Может, Гайю бы справился с нахлынувшей злостью, если бы шишига не стала последней каплей. Раэ глянул вниз, где далеко внизу на дне своего прежнего русла пенилась обмелевшая речка. Эх, не место это для срыва.
- Как вы думаете, почему нас посылают в заброшенный город? – повторил Гайю, - Не нашлось другого способа решить задачу? Неужели разведчики не могли прийти к ним на дом в Аву и провести беседу? Вон, открыли бы дверь с ноги в горницу, где все эти девки гадать собрались, да и объяснили им что да как!.. Давайте разберемся, - Гайю оглядел злющим взглядом их маленький отрядик, - я - охотник на саламандр. Ларс – охотник на мертвяков. Фере – бьет колоссов. Ксури – крылатых змей. Ты, Арнэ – охотник на нагов. И вот такую разношерстную ватагу отправляют - и куда? Драконов бить? Колоссов валить? Нет. Отправили сюда, в разрушенное капище уговаривать и убеждать одуматься каких-то дур! Почему нас, а не охотников на ведьм? Их этому учат, а нас нет. У них этого опыта на такие разговоры - в три телеги, а у нас его нет. Вот почему? Дурацкое задание. Пусть оставили бы нас в лазарете, а с какого-нибудь задания сняли бы настоящих охотников на ведьм! Вот они бы пусть и разбирались! И не говорите, что не смогли бы! Смогли, если бы захотели! Странно это все! Странно!
- Наше дело выполнять приказы, а не обсуждать их, - твердо, выдержав бешеный взгляд Гайю, сказал Арнэ. Ему, командиру, надо было показать, что он не боится вспышки охотника на саламандр. Глаза Гайю еще больше потемнели, как вода перед грозой. Стало ясно, что он готов попереть на командира. Арнэ ступил чуть назад и оправил сулицы у себя за спиной. Похоже, горячий огнебойца копил недовольство приказом с самого утра, и вот теперь, при таких неудобных обстоятельствах, оно выявилось.
Вдруг раздался звук крошащегося камня.
- Ой! – воскликнул Ксури и все разом обратились на него. У того из-под ноги вывалился камень и полетел на дно ручья , - у меня голова почему-то кружится! Ой-ой!
Он нетвердыми шагами прошел мимо Арнэ.
- Гайю, помоги мне перейти! – прошептал он, - это все от морока…
Черные молнии в глазах Гайю погасли. Он покровительственно поправил на драконобойце сбившийся плащ, взял его за плечо и повел через мост. Ксури шел не так уж неверно. Раэ увидел, какими догадливыми взглядами по-быстрому обменялись Ларс и Арнэ.
Драконобойца опять спас положение.
Теперь они быстро пересекли мост. На другом конце их ожидал остывший Гайю. Он бросил взгляд в пропасть, запахнул плащ, норовивший разлететься на ветру. Похоже, остывая, он сообразил, что ведет себя скверно.
- Двигать надо бы, - сказал он, ощущая все большую неловкость. Ларс опять обменялся быстрым взглядом с Арнэ , и по негласному разрешению командира пошел вслед за Гайю. Теперь за дело взялся этот хитрец, чтобы окончательно сгладить острые углы.
- Гайю, я сам так удивился, когда узнал приказ, - сказал Ларс, - но я, кажется, понял, почему нам его все-таки решили поручить. Потому, что задача для нас посильная. Нам не надо быть тертыми ведьмобойцами, чтобы сорвать этот детский шабаш. Согласись, что этих девчонок нельзя назвать настоящими ведьмами. Они только балуются ворожбой. Наше дело разогнать этих детей и дать им ремня. Стыдно отправлять на такое задание настоящих охотников на ведьм. У них сейчас задачи посерьезней. А объяснить маленьким дурочкам, что ворожба и шабаши это не игрушки, сможем и мы. Нас же так воспитывали.
То ли на него так подействовали слова Ларса, то ли выпущенный пар, но Раэ по спине Гайю видел, что тот расслабляется, его походка стала ровнее.
- Согласен, что им следует так мозги вправить, чтоб второго шабаша у них не было, - буркнул умиротворительно Гайю, - Одно мне все-таки непонятно: зачем надо было тащиться в заброшенный город, нельзя было провести с ними воспитательную беседу в Аве?
