Плей-лист
Frank Sinatra— I love you baby
Leonid Agutin, JONY—Мир зеленого цвета
Mary Gu— Забыть тебя
Жанна Фриске— А на море белый песок
Мари Краймбрери—Нежность моя
Liili— mrak
Арианна— Под Испанским небом
Л. Агутин—Остров
Manu Chao—Me Gustas Tu
Billie Eilish—ocean eyes
Клава Кока—В моем сердце
NAVAI—Больше, чем ближе
Michael_Jackson—Whatever Happens
Элли Торн никогда не считала себя романтической героиней. Она листала ленту, ставила фильтры и придумывала подписи, чтобы собирать лайки. В реальной жизни у неё было много списков: график постов, съёмки, встречи с менеджером. Но эти списки стали её тяжёлой бронёй, которая душила. Пять лет отношений, совместные фото и отмеченные локации вдруг треснули, когда пришло SMS: «Я ошибся». С тех пор Элли жила в тумане, боясь, что аудитория уйдёт. Её голова была полна клише, а руки — мук творчества. Колесо контента остановилось.
Поэтому, когда она купила билет в Андалусию, никто не знал, почему. В био появилось: «Перезагрузка — Азул, возвращаюсь через две недели». Три слова и тысячи вопросов. Это был риск, и Элли любила рисковать, когда сама решала.
Андалусия встретила её ветром и запахом олив. Маленькая деревушка на пригорке над озером Азул. Местные называли его так за глубокий сапфировый цвет воды на закате. Белые дома и цветущие бугенвиллеи создавали нереальное ощущение, как будто это было фото для Instagram. Элли чувствовала, как напряжение уходит. Здесь никто не ставил ей задач, можно было просто дышать.
Её домик был простым: деревянный пол, камин, кухня и окно с видом на воду. Утром она вышла с камерой и блокнотом. Озеро было гладким, туман играл на поверхности, а над берегом сгущались облака. Кадры получались пустыми.
— Ищешь идеальный кадр? — голос прозвучал неожиданно, но беззвучно.
Элли вздрогнула и обернулась. У кромки воды стоял мужчина, опираясь на перевёрнутый каяк. Он вытирал лицо полотенцем, а его улыбка была спокойной, как будто он давно наблюдал за её бесплодными поисками.
— Я… собираю материал, — уклончиво ответила Элли, машинально проверяя дисплей камеры. Пустые кадры. Все пустые.
— Похоже, материал сопротивляется, — он кивнул в сторону озера, где туман медленно таял под солнцем. — Оно сегодня не хочет позировать.
— А оно вообще умеет? — в голосе Элли прозвучала горькая нотка. Она устала от поиска ракурсов.
— О, ещё как. Но только на своих условиях. Не для лайков, — он сделал паузу, изучая её с ног до головы— Ты фотограф?
— Блогер, — поправила она, чувствуя, как это слово звучало здесь чужеродно.
— Блогер, — повторил он, не меняя выражения. Потом махнул рукой в сторону второго каяка, лежавшего на песке.
— Я Игнасио. А это — мой соавтор. Он иногда помогает находить истории, которые нельзя описать в одном посте. Хочешь попробовать?
— У меня нет времени на истории, — автоматически возразила Элли, мысленно прокручивая график. — У меня есть контент-план.
— Контент-план, — он усмехнулся, но не зло, а с лёгкой иронией. — А на «план вне плана» время найдётся? Маленькое предложение. Две недели. Каждое утро я даю тебе одно задание. Одно. Без сценариев, без обработки. Просто ты, вода и задание. Если через две недели ты скажешь, что это было пустой тратой времени, я замолчу навсегда и даже подпишусь на твой блог.
Он говорил так, будто предлагал не риск, а спасение. Элли посмотрела на гладь Азула, на небо, на его спокойные глаза цвета этого же озера. В её голове кричали голоса: менеджер, аналитика, страх потерять аудиторию. Но здесь, в этом тихом месте, они звучали как далёкое эхо.
