У Раэ стало появляться такое ощущение, будто кто-то наблюдает за ними со стороны. Как будто невидимые щупальца тянутся к нему и его товарищам из отверстия на крыше. Как будто этот кто-то знает, где они попрятались, но у него пока что нет возможности до них дотянуться. Пока капище полностью не погрузится во тьму…
Раэ попытался отогнать от себя такие странные домыслы.
«Нет-нет, - еще подумалось ему, - девчонки в такую жуть не сунутся!»
Как только он так себе сказал, внизу тотчас послышались девичьи голоса и башня наполнилась веселым гвалтом. Бодрый стук женских ног, свист сопели, пение и хохот.
- Приготовиться! – донесся голос Арнэ, – до переклички лежать тихо!
Шумная девчоночья гурьба ворвалась в капище с последними лучами солнца и отпугнула мрачную тишину.
- Мы это сделали! Сделали! – закричали девчонки, - мы здесь!
Они швырнули на пол принесенные с собой узлы и пустились в пляс под визгливую сопель, на которой лихо играла худосочная черноволосая девица. Все они были разгорячены подъемом наверх, их щеки горели, из-под сеток повыбивались пряди волос, и они не спешили их заправить. Кто-то из девиц закружился в паре с подружкой, кто-то заметался по капищу вприпрыжку, просто резвясь. Одна, кудрявая, круглолицая, в ярком желтом платье, похожая на весеннюю бабочку, забегала с лучиной от колонны к колоне и вот тебе и на – начала зажигать факелы в гнездах. А вот как раз освещение и факелы учтены не были. Их-то при осмотре охотники возьми да упусти. Раэ увидел, что Гайю пришлось отползти подальше между грудами камня, чтобы его не заметили, и сверху Раэ заметил Ларса и Арнэ, правда, со своего места. Удосужься кто-то из девушек заглянуть за колонну, они бы мигом обнаружили охотников прежде времени.
На свету стало видно, что девушки явно из небедных семей. Платья у всех, как одной, были шелковые. Девчонки, почти не переставая плясать, достали заранее заготовленные доски, положили их на камни и накрыли шелковой скатертью. Получился стол. На него была водружена клетка, в которой поквохтывала черная курица. Раэ и Ксури переглянулись. Вот, она, жертва. Затем девушки принялись один за другим развязывать узлы и доставать блюда. Часть посуды была ими уже принесена заранее, часть с собой. Сопель смолкла, оголтелый пляс перешел в обычную женскую предзастольную возню. Но это только на первый взгляд. Раэ видел, что теперь, как первый угар прошел, то одна, то другая поднимала голову, опасливо оглядывала мрачные стены и снова ныряла в хлопоты, поспешно включалась в разговор. Одна из них, высокая кучерявая блондинка, похожая на нарядную куколку, дольше других озиралась по сторонам, чутко прислушиваясь к себе и к тому месту, где оказалась. На некоторое время ее глаза остановились на отверстии в крыше. По небу пронеслась какая-то тень, по лицу девушки тоже. Повинуясь безотчетной тревоге, она стала одной рукой ослаблять шнуровку на груди, а другой нашарила ладонь своей соседки и сильно стиснула.
- Тина, что это с тобой? –спросила ее та соседка.
- Ана, здесь… слишком, - голос девушки срывался.
- Тина, ты что, трусишь? – деланно расхохоталась Ана. Хотя до этого она и сама украдкой опасливо поглядывала по сторонам.
- Н…нет, - пробормотала Тина.
- Девочки, Тина у нас трусит! – громко объявила Ана.
- Да вовсе нет!
- Девочки, малышке Тине страшно!
- Что ж тогда пошла с нами? - посыпались со всех сторон насмешки.
- Тина, мы тебя предупреждали.
- Да чего тут бояться-то? Тина, ты чего?
- Мета, зачем ты взяла эту трусиху?
Тине удалось расслабить непослушной рукой шнуровку у себя на груди и выдохнуть.
- Девочки, - сказала она неожиданно твердым голосом, - все-таки тут слишком мрачно.