- Вот еще! – воскликнул Арнэ, - учить знатных девиц уму-разуму под носом у их влиятельных семейств и у всего города! Как же. Их выдавать? Разведчиков наших раскрывать? Нет уж!
-И вообще, - заговорил Раэ, - ведьм надо брать на шабаше, как раз после переклички. Пока женщина не отозвалась на шабаше, она не дала согласия стать ведьмой. У нее есть путь назад. Вот и сейчас, может, кто-то из их ковена одумается и побоится прийти. Часты же случаи, что женщины сбегают с шабаша в самый последний миг. Таким не надо ничего объяснять. Они сами все понимают, стоя на краю… Не-не, не смотрите на меня так. Не я такой умный, мне все это Тево-ведьмобойца объяснял.
Гайю на это фыркнул: он и в лазарете давал понять, что ему кажется странным, что Раэ так много общается с этим охотником, небось, хочет к начальству отборного подразделения подмазаться… Ну вот виноват был перед Гайю Раэ, что ему со старшими было интересней.
- Да-да, - тем временем согласился Ларс, - это очень мудро. Не надо дергать их, пока они не довели дело до конца. Это в горенке у себя они очень храбрые ведьмы, а сюда н дойдет и половины их игрушечного ковена. Один только морок у стен чего стоит. Отгонит! Вот увидите! Может... никто...
- Это было бы слишком хорошо, - тихо сказал ему Раэ.
- Получается, у ведьм такой же отсев, как и у нас, - сказал Арнэ, - кто убоится, того не возьмут.
Последствия срыва Гайю заглаживались. Только охотник на саламандр повернулся со смущенным видом к отряду, явно собираясь извиниться за свою выходку на мосту, как снова раздалось скрипучее «ля-ля-ля-а-а». Шишига устроилась на разбитом идоле и изображала на себе перебитый нос Гайю. Тот развернулся и опять запустил в нее камнем. Чуть не попал.
- Да почему она пристает именно ко мне! – опять рассердился он, хоть и не до бешенства.
- Да не обращай ты на нее внимания, - хором сказали Ларс и Арнэ.
Гайю опять ринулся вперед. Им надо было пройти через воротную башню у моста. Отряд двинулся вслед за ним. Проход был тесный, в башне стоял полумрак. Вспышка ярости у Гайю не была такой сильной, как на мосту. Он только подосадовал, когда его нагнал Ларс и не на шишигу, а на начинающих ворожеек:
- Ну что они за дуры такие? Чего они в ведьмы лезут? Медом им там, что ли, намазано? Какие в Аве строгие законы против ведовства, какие казни - и все равно лезут! Какими зверскими способами их не умерщвляют - и все равно лезут! А поймать-то их как легко!
- Так они же совсем еще молодые.
- Да поскольку им?
- Четырнадцать-пятнадцать – дети еще.
- Нам тут всем столько или чутка больше. Мы тоже, получается, по-твоему, дети?
- Ну мы-то нет, в миру люди взрослеют медленней. Знаешь, как балуют дворянских дочек? От всего берегут. Потому такими дурами и вырастают.
- Но зачем при такой легкой жизни в ведьмы лезть? – недовольно буркнул Гайю.
Пока они шли через лежавший в руинах город, то насмотрелись, как кто-то пометил путь яркими шелковыми лентами, которые привязывал к веткам кустов или заталкивал под вывороченные растительностью булыжники мостовой – с нарочитым пренебрежением к дорогому шелку. Ленты бывали перекручены, оборваны, изувечены грубыми узлами. Этим охотники были потрясены больше, чем видом нечисти. Мальчишкам уже случалось видеть, что шелком расплачивались как серебром, и они приучились его воспринимать, как разновидность денег. Получалось, что знатные девицы не раз ходили этой дорогой дорогой к капищу, что было и не удивительно, потому как к шабашу надо было многое подготовить и принести заранее. Ведьмобойцам, как объяснял им Тево в своем напутствии, часто удавалось находить места шабашей по припрятанным перед первым мая приготовлениям.
- Они бы еще жемчугом свой путь помечали, - заметил Гайю.
