- Наговариваешь на меня, коломеска,- угрожающе произнесла Агата Прасковьевна. - Духом не ведаю, о чем ты говоришь.
- Ведаешь. Ещё как ведаешь. И скольких ты таких, как я извела, чтобы место за Калиновым мостом сладкое себе выторговать?
- Брешешь, сука,- в бешенстве рявкнула бабаюшка, но тутже взяла себя в руки.- А, да ладно. Думай, что хочешь, вяжихвостка. Все равно обряд Солнцеворота не сломаешь. И сама в котле окажешься и людскую требу я все равно Тодоратсу принесу.
- Хрен ты Тодоратсу принесешь,- довольно грубо отреагировала Казя.- Время уже к полуночи. Осталось часа три. Не так уж и много этим несчастным осталось продержаться.
- Ты бы не за требу беспокоилась, а за то, как от котла моего сбежать. Ой, какой неожиданный поворот!- взмахнула руками бабаюшка и закатила в своду церкви глаза.- В Каземире-детоубийце взыграли совесть и сострадание. А когда детские жизни отбирала, не беспокоилась о их будущих мучениях в нави.
Все люди, находившиеся на помосте, слушали перебранку нечисти при полном молчании, понимая, что стали невольными свидетелями разборок участниц какого-то очень- очень старого и жуткого события, произошедшего между ними и повлиявшего на то, что сейчас они обе находятся по разные стороны загробных баррикад, но однозначно были причислены к нечисти.
- Я их спасала от мучительной смерти в яви. После вызванного тобой мора в городище, они гнили заживо. И помочь им, кроме как принести смерть, было невозможно.
- Опять, коломеска, бездоказательный навет посылаешь,- зашипела Агата Прасковьевна. А затем повернула голову в пузатому Моромогону, все время их с Казей перебранки стоявшего с жуткой улыбкой и немигающими, круглыми, вытаращенными, как у рыбы, глазами.
- Мормагон, ты глянь, это гнилье хвостатое меня тут засудить порешило. И заступиться за меня некому.
- Агаточка, да брось ты с этой козявкой пререкаться,- толстяк был невероятно спокоен. - Тебе ли, самой Голове мытницы границы миров, лясы с мелкими бесами точить. Ты лучше предлагай, как требу людскую с помоста снимать будем? Они ведь действительно возле изпоганенного иконостаса и живой воды имеют все шансы отсидеться.
По толпе нечисти прошёлся взволнованный гул. Видимо к словам толстяка местные твари относились очень серьезно и с большим доверием. И мысль Мормагона о том, что обряд может быть действительно сорван, вызывал среди них явное беспокойство.
- Не отсидятся,- со странной уверенностью ответила бабаюшка, начав медленно расплетать свою косу.
Окружающая ее нечисть незамедлительно потеснилась, освобождая дополнительное пространство вокруг Агаты Прасковьевны. Даже Мормагон умудрился втиснуться в толпу, отойдя от напарницы на приличное расстояние.
Марина стиснула руку Славика. В этот момент ей безумно захотелось, чтобы это была большая горячая рука Толика. Но ещё было бы лучше, чтобы его рука обняла ее и прижала к груди и на виске она почувствовала бы лёгкое прикосновение губ. Толик так делал всегда, когда ей было больно, плохо, обидно, горько. Сердце ощутимо сжалось. На глаза навернулись слезы. А мозг принял окончательное решение: если она вырвется из этого кошмара, развода не будет. И заодно ещё десять раз прокрутила в голове мысль о том, что весьма предусмотрительно оставила сына своим родителям. Хоть за него можно не беспокоиться.
Славик в ответ сжал пальцы Марины, но глаз от бабаюшки не оторвал.
- Следи, чтобы вокруг все было мокро,- раздался голос Кази.
Марина вырвала из ладоней брата руку и на четвереньках подползла к кропильнице. И снова опустила в воду футболку. Затем, расплескивая все вокруг, начала выжимать ткань на границе помоста.
Почти сразу к девушке присоединился Славик. Он стащил с себя майку и тоже, намочив ее, начал расплюхивать воду по другую от Марины сторону.
