Гюльфем едва успела подумать, что в любви он ещё хуже Сун Янга, который был скорее неумелым, чем грубым, как Альяс, изголодавшийся по женскому телу, уже излил в неё свою страсть. Несколько минут они пролежали в молчании, разжав объятия. Затем Гюльфем, одёрнув подол, спросила:
- Ведь вы же никому не расскажете, что мы стали любовниками, не правда ли?
Альяс положил свою ручищу на её маленькую нежную ручку, которую она поднесла к груди, чтобы снова застегнуться на все пуговицы.
- Посмотрим, как будут развиваться события, - туманно ответил он.
Недовольная таким ответом, Гюльфем задала новый вопрос:
- Скажите откровенно, на что вы рассчитываете, Альяс? Мне кажется, после того, что между нами случилось, я имею право это знать.
- Хорошо, скажу, - согласился он. - Вы не можете остаться одна, без мужа, ханум. А после Сун Янга, которого теперь можно смело откинуть благодаря вашим стараниям, я лучший кандидат вам в мужья.
- Почему вы так хотите жениться на мне?
- Я уже говорил, что вы мне нравитесь. А теперь, - он растянул губы в улыбке, - после того, как узнал вас ближе, нравитесь ещё больше.
- А почему вы считаете, что ваши шансы выше, чем у других?
- Потому что ваше приданое составляет эта лавка. А кто сможет распорядиться здесь лучше меня, когда я на протяжении года перенимал опыт у вашего благоверного? Я стану его достойным наследником и не худшим мужем для вас, чем был он.
- В таком случае, - сказала Гюльфем, - в ваших же интересах молчать о случившемся. Думаете, сахиб погладит вас по головке, если узнает, что вы принудили меня вступить с вами в связь? Как бы там ни было, но он, уезжая, поручил меня вам.
- Я буду молчать, - пообещал он, - если всё пойдёт как по нотам. Но всё-таки откровенность за откровенность, ханум. На что вы рассчитываете, прося меня хранить нашу связь в тайне? Надеетесь, что сахиб не оставит вас вниманием?
Гюльфем смерила его насмешливо-презрительным взглядом.
- С чего вы взяли, что я стану откровенничать с вами? Довольно с вас и того, что вы располагаете мной. Я не собираюсь делиться с вами ещё и своими мыслями.
- Ну, если так, - воскликнул он, схватив её своими грубыми лапищами и бесцеремонно подмяв под себя, - продолжим наш удачный почин, моя пташечка. У меня проснулся прямо-таки звериный аппетит на вас. Ваши прелести так сладко проглядывают через вдовий наряд, под которым вы ревностно берегли себя для сахиба!
- Не понимаю, как это могло случиться! - в смятении сказал Сун Янг, ползая у ног Сарнияра. - Отчего мой «эликсир бессмертия» подвёл меня? В те дни, когда я создавал его, у меня не было сомнений, что он оправдает своё громкое название.
Сарнияр был так подавлен смертью отца, что не находил сил сердиться на китайца.
- Время безжалостно разрушает даже гранитные стены, кафир.
- Но мой эликсир был создан на века!
- Ничего вечного в этом мире не существует. У всего есть свой срок годности. Вот и у твоего эликсира он вышел.
- Но он не мог выйти, сахиб! Я часто проверял эликсир, очень часто. Может быть, когда я делал это в последний раз, неплотно прикрутил пробку, и эфирные вещества, входящие в его состав, улетучились.
- Не кори себя, - устало произнес Сарнияр. - Мой отец так прогневал небеса, что никакой эликсир не мог спасти его от кары небесной.
В глазах Сун Янга, полных смертной тоски, забрезжил лучик надежды. Он подполз к сапогу молодого царя и, взахлёб расцеловав его, вопросил:
- Значит, вы... не казните меня, государь?
- Государь... - раздумчиво протянул Сарнияр, - как непривычно моему слуху такое обращение.
- Но теперь вы властелин Румайлы. Сегодня в её истории начинается новая эра - эра вашего царствования.
- Да, - согласился Сарнияр, - и в честь такого события я милую тебя, кафир. Если я начну с твоей казни своё восшествие на престол, всё моё дальнейшее царствование будет отмечено кровью.