- Как же они так пренебрежительно, это ж нельзя так… - вздохнул Ксури, разглаживая шитую золотом шелковую ленту, которую как попало подложили под камень, - на это коня можно купить! Или… сто… сто двадцать мер пшени…
- А ну-ка сомни назад как было, - сказал Арнэ, - а то пойдут, увидят, как ты ее поправил, да что-то могут заподозрить.
- Да сколько тут таких повязок! Думаешь, они одну заметят?
- Они заметят одну красиво расправленную среди мятых. И это им в глаза бросится.
- Рука не поднимается, - сказал виновато Ксури, заталкивая ленту под камень.
Гора, довлевшая над городом, заслонила склонившееся к горизонту солнце. Отрядик приблизился к стене высотой в два человеческих роста. Здесь отделялся внутренний город от внешнего. Не без труда отыскали трещину, через которую можно было перебраться. Она начиналась высоковато, и Арнэ забрался в нее с помощью подставившего спину Раэ.
- Братцы, смотрите, что тут лежит! – сказал Арнэ, выглядывая из разлома и показал сверху свернутую веревочную лестницу.
- Только хотел спросить, как перебираются через эту стену наши ведьмочки, - сказал Ларс, - а они тут все предусмотрели.
- Ну да, крепко привязана, - сказал Арнэ.
- Ты запомнил, как она была сложена? – спросил наученный Ксури.
Арнэ, который было собрался раскрутить ее для остальных, чуть помедлил и положил назад.
- Вроде так. Да, давайте не будем ее трогать. Фере, мы тебя поднимем на поясе.
- Ну-ну, - проворчал Гайю, вскарабкиваясь на плечи Раэ, - деточки называются! Да это очень предусмотрительные деточки. Не говорите мне после этого про детскую наивность. Вот мрази!
Следующим с помощью Раэ пробрался Ларс. Сверху из пролома донеслись его слова:
- Давайте радоваться, что они все-таки недостаточно предусмотрительны. Они не умеют хорошо прятать концы в воду. Опытных ведьм наша разведка десятилетиями ловит, а эти спалились сразу, как появились. И главное – наша разведка нашла их раньше, чем их мог найти… покровитель.
- Да-да! – чуть ли не хором ответили на это Арнэ и Гайю и даже Ксури, находившийся в это время верхом на Раэ.
Не нужно быть ведьмобойцей, чтобы знать, как это опасно, когда опытный колдун или верховная ведьма обнаруживают народившийся ковен. Под руководством темного наставника молоденькие ворожеи становились значительно сильней. И вот тогда охотников на ведьм ожидала затяжная война, да и охотникам на другую нечисть приходилось пожинать последствия. Особенно упырятникам, таким, как Ларс. Колдуны-мужчины, владеющие ковеном, могли становиться некромантами. Раэ бы тоже поддакнул, не топчись по его плечам Ксури: после зимних шабашей ведьмы рожали колоссов. Готовы были разорваться, рискнуть подохнуть, но родить.
- Ну что, Фере, сейчас мы тебе пояс сбросим.
- Не надо.
И Раэ легко вскарабкался по почти гладкой стене. Спрыгнув с пролома по ту сторону стены, сделал вид, что не замечает изумленных взглядов товарищей. Что ж, и он чем-то хорош.
- Там же цепляться не за что, - охнул Ксури.
- Их же учат лазить по колоссам, - опять Гайю выказал себя всезнающим-всеведущим.
За стенами внутреннего города их встретило ярко-синее небо, какое бывает солнечными майскими предвечерьями. Пышные кучевые облака отдавали той белизной на свету, который теперь до конца дней будет резать Раэ не только глаза, но и сердце. Ветер, солнце и безлюдье.
Они оказались на обширной площади, вымощенной плитами, отороченными пробившейся травой и испещренными пятнами зеленого и бурого мха. Кое-где плиты взламывал мелкий кустарник. Растительность так же отвоевала себе места и на плоских крышах домов.
- Улица для торжественных шествий, - сказал Арнэ.
- Нам вот в это капище? – обрадовано воскликнул Ксури и указал на один из домов со ступенчатыми этажами.
- Нет, - засмеялся Арнэ, - это другое какое-то. Нам вон туда.
Он опять указал на гору.
- Оно что, на самой вершине горы? – недовольно спросил Гайю.
