил неправдоподобно громадных размеров привратник - человек из того же племени, что и владелец этих райских кущ.
Задача Розалии была выполнена, и она, развернув кобылку, пустилась в обратный путь. Только теперь она гнала её во весь опор, опасаясь, что стемнеет раньше, чем она доберётся до города.
К его воротам она подъехала в час, когда солнце уже почти скрылось за горизонт, и в небе догорала верхушка его багряного диска. Золотые шары минаретов купались в его последних лучах. Над розовым городом носились протяжные голоса муэдзинов, но Розалии, стосковавшейся по родимой стороне, казалось, что они не призывают людей на молитву, а поют солнцу прощальную мантру.
На улицах города ей не встретилось ни одного человека. В это время все собирались по домам или в мечетях, чтобы совершить вечерний намаз, и спросить дорогу до царского дворца было решительно не у кого.
Розалия как неприкаянная блуждала по городу, заворачивая то в один, то в другой проулок, который либо приводил её к исходной точке, либо заканчивался тупиком. Под конец она так уморилась, что уже с трудом держалась в седле. Решив больше не петлять по лабиринту, а спокойно дождаться того, кто послужит ей проводником за умеренную плату, она слезла с лошади и утомлённо прислонилась к стене одного из домов. Здесь они стояли почти впритирку друг к другу и были похожи так, что не отличишь один от другого.
Спустя некоторое время Розалия разглядела в конце улицы дряхлого седобородого старика, ковылявшего домой после вечернего азана (прим. автора: призыв к молитве: в данном контексте молитва, совершаемая группой людей в мечети или на площади перед мечетью), опираясь на деревянную клюку.
Девушка рванулась ему навстречу, не выпуская из рук поводья.
- Умоляю, помогите мне, почтеннейший! Проводите меня до дворца, а если вам это трудно, укажите дорогу. Я из свиты принцессы, нечаянно отбилась от каравана и заблудилась в незнакомом городе.
От волнения она говорила по-арабски ещё хуже, чем обычно. Во всяком случае, старик её не понял, потому что сначала замахнулся на неё клюкой, напугав серую кобылку, а затем осенил себя Кораном, как бы отгоняя злых духов.
- Да покарает тебя Аллах, распутница! А ну, прочь с моей дороги, гулящая тварь!
Розалия могла бы подумать, что превратно истолковала брошенные им слова, если бы не презрительная интонация его голоса, не оставлявшая сомнений в том, за кого он её принял. Она разрыдалась от обиды.
- Пресвятая дева, куда же я попала! Что это за город, жители которого так враждебны к иноверкам!
Старик проковылял мимо, продолжая насылать на неё кары небесные. Не успела она прийти в себя, как от ближайшего дома отделилась чья-то зловещая тень. Девушка остолбенела от страха. Было уже так темно, что она разобрала лишь очертания крадущейся фигуры и её светящиеся, как у кошки, глаза.
- Караул! - заорала она, как сумасшедшая. - Помогите! На помощь!
Она вскочила верхом и вонзила шпоры в бока своей кобылки. Лошадь скакнула вперёд, но в это время другая тень, подскочив к ней откуда-то сбоку, схватила её под уздцы и накинула ей на морду что-то наподобие плаща, чтобы не дать ей всполошить своим ржанием квартал.
Между тем первая тень, поймав Розалию за ногу, стащила её с седла и распластала по земле с явным намерением ограбить или, того хуже, изнасиловать. Жадные руки стали шарить по всему телу девушки в поисках денег. От ужаса и отвращения она дико завизжала, но бандит, выругавшись сквозь зубы, заткнул ей рот и продолжил поиски.
В следующий миг она почуяла, как его отрывает от неё чья-то могучая рука и, легко подняв в воздух, швыряет об стену дома, точно нашкодившего кота. Второй бандит, увидев, что сталось с его собратом, поспешил ему на помощь, но так же был отброшен и рухнул на камни мостовой, перекувырнувшись в воздухе.
Нежданный спаситель что-то прокричал резким голосом, разнёсшимся по всему кварталу. На его зов сбежались ночные дозорные с горящими факелами и, повязав обоих бандитов, уволокли их за собой.
Розалия лежала на земле, ни живая, ни мёртвая от страха. Вокруг что-то происходило: она слышала, как распахивались и чуть погодя захлопывались окна, как переговаривались мужские и женские голоса, как шаркали ноги тех немногих смельчаков, что, привлечённые шумом, отважились выйти на улицу.