Сун Янг почувствовал такое облегчение, будто у него гора с плеч упала.
- Но не спеши радоваться, кафир, - продолжал Сарнияр, - поскольку этим моя милость и ограничится. Тебе посчастливилось избежать казни, но не ссылки.
- Вы... изгоняете меня? - воскликнул Сун Янг.
- Да, потому что твоя дерзость переполнила чашу моего терпения. Ты говорил, что наши судьбы сплелись таким образом, что я всегда буду терпеть в тебе нужду, а ты испытывать моё терпение на прочность. Так вот, настало время нам избавиться от этой кабальной зависимости раз и навсегда. Одна из дочерей султана страдает от хромоты. Я пообещал ей прислать искусника по части врачевания, светоча тибетской медицины. При таком багаже опыта и знаний, как у тебя, помочь этой бедняжке - пустячное дело. Если справишься с ним, в чём я абсолютно уверен, мой тесть осыплет тебя своими щедротами. Ты сможешь сделать блестящую карьеру при его дворе. Как видишь, Сун Янг, я поступаю с тобой куда милостивее, чем ты заслуживаешь.
- И когда я должен отправиться в Индию? - растерянно спросил Сун Янг.
- Сразу же после судебного разбирательства, исход которого заранее предрешён.
- Кем предрешён? Вами?
- Не мной, а Аллахом, который всё видит и подмечает. И то, что ты не стал приверженцем ислама, не скрылось от его всевидящих глаз. Так что я обещаю тебе честный суд. Для меня особенно важно, чтобы всё прошло по справедливости, ибо это первое, что я сделаю на моём новом посту.
- А что будет с Гюльфем?
- Тебя это уже не касается, кафир.
- Но всё-таки, - настаивал китаец, - неужели мне нельзя даже узнать, что станет с моей женой после развода?
- Я пока не решил, что с ней будет. Но одно могу обещать твёрдо - в Индию она с тобой не поедет.
- А лучше бы поехала. Что хорошего ожидает её здесь? Теперь, когда вы женаты? Ведь вы не можете предложить ей ничего достойного. Она может быть только вашей наложницей, но для свободной женщины это всё равно, что быть шлюхой.
- Когда-то она предпочла стать моей шлюхой, лишь бы не выходить за тебя. Помнишь, кафир? Это случилось в день, когда ты выпросил у меня её руку. Ты слышал всё своими ушами; с тех пор и страдаешь комплексом неполноценности.
Сарнияр издевательски рассмеялся в лицо Сун Янга, побагровевшее от гнева и боли. Взгляды их схлестнулись, словно острые клинки. Но в эту минуту двери, ведущие на террасу, отворились, и в проёме показался Бехрам.
- За шейхом Кавусом уже послали, повелитель, - объявил он.
- А за Альясом и Гюльфем-ханум? - спросил Сарнияр.
- За ними тоже, ваше величество.
- Прекрасно, - потёр ладони молодой венценосец. - Пока их привезут, я хочу потолковать с тобой кое о чём. - Он покосился на китайца. - С глазу на глаз.
Почтительно поклонившись, Бехрам проводил китайца до двери, затем вернулся назад.
- Вы решили помиловать этого фанфарона? - полюбопытствовал он.
- И не только его, Бехрам. Сегодня я объявляю амнистию всем, кто присуждён к публичному наказанию или совершил мелкую кражу. Пусть в этот день никого не лишают рук и не секут плетьми на площади. Такова моя первая августейшая воля.
- Похвально, государь, - с одобрением отозвался мавр. - Вы заслужите ещё большую любовь своего народа. А как вы поступите с китайцем?
- Он поедет на родину пряностей, чая и слонов. Я больше не хочу видеть его здесь. Надеюсь, мой тесть будет им доволен и не вернет его назад.
- А как же его лавка, повелитель?
- Она перейдёт в наследство его ученику - Альясу. По-моему, это справедливо. Я должен отблагодарить Альяса за оказанную мне услугу, а лучшей благодарности для него не существует.
- Да, но к лавке китайца прилагается ещё его жена. Альяс получит и её?