- Нет, ты так и не понял? Гора – и есть капище.
Гайю ахнул. Похоже, только после того, как Арнэ это сказал, он смог опознать в очертаниях горы циклопическое строение обросшее лесом. То, что ему до этого виделось как заголившиеся от леса растрескавшиеся скалы оказалось могучей каменной кладкой. Ксури охнул, Ларс усмехнулся его удивлению. Он, похоже, тоже знал. У Раэ, хоть он видел это капище не первый раз, екнуло сердце: такую гигантскую круглую башню могли построить только колоссы…
- Ля-ля-ля-а-а-а…, - проскрипела шишига на поваленном разбитом идоле. В трех шагах от Гайю. Тот рванулся к ней, выказал удивительное проворство, но недостаточное, чтобы поймать эту дрянь. Ее узкая задняя лапка в последний миг выскользнула из его руки, Гайю чуть не взвыл от досады: она же почти попалась. Шишига промчалась по мостовой, взлетела на стену, едва касаясь камня, и была такова.
- Ну почему именно ко мне! – гаркнул он так, что от пустых стен отразилось эхо. Он со злостью пнул булыжник, тот отлетел, оставив на земле среди травы свежий вывороченный след. В разные стороны брызнули комья земли. Ксури вскрикнул, а вслед и Арнэ – нельзя было оставлять таких явных следов. Гайю вдобавок еще пнул ногой небольшое деревцо, которое с треском сломалось, обнажив напоказ белый ствол. Нет, так следить вообще было нельзя.
- Ну почему? Почему? – прорычал Гайю.
- Потому, что не умеешь владеть своим гневом, - сказал Раэ. Огнебойца повернулся к нему, посмотрел на маленького титанобойцу как впервые обнаружил.
- А кто умеет? Ты, что ли, Фере?
- Тихо! – попытался его остановить Ларс.
- Фере, если бы ты хоть чем-то выделялся, шишига могла бы прицепиться к тебе. И тогда бы я посмотрел, умеешь ли ты владеть своим гневом или нет.
Гайю вправе был так говорить. Он и в самом деле обладал броской внешностью, статный, плечистый, одни только черты лица чего стоили – крупные, резкие, выразительные. Даже перебитый нос добавлял ему какого-то особого шарма. Как раз его-то особенно и передразнивала шишига.
- И все же ее забавляет твоя злость, вот она тебя и преследует, - тихо сказал Раэ.
- Я не виноват, что я заметный, как и ты не виноват, что ничем не заметен.
Раэ, как и многие охотники на колоссов, был невысокого росточка, соплей в талии перешибешь, живот дружит со спиной так, что не пойми где кишки помещаются. Вихрастые белые волосенки, бледная так, что видны все прожилки, кожа, да прозрачные голубые глазища делали истаявшего после болезни титанобойцу почти бесцветным.
- Если можно не замечать меня, то можно не замечать и шишигу. В ней тоже нет ничего особенного. Может, попробуешь? Не такая уж она и заметная.
Раэ увидел, как Арнэ ухватился за край капюшона, заслоняя лицо, Ларс открыто улыбнулся, а Ксури приготовится кинуться между ним и Гайю, если придется разнимать. Гайю мерил взглядом Раэ, то ли не веря своим ушам, то ли до конца не понимая, как этот титанобойца осмелился что-то сказать. С первых часов знакомства Гайю почуял в этом тихоне с вечно погруженным в себя взглядом что-то непонятное. Правильно по мнению Гайю этот парень делал только одно; не высовывался. Говорил о себе мало, уж конечно потому, что нечего было сказать. Даже представился не именем, а прозвищем - Фере. Да и это тоже правильно. Не все имена стоит запоминать. Однако стоило Гайю чуть подольше поучаствовать в общем разговоре с этим Фере, как приходилось гнать от себя ощущение, что этот белобрысый щуплик знал то, чего не знал Гайю. Сейчас огнебойца перевел взгляд на остальных и сделал открытие, что все, похоже, оказались довольны тем, что наконец-то нашелся тот, кто сумел высказать прямо то, что все думают о его вспышках. Арнэ как командир с ним уже намаялся: всю дорогу Гайю ходил по черточке – казалось бы еще чуть-чуть и выкажет прямое неповиновение, еще чуть-чуть и оспорит авторитет Арнэ.