Андрей тоже хотел помочь друзьям, но Казя его остановила.
- Живая вода, несмотря на постоянное пополнение ею чаши, не бесконечна. Может высохнуть в любой момент.
Мишуня, наконец, тоже уселся у стены иконостаса, насильно посадив рядом с собой полуобморочную Инессу. К девушке, по-видимому, начал возвращаться разум и вместе с ним ужас происходящего и боль в покалеченных запястьях. Она смотрела широко открытыми, полными страха и слез глазами на безумную жуткую толпу нечисти и постоянно шевелила руками, словно пытаясь найти место, в котором хоть не на долго заглушалась боль.
Агата Прасковьевна начала растягивать губы в улыбке. Рот становился все шире и шире, не оставляя намека на человеческую естественность. Стало видно, как лопнула кожа и мышцы в уголках, разрывая рот до немыслимых размеров. В свете горящих огней лампады, подствечивающих абсолютно темное помещение церкви, круглое скуластое лицо бабаюшки превратилось в жуткую маску с изображением разорванного от уха до уха рта. Агата Прасковьевна, не прекращая улыбаться, расплела косу до уровня своей внушительной груди, а затем начала пальцами расчёсывать распущенные длинные, подернутые седыми нитями волосы, что-то бормоча и шипя себе под нос.
На глазах у всех присутствующих свободные пряди начали быстро удлиняться и змеями ползти сначала до пола, а потом и вовсе потянулись, извиваясь, по трухлявым доскам к помосту с людьми.
Марина и Славик одновременно отпрыгнули от края ступени и вновь прижались спинами к иконостасу. Лиза упала рядом с Андреем. Парень с вымученной улыбкой взглянул на испуганную почти до состояния истерики женщины.
- Оху@нную книгу напишешь, если отсюда выберешься,- произнес Андрей.
- Я пишу...любовные романы,- ответила дрожащим голосом Лиза.
- Любовные? Понятно,- усмехнулся парень. - Значит пора переходить на документалистику. Например, описать сегодняшнюю ночь.
Лиза ничего не ответила, потому что
Инесса закричала от ужаса. Михаил тут же закрыл ее рот своей огромной ладонью и с силой прижал к себе, не позволяя шевелиться.
Волосы Агаты Прасковьевны не прекращали рост и жили своей отдельной от хозяйки жизнью. Они словно живые существа прощупывали кончиками прядей поверхность, по которой ползли бесконечными черными червями. Извивающееся, переплетающиеся между собой в черное покрывало волосы бабаюшки разрастались и вскоре заполнили все пространство на полу перед ступенью мокрого помоста, на котором находились дрожащие от страха люди.
Некоторое время кончики тонких прядей ощупывали трухлявые доски, шипя и дымясь, если касались мокрого дерева. Затем по беззвучной команде начали ползти вверх по невидимой вертикальной плоскости.
Агата Прасковьевна продолжала тихо шипеть слова текста на непонятном языке. Маска с изуродованным ртом была неизменна. Тело бабаюшки словно окаменело. И лишь растительность головы буйствовала.
Толпа нечисти, заполонившая церковь одобрительно и восхищённо гудела и стрекотала.
В первых рядах отступившей бесовщины неожиданно появились близнецы: Дуня, Леля и Тана. Девицы стояли плечом к плечу. И все три в одинаковых дурацких носочках с рюшечками. Схожесть девиц была поразительна настолько, что непроизвольно возникала мысль не о близком родстве этих сестер, а об их клонировании. Троица неприятно улыбалась, наблюдая за происходящим.
- Вот сука! - с досадой произнес Славик. - Сейчас смотрю и думаю: как я мог потерять голову из-за этой худосочной дуры?
- А ты, негораздок, ничего не мог поперек ее желанию сделать,- усмехаясь, сообщила Казя из-за иконостаса. - Это же- шишиморы. Выбранный ими мужик или баба сразу же воли своей лишается. Так и заманивают сюда требы человеческие для обряда. А чтобы их жертвы привязывались к ним ещё больше, эти шлёнды уж больно до соромных утех падкие. Тетериться могут днями и ночами без отдыха.