- Нет. Мне бы этого не хотелось. Гюльфем должна выйти замуж за придворного. Таков обычай. Когда-то я пренебрёг им, и ничего хорошего из этого не вышло. Скажи мне, положа руку на сердце, что ты думаешь об этой женщине? Она тебе нравится?
Бехрам раздражённо скрипнул зубами.
- Не настолько, чтобы взять её в жёны.
Сарнияр сунул руку в карман и немного погремел золотыми монетами, приготовленными для разбрасывания их в толпу во время его селямлика (прим. автора: торжественный проезд венценосной особы по городу).
- Пять... нет, десять тысяч в приданое, - деловито предложил он.
- Хоть сто, повелитель, всё равно нет! - неожиданно взорвался мавр. - Что у вас за мания навязывать мне своих бывших возлюбленных? Разве я не говорил вам, что больше не возьму в свой дом женщин из ваших рук?
- Но ты можешь получить жену только из моих рук, - напомнил ему Сарнияр, - пока остаёшься у меня на службе. Так у нас принято.
- Но только не Гюльфем-ханум! О боже всемилостивый! Только не её!
- Я понимаю, ты боишься, что всё может повториться, как в случае с Феридой.
- По-вашему, зря? - мельком взглянув на владыку, спросил Бехрам.
- Да. Если ты женишься на Гюльфем, я больше близко к ней не подойду. Ты что, мне не веришь?
- Я хочу вам верить, но в то же время... благодарю небеса за чёрный цвет моей кожи. По крайней мере, мне не придётся растить ваших детей как своих собственных.
- Ты забываешься, Бехрам! - возвысил голос Сарнияр.
- Прошу прощения, - обнажил курчавую голову мавр, сорвав с неё тюрбан.
- Я назначу тебя главой охраны, - сделал новую попытку подкупить его Сарнияр.
- Но я и без того занимаю этот пост.
- Нет, - возразил государь, - ты занимал его во время моего путешествия. А речь идёт о должности начальника царской охраны. По традиции тот, кто служил в ней моему отцу, должен уйти на пенсию. Освободившееся место достанется тебе, если ты женишься на Гюльфем.
- Я не могу на ней жениться, - в отчаянии воскликнул Бехрам. - Я... влюблён в другую женщину.
Густые брови Сарнияра сошлись на переносице.
- Вот как? И кто же она?
- Иностранка. Девушка из свиты вашей жены.
- Как её имя?
- Розалия, - с упоением вымолвил Бехрам. - Мы познакомились с ней нечаянно, когда я возвращался домой из вашей загородной усадьбы. Она заблудилась в незнакомом городе, и я помог ей отбиться от двух бродяг, напавших на неё. Эта девушка произвела на меня неизгладимое впечатление.
Сарнияр скорчил пренебрежительную гримасу.
- Интересно, чем она тебя так поразила? Правда, она довольно мила, но всё равно серая мышка в сравнении с Гюльфем.
- Для меня красота женщины заключается в её чистоте. А Гюльфем-ханум... простите за прямоту... давно сбилась с пути добродетели. Вы развратили её. Пусть один из придворных шаркунов, верящих, будто всё, к чему вы прикоснулись, превращается в золото, берёт её себе в жёны. А мне такое золото не по зубам.
- Ладно, - махнул рукой Сарнияр, - не хочешь жениться - не женись. Можно подумать, я предлагаю её тебе не в награду, а в наказание.
- Но именно так я и думаю, - сказал Бехрам, - и спрашиваю себя: чем я провинился, что вы посчитали возможным мой брак с Гюльфем-ханум. Вы должны были изрубить её на куски за то, что она сделала, а вместо этого возводите на пьедестал почёта, предлагая своим подданным как высочайшую милость.
- И что же она сделала, из-за чего я должен был порубить её на шашлык?
- Разве не она отправила на тот свет наших жён и детей, подмешав крысиную отраву в каштаны и в эликсир?
Сарнияр положил руку на плечо Бехраму.
- Я понимаю твои сомнения на её счёт, но поверь мне, Гюльфем не имеет к этому никакого отношения.