- Как вы думаете, почему нас посылают в заброшенный город? – повторил Гайю, - Не нашлось другого способа решить задачу? Неужели разведчики не могли прийти к ним на дом в Аву и провести беседу? Вон, открыли бы дверь с ноги в горницу, где все эти девки гадать собрались, да и объяснили им что да как!.. Давайте разберемся, - Гайю оглядел злющим взглядом их маленький отрядик, - я - охотник на саламандр. Ларс – охотник на мертвяков. Фере – бьет колоссов. Ксури – крылатых змей. Ты, Арнэ – охотник на нагов. И вот такую разношерстную ватагу отправляют - и куда? Драконов бить? Колоссов валить? Нет. Отправили сюда, в разрушенное капище уговаривать и убеждать одуматься каких-то дур! Почему нас, а не охотников на ведьм? Их этому учат, а нас нет. У них этого опыта на такие разговоры - в три телеги, а у нас его нет. Вот почему? Дурацкое задание. Пусть оставили бы нас в лазарете, а с какого-нибудь задания сняли бы настоящих охотников на ведьм! Вот они бы пусть и разбирались! И не говорите, что не смогли бы! Смогли, если бы захотели! Странно это все! Странно!
- Наше дело выполнять приказы, а не обсуждать их, - твердо, выдержав бешеный взгляд Гайю, сказал Арнэ. Ему, командиру, надо было показать, что он не боится вспышки охотника на саламандр. Глаза Гайю еще больше потемнели, как вода перед грозой. Стало ясно, что он готов попереть на командира. Арнэ ступил чуть назад и оправил сулицы у себя за спиной. Похоже, горячий огнебойца копил недовольство приказом с самого утра, и вот теперь, при таких неудобных обстоятельствах, оно выявилось.
Вдруг раздался звук крошащегося камня.
- Ой! – воскликнул Ксури и все разом обратились на него. У того из-под ноги вывалился камень и полетел на дно ручья , - у меня голова почему-то кружится! Ой-ой!
Он нетвердыми шагами прошел мимо Арнэ.
- Гайю, помоги мне перейти! – прошептал он, - это все от морока…
Черные молнии в глазах Гайю погасли. Он покровительственно поправил на драконобойце сбившийся плащ, взял его за плечо и повел через мост. Ксури шел не так уж неверно. Раэ увидел, какими догадливыми взглядами по-быстрому обменялись Ларс и Арнэ.
Драконобойца опять спас положение.
Теперь они быстро пересекли мост. На другом конце их ожидал остывший Гайю. Он бросил взгляд в пропасть, запахнул плащ, норовивший разлететься на ветру. Похоже, остывая, он сообразил, что ведет себя скверно.
- Двигать надо бы, - сказал он, ощущая все большую неловкость. Ларс опять обменялся быстрым взглядом с Арнэ , и по негласному разрешению командира пошел вслед за Гайю. Теперь за дело взялся этот хитрец, чтобы окончательно сгладить острые углы.
- Гайю, я сам так удивился, когда узнал приказ, - сказал Ларс, - но я, кажется, понял, почему нам его все-таки решили поручить. Потому, что задача для нас посильная. Нам не надо быть тертыми ведьмобойцами, чтобы сорвать этот детский шабаш. Согласись, что этих девчонок нельзя назвать настоящими ведьмами. Они только балуются ворожбой. Наше дело разогнать этих детей и дать им ремня. Стыдно отправлять на такое задание настоящих охотников на ведьм. У них сейчас задачи посерьезней. А объяснить маленьким дурочкам, что ворожба и шабаши это не игрушки, сможем и мы. Нас же так воспитывали.
То ли на него так подействовали слова Ларса, то ли выпущенный пар, но Раэ по спине Гайю видел, что тот расслабляется, его походка стала ровнее.
- Согласен, что им следует так мозги вправить, чтоб второго шабаша у них не было, - буркнул умиротворительно Гайю, - Одно мне все-таки непонятно: зачем надо было тащиться в заброшенный город, нельзя было провести с ними воспитательную беседу в Аве?