Славик протяжно вздохнул: то ли от осознания того, что был жестоко обманут нечистью, то ли от наплыва воспоминаний о "тетерях " с Дуней.
Лиза после слов вештицы спрятала лицо в ладонях. Мишуня пытался усмирить вырывающуюся Инессу.
На полу застонал и перевернулся на бок Виталий. И одновременно с ним к всеобщему удивлению пошевелилась Светлана. Продолжая лежать на спине, девушка подняла правую руку и положила ладонь на лицо. Андрей тут же бросился к жене.
- О, наконец-то, очухались. А то я уж подумала, что вода живая испортилась,- прокомментировала приход в сознание Виталия и Светланы Казя, выглядывающая из дверного проема. - Марина, подлей водицы вдоль стен. А то смотри, как поползли страхолюдины в надежде, что просвет на помост найдут.
Марина, наблюдавшая за тем, как Андрей обнимает и прижимает к себе ещё плохо соображающую Светлану, перевела взгляд на ближайшую стену и ахнула, мгновенно бросившись к кропильнице.
На слабо подсвеченном лампадой бревенчатом полотне практически под самым сводом церкви сидело несколько тварей. Человеческие личины были сброшены за ненадобностью. И теперь сверху на товарищей смотрели существа, имеющие с людьми мало чего общего. Прикрытые серыми лохмотьями женские старческие торсы синюшного цвета с неприглядно висящими, иссохшими и вытянутыми грудями на торчащих рёбрах подпирались восьмью длинными насекомыми конечностями, которые прекрасно цеплялись когтями на кончиках за неровности на поверхности стены. На их спинах были заметны сложенные, похожие на тараканьи черные лоснящиеся крылья. Человеческие лысые головы увенчивали антенны-усы с небольшими щеточками на концах, а нижние части лиц были превращены в желваки насекомых с массивными шипастыми клещами и маленькими вспомогательными раздваивающимися челюстями. На этих чудовищно перемешанных лицах тварей светились красными огоньками выпуклые сетчатые глаза, пристально следящие с высоты за происходящим внизу.
Твари сидели под сводами и опасно раскачивались из стороны в сторону, готовые сорваться оттуда на головы людей в любой момент. Периодически чудовища выстреливали в разных направлениях из пастей чем-то на подобии слюней. Вязкая зеленая жидкость шлепалась на невидимую поверхность защитного купола над помостом и шумно шипела и пузырилась, пока не исчезала полностью.
Марина со Славиком залили весь помост водой, но решили не отходить от кропильницы.
Тем временем ожившие волосы Агаты Прасковьевны продолжали свое вертикальное путешествие по невидимому глазам барьеру. Сплошным черным покрывалом с хаотично шевелящейся окантовкой они ползли, скрывая собой видимость остального помещения церкви с помоста. Казалось, что люди находились в огромном аквариуме, который медленно засовывали в черный мешок.
- Казя, - Марина попыталась отбросить охватывающую ее панику,- что происходит?
- Боярыня ищут бреши в защите,- ответила вештица,- чтобы добраться до вас. Но пока вы окружены водой она может лишь беситься и читать заклятия.
- То есть пока мы сидим в луже, она нас вытащить не может?
- Нет. Вода вас охраняет. Не подпускает до вас нечисть. Но если кто из вас струхнет и выскочит за пределы воды, то не только сам станет беззащитным, но и весь оплот сломает, сделав вас сразу же доступными.
Марина посмотрела на ползущие волосы бабаюшки. Они уже затянули видимость почти на половину роста девушки, создав плотный шевелящийся забор перед постаментом, и ползли дальше вверх.
Сама Агата Прасковьевна продолжала нашёптывать какую-то ересь. В чертах ее лица не осталось ничего человеческого. Глаза с огромными черными радужками расползлись в стороны. Нос расплющился, выворачивая при каждом вздохе ноздри. Подбородок неимоверно вытянулся. И весть этот облик усугублялся двигающимся, разорванным от уха до уха ртом.
