Остатки солнечного света быстро растворялись в угрюмом небосводе, низко нависающим над землёй. Тяжёлые сизые облака медленно ползли, неся за собой шлейф из ледяных дождевых потоков. Ливень, минуту назад шедший стеной, превращался в прозрачный промозглый туман, который вскоре вновь сменялся на бурные потоки небесных хлябей.
Ноябрь в этом году выдался особо дождливый. Казалось, что сама природа пыталась остановить весь ужас и мерзость, творящиеся на земле, потоками нескончаемых дождей, стараясь смыть кровь с некогда щедро плодоносящих и являющихся гордостью страны полей.
Почва размокла до такой степени, что в ней увязала даже тяжелая военная техника, а упавший от усталости человек мог вообще больше не подняться, захлебнувшись тягучей, склизкой, сковывающей любое движение жижей.
И по одному из таких, раскисших до состояния густого киселя, полю невероятно медленно с долгими остановками двигались пятеро. Со стороны казалось, что по земле ползли четыре огромные, вымазанные толстым слоем черной липкой грязи, гусеницы какого-то фантастического насекомого, тащившие на веревке за собой еще одну подобную особь. Медленно извивающиеся, они двигались тесной цепочкой, разгребая своими телами земляную массу и мгновенно замирали при звуке приближающихся беспилотников, идеально сливаясь с бесцветной поверхностью. Земля периодически содрогалась от чудовищных взрывов, и ни на секунду не затихала сводящая с ума канонада.
Мимикрировав очередной раз под размокшие комья земли в поле при звуке вездесущего дрона, «гусеницы» вновь застыли в ожидании, когда минует опасность.
Морось быстро сменялась все более крупными холодными каплями. Сумерки сгущались. Раздражающий шум беспилотника растворился в какофонии всевозможных взрывов и перестрелок. Неожиданно четвёртая «гусеница», та, которая тянула за собой на веревке пятую заговорила молодым мужским голосом.
- Мужики, мне кажется мы не правильно его тащим. Надо не ногами вперед, как покойника, а головой. Он же живой…еще… пока.
Начавшая свое медленное движение третья особь, захлебываясь, откашлялась.
-Можешь тащить это ублюдка хоть за шею. Можешь, вообще ему башку оторвать. Я с самого начала был против того, чтобы брать его с собой. Рискованный балласт.
Тут заговорила «гкменица», возглавляющая странную процессию.
- Заткнитесь оба. Повторяю последний раз. Прём с собой мы этого урода потому, что похоже именно из-за него нам и дали координаты, откуда нас заберут. Без его живой туши с нами даже бы не связались. Поэтому, ты, Пупс, продолжаешь вместе с Кирей волочить наемника с большой любовью и заботой о его бренном теле. А ты, Зотович, засовываешь свое несогласие глубоко в задницу и молча мечтаешь о тепленькой постельке в плену. Еще раз напоминаю, мы ползём по минному полю. И в сумерках я почти уже не вижу разминированную тропу в этой грязи. До полной темноты осталось минут пятнадцать, и мы почти добрались до лесополосы. А за ней наш хутор. Поэтому молимся и ползем дальше.
- Не называй меня "Пупсом", – пробубнил молодой голос.
И вся живая цепочка продолжила движение уже практически в темноте по направлению к маленькому хутору, который начинался сразу же за немногочисленными поломанными взрывами и военной техникой деревьями, некогда возвышавшимися разделительным забором между полем и населенным пунктом.
Было уже абсолютно темно, и стеной лил дождь, когда пять мужчин, наконец, добрались до хутора. Точнее сказать, до того места, что когда-то называлось "хутором". Теперь это поселение представляло собой небольшую территорию, покрытую руинами частных домов, сараев, бань и различных хозяйственных построек. Глубокие воронки от снарядов сплошь покрывали землю садов и огородов.
В промозглой темноте, окружающей мужчин, постаппокалипсический пейзаж уничтоженного поселения наводил суеверный ужас.