— Какое первое задание? — спросила она тише, чем планировала.
Игнасио улыбнулся шире.
— Завтра в полдень быть здесь. Сними один кадр. Ровно один. И не смотри на него до заката. Договорились?
— Договорились, — процедила Элли.
Ей чертовски не нравился его тон — этот мягкий, покровительственный тон человека, который якобы разгадал тайну вселенной, пока она, глупая туристка, бьётся в сетях интернета.
Игнасио приподнял бровь, будто прочитал её мысли, и на его губах заиграла едва заметная, раздражающая усмешка. Он столкнул каяк в воду и легко, почти пижонски, запрыгнул внутрь.
— Постарайся не проверять телефон каждые пять секунд, Элли. От этого портится осанка, — бросил он через плечо и уплыл, оставив её одну на берегу с закипающим внутри возмущением.
— Самовлюблённый индюк, — пробормотала она ему вслед.
Весь оставшийся день Элли боролась со злостью и… непреодолимым желанием доказать этому местному «философу», что она не пустышка. Рука то и дело тянулась к карману джинсов. Ей хотелось выложить идеальное фото озера и написать язвительный пост. Но обещание было дано. К тому же, мысль о том, что Игнасио выиграет этот спор и будет победно улыбаться, злила её сильнее, чем падение охватов.
На следующий день ровно в двенадцать Элли стояла у воды. Зной Андалусии плавил воздух.
Игнасио уже ждал её, лениво растянувшись на перевёрнутом каяке с книгой. Он выглядел возмутительно спокойным и неопрятно-притягательным: растрёпанные ветром тёмные волосы, выцветшая футболка, сильные руки в разводах от речной соли.
— О, великий контент-менеджер почтила меня своим присутствием, — лениво произнёс он, даже не закрывая книгу. — И без опозданий. Я удивлён.
— Не обольщайся, — Элли вскинула подбородок и резко сняла крышку с объектива. — Я пришла закончить это глупое пари. Говори своё задание, пока я не передумала.
Игнасио медленно поднялся. Он оказался выше, чем ей показалось вчера, и, подойдя ближе, бесцеремонно нарушил её личные границы. Элли почувствовала тепло, исходящее от его кожи, и сухой запах нагретой солнцем травы. Это смутило её, отчего она разозлилась ещё больше.
— Задание простое, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. От его близости по её коже пробежали колючие мурашки. — Сделай один кадр. Ровно один. И не смотри на экран до заката.
— И это всё? — фыркнула она, отступая на шаг, чтобы вернуть контроль над ситуацией. — Ты серьёзно думаешь, что для меня это проблема? Я профессионал, Игнасио.
— Профессионал в производстве фальшивки? — мягко, но больно уколол он. — Ну так докажи обратное. Один кадр. Без дублей.
Элли стиснула зубы так, что заболели скулы. Она подняла камеру. Ей хотелось сделать шедевр назло ему. Но солнце в зените не оставляло шансов — свет был плоским, тени жёсткими. На воде лениво покачивался сухой лист оливы.
Она поймала его в фокус. Палец задрожал на кнопке.
«Давай, нажимай, покажи ему», — кричал внутренний голос.
Щёлк.
Рука Элли по привычке дёрнулась к кнопке просмотра, но Игнасио резко, но аккуратно накрыл её ладонь своей тёплой, шершавой рукой.
— Э-э, нет. Мы договорились. До заката.
Их пальцы соприкоснулись, и между ними будто проскочил электрический разряд. Элли резко выдернула руку, почувствовав, как к щекам прилила кровь.
— Не трогай меня, — прошипела она. — Я помню правила.
— Вот и отлично, — Игнасио улыбнулся, но в его глазах теперь тоже горел опасный, азартный огонёк. — Свободна до вечера, блогер. Попробуй не умереть от скуки без своих лайков.