- А кто тогда имеет, если убийца до сих пор не найден? Здесь вы, как ни искали, не смогли его найти, после чего, сообщив, якобы его след ведёт в Индию, помчались за ним туда, но и там его не оказалось. Прошёл уже год, а наши возлюбленные так и остались неотомщёнными.
- Они уже отомщены, - заверил государь. - Пока мы искали убийцу в Индии, мой отец нашёл его здесь и воздал ему по заслугам. Так что прекрати винить в их смерти Гюльфем и подумай ещё раз над моим предложением.
- О чём тут думать, - упрямо стоял на своём Бехрам, - когда у меня столько предубеждений против этой женщины! Пусть на её руках нет крови наших близких, всё равно она мне глубоко антипатична! Кроме того, я уверен, что это чувство взаимно. Поженить нас всё равно, что соединить ужа с ежом: или я задушу её, или сам погибну от её иголок.
- Пожалуй, ты прав, - сдался Сарнияр, - ничего путного из вашего союза не выйдет. Ступай, позови ко мне Ферхада. И будь с ним любезен, потому что теперь ты будешь служить под его началом. Я твёрдо решил пожаловать пост начальника охраны тому, кто женится на Гюльфем. И вот ещё что: можешь забыть про свою Розалию. Я никогда не позволю тебе жениться на иноверке. Если хочешь, чтобы она стала твоей женой, либо обрати её в нашу веру, либо уходи со службы.
Бехрам поспешил скрыться, пока Сарнияр не придумал для него ещё какой-нибудь кары за то, что он отказался жениться на Гюльфем.
Разыскав Ферхада, он сообщил ему, что государь желает поговорить с ним на террасе.
- О чём, Бехрам? - настороженно спросил его соратник и конкурент в одном лице.
- О твоём повышении, - будничным тоном ответил мавр.
Ферхад нервно облизнул губы.
- О моём повышении? - обрадованно воскликнул он.
Заметив, как воспламенила его эта весть, Бехрам ощутил прилив чёрной зависти и решил, не сообщая никаких подробностей, перевести всё в шутку.
- Что тебя удивляет? Мы все пойдём на повышение, поскольку до сих пор служили царевичу, а теперь будем служить царю.
- Ведь вы же никому не расскажете, что мы стали любовниками, не правда ли?
Альяс положил свою ручищу на её маленькую нежную ручку, которую она поднесла к груди, чтобы снова застегнуться на все пуговицы.
- Посмотрим, как будут развиваться события, - туманно ответил он.
Недовольная таким ответом, Гюльфем задала новый вопрос:
- Скажите откровенно, на что вы рассчитываете, Альяс? Мне кажется, после того, что между нами случилось, я имею право это знать.
- Хорошо, скажу, - согласился он. - Вы не можете остаться одна, без мужа, ханум. А после Сун Янга, которого теперь можно смело откинуть благодаря вашим стараниям, я лучший кандидат вам в мужья.
- Почему вы так хотите жениться на мне?
- Я уже говорил, что вы мне нравитесь. А теперь, - он растянул губы в улыбке, - после того, как узнал вас ближе, нравитесь ещё больше.
- А почему вы считаете, что ваши шансы выше, чем у других?
- Потому что ваше приданое составляет эта лавка. А кто сможет распорядиться здесь лучше меня, когда я на протяжении года перенимал опыт у вашего благоверного? Я стану его достойным наследником и не худшим мужем для вас, чем был он.
- В таком случае, - сказала Гюльфем, - в ваших же интересах молчать о случившемся. Думаете, сахиб погладит вас по головке, если узнает, что вы принудили меня вступить с вами в связь? Как бы там ни было, но он, уезжая, поручил меня вам.
- Я буду молчать, - пообещал он, - если всё пойдёт как по нотам. Но всё-таки откровенность за откровенность, ханум. На что вы рассчитываете, прося меня хранить нашу связь в тайне? Надеетесь, что сахиб не оставит вас вниманием?
Гюльфем смерила его насмешливо-презрительным взглядом.
- С чего вы взяли, что я стану откровенничать с вами? Довольно с вас и того, что вы располагаете мной. Я не собираюсь делиться с вами ещё и своими мыслями.