Но вскоре всё затихло, а она продолжала лежать на земле, скованная страхом, пока не услышала хрипловатый голос, спросивший с участием:
- Не хотите ли подняться, ханум (прим. автора: форма обращения к женщине в ряде восточных стран)? Опасность уже миновала.
Узнав голос человека, так вовремя пришедшего ей на выручку, девушка подняла на него глаза и не смогла подавить невольной дрожи. На его лице, отчасти скрытом капюшоном чёрного плаща, выделялись только белки глаз и ослепительно белые зубы; всё остальное сливалось с темнотой. Её спаситель оказался чернокожим. Она почувствовала такое же мучительное разочарование, какое уже пережила в пустыне во время бури. Снова судьба посмеялась над ней, послав ей не того героя, о каком она мечтала.
Она почти заставила себя протянуть ему руку. Помогая ей подняться, незнакомец отметил:
- Вы вся дрожите, ханум. Позвольте предложить вам свой плащ.
- Не нужно, - поспешно отказалась Розалия. - Я дрожу не от холода.
- А отчего же тогда? От испуга? Но вам больше нечего бояться. Как я уже сказал, опасность миновала. Вы можете продолжить свой путь, а я вас провожу, чтобы вы больше не угодили в схожую неприятность. В такое позднее время женщине опасно бродить одной по городу.
- Да уж, - поёжилась девушка, - я столько всего перенесла за этот вечер, что, наверное, до конца жизни не забуду. Мало того, что меня хотели ограбить, так ещё и гулящей девкой обругали.
- Вот как? - заинтересовался незнакомец. - Расскажите поподробнее.
- Я повстречала одного старика и подъехала к нему спросить дорогу, так как плохо ориентируюсь в темноте, а он... замахнулся на меня своей палкой и обозвал распутницей.
- Ну, это же естественно, - натянуто рассмеялся незнакомец.
- Что естественно? - не поняла Розалия.
- Его реакция на вас. Он решил, что вы хотите предложить ему свои услуги.
- По-вашему, я похожа на продажную женщину? - возмутилась она.
- Нет, но только такие женщины и ходят по улицам в этот час.
Незнакомец с интересом посмотрел на Розалию.
- Судя по вашему произношению, вы чужестранка, ханум?
- Да, - подтвердила Розалия. - Я впервые оказалась здесь.
- В таком случае, вам простительно, что вы не знаете наших обычаев. Женщинам воспрещено выходить из дома после захода солнца.
- Какой всё-таки странный этот город! - пробормотала она.
- Это замечательный город, ханум, но в нём бытуют свои правила и порядки. Ворота каждого квартала на ночь запираются.
- Зачем это делается? - удивлённо спросила Розалия.
- Так легче ловить злодеев. Каждый квартал должен сам отвечать за свои ночные безобразия. Так что вы рисковали остаться не только без денег, но и без крыши над головой. Вам пришлось бы заночевать под открытым небом, и с вами могло произойти всё что угодно, потому что никакие замки и задвижки не могут сдержать разгула преступности.
Розалия притихла, мысленно рисуя картины, одну страшнее другой. Чернокожий незнакомец бережно взял её руку и немного подержал в руках, делясь с ней своим теплом.
- Не сочтите мой вопрос за праздное любопытство, но как случилось, что вы оказались на улице одна, без провожатых в такой поздний час?
- Я отбилась от свиты принцессы Раминан, - выпалила заготовленную на всякий случай фразу Розалия.
Его рука, державшая её руку, чуть заметно дрогнула.
- Вы из свиты принцессы Раминан?
- Да, я её новая служанка из Камбея.
- А-а, - издал он, - теперь я узнал вас, ханум.
- Узнали? - удивилась девушка. - Но мы с вами незнакомы.
- Да, нас не знакомили, и виделись мы только мельком, в гостинице вашего бывшего хозяина и на стоянках во время путешествия. Но это легко исправить, ханум. Позвольте отрекомендоваться: Бехрам, начальник стражи его высочества.
- Ах! - прижала ладонь ко рту Розалия. - Это вы!
- Собственной персоной, - усмехнулся Бехрам. - Как могло случиться, что вы отбились от каравана, ханум?
Розалия плотнее закуталась в свою накидку и, оставив его вопрос без внимания, спросила:
- Чего мы выжидаем, сударь? Я ужасно устала и умираю от жажды.