С виду Тина была милой недалекой девицей, основным достоинством которой была непуганность. Из тех, кто бесстрашен не по храбрости, а потому, что не сталкивался никогда с тем, чего надо серьезно бояться. Она в своей простоте плохо скрыла то, что старательно скрывали другие, опасаясь прослыть недостаточно достойными шабаша. Теперь она дала им всем волю.
- Да, что-то такое тут есть, - согласилась признаться одна и девушек, та, что несколько особняком держала себя от остальных и время от времени украдкой улыбалась, в моменты когда остальные девушки слишком увлекались тем, что делают, - здесь действительно мрачно как под виселицей.
Сказавшая это закинула ногу на ногу. Она до этого как-то сама собой заняла один из немногих раскладных стульев и расправила на нем свои юбки. В ответ на смущенное молчание еще раз повела в улыбке пухлыми пунцовыми губками.
- Ну продолжайте,- протянула она,- все это очень любопытно.
Девушка в желтом платье пренебрежительно фыркнула, распрямилась, подбоченясь. Да, судя по всему, то была заводила-зачинщица, вокруг которой образовался ковен.
- То, что вы сейчас чувствуете, это первородная мощь. Это вам не городской храмик, в который вас таскают простецы по воскресеньям. Там такой мощи нет, все смирненько. А вот теперь и посудите, где истинное святилище и истинное божество. Даже разрушенный он сохраняет свою силу!
- Твоя правда, Мета, - подхватила девушка с тяжеловатой челюстью и тяжеловатым взглядом. Было в ней что-то неприятное. Так и хотелось, глядя на нее сказать «будущая ведьма». Остальные девушки не сказали ничего, только стали поспешно нарезать лакомства, высыпать сладости в вазочки. Все валилось у них из рук. То еда, то посуда. Мета, девушка в желтом платье, бодрясь попросила худощавую смугляночку сыграть что-нибудь на сопели, но что-то у той не заладилось. Жалкие звуки вырвавшиеся из дуды только всех расстроили, и девушки погрузились в тяжелую тишину: бурного веселья, с которым они ворвались в капище, хватило ненадолго.
- Ай! - вскрикнула девушка с тяжеловатой челюстью и тем самым напугала остальных.
- Дора. ты порезалась, - ахнула Тина.
- Отстань! – огрызнулась та.
- У тебя же кровь, - засуетились другие девушки.
- Да отстаньте вы!
Дора отошла от стола, направилась с окровавленной рукой к разбитой голове идола и вытерла кровь о его пасть. Оглянулась и увидела, что девушки смущены ее поступком. Все растерянно молчали.
- Что смотрите? – спросила Дора, - не за тем ли пришли?
- Не по правилам как-то, - пробормотала Мета, - жертвоприношения должны быть на службе.
- А это мой сугубый дар, - сказала Дора, - перед службой… И вообще, мы тут что, на воскресной службе в храме? Меня мои дома замучили – шаг вправо, шаг влево, не так кланяешься, не так молишься… Тут что, точно так же? Где обещанная свобода?
Дора обернула порезанную ладонь платком, но Раэ видел со своего места, что у нее подрагивают пальцы.
- И впрямь, - вскочила худощавая смуглянка, вытерла о скатерть руки, испачканные в ветчине, и ухватилась за сопель, - в святилище надо петь, плясать – это я понимаю святилище. Мы что, скучать пришли?
- Давай, Лита! – подбодрила ее Ана.
И Лита затянула лихую песню с переборами. «Три звоночка»… На этот раз она получилась, может от того, что голосом песню сопели подхватила Мета. Откуда-то у нее появилась бутыль с вином, и она, выдохнув так, словно собиралась скакнуть в холодную воду, отпила от нее.
- Неразбавленное, - прошипел Ксури, - она же вдребезги упьется!
Мета распелась, явно любуясь своим голосом, и Дора начала ей вторить. Девушки оживились, особенно после того, как бутыль заходила по кругу. Одна только девушка, которую кто-то окликнул именем Флея, сидела чуть в отдалении, нога на ногу и с насмешкой наблюдала за происходящим, отказалась от протянутого вина:
- Мне и так весело на всех тут вас смотреть.
Мета тем временем сыпанула в клетку с черной курицей зерна.
- Клюй-клюй, пока дают.
- Ты решишься принести…ее в жертву? – усмехнулась Флея.