- Ну, если так, - воскликнул он, схватив её своими грубыми лапищами и бесцеремонно подмяв под себя, - продолжим наш удачный почин, моя пташечка. У меня проснулся прямо-таки звериный аппетит на вас. Ваши прелести так сладко проглядывают через вдовий наряд, под которым вы ревностно берегли себя для сахиба!
Глава 3. Первое дело молодого царя.
- Не понимаю, как это могло случиться! - в смятении сказал Сун Янг, ползая у ног Сарнияра. - Отчего мой «эликсир бессмертия» подвёл меня? В те дни, когда я создавал его, у меня не было сомнений, что он оправдает своё громкое название.
Сарнияр был так подавлен смертью отца, что не находил сил сердиться на китайца.
- Время безжалостно разрушает даже гранитные стены, кафир.
- Но мой эликсир был создан на века!
- Ничего вечного в этом мире не существует. У всего есть свой срок годности. Вот и у твоего эликсира он вышел.
- Но он не мог выйти, сахиб! Я часто проверял эликсир, очень часто. Может быть, когда я делал это в последний раз, неплотно прикрутил пробку, и эфирные вещества, входящие в его состав, улетучились.
- Не кори себя, - устало произнес Сарнияр. - Мой отец так прогневал небеса, что никакой эликсир не мог спасти его от кары небесной.
В глазах Сун Янга, полных смертной тоски, забрезжил лучик надежды. Он подполз к сапогу молодого царя и, взахлёб расцеловав его, вопросил:
- Значит, вы... не казните меня, государь?
- Государь... - раздумчиво протянул Сарнияр, - как непривычно моему слуху такое обращение.
- Но теперь вы властелин Румайлы. Сегодня в её истории начинается новая эра - эра вашего царствования.
- Да, - согласился Сарнияр, - и в честь такого события я милую тебя, кафир. Если я начну с твоей казни своё восшествие на престол, всё моё дальнейшее царствование будет отмечено кровью.
Сун Янг почувствовал такое облегчение, будто у него гора с плеч упала.
- Но не спеши радоваться, кафир, - продолжал Сарнияр, - поскольку этим моя милость и ограничится. Тебе посчастливилось избежать казни, но не ссылки.
- Вы... изгоняете меня? - воскликнул Сун Янг.
- Да, потому что твоя дерзость переполнила чашу моего терпения. Ты говорил, что наши судьбы сплелись таким образом, что я всегда буду терпеть в тебе нужду, а ты испытывать моё терпение на прочность. Так вот, настало время нам избавиться от этой кабальной зависимости раз и навсегда. Одна из дочерей султана страдает от хромоты. Я пообещал ей прислать искусника по части врачевания, светоча тибетской медицины. При таком багаже опыта и знаний, как у тебя, помочь этой бедняжке - пустячное дело. Если справишься с ним, в чём я абсолютно уверен, мой тесть осыплет тебя своими щедротами. Ты сможешь сделать блестящую карьеру при его дворе. Как видишь, Сун Янг, я поступаю с тобой куда милостивее, чем ты заслуживаешь.
- И когда я должен отправиться в Индию? - растерянно спросил Сун Янг.
- Сразу же после судебного разбирательства, исход которого заранее предрешён.
- Кем предрешён? Вами?
- Не мной, а Аллахом, который всё видит и подмечает. И то, что ты не стал приверженцем ислама, не скрылось от его всевидящих глаз. Так что я обещаю тебе честный суд. Для меня особенно важно, чтобы всё прошло по справедливости, ибо это первое, что я сделаю на моём новом посту.
- А что будет с Гюльфем?
- Тебя это уже не касается, кафир.
- Но всё-таки, - настаивал китаец, - неужели мне нельзя даже узнать, что станет с моей женой после развода?
- Я пока не решил, что с ней будет. Но одно могу обещать твёрдо - в Индию она с тобой не поедет.
- А лучше бы поехала. Что хорошего ожидает её здесь? Теперь, когда вы женаты? Ведь вы не можете предложить ей ничего достойного. Она может быть только вашей наложницей, но для свободной женщины это всё равно, что быть шлюхой.