- Сейчас на улицах зажгут фонари, сразу станет светлее, и тогда мы тронемся в путь.
По дороге во дворец Розалия трещала безумолку, делясь с новым знакомцем своими впечатлениями от города. Боясь, что он снова задаст ей вопрос, на который у неё не было удовлетворительного ответа, она попросту не давала ему вставить в разговор ни слова. «Этот человек слишком умён и проницателен, - думала она, - каким и должен быть глава стражи. Он моментально различит ложь, если я наплету ему про неожиданно понёсшую лошадь или другую столь же неправдоподобную небылицу. Пусть лучше считает меня простушкой, стыдящейся признаться в том, что постоянно влипает по своей простоте в неприятные истории».
Но, похоже, несмотря на все старания Розалии казаться простоватой, мавр не счёл её таковой. Проводив её до двери, ведущей на женскую половину дворца, он сказал ей на прощание:
- Позвольте дать вам совет на будущее, ханум. Если вы соберётесь в город по каким-нибудь делам, старайтесь вернуться до того, как зайдёт солнце. И надевайте чадру, чтобы не привлекать к себе косые взгляды. - Он чуть помолчал и добавил. - Чтобы вас не принимали за ту, кем вы на самом деле не являетесь.
- Прощайте, сударь, - пропищала в ответ Розалия, протянув ему руку.
- Как твоё имя, ханум? - внезапно перейдя на ты, спросил Бехрам.
- Розалия, - смущённо опустила густые ресницы девушка.
- До свидания, дикая роза! - усмехнулся он, склонясь над её рукой.
Ощутив его губы на своей коже, она с чувством неприязни отдёрнула руку и унеслась прочь. Он продолжал столбом стоять у входа в зенану (прим. автора: женская половина дворца), прислушиваясь к топоту её маленьких ног, пока рабы, охранявшие двери, не стали перемигиваться за его спиной и корчить потешные рожи.
На женской половине Розалия быстро нашла Махмонир, которая размещала попарно рабынь принцессы по пустующим комнатам. Места для них было хоть отбавляй, поскольку в настоящее время здесь обитала только жена царя со своей малочисленной свитой.
- Ну, вот и ты, наконец! - завидев Розалию, обрадовалась Махмонир. - И где тебя носило так долго?
- Лучше не спрашивай, - сердито ответила Розалия. - Я очень зла на тебя, Махмонир. Ты должна была подумать о моей безопасности.
Она без утайки выдала старшей подруге всё, что с ней приключилось.
- В моих глазах тебя оправдывает лишь то, - закончила она рассказ, - что ты и сама не знала, какие в этой стране суровые обычаи. У нас в Индии женщины пользуются гораздо большей свободой. А здесь без чадры даже на улицу выйти нельзя.
- Это было наше упущение, Рози, - признала свой промах Махмонир. - Но так даже лучше. Под чадрой легче скрыть наши тайные дела.
- Нет и ещё раз нет, Махмонир! - запротестовала Розалия. - Я такого страху натерпелась, что ещё долго не осмелюсь высунуть нос из дворца.
- Пока этого и не требуется, - успокоила её Махмонир. - Кажется, этой белобрысой рановато рожать. Но в скором времени тебе всё-таки придётся наведаться к ней, чтобы выяснить примерную дату родов.
- И как я это сделаю, по-твоему?
- У нас будет время придумать. А пока обживайся тут помаленьку. Я выделю тебе отдельное жильё, так как лишние уши нам ни к чему. - Махмонир блаженно вздохнула. - Здесь хорошо, Рози - вольготно, просторно, совсем как в нашем дворце в Кашмире. Надеюсь, госпожа скоро освоится на новом месте, и не будет чувствовать особой разницы.
- А где она сейчас? - спросила Розалия.
- В своих покоях. Возносит молитвы за исцеление свёкра.
- Значит, он ещё не умер?
Махмонир подняла глаза к потолку, украшенному гипсовой лепниной.
По счастью, те двое, что ехали впереди, ни разу не свернули с тропы.
Нырнув в лощинку между двумя холмами, Розалия с трудом заставила свою лошадь одолеть новый подъём. Её кобылка уже изрядно устала от долгой дороги и часто останавливалась, желая попастись на свободе, так что Розалии приходилось то и дело шпорить её и подгонять хлыстом.
Поднявшись на вершину холма, она обомлела от восторга. Волшебная картина предстала перед ней, словно мираж в пустыне.