Мета деланно пожала плечами:
- Я что, кур не резала?
-Ну, теперь это для вас не просто зарезать курицу, не на бульон же.
Мета негодующе глянула на Флею:
- Ты пришла в такую даль понасмешничать? Если не веришь, сидела бы дома.
Флея ничуть не смутилась.
-Ну почему? Какое-то острое ощущение в этом есть. Ради «просто зарезать курицу» я бы сюда не пошла.
- Ради «просто зарезать курицу» я бы сюда не пошла, - сказала Мета, сделав ударение на слове я, - пейте в волю, но не ешьте пока ничего! Есть будем позже, после того, как сядем с повелителем! Девчонки, что вы как маленькие, да отойдите вы от стола!
В ответ на это Флея подцепила шампиньончик из блюда и отправила его в рот. Улыбнулась.
У Ксури в это время заурчало в животе. Он искоса глянул на Раэ. Тот ответил ему таким же урчанием. Что поделаешь…
Мета закатила глаза, вдохнула, потом сказала:
- Скоро ты сама все поймешь, Флея.
Она отошла от стола и, как будто делая какую-то обыденную вещь, сбросила сетку с волос на пол. Водопад русых кудрей спал с ее плеч на спину и ниже, до самых колен. Сопель смолкла, девушки замерли, выдохнули Ксури и Раэ, которые никогда не видели, чтобы девица вот так вот на людях распускала волосы. Мета стояла к ним спиной, и они за копной ее волос не заметили, что она возится со шнуровкой. К ее ногам упало желтое платье. Мета осталась в одном нижнем! Щеголять в нижнем платье могли себе позволить только прачки, да и то в жаркий день, да и то лишь у реки…
- Чего уставились? – вызывающе фыркнула Мета, - скидывайте тряпье! Мы будем встречать повелителя в подобающем виде!
Она полезла в схрон и грохнула на стол короб, из которого стала извлекать щетки и краски для лица. И если Флея опешила, а Тина и Лита заозиралсь по сторонам, глядя на других, Ана и Дора последовали примеру Меты. Обе решительно посдирали девичьи сетки с голов и распустили волосы. Не столь роскошные, как у Меты, но тоже по-своему прекрасные. Раэ и Ксури могли быть больше впечатлены, если бы не видели, во что могут превратиться эти волосы у ведьм, которых привозили в Цитадель после шабашей на позорных телегах. Пряди лезли клочьями и отставали от костей черепа вместе с сочащейся гноем кожей. Тем они все заканчивают. А вот какими они начинают. Красивой им казалась даже Дора с ее ожесточенным выражением лица, то ли в свете других девушек, то ли из-за того, что держалась как княгиня.
Тина и Лита стыдливо поснимали платья, закрываясь волосами. Волосы Тины были льняными по цвету и лились до пола как шелк. От восхищенного возгласа не удержалась даже Флея. Она, конечно, оказалась разоблаченной самой последней. Делала она это по-прежнему с видом «так уж быть, я вам подыграю, лишь бы самой развлечься». Через некоторое время стыдливость у них прошла, они завозились друг с другом, начесывая волосы и помогая одна другой нанести краску на лицо. Постепенно из миловидных девушек они превращались в тех, кого так часто доставляли в Цитадель – волосы превращались в лихо начесанные гривы, похожие на стога, которые вот-вот окончательно растреплет буря. На лица накладывалась краска, превращавшая их в алебастровые. Веки тщательно закрашивались черным с длинными черными росчерками до висков. Особенно большое усердие проявляла Ана, которая успела и себя разрисовать, и за других приняться. Тина помогала ей тем, что держала зеркальце для девушек.
«Сейчас бы их и хватать с поличным, -подумалось Раэ, - какая девица, кроме ведьмы так размалюется. И чего ждать начала обряда? Опасно же!»
Мета крутилась среди девчонок и отдавала распоряжения.
- Ана, погуще набели Литу, она сейчас себе в глаз белилами попадет… Лита, что с тобой, у тебя руки трясутся?
- Ну…немножко…
- А до этого страшно не было?
- Немножко. Но… я тебе уже говорила, я знаю, на что иду.