Марина подняла голову. По полуразрушенному своду хаотично бегали насекомообразные бесы лишь каким-то невероятным чудом не переламывая под своим весом гнилые трещащие балки. Они издавали мерзкий треск, шевеля своими коричневыми, отражающими свет лампады крыльями.
В церкви стоял гомон беснующейся нечисти.
Люди молча наблюдали за происходящим, боясь пошевелиться. За исключением Инессы. Блогерша рвалась из рук крепко удерживающего ее Мишуни.
Марине захотелось сжаться в комочек, закрыть глаза и прикрыть ладонями уши, чтобы вырваться из этого безумного кошмара. Но она продолжала стоять у кропильницы, держа в воде футболку.
- Казя,- собрав все свои силы, обратилась к вештице Марина,- что сейчас происходит?
- Барыня будет вас пытаться вытащить из воды,- сообщила Казя. - Времени у нее немного. Потому действовать она будет сразу жёстко. Готовьтесь.
- К чему?- обеспокоенно спросил Славик.
- К мороку.
- Это как?
- Она из ваших голов все гадкое и болезненное доставать будет. А вам надо держать себя в руках и не выходить из воды.
- Звучит не сложно,- заметил Андрей.
- Только удержаться трудно,- усмехнулась вештица.
- Где мы?- простонал Светлана в объятиях мужа. - Что тут происходит? Господи...как же болит голова.
Андрей поцеловал жену в макушку, замотанную футболкой Марины и начал укачивать, как ребенка, но на вопросы не ответил.
Чёрное покрывало волос бабаюшки дотянулось почти до самого свода. На людей внезапно обрушилась тяжесть закрытого сжимающегося вокруг них пространства. Ощущение, что их заперли в кошмарной черной живой коробке с ярко горящей лампадой, словно каких-то насекомых или мелких зверьков обволакивало мозг, вызывая панику и отчаяние.
Марина вытащила из кропильцы пропитанную водой футболку и попыталась брызгами от нее достать до стены волос бабаюшки.
- Не надо. Не трать воду,- Казя опасливо выглядывала из дверного проема. - Барыню это не остановит.
- Почему ты зовешь ее барыней?- спросил Виталий. Мужчина самостоятельно дополз до стены иконостаса и прижался к ней спиной.
- Так она барыня и была. И сей хутор с вот этой церковью когда-то ее муженьку принадлежали. Знатный помещик был. Грозный, но справедливый. Работали у него, конечно, аж животы трещали. Но нас, крепостных, он за зря никогда не наказывал. Голодать не давал. Часто сам приезжал дела справлять. Даже мог подмогнуть. А то вдруг эту Агатку откуда-то привез. Где нашел? Как? Откуда? Никто ничего не знал. И вот, как женился наш барин на ней, так и полетела вся наша жизнь с откоса.
- Заезженный сценарий для дешёвого фильма про ведьм,- иронично заметил Андрей.
- Так ты и приехал якобы в киношный бутафорский хутор,- ответил ему Славик. - А ты, Казимира, как дошла до такой жизни? Или смерти. Или как там ваше существование называется.
- А как хочешь, так и называй. Я - на ближайшие бариновы хутора знахаркой была и бабкой повивальной. Люд крепостной был крепкий. Болел редко. А вот бабы рожали без продыху. Конечно, детей в младенчестве помирало во множестве. Но многих я болезненных выходила. А как появилась Агата Прасковьевна почти все дети в мир приходили мертворожденными. А те, кто живы, то все до единого хворые. И уродливые. В деревнях молва пошла, что это барыня -злодейка, мор навела на поместья и хутора. А затем и сам барин представился. Ходили слухи, что она его даже не похоронила. В подвале поместья прикопала. Слуги видели.
- Казя, все это очень интересно,- устало произнес Виталий. - Для собирателей бабушкиных сказок.
- Так сами ж спросили,- обиженно отозвалась вештица.
- У меня, кажется, началась клаустрофобия,- неожиданно сообщил Андрей, обхватывая руками голову.
- Я не удивляюсь,- ответил Славик, прищурившись, словно пытаясь что-то разглядеть на стене из шевелящихся волос.- Смотрите, что это за пупырка?