- Воистину, - прошептала Розалия, - если на земле существует рай, то он затерян здесь, и всё в нём, как описано в Библии: прекрасные сады с фонтанами, из которых бьёт вино, а с деревьев плоды сами падают в руки.
Продолжать выслеживание более не имело смысла. Мужчина, чёрный как демон и женщина, похожая на ангела, подъехали к воротам Эдема, где их встретил неправдоподобно громадных размеров привратник - человек из того же племени, что и владелец этих райских кущ.
Задача Розалии была выполнена, и она, развернув кобылку, пустилась в обратный путь. Только теперь она гнала её во весь опор, опасаясь, что стемнеет раньше, чем она доберётся до города.
К его воротам она подъехала в час, когда солнце уже почти скрылось за горизонт, и в небе догорала верхушка его багряного диска. Золотые шары минаретов купались в его последних лучах. Над розовым городом носились протяжные голоса муэдзинов, но Розалии, стосковавшейся по родимой стороне, казалось, что они не призывают людей на молитву, а поют солнцу прощальную мантру.
На улицах города ей не встретилось ни одного человека. В это время все собирались по домам или в мечетях, чтобы совершить вечерний намаз, и спросить дорогу до царского дворца было решительно не у кого.
Розалия как неприкаянная блуждала по городу, заворачивая то в один, то в другой проулок, который либо приводил её к исходной точке, либо заканчивался тупиком. Под конец она так уморилась, что уже с трудом держалась в седле. Решив больше не петлять по лабиринту, а спокойно дождаться того, кто послужит ей проводником за умеренную плату, она слезла с лошади и утомлённо прислонилась к стене одного из домов. Здесь они стояли почти впритирку друг к другу и были похожи так, что не отличишь один от другого.
Спустя некоторое время Розалия разглядела в конце улицы дряхлого седобородого старика, ковылявшего домой после вечернего азана (прим. автора: призыв к молитве: в данном контексте молитва, совершаемая группой людей в мечети или на площади перед мечетью), опираясь на деревянную клюку.
Девушка рванулась ему навстречу, не выпуская из рук поводья.
- Умоляю, помогите мне, почтеннейший! Проводите меня до дворца, а если вам это трудно, укажите дорогу. Я из свиты принцессы, нечаянно отбилась от каравана и заблудилась в незнакомом городе.
От волнения она говорила по-арабски ещё хуже, чем обычно. Во всяком случае, старик её не понял, потому что сначала замахнулся на неё клюкой, напугав серую кобылку, а затем осенил себя Кораном, как бы отгоняя злых духов.
- Да покарает тебя Аллах, распутница! А ну, прочь с моей дороги, гулящая тварь!
Розалия могла бы подумать, что превратно истолковала брошенные им слова, если бы не презрительная интонация его голоса, не оставлявшая сомнений в том, за кого он её принял. Она разрыдалась от обиды.
- Пресвятая дева, куда же я попала! Что это за город, жители которого так враждебны к иноверкам!
Прода от 14.09.2022, 03:59
Старик проковылял мимо, продолжая насылать на неё кары небесные. Не успела она прийти в себя, как от ближайшего дома отделилась чья-то зловещая тень. Девушка остолбенела от страха. Было уже так темно, что она разобрала лишь очертания крадущейся фигуры и её светящиеся, как у кошки, глаза.
- Караул! - заорала она, как сумасшедшая. - Помогите! На помощь!
Она вскочила верхом и вонзила шпоры в бока своей кобылки. Лошадь скакнула вперёд, но в это время другая тень, подскочив к ней откуда-то сбоку, схватила её под уздцы и накинула ей на морду что-то наподобие плаща, чтобы не дать ей всполошить своим ржанием квартал.
Между тем первая тень, поймав Розалию за ногу, стащила её с седла и распластала по земле с явным намерением ограбить или, того хуже, изнасиловать. Жадные руки стали шарить по всему телу девушки в поисках денег. От ужаса и отвращения она дико завизжала, но бандит, выругавшись сквозь зубы, заткнул ей рот и продолжил поиски.
В следующий миг она почуяла, как его отрывает от неё чья-то могучая рука и, легко подняв в воздух, швыряет об стену дома, точно нашкодившего кота. Второй бандит, увидев, что сталось с его собратом, поспешил ему на помощь, но так же был отброшен и рухнул на камни мостовой, перекувырнувшись в воздухе.