- Когда-то она предпочла стать моей шлюхой, лишь бы не выходить за тебя. Помнишь, кафир? Это случилось в день, когда ты выпросил у меня её руку. Ты слышал всё своими ушами; с тех пор и страдаешь комплексом неполноценности.
Сарнияр издевательски рассмеялся в лицо Сун Янга, побагровевшее от гнева и боли. Взгляды их схлестнулись, словно острые клинки. Но в эту минуту двери, ведущие на террасу, отворились, и в проёме показался Бехрам.
- За шейхом Кавусом уже послали, повелитель, - объявил он.
- А за Альясом и Гюльфем-ханум? - спросил Сарнияр.
- За ними тоже, ваше величество.
- Прекрасно, - потёр ладони молодой венценосец. - Пока их привезут, я хочу потолковать с тобой кое о чём. - Он покосился на китайца. - С глазу на глаз.
Почтительно поклонившись, Бехрам проводил китайца до двери, затем вернулся назад.
- Вы решили помиловать этого фанфарона? - полюбопытствовал он.
- И не только его, Бехрам. Сегодня я объявляю амнистию всем, кто присуждён к публичному наказанию или совершил мелкую кражу. Пусть в этот день никого не лишают рук и не секут плетьми на площади. Такова моя первая августейшая воля.
- Похвально, государь, - с одобрением отозвался мавр. - Вы заслужите ещё большую любовь своего народа. А как вы поступите с китайцем?
- Он поедет на родину пряностей, чая и слонов. Я больше не хочу видеть его здесь. Надеюсь, мой тесть будет им доволен и не вернет его назад.
- А как же его лавка, повелитель?
- Она перейдёт в наследство его ученику - Альясу. По-моему, это справедливо. Я должен отблагодарить Альяса за оказанную мне услугу, а лучшей благодарности для него не существует.
- Да, но к лавке китайца прилагается ещё его жена. Альяс получит и её?
- Нет. Мне бы этого не хотелось. Гюльфем должна выйти замуж за придворного. Таков обычай. Когда-то я пренебрёг им, и ничего хорошего из этого не вышло. Скажи мне, положа руку на сердце, что ты думаешь об этой женщине? Она тебе нравится?
Бехрам раздражённо скрипнул зубами.
- Не настолько, чтобы взять её в жёны.
Сарнияр сунул руку в карман и немного погремел золотыми монетами, приготовленными для разбрасывания их в толпу во время его селямлика (прим. автора: торжественный проезд венценосной особы по городу).
- Пять... нет, десять тысяч в приданое, - деловито предложил он.
- Хоть сто, повелитель, всё равно нет! - неожиданно взорвался мавр. - Что у вас за мания навязывать мне своих бывших возлюбленных? Разве я не говорил вам, что больше не возьму в свой дом женщин из ваших рук?
- Но ты можешь получить жену только из моих рук, - напомнил ему Сарнияр, - пока остаёшься у меня на службе. Так у нас принято.
- Но только не Гюльфем-ханум! О боже всемилостивый! Только не её!
- Я понимаю, ты боишься, что всё может повториться, как в случае с Феридой.
- По-вашему, зря? - мельком взглянув на владыку, спросил Бехрам.
- Да. Если ты женишься на Гюльфем, я больше близко к ней не подойду. Ты что, мне не веришь?
- Я хочу вам верить, но в то же время... благодарю небеса за чёрный цвет моей кожи. По крайней мере, мне не придётся растить ваших детей как своих собственных.
- Ты забываешься, Бехрам! - возвысил голос Сарнияр.
- Прошу прощения, - обнажил курчавую голову мавр, сорвав с неё тюрбан.
- Я назначу тебя главой охраны, - сделал новую попытку подкупить его Сарнияр.
- Но я и без того занимаю этот пост.
- Нет, - возразил государь, - ты занимал его во время моего путешествия. А речь идёт о должности начальника царской охраны. По традиции тот, кто служил в ней моему отцу, должен уйти на пенсию. Освободившееся место достанется тебе, если ты женишься на Гюльфем.