- Ведаешь. Ещё как ведаешь. И скольких ты таких, как я извела, чтобы место за Калиновым мостом сладкое себе выторговать?
- Брешешь, сука,- в бешенстве рявкнула бабаюшка, но тутже взяла себя в руки.- А, да ладно. Думай, что хочешь, вяжихвостка. Все равно обряд Солнцеворота не сломаешь. И сама в котле окажешься и людскую требу я все равно Тодоратсу принесу.
- Хрен ты Тодоратсу принесешь,- довольно грубо отреагировала Казя.- Время уже к полуночи. Осталось часа три. Не так уж и много этим несчастным осталось продержаться.
- Ты бы не за требу беспокоилась, а за то, как от котла моего сбежать. Ой, какой неожиданный поворот!- взмахнула руками бабаюшка и закатила в своду церкви глаза.- В Каземире-детоубийце взыграли совесть и сострадание. А когда детские жизни отбирала, не беспокоилась о их будущих мучениях в нави.
Все люди, находившиеся на помосте, слушали перебранку нечисти при полном молчании, понимая, что стали невольными свидетелями разборок участниц какого-то очень- очень старого и жуткого события, произошедшего между ними и повлиявшего на то, что сейчас они обе находятся по разные стороны загробных баррикад, но однозначно были причислены к нечисти.
- Я их спасала от мучительной смерти в яви. После вызванного тобой мора в городище, они гнили заживо. И помочь им, кроме как принести смерть, было невозможно.
- Опять, коломеска, бездоказательный навет посылаешь,- зашипела Агата Прасковьевна. А затем повернула голову в пузатому Моромогону, все время их с Казей перебранки стоявшего с жуткой улыбкой и немигающими, круглыми, вытаращенными, как у рыбы, глазами.
- Мормагон, ты глянь, это гнилье хвостатое меня тут засудить порешило. И заступиться за меня некому.
- Агаточка, да брось ты с этой козявкой пререкаться,- толстяк был невероятно спокоен. - Тебе ли, самой Голове мытницы границы миров, лясы с мелкими бесами точить. Ты лучше предлагай, как требу людскую с помоста снимать будем? Они ведь действительно возле изпоганенного иконостаса и живой воды имеют все шансы отсидеться.
По толпе нечисти прошёлся взволнованный гул. Видимо к словам толстяка местные твари относились очень серьезно и с большим доверием. И мысль Мормагона о том, что обряд может быть действительно сорван, вызывал среди них явное беспокойство.
- Не отсидятся,- со странной уверенностью ответила бабаюшка, начав медленно расплетать свою косу.
Окружающая ее нечисть незамедлительно потеснилась, освобождая дополнительное пространство вокруг Агаты Прасковьевны. Даже Мормагон умудрился втиснуться в толпу, отойдя от напарницы на приличное расстояние.
Марина стиснула руку Славика. В этот момент ей безумно захотелось, чтобы это была большая горячая рука Толика. Но ещё было бы лучше, чтобы его рука обняла ее и прижала к груди и на виске она почувствовала бы лёгкое прикосновение губ. Толик так делал всегда, когда ей было больно, плохо, обидно, горько. Сердце ощутимо сжалось. На глаза навернулись слезы. А мозг принял окончательное решение: если она вырвется из этого кошмара, развода не будет. И заодно ещё десять раз прокрутила в голове мысль о том, что весьма предусмотрительно оставила сына своим родителям. Хоть за него можно не беспокоиться.
Славик в ответ сжал пальцы Марины, но глаз от бабаюшки не оторвал.
- Следи, чтобы вокруг все было мокро,- раздался голос Кази.
Марина вырвала из ладоней брата руку и на четвереньках подползла к кропильнице. И снова опустила в воду футболку. Затем, расплескивая все вокруг, начала выжимать ткань на границе помоста.
Почти сразу к девушке присоединился Славик. Он стащил с себя майку и тоже, намочив ее, начал расплюхивать воду по другую от Марины сторону.
Андрей тоже хотел помочь друзьям, но Казя его остановила.