Их трясло от холода. Невероятно хотелось укрыться от ноябрьских порывов ночного ветра и колючих, не дающих открыть полноценно глаза, крупных капель дождя. Прижавшись спинами к вертикальному куску выступающей из земли стены, покрытому остатками почерневшей бело- голубой извести, четверо мужчин сидели на вывороченных из земли глыбах строительного мусора, некогда бывшим обыкновенным деревенским домиком какой-нибудь древней старушки.
Пятый, полностью замотанный в брезентовую ткань и стянутый веревкой человек, лежал поперек их вытянутых от усталости ног.
- Так, мы на месте. Почти.., - тихо сообщил высокий коренастый мужчина, руководивший движением странной процессии.
– Как мне сообщили, эта деревня выбита под ноль. Но на другом конце должен быть единственный уцелевший дом. Нам надо к нему.
- Дай чуток передохнуть. – отозвался худощавый мужчина среднего роста с длинным носом и глубоко посаженными глазами, которого руководитель называл «Кирей».
- Куда отдохнуть? Ты что, околеть тут хочешь? Я уже ни рук, ни ног не чувствую. Даже говорить от холода тяжело. Давайте, быстрее доберемся до того дома и хоть, наконец, погреемся внутри, – слова принадлежали седеющему сухонькому мужчине, к которому обращались «Зотович».
-Да, давайте, быстрей доберемся до дома. – согласился с Зотовичем "Пупс".
Из под ног раздалось невнятное мычание.
- И наемник, похоже, подмерз, раз оклемался.
- Тогда все высматриваем в этих руинах дорогу. В хуторе она, как правило одна. Вдоль нее поползем, – распорядился руководитель. Дорогу искать долго не пришлось. Покрытое глубокими трещинами, кусками выбитое асфальтовое полотно и до артиллерийского обстрела, по- видимому, было практически не проездным. Двигаясь вдоль него, мужчины быстро преодолели в темноте необходимое до границы обозначенного дома расстояние. Удивительное дело. Даже в полной темноте, явно старый дом светился побеленными стенами и целой, хотя и густо покрытой мхом, черепичной крышей. Хата была абсолютно не тронута взрывами и огнем. И это, несмотря на то, что вокруг нее вся земля была просто вывернута наизнанку от разрывов артиллерийских снарядов.
Очень неоднозначные мысли вызывал представший перед мужчинами, единственный чудом уцелевший хуторской дом, но размышлять у них не было ни сил, ни времени. Поэтому Зотович быстро юркнул вдоль стены к синеющей в темноте массивной деревянной входной двери под опасно покосившимся, украшенным старой витиеватой ковкой козырьком. Три деревянные ступени узкого крыльца жалобно скрипнули под ногами мужчины, вот-вот норовя переломиться. Зотович взялся за ледяную ручку входной двери и толкнул ее от себя. Без каких-либо усилий. Дверь с протяжным стоном ржавых пружин открыла вход в черное нутро дома.
Медленно переступив порог, мужчина словно занырнул в вязкую субстанцию сконцентрированных запертым нежилым помещением испарений и тяжелого духа. Внутри было сыро, промозгло, и невозможно полноценно вздохнуть от удушливого запаха смеси плесени, трухлявого дерева, сажи и немытого старческого тела.
Подавив подступившую к горлу тошноту, Зотович окликнул товарищей.
- Здесь пусто, темно и мерзко воняет, но зато нет дождя и ветра.
После этих слов в дом вошли остальные мужчины. Точнее вошли трое, которые не очень тактично, затащив обмотанное тело четвертого, с глухим ударом бросили его на деревянный крашенный пол.
Киря практически на ощупь подошел к стене и нащупал выступающий подоконник. Затем руками прощупал поверхность окна.
- На окнах ставни. Деревянные. Толстые. Если на них, на всякий случай, нацепить наши плащ- палатки, то можно будет смело зажечь блиндажную свечу. Или даже две. Игнат, ты как считаешь?
Игнат, тот самый внеглассный руководитель этой небольшой группы мужчин, зажег в руке пластиковую зажигалку и, прикрывая слабый огонь ладонью, очертил вокруг себя полукруг, пытаясь разглядеть в полной темноте окружающую обстановку.