Нежданный спаситель что-то прокричал резким голосом, разнёсшимся по всему кварталу. На его зов сбежались ночные дозорные с горящими факелами и, повязав обоих бандитов, уволокли их за собой.
Розалия лежала на земле, ни живая, ни мёртвая от страха. Вокруг что-то происходило: она слышала, как распахивались и чуть погодя захлопывались окна, как переговаривались мужские и женские голоса, как шаркали ноги тех немногих смельчаков, что, привлечённые шумом, отважились выйти на улицу.
Но вскоре всё затихло, а она продолжала лежать на земле, скованная страхом, пока не услышала хрипловатый голос, спросивший с участием:
- Не хотите ли подняться, ханум (прим. автора: форма обращения к женщине в ряде восточных стран)? Опасность уже миновала.
Узнав голос человека, так вовремя пришедшего ей на выручку, девушка подняла на него глаза и не смогла подавить невольной дрожи. На его лице, отчасти скрытом капюшоном чёрного плаща, выделялись только белки глаз и ослепительно белые зубы; всё остальное сливалось с темнотой. Её спаситель оказался чернокожим. Она почувствовала такое же мучительное разочарование, какое уже пережила в пустыне во время бури. Снова судьба посмеялась над ней, послав ей не того героя, о каком она мечтала.
Она почти заставила себя протянуть ему руку. Помогая ей подняться, незнакомец отметил:
- Вы вся дрожите, ханум. Позвольте предложить вам свой плащ.
- Не нужно, - поспешно отказалась Розалия. - Я дрожу не от холода.
- А отчего же тогда? От испуга? Но вам больше нечего бояться. Как я уже сказал, опасность миновала. Вы можете продолжить свой путь, а я вас провожу, чтобы вы больше не угодили в схожую неприятность. В такое позднее время женщине опасно бродить одной по городу.
- Да уж, - поёжилась девушка, - я столько всего перенесла за этот вечер, что, наверное, до конца жизни не забуду. Мало того, что меня хотели ограбить, так ещё и гулящей девкой обругали.
- Вот как? - заинтересовался незнакомец. - Расскажите поподробнее.
- Я повстречала одного старика и подъехала к нему спросить дорогу, так как плохо ориентируюсь в темноте, а он... замахнулся на меня своей палкой и обозвал распутницей.
- Ну, это же естественно, - натянуто рассмеялся незнакомец.
- Что естественно? - не поняла Розалия.
- Его реакция на вас. Он решил, что вы хотите предложить ему свои услуги.
- По-вашему, я похожа на продажную женщину? - возмутилась она.
- Нет, но только такие женщины и ходят по улицам в этот час.
Незнакомец с интересом посмотрел на Розалию.
- Судя по вашему произношению, вы чужестранка, ханум?
- Да, - подтвердила Розалия. - Я впервые оказалась здесь.
- В таком случае, вам простительно, что вы не знаете наших обычаев. Женщинам воспрещено выходить из дома после захода солнца.
- Какой всё-таки странный этот город! - пробормотала она.
- Это замечательный город, ханум, но в нём бытуют свои правила и порядки. Ворота каждого квартала на ночь запираются.
- Зачем это делается? - удивлённо спросила Розалия.
- Так легче ловить злодеев. Каждый квартал должен сам отвечать за свои ночные безобразия. Так что вы рисковали остаться не только без денег, но и без крыши над головой. Вам пришлось бы заночевать под открытым небом, и с вами могло произойти всё что угодно, потому что никакие замки и задвижки не могут сдержать разгула преступности.
Розалия притихла, мысленно рисуя картины, одну страшнее другой. Чернокожий незнакомец бережно взял её руку и немного подержал в руках, делясь с ней своим теплом.
- Не сочтите мой вопрос за праздное любопытство, но как случилось, что вы оказались на улице одна, без провожатых в такой поздний час?
- Я отбилась от свиты принцессы Раминан, - выпалила заготовленную на всякий случай фразу Розалия.
Его рука, державшая её руку, чуть заметно дрогнула.
- Вы из свиты принцессы Раминан?
- Да, я её новая служанка из Камбея.
- А-а, - издал он, - теперь я узнал вас, ханум.
- Узнали? - удивилась девушка. - Но мы с вами незнакомы.
- Да, нас не знакомили, и виделись мы только мельком, в гостинице вашего бывшего хозяина и на стоянках во время путешествия. Но это легко исправить, ханум. Позвольте отрекомендоваться: Бехрам, начальник стражи его высочества.