- Живая вода, несмотря на постоянное пополнение ею чаши, не бесконечна. Может высохнуть в любой момент.
Мишуня, наконец, тоже уселся у стены иконостаса, насильно посадив рядом с собой полуобморочную Инессу. К девушке, по-видимому, начал возвращаться разум и вместе с ним ужас происходящего и боль в покалеченных запястьях. Она смотрела широко открытыми, полными страха и слез глазами на безумную жуткую толпу нечисти и постоянно шевелила руками, словно пытаясь найти место, в котором хоть не на долго заглушалась боль.
Агата Прасковьевна начала растягивать губы в улыбке. Рот становился все шире и шире, не оставляя намека на человеческую естественность. Стало видно, как лопнула кожа и мышцы в уголках, разрывая рот до немыслимых размеров. В свете горящих огней лампады, подствечивающих абсолютно темное помещение церкви, круглое скуластое лицо бабаюшки превратилось в жуткую маску с изображением разорванного от уха до уха рта. Агата Прасковьевна, не прекращая улыбаться, расплела косу до уровня своей внушительной груди, а затем начала пальцами расчёсывать распущенные длинные, подернутые седыми нитями волосы, что-то бормоча и шипя себе под нос.
На глазах у всех присутствующих свободные пряди начали быстро удлиняться и змеями ползти сначала до пола, а потом и вовсе потянулись, извиваясь, по трухлявым доскам к помосту с людьми.
Марина и Славик одновременно отпрыгнули от края ступени и вновь прижались спинами к иконостасу. Лиза упала рядом с Андреем. Парень с вымученной улыбкой взглянул на испуганную почти до состояния истерики женщины.
- Оху@нную книгу напишешь, если отсюда выберешься,- произнес Андрей.
- Я пишу...любовные романы,- ответила дрожащим голосом Лиза.
- Любовные? Понятно,- усмехнулся парень. - Значит пора переходить на документалистику. Например, описать сегодняшнюю ночь.
Лиза ничего не ответила, потому что
Инесса закричала от ужаса. Михаил тут же закрыл ее рот своей огромной ладонью и с силой прижал к себе, не позволяя шевелиться.
Волосы Агаты Прасковьевны не прекращали рост и жили своей отдельной от хозяйки жизнью. Они словно живые существа прощупывали кончиками прядей поверхность, по которой ползли бесконечными черными червями. Извивающееся, переплетающиеся между собой в черное покрывало волосы бабаюшки разрастались и вскоре заполнили все пространство на полу перед ступенью мокрого помоста, на котором находились дрожащие от страха люди.
Некоторое время кончики тонких прядей ощупывали трухлявые доски, шипя и дымясь, если касались мокрого дерева. Затем по беззвучной команде начали ползти вверх по невидимой вертикальной плоскости.
Агата Прасковьевна продолжала тихо шипеть слова текста на непонятном языке. Маска с изуродованным ртом была неизменна. Тело бабаюшки словно окаменело. И лишь растительность головы буйствовала.
Толпа нечисти, заполонившая церковь одобрительно и восхищённо гудела и стрекотала.
В первых рядах отступившей бесовщины неожиданно появились близнецы: Дуня, Леля и Тана. Девицы стояли плечом к плечу. И все три в одинаковых дурацких носочках с рюшечками. Схожесть девиц была поразительна настолько, что непроизвольно возникала мысль не о близком родстве этих сестер, а об их клонировании. Троица неприятно улыбалась, наблюдая за происходящим.
- Вот сука! - с досадой произнес Славик. - Сейчас смотрю и думаю: как я мог потерять голову из-за этой худосочной дуры?
- А ты, негораздок, ничего не мог поперек ее желанию сделать,- усмехаясь, сообщила Казя из-за иконостаса. - Это же- шишиморы. Выбранный ими мужик или баба сразу же воли своей лишается. Так и заманивают сюда требы человеческие для обряда. А чтобы их жертвы привязывались к ним ещё больше, эти шлёнды уж больно до соромных утех падкие. Тетериться могут днями и ночами без отдыха.