- А ты у нас совсем ничего не боишься, Мета? – по-прежнему усмехнулась Флея.
- Нет-нет, - распоряжалась тем временем Мета, не прекращая краситься, - Тину не начесывайте!.. Вот-вот, Лита, помни, но только не на что пошла, а ради чего. Флея, мне тоже становится… немножко страшно. Но я тоже напоминаю себе ради чего сюда пришла. Я пришла стать той, которой должна стать. Я рождена для того, чтобы летать, как птица!
- Ну, допустим, как птица, ты летать все равно не сможешь, - усмехнулась Флея, - ведьмы летают верхом на своих милых, превращенных в боровов.
- Подождите, Тиной займусь сама, - распоряжалась Мета, - значит, обзаведусь милым для того чтобы летать.
- Как птица, -усмехнулась Флея, - потом покажешь, как это будет.
- А ты? – спросила Мета.
-А я пришла сюда больше узнать, что выйдет из вашего предприятия.
Флея деланно пожимала плечами, но при этом сделала то же, что и все остальные – начесалась и набелилась.
- Ты же тоже хочешь стать могущественной ведьмой, - сказала ей Ана, - только признаваться не хочешь. Все тут этого хотят!
- Да ну? – прыснула Флея , - великая ворожея Ана…
- Кажется, я тут одна не скрываю, зачем сюда пришла, -сказала та, - летать…милый… просто посмотреть… Мое желание сильнее ваших. Или я одна знаю чего хочу? Когда явится повелитель, я попрошу у него смерти этой дряни-мачехи и ее ублюдка. А заодно и папашеньки, чтобы он не привел в дом новую мачеху.
- Но, Ана,- робко сказала Тина, - может, мачеха твоя и заслуживает, может, даже и папаша. Но маленький…
В это время Мета тщательно расчесывала Тину мелким гребнем, сама утонув в шелковом ворохе ее волос. После этих слов она обменялась улыбками с Дорой.
- Этот маленький мне наследство ополовинил, - зло сказала Ана, - я из-за него такого жениха потеряла, который тебе и не снился. Мелюзгу первым в расход!
- Верно, - подхватила Мета, - сморщенный комок мяса! И все с ним носятся. Ана из-за него теперь в семье никто. Вот где справедливость? Только мы ее можем восстановить. Мы и повелитель.
- Все-таки он еще ни в чем…- пробормотала Тина из-под завесы волос.
- Перестань мямлить! – огрызнулась Ана, - если ты такая святоша, чего приперлась в ковен?
- И верно, -подхватила Дора, - что ты с ней так возишься, Мета? Я бы на твоем месте от нее бы уже устала. У меня и дома хватает святош.
- А затем, - нараспев ответила Мета, - что Тина, а затем что Тина у нас будет… госпожой мая!
С последними словами Мета уложила на голову Тины венок из шелковых цветов, который внезапно достала со дна короба с красками.
- Госпожой? Какой? Зачем? – посыпались со всех сторон удивленные возгласы девушек. Настал черед удивленно переглянуться и Раэ с Ксури: неужели никто, кроме Меты, не знал подробностей того, что происходит на шабашах? Какие гадости они бы ни говорили, как бы себя ни вели, они не понимали до конца всего того, что собирались делать.
- На шабаше должна быть госпожа мая, - с самодовольством всезнайки сказала Мета,- так заведено. И ей должна быть самая красивая и… невиноватая.
- Самая красивая? – тотчас вскинулась Лита, - это Тина-то?
От природы смугловатая и сухощавая Лита была среди девушек самой невзрачной. Ее ревность позабавила остальных и отвлекла от Тины.
- Лита, хочешь быть самой красивой, попросишь у повелителя особенных трав. А сегодня Тина будет дамой повелителя, потому, что она самая красивая и…невиноватая.
- В чем невиноватая ? –поинтересовалась польщенная Тина.
- Невинная, - поправила Флея.
- А в чем разница? – спросила Мета.
- Разница есть, - сказала Дора, - я спросила как-то у моих ханжей, но они мне сказали «ш-ш-ш, девушке нельзя задавать такие вопросы». Думала, ты сейчас меня просветишь.