- Ах! - прижала ладонь ко рту Розалия. - Это вы!
- Собственной персоной, - усмехнулся Бехрам. - Как могло случиться, что вы отбились от каравана, ханум?
Розалия плотнее закуталась в свою накидку и, оставив его вопрос без внимания, спросила:
- Чего мы выжидаем, сударь? Я ужасно устала и умираю от жажды.
- Сейчас на улицах зажгут фонари, сразу станет светлее, и тогда мы тронемся в путь.
По дороге во дворец Розалия трещала безумолку, делясь с новым знакомцем своими впечатлениями от города. Боясь, что он снова задаст ей вопрос, на который у неё не было удовлетворительного ответа, она попросту не давала ему вставить в разговор ни слова. «Этот человек слишком умён и проницателен, - думала она, - каким и должен быть глава стражи. Он моментально различит ложь, если я наплету ему про неожиданно понёсшую лошадь или другую столь же неправдоподобную небылицу. Пусть лучше считает меня простушкой, стыдящейся признаться в том, что постоянно влипает по своей простоте в неприятные истории».
Но, похоже, несмотря на все старания Розалии казаться простоватой, мавр не счёл её таковой. Проводив её до двери, ведущей на женскую половину дворца, он сказал ей на прощание:
- Позвольте дать вам совет на будущее, ханум. Если вы соберётесь в город по каким-нибудь делам, старайтесь вернуться до того, как зайдёт солнце. И надевайте чадру, чтобы не привлекать к себе косые взгляды. - Он чуть помолчал и добавил. - Чтобы вас не принимали за ту, кем вы на самом деле не являетесь.
- Прощайте, сударь, - пропищала в ответ Розалия, протянув ему руку.
- Как твоё имя, ханум? - внезапно перейдя на ты, спросил Бехрам.
- Розалия, - смущённо опустила густые ресницы девушка.
- До свидания, дикая роза! - усмехнулся он, склонясь над её рукой.
Ощутив его губы на своей коже, она с чувством неприязни отдёрнула руку и унеслась прочь. Он продолжал столбом стоять у входа в зенану (прим. автора: женская половина дворца), прислушиваясь к топоту её маленьких ног, пока рабы, охранявшие двери, не стали перемигиваться за его спиной и корчить потешные рожи.
На женской половине Розалия быстро нашла Махмонир, которая размещала попарно рабынь принцессы по пустующим комнатам. Места для них было хоть отбавляй, поскольку в настоящее время здесь обитала только жена царя со своей малочисленной свитой.
- Ну, вот и ты, наконец! - завидев Розалию, обрадовалась Махмонир. - И где тебя носило так долго?
- Лучше не спрашивай, - сердито ответила Розалия. - Я очень зла на тебя, Махмонир. Ты должна была подумать о моей безопасности.
Она без утайки выдала старшей подруге всё, что с ней приключилось.
- В моих глазах тебя оправдывает лишь то, - закончила она рассказ, - что ты и сама не знала, какие в этой стране суровые обычаи. У нас в Индии женщины пользуются гораздо большей свободой. А здесь без чадры даже на улицу выйти нельзя.
- Это было наше упущение, Рози, - признала свой промах Махмонир. - Но так даже лучше. Под чадрой легче скрыть наши тайные дела.
- Нет и ещё раз нет, Махмонир! - запротестовала Розалия. - Я такого страху натерпелась, что ещё долго не осмелюсь высунуть нос из дворца.
- Пока этого и не требуется, - успокоила её Махмонир. - Кажется, этой белобрысой рановато рожать. Но в скором времени тебе всё-таки придётся наведаться к ней, чтобы выяснить примерную дату родов.
- И как я это сделаю, по-твоему?
- У нас будет время придумать. А пока обживайся тут помаленьку. Я выделю тебе отдельное жильё, так как лишние уши нам ни к чему. - Махмонир блаженно вздохнула. - Здесь хорошо, Рози - вольготно, просторно, совсем как в нашем дворце в Кашмире. Надеюсь, госпожа скоро освоится на новом месте, и не будет чувствовать особой разницы.
- А где она сейчас? - спросила Розалия.
- В своих покоях. Возносит молитвы за исцеление свёкра.
- Значит, он ещё не умер?
Махмонир подняла глаза к потолку, украшенному гипсовой лепниной.