- Вот еще! – воскликнул Арнэ, - учить знатных девиц уму-разуму под носом у их влиятельных семейств и у всего города! Как же. Их выдавать? Разведчиков наших раскрывать? Нет уж!
-И вообще, - заговорил Раэ, - ведьм надо брать на шабаше, как раз после переклички. Пока женщина не отозвалась на шабаше, она не дала согласия стать ведьмой. У нее есть путь назад. Вот и сейчас, может, кто-то из их ковена одумается и побоится прийти. Часты же случаи, что женщины сбегают с шабаша в самый последний миг. Таким не надо ничего объяснять. Они сами все понимают, стоя на краю… Не-не, не смотрите на меня так. Не я такой умный, мне все это Тево-ведьмобойца объяснял.
Гайю на это фыркнул: он и в лазарете давал понять, что ему кажется странным, что Раэ так много общается с этим охотником, небось, хочет к начальству отборного подразделения подмазаться… Ну вот виноват был перед Гайю Раэ, что ему со старшими было интересней.
- Да-да, - тем временем согласился Ларс, - это очень мудро. Не надо дергать их, пока они не довели дело до конца. Это в горенке у себя они очень храбрые ведьмы, а сюда н дойдет и половины их игрушечного ковена. Один только морок у стен чего стоит. Отгонит! Вот увидите! Может... никто...
- Это было бы слишком хорошо, - тихо сказал ему Раэ.
- Получается, у ведьм такой же отсев, как и у нас, - сказал Арнэ, - кто убоится, того не возьмут.
Последствия срыва Гайю заглаживались. Только охотник на саламандр повернулся со смущенным видом к отряду, явно собираясь извиниться за свою выходку на мосту, как снова раздалось скрипучее «ля-ля-ля-а-а». Шишига устроилась на разбитом идоле и изображала на себе перебитый нос Гайю. Тот развернулся и опять запустил в нее камнем. Чуть не попал.
- Да почему она пристает именно ко мне! – опять рассердился он, хоть и не до бешенства.
- Да не обращай ты на нее внимания, - хором сказали Ларс и Арнэ.
Гайю опять ринулся вперед. Им надо было пройти через воротную башню у моста. Отряд двинулся вслед за ним. Проход был тесный, в башне стоял полумрак. Вспышка ярости у Гайю не была такой сильной, как на мосту. Он только подосадовал, когда его нагнал Ларс и не на шишигу, а на начинающих ворожеек:
- Ну что они за дуры такие? Чего они в ведьмы лезут? Медом им там, что ли, намазано? Какие в Аве строгие законы против ведовства, какие казни - и все равно лезут! Какими зверскими способами их не умерщвляют - и все равно лезут! А поймать-то их как легко!
- Так они же совсем еще молодые.
- Да поскольку им?
- Четырнадцать-пятнадцать – дети еще.
- Нам тут всем столько или чутка больше. Мы тоже, получается, по-твоему, дети?
- Ну мы-то нет, в миру люди взрослеют медленней. Знаешь, как балуют дворянских дочек? От всего берегут. Потому такими дурами и вырастают.
- Но зачем при такой легкой жизни в ведьмы лезть? – недовольно буркнул Гайю.
Пока они шли через лежавший в руинах город, то насмотрелись, как кто-то пометил путь яркими шелковыми лентами, которые привязывал к веткам кустов или заталкивал под вывороченные растительностью булыжники мостовой – с нарочитым пренебрежением к дорогому шелку. Ленты бывали перекручены, оборваны, изувечены грубыми узлами. Этим охотники были потрясены больше, чем видом нечисти. Мальчишкам уже случалось видеть, что шелком расплачивались как серебром, и они приучились его воспринимать, как разновидность денег. Получалось, что знатные девицы не раз ходили этой дорогой дорогой к капищу, что было и не удивительно, потому как к шабашу надо было многое подготовить и принести заранее. Ведьмобойцам, как объяснял им Тево в своем напутствии, часто удавалось находить места шабашей по припрятанным перед первым мая приготовлениям.
- Они бы еще жемчугом свой путь помечали, - заметил Гайю.