Славик протяжно вздохнул: то ли от осознания того, что был жестоко обманут нечистью, то ли от наплыва воспоминаний о "тетерях " с Дуней.
Лиза после слов вештицы спрятала лицо в ладонях. Мишуня пытался усмирить вырывающуюся Инессу.
На полу застонал и перевернулся на бок Виталий. И одновременно с ним к всеобщему удивлению пошевелилась Светлана. Продолжая лежать на спине, девушка подняла правую руку и положила ладонь на лицо. Андрей тут же бросился к жене.
- О, наконец-то, очухались. А то я уж подумала, что вода живая испортилась,- прокомментировала приход в сознание Виталия и Светланы Казя, выглядывающая из дверного проема. - Марина, подлей водицы вдоль стен. А то смотри, как поползли страхолюдины в надежде, что просвет на помост найдут.
Марина, наблюдавшая за тем, как Андрей обнимает и прижимает к себе ещё плохо соображающую Светлану, перевела взгляд на ближайшую стену и ахнула, мгновенно бросившись к кропильнице.
На слабо подсвеченном лампадой бревенчатом полотне практически под самым сводом церкви сидело несколько тварей. Человеческие личины были сброшены за ненадобностью. И теперь сверху на товарищей смотрели существа, имеющие с людьми мало чего общего. Прикрытые серыми лохмотьями женские старческие торсы синюшного цвета с неприглядно висящими, иссохшими и вытянутыми грудями на торчащих рёбрах подпирались восьмью длинными насекомыми конечностями, которые прекрасно цеплялись когтями на кончиках за неровности на поверхности стены. На их спинах были заметны сложенные, похожие на тараканьи черные лоснящиеся крылья. Человеческие лысые головы увенчивали антенны-усы с небольшими щеточками на концах, а нижние части лиц были превращены в желваки насекомых с массивными шипастыми клещами и маленькими вспомогательными раздваивающимися челюстями. На этих чудовищно перемешанных лицах тварей светились красными огоньками выпуклые сетчатые глаза, пристально следящие с высоты за происходящим внизу.
Твари сидели под сводами и опасно раскачивались из стороны в сторону, готовые сорваться оттуда на головы людей в любой момент. Периодически чудовища выстреливали в разных направлениях из пастей чем-то на подобии слюней. Вязкая зеленая жидкость шлепалась на невидимую поверхность защитного купола над помостом и шумно шипела и пузырилась, пока не исчезала полностью.
Марина со Славиком залили весь помост водой, но решили не отходить от кропильницы.
Тем временем ожившие волосы Агаты Прасковьевны продолжали свое вертикальное путешествие по невидимому глазам барьеру. Сплошным черным покрывалом с хаотично шевелящейся окантовкой они ползли, скрывая собой видимость остального помещения церкви с помоста. Казалось, что люди находились в огромном аквариуме, который медленно засовывали в черный мешок.
- Казя, - Марина попыталась отбросить охватывающую ее панику,- что происходит?
- Боярыня ищут бреши в защите,- ответила вештица,- чтобы добраться до вас. Но пока вы окружены водой она может лишь беситься и читать заклятия.
- То есть пока мы сидим в луже, она нас вытащить не может?
- Нет. Вода вас охраняет. Не подпускает до вас нечисть. Но если кто из вас струхнет и выскочит за пределы воды, то не только сам станет беззащитным, но и весь оплот сломает, сделав вас сразу же доступными.
Марина посмотрела на ползущие волосы бабаюшки. Они уже затянули видимость почти на половину роста девушки, создав плотный шевелящийся забор перед постаментом, и ползли дальше вверх.
Сама Агата Прасковьевна продолжала нашёптывать какую-то ересь. В чертах ее лица не осталось ничего человеческого. Глаза с огромными черными радужками расползлись в стороны. Нос расплющился, выворачивая при каждом вздохе ноздри. Подбородок неимоверно вытянулся. И весть этот облик усугублялся двигающимся, разорванным от уха до уха ртом.