Классическая убогость доживающего остатки своего века хуторского дома, в котором глубокие, практически немощные старики благодарят Бога за еще один прожитый ими день. Засаленные бумажные обои в жуткий мелкий цветочек на стенах, покосившиеся дверные проемы с заклинивающими из- за толстого покрытия несколькими слоями красок дверьми. Голые скрипящие полы. Полуразвалившаяся совдеповская мебель: кровать с лакированными спинками, перекошенная всеми своими многочисленными дверцами и ящиками «стенка», старенький телевизор с комнатной антенной, пара жестких кресел с высокими спинками и деревянными ручками и все остальное в таком же духе.
- Думаю, что ты прав, Киря. Запаковываемся внутри и одну свечку запалим. А то реально уже зуб на зуб не попадает. Еще воспаление легких подхватим. Заодно эту жуткую вонищу немного разгоним. Пупс, морду наемнику освободи, пусть тоже плесенью со старческим дерьмом подышит.
- Не называй меня "Пупсом",- обиженно пробурчал парень и начал развязывать узел на веревке. - Блин, у меня от холода пальцы не гнутся.
Несмотря на окоченевшие конечности, мужчины довольно шустро завесили все три окна смежных «вагончиком» помещений дома своими облепленными грязью мокрыми плащ- палатками, закрепив их на опасно гнущихся карнизах.
Затем Зотович снял с плечей свой военный рюкзак, все это время находящийся на его спине, и извлёк из него жестяную банку с блиндажной свечкой. Зажег. И все товарищи быстро расположились у согревающего воздух желанного источника тепла, протянув к нему свои руки.
- За нами точно завтра придут? – шмыгая носом, поинтересовался "Пупс".
- Пупс, бля, мы на войне,- грубо ответил Игнат.- На ней никто ничего не обещает. А нам, тем более. С домом, правда, не обманули. Сказали, ждать в нем. Утром должны будут прийти за нами. Но хрен его знает, что может за ночь произойти. Молимся, чтобы забрали.
- Не называй меня "Пупсом". Меня зовут Андрей.
- Мужики, а пожрать кто хочет?- весело поинтересовался Киря, извлекая из еще одного рюкзака банку с консервами.
- Как чувствовал, рюкзачок наемника прихватил. Смотрите, чем этих сук кормят, чтоб нам в спины метко стреляли.
И Киря начал вынимать из добротного, плотного, усыпанного молниями, ремешочками и карманами рюкзака различные упаковки.
- Смотрите какие пайки. Прямо королевский ужин. Ух ты, всё в целофаночках, всё в коробочках. И влажная бумажечка для попки рядом с хлебушком лежит,- продолжал сопровождать свои действия, явно начинающий согреваться, Киря.
- А я неделю назад два дня подряд ничего кроме галет жрать не мог,- сообщил, беря в руки и разглядывая иностранные консервы, Зотович,- когда в лагере в своей каше червей увидел. Блевал дальше, чем видел. Два дня от всей жратвы мутило. Только чай пил.
- Наемник один день без еды обойдется. Воды дадим и хватит, - предложил Игнат. Все присутствующие согласились.
- Мужики, что я нашел…- Киря закатил глаза и щелкнул языком, доставая из рюкзака бутылку шотландского виски Highland Queen Majesty. Она была на четверть пуста. Игнат нахмурился.
- Засунь обратно. Пожрать- пожрем. Бухать никто не будет.
- А чего здесь бухать? Здесь чисто по глоткУ, чтобы согреться,- настаивал Киря.
- Нет,- категорично заявил Игнат.- Спрячь ее обратно.
Киря, вздохнул, звонко чмокнул стеклянную бутылку в этикетку и засунул ее обратно в рюкзак.
- Игнат, а ты кто по профессии?- с набитым ртом спросил Киря, когда все с жадностью ели пайки наемника.- Я, вот, таксовал.
- Я- начальник юридического отдела транспортной компании,- ответил Игнат.
- И ты чего откупиться не смог от мобилизации?- изумленно поинтересовался Киря.
- Я сам пришел в военкомат.