- Как же они так пренебрежительно, это ж нельзя так… - вздохнул Ксури, разглаживая шитую золотом шелковую ленту, которую как попало подложили под камень, - на это коня можно купить! Или… сто… сто двадцать мер пшени…
- А ну-ка сомни назад как было, - сказал Арнэ, - а то пойдут, увидят, как ты ее поправил, да что-то могут заподозрить.
- Да сколько тут таких повязок! Думаешь, они одну заметят?
- Они заметят одну красиво расправленную среди мятых. И это им в глаза бросится.
- Рука не поднимается, - сказал виновато Ксури, заталкивая ленту под камень.
Гора, довлевшая над городом, заслонила склонившееся к горизонту солнце. Отрядик приблизился к стене высотой в два человеческих роста. Здесь отделялся внутренний город от внешнего. Не без труда отыскали трещину, через которую можно было перебраться. Она начиналась высоковато, и Арнэ забрался в нее с помощью подставившего спину Раэ.
- Братцы, смотрите, что тут лежит! – сказал Арнэ, выглядывая из разлома и показал сверху свернутую веревочную лестницу.
- Только хотел спросить, как перебираются через эту стену наши ведьмочки, - сказал Ларс, - а они тут все предусмотрели.
- Ну да, крепко привязана, - сказал Арнэ.
- Ты запомнил, как она была сложена? – спросил наученный Ксури.
Арнэ, который было собрался раскрутить ее для остальных, чуть помедлил и положил назад.
- Вроде так. Да, давайте не будем ее трогать. Фере, мы тебя поднимем на поясе.
- Ну-ну, - проворчал Гайю, вскарабкиваясь на плечи Раэ, - деточки называются! Да это очень предусмотрительные деточки. Не говорите мне после этого про детскую наивность. Вот мрази!
Следующим с помощью Раэ пробрался Ларс. Сверху из пролома донеслись его слова:
- Давайте радоваться, что они все-таки недостаточно предусмотрительны. Они не умеют хорошо прятать концы в воду. Опытных ведьм наша разведка десятилетиями ловит, а эти спалились сразу, как появились. И главное – наша разведка нашла их раньше, чем их мог найти… покровитель.
- Да-да! – чуть ли не хором ответили на это Арнэ и Гайю и даже Ксури, находившийся в это время верхом на Раэ.
Не нужно быть ведьмобойцей, чтобы знать, как это опасно, когда опытный колдун или верховная ведьма обнаруживают народившийся ковен. Под руководством темного наставника молоденькие ворожеи становились значительно сильней. И вот тогда охотников на ведьм ожидала затяжная война, да и охотникам на другую нечисть приходилось пожинать последствия. Особенно упырятникам, таким, как Ларс. Колдуны-мужчины, владеющие ковеном, могли становиться некромантами. Раэ бы тоже поддакнул, не топчись по его плечам Ксури: после зимних шабашей ведьмы рожали колоссов. Готовы были разорваться, рискнуть подохнуть, но родить.
- Ну что, Фере, сейчас мы тебе пояс сбросим.
- Не надо.
И Раэ легко вскарабкался по почти гладкой стене. Спрыгнув с пролома по ту сторону стены, сделал вид, что не замечает изумленных взглядов товарищей. Что ж, и он чем-то хорош.
- Там же цепляться не за что, - охнул Ксури.
- Их же учат лазить по колоссам, - опять Гайю выказал себя всезнающим-всеведущим.
За стенами внутреннего города их встретило ярко-синее небо, какое бывает солнечными майскими предвечерьями. Пышные кучевые облака отдавали той белизной на свету, который теперь до конца дней будет резать Раэ не только глаза, но и сердце. Ветер, солнце и безлюдье.
Они оказались на обширной площади, вымощенной плитами, отороченными пробившейся травой и испещренными пятнами зеленого и бурого мха. Кое-где плиты взламывал мелкий кустарник. Растительность так же отвоевала себе места и на плоских крышах домов.
- Улица для торжественных шествий, - сказал Арнэ.
- Нам вот в это капище? – обрадовано воскликнул Ксури и указал на один из домов со ступенчатыми этажами.
- Нет, - засмеялся Арнэ, - это другое какое-то. Нам вон туда.
Он опять указал на гору.
- Оно что, на самой вершине горы? – недовольно спросил Гайю.
- Нет, ты так и не понял? Гора – и есть капище.