- Да никакой разницы, - опять приняла вид всезнайки Мета после мгновенного замешательства, - просто Тина не так предана злу как мы с вами, потому, что она слишком простая! Тина, ты же не обижаешься? Ты же будешь дамой повелителя.
Раэ попытался отогнать от себя такие странные домыслы.
«Нет-нет, - еще подумалось ему, - девчонки в такую жуть не сунутся!»
Как только он так себе сказал, внизу тотчас послышались девичьи голоса и башня наполнилась веселым гвалтом. Бодрый стук женских ног, свист сопели, пение и хохот.
- Приготовиться! – донесся голос Арнэ, – до переклички лежать тихо!
Шумная девчоночья гурьба ворвалась в капище с последними лучами солнца и отпугнула мрачную тишину.
- Мы это сделали! Сделали! – закричали девчонки, - мы здесь!
Они швырнули на пол принесенные с собой узлы и пустились в пляс под визгливую сопель, на которой лихо играла худосочная черноволосая девица. Все они были разгорячены подъемом наверх, их щеки горели, из-под сеток повыбивались пряди волос, и они не спешили их заправить. Кто-то из девиц закружился в паре с подружкой, кто-то заметался по капищу вприпрыжку, просто резвясь. Одна, кудрявая, круглолицая, в ярком желтом платье, похожая на весеннюю бабочку, забегала с лучиной от колонны к колоне и вот тебе и на – начала зажигать факелы в гнездах. А вот как раз освещение и факелы учтены не были. Их-то при осмотре охотники возьми да упусти. Раэ увидел, что Гайю пришлось отползти подальше между грудами камня, чтобы его не заметили, и сверху Раэ заметил Ларса и Арнэ, правда, со своего места. Удосужься кто-то из девушек заглянуть за колонну, они бы мигом обнаружили охотников прежде времени.
На свету стало видно, что девушки явно из небедных семей. Платья у всех, как одной, были шелковые. Девчонки, почти не переставая плясать, достали заранее заготовленные доски, положили их на камни и накрыли шелковой скатертью. Получился стол. На него была водружена клетка, в которой поквохтывала черная курица. Раэ и Ксури переглянулись. Вот, она, жертва. Затем девушки принялись один за другим развязывать узлы и доставать блюда. Часть посуды была ими уже принесена заранее, часть с собой. Сопель смолкла, оголтелый пляс перешел в обычную женскую предзастольную возню. Но это только на первый взгляд. Раэ видел, что теперь, как первый угар прошел, то одна, то другая поднимала голову, опасливо оглядывала мрачные стены и снова ныряла в хлопоты, поспешно включалась в разговор. Одна из них, высокая кучерявая блондинка, похожая на нарядную куколку, дольше других озиралась по сторонам, чутко прислушиваясь к себе и к тому месту, где оказалась. На некоторое время ее глаза остановились на отверстии в крыше. По небу пронеслась какая-то тень, по лицу девушки тоже. Повинуясь безотчетной тревоге, она стала одной рукой ослаблять шнуровку на груди, а другой нашарила ладонь своей соседки и сильно стиснула.
- Тина, что это с тобой? –спросила ее та соседка.
- Ана, здесь… слишком, - голос девушки срывался.
- Тина, ты что, трусишь? – деланно расхохоталась Ана. Хотя до этого она и сама украдкой опасливо поглядывала по сторонам.
- Н…нет, - пробормотала Тина.
- Девочки, Тина у нас трусит! – громко объявила Ана.
- Да вовсе нет!
- Девочки, малышке Тине страшно!
- Что ж тогда пошла с нами? - посыпались со всех сторон насмешки.
- Тина, мы тебя предупреждали.
- Да чего тут бояться-то? Тина, ты чего?
- Мета, зачем ты взяла эту трусиху?
Тине удалось расслабить непослушной рукой шнуровку у себя на груди и выдохнуть.
- Девочки, - сказала она неожиданно твердым голосом, - все-таки тут слишком мрачно.
С виду Тина была милой недалекой девицей, основным достоинством которой была непуганность. Из тех, кто бесстрашен не по храбрости, а потому, что не сталкивался никогда с тем, чего надо серьезно бояться. Она в своей простоте плохо скрыла то, что старательно скрывали другие, опасаясь прослыть недостаточно достойными шабаша. Теперь она дала им всем волю.