Марина подняла голову. По полуразрушенному своду хаотично бегали насекомообразные бесы лишь каким-то невероятным чудом не переламывая под своим весом гнилые трещащие балки. Они издавали мерзкий треск, шевеля своими коричневыми, отражающими свет лампады крыльями.
В церкви стоял гомон беснующейся нечисти.
Люди молча наблюдали за происходящим, боясь пошевелиться. За исключением Инессы. Блогерша рвалась из рук крепко удерживающего ее Мишуни.
Марине захотелось сжаться в комочек, закрыть глаза и прикрыть ладонями уши, чтобы вырваться из этого безумного кошмара. Но она продолжала стоять у кропильницы, держа в воде футболку.
- Казя,- собрав все свои силы, обратилась к вештице Марина,- что сейчас происходит?
- Барыня будет вас пытаться вытащить из воды,- сообщила Казя. - Времени у нее немного. Потому действовать она будет сразу жёстко. Готовьтесь.
- К чему?- обеспокоенно спросил Славик.
- К мороку.
- Это как?
- Она из ваших голов все гадкое и болезненное доставать будет. А вам надо держать себя в руках и не выходить из воды.
- Звучит не сложно,- заметил Андрей.
- Только удержаться трудно,- усмехнулась вештица.
- Где мы?- простонал Светлана в объятиях мужа. - Что тут происходит? Господи...как же болит голова.
Андрей поцеловал жену в макушку, замотанную футболкой Марины и начал укачивать, как ребенка, но на вопросы не ответил.
Чёрное покрывало волос бабаюшки дотянулось почти до самого свода. На людей внезапно обрушилась тяжесть закрытого сжимающегося вокруг них пространства. Ощущение, что их заперли в кошмарной черной живой коробке с ярко горящей лампадой, словно каких-то насекомых или мелких зверьков обволакивало мозг, вызывая панику и отчаяние.
Марина вытащила из кропильцы пропитанную водой футболку и попыталась брызгами от нее достать до стены волос бабаюшки.
- Не надо. Не трать воду,- Казя опасливо выглядывала из дверного проема. - Барыню это не остановит.
- Почему ты зовешь ее барыней?- спросил Виталий. Мужчина самостоятельно дополз до стены иконостаса и прижался к ней спиной.
- Так она барыня и была. И сей хутор с вот этой церковью когда-то ее муженьку принадлежали. Знатный помещик был. Грозный, но справедливый. Работали у него, конечно, аж животы трещали. Но нас, крепостных, он за зря никогда не наказывал. Голодать не давал. Часто сам приезжал дела справлять. Даже мог подмогнуть. А то вдруг эту Агатку откуда-то привез. Где нашел? Как? Откуда? Никто ничего не знал. И вот, как женился наш барин на ней, так и полетела вся наша жизнь с откоса.
- Заезженный сценарий для дешёвого фильма про ведьм,- иронично заметил Андрей.
- Так ты и приехал якобы в киношный бутафорский хутор,- ответил ему Славик. - А ты, Казимира, как дошла до такой жизни? Или смерти. Или как там ваше существование называется.
- А как хочешь, так и называй. Я - на ближайшие бариновы хутора знахаркой была и бабкой повивальной. Люд крепостной был крепкий. Болел редко. А вот бабы рожали без продыху. Конечно, детей в младенчестве помирало во множестве. Но многих я болезненных выходила. А как появилась Агата Прасковьевна почти все дети в мир приходили мертворожденными. А те, кто живы, то все до единого хворые. И уродливые. В деревнях молва пошла, что это барыня -злодейка, мор навела на поместья и хутора. А затем и сам барин представился. Ходили слухи, что она его даже не похоронила. В подвале поместья прикопала. Слуги видели.
- Казя, все это очень интересно,- устало произнес Виталий. - Для собирателей бабушкиных сказок.
- Так сами ж спросили,- обиженно отозвалась вештица.
- У меня, кажется, началась клаустрофобия,- неожиданно сообщил Андрей, обхватывая руками голову.
- Я не удивляюсь,- ответил Славик, прищурившись, словно пытаясь что-то разглядеть на стене из шевелящихся волос.- Смотрите, что это за пупырка?