Гайю ахнул. Похоже, только после того, как Арнэ это сказал, он смог опознать в очертаниях горы циклопическое строение обросшее лесом. То, что ему до этого виделось как заголившиеся от леса растрескавшиеся скалы оказалось могучей каменной кладкой. Ксури охнул, Ларс усмехнулся его удивлению. Он, похоже, тоже знал. У Раэ, хоть он видел это капище не первый раз, екнуло сердце: такую гигантскую круглую башню могли построить только колоссы…
- Ля-ля-ля-а-а-а…, - проскрипела шишига на поваленном разбитом идоле. В трех шагах от Гайю. Тот рванулся к ней, выказал удивительное проворство, но недостаточное, чтобы поймать эту дрянь. Ее узкая задняя лапка в последний миг выскользнула из его руки, Гайю чуть не взвыл от досады: она же почти попалась. Шишига промчалась по мостовой, взлетела на стену, едва касаясь камня, и была такова.
- Ну почему именно ко мне! – гаркнул он так, что от пустых стен отразилось эхо. Он со злостью пнул булыжник, тот отлетел, оставив на земле среди травы свежий вывороченный след. В разные стороны брызнули комья земли. Ксури вскрикнул, а вслед и Арнэ – нельзя было оставлять таких явных следов. Гайю вдобавок еще пнул ногой небольшое деревцо, которое с треском сломалось, обнажив напоказ белый ствол. Нет, так следить вообще было нельзя.
- Ну почему? Почему? – прорычал Гайю.
- Потому, что не умеешь владеть своим гневом, - сказал Раэ. Огнебойца повернулся к нему, посмотрел на маленького титанобойцу как впервые обнаружил.
- А кто умеет? Ты, что ли, Фере?
- Тихо! – попытался его остановить Ларс.
- Фере, если бы ты хоть чем-то выделялся, шишига могла бы прицепиться к тебе. И тогда бы я посмотрел, умеешь ли ты владеть своим гневом или нет.
Гайю вправе был так говорить. Он и в самом деле обладал броской внешностью, статный, плечистый, одни только черты лица чего стоили – крупные, резкие, выразительные. Даже перебитый нос добавлял ему какого-то особого шарма. Как раз его-то особенно и передразнивала шишига.
- И все же ее забавляет твоя злость, вот она тебя и преследует, - тихо сказал Раэ.
- Я не виноват, что я заметный, как и ты не виноват, что ничем не заметен.
Глава 4.
Раэ, как и многие охотники на колоссов, был невысокого росточка, соплей в талии перешибешь, живот дружит со спиной так, что не пойми где кишки помещаются. Вихрастые белые волосенки, бледная так, что видны все прожилки, кожа, да прозрачные голубые глазища делали истаявшего после болезни титанобойцу почти бесцветным.
- Если можно не замечать меня, то можно не замечать и шишигу. В ней тоже нет ничего особенного. Может, попробуешь? Не такая уж она и заметная.
Раэ увидел, как Арнэ ухватился за край капюшона, заслоняя лицо, Ларс открыто улыбнулся, а Ксури приготовится кинуться между ним и Гайю, если придется разнимать. Гайю мерил взглядом Раэ, то ли не веря своим ушам, то ли до конца не понимая, как этот титанобойца осмелился что-то сказать. С первых часов знакомства Гайю почуял в этом тихоне с вечно погруженным в себя взглядом что-то непонятное. Правильно по мнению Гайю этот парень делал только одно; не высовывался. Говорил о себе мало, уж конечно потому, что нечего было сказать. Даже представился не именем, а прозвищем - Фере. Да и это тоже правильно. Не все имена стоит запоминать. Однако стоило Гайю чуть подольше поучаствовать в общем разговоре с этим Фере, как приходилось гнать от себя ощущение, что этот белобрысый щуплик знал то, чего не знал Гайю. Сейчас огнебойца перевел взгляд на остальных и сделал открытие, что все, похоже, оказались довольны тем, что наконец-то нашелся тот, кто сумел высказать прямо то, что все думают о его вспышках. Арнэ как командир с ним уже намаялся: всю дорогу Гайю ходил по черточке – казалось бы еще чуть-чуть и выкажет прямое неповиновение, еще чуть-чуть и оспорит авторитет Арнэ.