- Да, что-то такое тут есть, - согласилась признаться одна и девушек, та, что несколько особняком держала себя от остальных и время от времени украдкой улыбалась, в моменты когда остальные девушки слишком увлекались тем, что делают, - здесь действительно мрачно как под виселицей.
Сказавшая это закинула ногу на ногу. Она до этого как-то сама собой заняла один из немногих раскладных стульев и расправила на нем свои юбки. В ответ на смущенное молчание еще раз повела в улыбке пухлыми пунцовыми губками.
- Ну продолжайте,- протянула она,- все это очень любопытно.
Девушка в желтом платье пренебрежительно фыркнула, распрямилась, подбоченясь. Да, судя по всему, то была заводила-зачинщица, вокруг которой образовался ковен.
- То, что вы сейчас чувствуете, это первородная мощь. Это вам не городской храмик, в который вас таскают простецы по воскресеньям. Там такой мощи нет, все смирненько. А вот теперь и посудите, где истинное святилище и истинное божество. Даже разрушенный он сохраняет свою силу!
- Твоя правда, Мета, - подхватила девушка с тяжеловатой челюстью и тяжеловатым взглядом. Было в ней что-то неприятное. Так и хотелось, глядя на нее сказать «будущая ведьма». Остальные девушки не сказали ничего, только стали поспешно нарезать лакомства, высыпать сладости в вазочки. Все валилось у них из рук. То еда, то посуда. Мета, девушка в желтом платье, бодрясь попросила худощавую смугляночку сыграть что-нибудь на сопели, но что-то у той не заладилось. Жалкие звуки вырвавшиеся из дуды только всех расстроили, и девушки погрузились в тяжелую тишину: бурного веселья, с которым они ворвались в капище, хватило ненадолго.
- Ай! - вскрикнула девушка с тяжеловатой челюстью и тем самым напугала остальных.
- Дора. ты порезалась, - ахнула Тина.
- Отстань! – огрызнулась та.
- У тебя же кровь, - засуетились другие девушки.
- Да отстаньте вы!
Дора отошла от стола, направилась с окровавленной рукой к разбитой голове идола и вытерла кровь о его пасть. Оглянулась и увидела, что девушки смущены ее поступком. Все растерянно молчали.
- Что смотрите? – спросила Дора, - не за тем ли пришли?
- Не по правилам как-то, - пробормотала Мета, - жертвоприношения должны быть на службе.
- А это мой сугубый дар, - сказала Дора, - перед службой… И вообще, мы тут что, на воскресной службе в храме? Меня мои дома замучили – шаг вправо, шаг влево, не так кланяешься, не так молишься… Тут что, точно так же? Где обещанная свобода?
Дора обернула порезанную ладонь платком, но Раэ видел со своего места, что у нее подрагивают пальцы.
- И впрямь, - вскочила худощавая смуглянка, вытерла о скатерть руки, испачканные в ветчине, и ухватилась за сопель, - в святилище надо петь, плясать – это я понимаю святилище. Мы что, скучать пришли?
- Давай, Лита! – подбодрила ее Ана.
И Лита затянула лихую песню с переборами. «Три звоночка»… На этот раз она получилась, может от того, что голосом песню сопели подхватила Мета. Откуда-то у нее появилась бутыль с вином, и она, выдохнув так, словно собиралась скакнуть в холодную воду, отпила от нее.
- Неразбавленное, - прошипел Ксури, - она же вдребезги упьется!
Мета распелась, явно любуясь своим голосом, и Дора начала ей вторить. Девушки оживились, особенно после того, как бутыль заходила по кругу. Одна только девушка, которую кто-то окликнул именем Флея, сидела чуть в отдалении, нога на ногу и с насмешкой наблюдала за происходящим, отказалась от протянутого вина:
- Мне и так весело на всех тут вас смотреть.
Мета тем временем сыпанула в клетку с черной курицей зерна.
- Клюй-клюй, пока дают.
- Ты решишься принести…ее в жертву? – усмехнулась Флея.
Мета деланно пожала плечами:
- Я что, кур не резала?
-Ну, теперь это для вас не просто зарезать курицу, не на бульон же.