- Ты что? Мотивированный?
- Слушай, не лезь в душу, а?
- Понятно. Личное,- Киря взглянул на сидящего рядом Зотовича.
- А ты?
- А я техник по объектам недвижимости,- отозвался Зотович.- Выезжаю на объект: дом или земельный участок. Измеряю площади. Документирую. У меня фишка одна есть. Я делаю шаг в длину ровно метр. Могу без дальномера шагами точный метраж назвать.
- Прикольно,- прокомментировал Киря.
- Мне бабы- сотрудницы кличку дали « дядя шагомер», - то ли похвастался, то ли пожаловался Зотович.
- А я в институт не поступил,- влез в разговор , «Пупс» Андрей.
- На кого хотел учиться?- на этот раз вопрос задал Игнат.
- Не на кого. Я просто никуда не хотел и не поступил. И меня призвали.
- Да. Тупая молодёжь. Нет, чтобы учиться. Она перевороты государственные устраивает. Скучно ей. Адреналина не хватает,- с горечью в голосе произнес Зотович.- А теперь под хвост прячутся к старикам, чтобы в плен отвели.
- Вы ничего не понимаете…- начал было полемику "Пупс".
- Заткнись,- грозно прервал его Игнат.- Нам здесь политические дебаты не нужны. Мы здесь тупо сидим, жрем и ждем тех,, кто должен спасти наши задницы.
Наступила тишина. Зотович отложил пустую коробку от пайка и огляделся по сторонам. После согрева и пусть не очень сытного, но съедобного ужина, чудовищно захотелось спать. Кровать с матрасом была одна.
- Надо посмотреть по ящикам,- предложил Зотович,- может найдем какие-нибудь старые пледы или шмотье, чтобы постелить можно было на пол.
- Хорошая мысль,- согласился Киря. И тоже встал на ноги.
Вдвоем мужчины подошли к «стенке» и начали открывать ящики, выискивая пригодные для подстилки вещи. Но хозяева явно покидали свой дом не в спешке. Практически все полки и вешалки были пусты. Нашелся лишь какой-то старый вонючий ватник и поеденный молью шерстяной плед.
После непродолжительного спора было принято решение Зотовичу, как самому возрастному из них, предоставить кровать с голым матрасом. Киря и Игнат расположатся в двух креслах. А «Пупсу" Андрею решили постелить на пол плед. Замотанного "ценного" наемника прикрыли сверху тулупом.
Несмотря на невероятную усталость и стресс, как только мужчины расселись и разлеглись, сон неожиданно ушел. Разместившись по согласованным местам для отдыха, они в полном молчании прислушивались к звукам канонады за наглухо закрытыми окнами.
Один раз прилетело в их хутор. Но на приличном от них расстоянии. Наконец, Зотович не выдержал и встал с кровати.
- Я воды попить,- сообщил он товарищам. И вышел из комнаты.
Зачастую, старые деревенские дома своей планировкой совмещают коридор перед входной дверью и помещение под кухню, где, как правило, находятся печка или газовый котел, плита и рукомойник. В их хате был классический вариант с древним заржавевшим газовым котлом. Единственную необычную деталь, на которую обратил внимание Зотович, подсвечивая себе путь зажигалкой до металлического рукомойника, был тонкий коврик со знаменитыми оленями в лесу, повешенный не на стене возле кровати, а на противоположной от входа глухой стене кухни.
Зотович некоторое время смотрел на подсвеченных оленей, котел, старый прямоугольный стол с клеенкой и две перекошенные табуретки. И ловил себя на мысли, что, в этом доме что-то не так. Профессиональное чутье его никогда не подводило.
Подойдя к входной двери, мужчина зашагал через все помещение до стены с оленями. Затем обратно. А потом молча вышел на улицу.
Услышав звук открывающейся входной двери остальные вскочили со своих мест и вышли из комнаты на кухню следом за Зотовичем.
- Он что, ушел?- удивленно оглядывая помещение, спросил Киря.
- На хрена?- Игнат нахмурился и пошел по направлению к выходу, где чуть лбом не столкнулся с возвращающимся Зотовичем.