- Я не могу на ней жениться, - в отчаянии воскликнул Бехрам. - Я... влюблён в другую женщину.
Густые брови Сарнияра сошлись на переносице.
- Вот как? И кто же она?
- Иностранка. Девушка из свиты вашей жены.
- Как её имя?
- Розалия, - с упоением вымолвил Бехрам. - Мы познакомились с ней нечаянно, когда я возвращался домой из вашей загородной усадьбы. Она заблудилась в незнакомом городе, и я помог ей отбиться от двух бродяг, напавших на неё. Эта девушка произвела на меня неизгладимое впечатление.
Сарнияр скорчил пренебрежительную гримасу.
- Интересно, чем она тебя так поразила? Правда, она довольно мила, но всё равно серая мышка в сравнении с Гюльфем.
- Для меня красота женщины заключается в её чистоте. А Гюльфем-ханум... простите за прямоту... давно сбилась с пути добродетели. Вы развратили её. Пусть один из придворных шаркунов, верящих, будто всё, к чему вы прикоснулись, превращается в золото, берёт её себе в жёны. А мне такое золото не по зубам.
- Ладно, - махнул рукой Сарнияр, - не хочешь жениться - не женись. Можно подумать, я предлагаю её тебе не в награду, а в наказание.
- Но именно так я и думаю, - сказал Бехрам, - и спрашиваю себя: чем я провинился, что вы посчитали возможным мой брак с Гюльфем-ханум. Вы должны были изрубить её на куски за то, что она сделала, а вместо этого возводите на пьедестал почёта, предлагая своим подданным как высочайшую милость.
- И что же она сделала, из-за чего я должен был порубить её на шашлык?
- Разве не она отправила на тот свет наших жён и детей, подмешав крысиную отраву в каштаны и в эликсир?
Сарнияр положил руку на плечо Бехраму.
- Я понимаю твои сомнения на её счёт, но поверь мне, Гюльфем не имеет к этому никакого отношения.
- А кто тогда имеет, если убийца до сих пор не найден? Здесь вы, как ни искали, не смогли его найти, после чего, сообщив, якобы его след ведёт в Индию, помчались за ним туда, но и там его не оказалось. Прошёл уже год, а наши возлюбленные так и остались неотомщёнными.
- Они уже отомщены, - заверил государь. - Пока мы искали убийцу в Индии, мой отец нашёл его здесь и воздал ему по заслугам. Так что прекрати винить в их смерти Гюльфем и подумай ещё раз над моим предложением.
- О чём тут думать, - упрямо стоял на своём Бехрам, - когда у меня столько предубеждений против этой женщины! Пусть на её руках нет крови наших близких, всё равно она мне глубоко антипатична! Кроме того, я уверен, что это чувство взаимно. Поженить нас всё равно, что соединить ужа с ежом: или я задушу её, или сам погибну от её иголок.
- Пожалуй, ты прав, - сдался Сарнияр, - ничего путного из вашего союза не выйдет. Ступай, позови ко мне Ферхада. И будь с ним любезен, потому что теперь ты будешь служить под его началом. Я твёрдо решил пожаловать пост начальника охраны тому, кто женится на Гюльфем. И вот ещё что: можешь забыть про свою Розалию. Я никогда не позволю тебе жениться на иноверке. Если хочешь, чтобы она стала твоей женой, либо обрати её в нашу веру, либо уходи со службы.
Бехрам поспешил скрыться, пока Сарнияр не придумал для него ещё какой-нибудь кары за то, что он отказался жениться на Гюльфем.
Разыскав Ферхада, он сообщил ему, что государь желает поговорить с ним на террасе.
- О чём, Бехрам? - настороженно спросил его соратник и конкурент в одном лице.
- О твоём повышении, - будничным тоном ответил мавр.
Ферхад нервно облизнул губы.
- О моём повышении? - обрадованно воскликнул он.
Заметив, как воспламенила его эта весть, Бехрам ощутил прилив чёрной зависти и решил, не сообщая никаких подробностей, перевести всё в шутку.
- Что тебя удивляет? Мы все пойдём на повышение, поскольку до сих пор служили царевичу, а теперь будем служить царю.