Мета негодующе глянула на Флею:
- Ты пришла в такую даль понасмешничать? Если не веришь, сидела бы дома.
Флея ничуть не смутилась.
-Ну почему? Какое-то острое ощущение в этом есть. Ради «просто зарезать курицу» я бы сюда не пошла.
- Ради «просто зарезать курицу» я бы сюда не пошла, - сказала Мета, сделав ударение на слове я, - пейте в волю, но не ешьте пока ничего! Есть будем позже, после того, как сядем с повелителем! Девчонки, что вы как маленькие, да отойдите вы от стола!
В ответ на это Флея подцепила шампиньончик из блюда и отправила его в рот. Улыбнулась.
У Ксури в это время заурчало в животе. Он искоса глянул на Раэ. Тот ответил ему таким же урчанием. Что поделаешь…
Мета закатила глаза, вдохнула, потом сказала:
- Скоро ты сама все поймешь, Флея.
Она отошла от стола и, как будто делая какую-то обыденную вещь, сбросила сетку с волос на пол. Водопад русых кудрей спал с ее плеч на спину и ниже, до самых колен. Сопель смолкла, девушки замерли, выдохнули Ксури и Раэ, которые никогда не видели, чтобы девица вот так вот на людях распускала волосы. Мета стояла к ним спиной, и они за копной ее волос не заметили, что она возится со шнуровкой. К ее ногам упало желтое платье. Мета осталась в одном нижнем! Щеголять в нижнем платье могли себе позволить только прачки, да и то в жаркий день, да и то лишь у реки…
- Чего уставились? – вызывающе фыркнула Мета, - скидывайте тряпье! Мы будем встречать повелителя в подобающем виде!
Она полезла в схрон и грохнула на стол короб, из которого стала извлекать щетки и краски для лица. И если Флея опешила, а Тина и Лита заозиралсь по сторонам, глядя на других, Ана и Дора последовали примеру Меты. Обе решительно посдирали девичьи сетки с голов и распустили волосы. Не столь роскошные, как у Меты, но тоже по-своему прекрасные. Раэ и Ксури могли быть больше впечатлены, если бы не видели, во что могут превратиться эти волосы у ведьм, которых привозили в Цитадель после шабашей на позорных телегах. Пряди лезли клочьями и отставали от костей черепа вместе с сочащейся гноем кожей. Тем они все заканчивают. А вот какими они начинают. Красивой им казалась даже Дора с ее ожесточенным выражением лица, то ли в свете других девушек, то ли из-за того, что держалась как княгиня.
Тина и Лита стыдливо поснимали платья, закрываясь волосами. Волосы Тины были льняными по цвету и лились до пола как шелк. От восхищенного возгласа не удержалась даже Флея. Она, конечно, оказалась разоблаченной самой последней. Делала она это по-прежнему с видом «так уж быть, я вам подыграю, лишь бы самой развлечься». Через некоторое время стыдливость у них прошла, они завозились друг с другом, начесывая волосы и помогая одна другой нанести краску на лицо. Постепенно из миловидных девушек они превращались в тех, кого так часто доставляли в Цитадель – волосы превращались в лихо начесанные гривы, похожие на стога, которые вот-вот окончательно растреплет буря. На лица накладывалась краска, превращавшая их в алебастровые. Веки тщательно закрашивались черным с длинными черными росчерками до висков. Особенно большое усердие проявляла Ана, которая успела и себя разрисовать, и за других приняться. Тина помогала ей тем, что держала зеркальце для девушек.
«Сейчас бы их и хватать с поличным, -подумалось Раэ, - какая девица, кроме ведьмы так размалюется. И чего ждать начала обряда? Опасно же!»
Мета крутилась среди девчонок и отдавала распоряжения.
- Ана, погуще набели Литу, она сейчас себе в глаз белилами попадет… Лита, что с тобой, у тебя руки трясутся?
- Ну…немножко…
- А до этого страшно не было?
- Немножко. Но… я тебе уже говорила, я знаю, на что иду.
- А ты у нас совсем ничего не боишься, Мета? – по-прежнему усмехнулась Флея.
- Нет-нет, - распоряжалась тем временем Мета, не прекращая краситься, - Тину не начесывайте!.. Вот-вот, Лита, помни, но только не на что пошла, а ради чего. Флея, мне тоже становится… немножко страшно. Но я тоже напоминаю себе ради чего сюда пришла. Я пришла стать той, которой должна стать. Я рождена для того, чтобы летать, как птица!
- Ну, допустим, как птица, ты летать все равно не сможешь, - усмехнулась Флея, - ведьмы летают верхом на своих милых, превращенных в боровов.
- Подождите, Тиной займусь сама, - распоряжалась Мета, - значит, обзаведусь милым для того чтобы летать.
- Как птица, -усмехнулась Флея, - потом покажешь, как это будет.
- А ты? – спросила Мета.
-А я пришла сюда больше узнать, что выйдет из вашего предприятия.
Флея деланно пожимала плечами, но при этом сделала то же, что и все остальные – начесалась и набелилась.
- Ты же тоже хочешь стать могущественной ведьмой, - сказала ей Ана, - только признаваться не хочешь. Все тут этого хотят!
- Да ну? – прыснула Флея , - великая ворожея Ана…
- Кажется, я тут одна не скрываю, зачем сюда пришла, -сказала та, - летать…милый… просто посмотреть… Мое желание сильнее ваших. Или я одна знаю чего хочу? Когда явится повелитель, я попрошу у него смерти этой дряни-мачехи и ее ублюдка. А заодно и папашеньки, чтобы он не привел в дом новую мачеху.
- Но, Ана,- робко сказала Тина, - может, мачеха твоя и заслуживает, может, даже и папаша. Но маленький…
В это время Мета тщательно расчесывала Тину мелким гребнем, сама утонув в шелковом ворохе ее волос. После этих слов она обменялась улыбками с Дорой.
- Этот маленький мне наследство ополовинил, - зло сказала Ана, - я из-за него такого жениха потеряла, который тебе и не снился. Мелюзгу первым в расход!
- Верно, - подхватила Мета, - сморщенный комок мяса! И все с ним носятся. Ана из-за него теперь в семье никто. Вот где справедливость? Только мы ее можем восстановить. Мы и повелитель.
- Все-таки он еще ни в чем…- пробормотала Тина из-под завесы волос.
- Перестань мямлить! – огрызнулась Ана, - если ты такая святоша, чего приперлась в ковен?
- И верно, -подхватила Дора, - что ты с ней так возишься, Мета? Я бы на твоем месте от нее бы уже устала. У меня и дома хватает святош.
- А затем, - нараспев ответила Мета, - что Тина, а затем что Тина у нас будет… госпожой мая!
С последними словами Мета уложила на голову Тины венок из шелковых цветов, который внезапно достала со дна короба с красками.
- Госпожой? Какой? Зачем? – посыпались со всех сторон удивленные возгласы девушек. Настал черед удивленно переглянуться и Раэ с Ксури: неужели никто, кроме Меты, не знал подробностей того, что происходит на шабашах? Какие гадости они бы ни говорили, как бы себя ни вели, они не понимали до конца всего того, что собирались делать.
- На шабаше должна быть госпожа мая, - с самодовольством всезнайки сказала Мета,- так заведено. И ей должна быть самая красивая и… невиноватая.
- Самая красивая? – тотчас вскинулась Лита, - это Тина-то?
От природы смугловатая и сухощавая Лита была среди девушек самой невзрачной. Ее ревность позабавила остальных и отвлекла от Тины.
- Лита, хочешь быть самой красивой, попросишь у повелителя особенных трав. А сегодня Тина будет дамой повелителя, потому, что она самая красивая и…невиноватая.
- В чем невиноватая ? –поинтересовалась польщенная Тина.
- Невинная, - поправила Флея.
- А в чем разница? – спросила Мета.
- Разница есть, - сказала Дора, - я спросила как-то у моих ханжей, но они мне сказали «ш-ш-ш, девушке нельзя задавать такие вопросы». Думала, ты сейчас меня просветишь.
- Да никакой разницы, - опять приняла вид всезнайки Мета после мгновенного замешательства, - просто Тина не так предана злу как мы с вами, потому, что она слишком простая! Тина, ты же не обижаешься? Ты же будешь дамой повелителя.