Весь день Элли провела в режиме скрытой войны с самой собой и с ним. Она бродила по деревне, мысленно сочиняя язвительные ответы на его реплики. Она съела потрясающий холодный гаспачо у Марии, но вместо того, чтобы наслаждаться, думала: «Интересно, этот невыносимый испанец считает, что я даже есть без телефона не умею?»
Ей хотелось ненавидеть это место и Игнасио, но Андалусия была слишком прекрасна, а её тело впервые за долгое время начало расслабляться под тёплым солнцем. Это злило её ещё сильнее.
К вечеру, когда солнце окрасило горы в багровые тона, она вернулась на пирс. Игнасио сидел там, болтая ногами в воде.
— Пришла признать поражение? — спросил он, не оборачиваясь.
— Мечтай, — Элли села в паре метров от него, демонстративно показывая, что не ищет сближения. Она достала камеру и включила экран.
Снимок открылся. Из-за яркого солнца кадр получился пересвеченным с одного бока, а сухой лист был слегка размыт. Но в этой неидеальности, в золотых бликах на воде было столько настоящей, не прилизанной фильтрами эстетики, что у Элли перехватило дыхание.
Игнасио пододвинулся ближе. Слишком близко. Его плечо коснулось её плеча. Элли хотела отодвинуться, но замерла, загипнотизированная его близостью и картинкой на экране.
Он заглянул в видоискатель и тихо хмыкнул.
— Надо же. А у тебя есть вкус, когда ты не пытаешься продать людям идеальную жизнь.
— Я никому ничего не продаю, — огрызнулась Элли, хотя её сердце почему-то забилось чаще. — Я делюсь эстетикой. Но тебе, деревенскому лодочнику, этого не понять.
— Куда уж мне, — его голос стал бархатным и непривычно низким. Он посмотрел на её профиль, задержав взгляд на губах. — Мы, деревенские, привыкли трогать жизнь руками, а не через стекло экрана.
Элли повернула к нему голову. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Напряжение между ними можно было резать ножом — это была смесь раздражения, упрямства и дикого, необъяснимого притяжения.
— Завтра в семь утра, — тихо сказал Игнасио, нарушая тишину. — Жду тебя на воде. Мы поплывём на каяках.
— Я не умею плавать на каяках, — холодно ответила она, хотя внутри всё сжалось от предвкушения.
— Я знаю. Поэтому задание на завтра — научиться доверять мне, чтобы не перевернуться.А еще один момент,телефон тебе придётся оставить на берегу.
Он поднялся, подмигнул ей и пошёл к своему домику, оставив её сидеть на пирсе в полном смятении — злую, заинтригованную и отчаянно ждущую завтрашнего утра.
07:00.
Озеро Азул утонуло в густом молочном тумане, стирающем границы между водой и небом.
Элли стояла на берегу, кутаясь в прохладную утреннюю сырость. Её приталенный костюм идеально подчёркивал хрупкий силуэт и плавные изгибы тела, а собранные в высокий небрежный пучок волосы уже ловили первые робкие лучи солнца, отливая золотом. Тонкие запястья, изящная линия шеи и упрямо сжатые губы — на фоне суровых скал и дикого озера она выглядела как изысканный, дорогой эскиз, случайно оставленный художником посреди первозданной природы.
Игнасио уже ждал её у самого берега. Он только что вышел из воды, и крупные прозрачные капли стекали по его широким плечам и рельефной груди. Тёмные гидрошорты плотно сидели на бёдрах, подчёркивая сильные ноги. С влажно-тёмных волос капала вода, а в глубоких глазах цвета предгрозового Азула отражался рассвет. В его уверенной осанке и неторопливых движениях было лишь спокойствие, Элли невольно задержала дыхание — всего на миг, но этого хватило, чтобы почувствовать лёгкое, едва уловимое волнение.
— Надо же, пунктуальность, — лениво протянул он. Голос звучал бархатисто и мягко в тишине тумана. — Доброе утро, Жемчужинка. Не думал, что ты променяешь свой безупречный комфорт на сырость этого утра.
«Жемчужинка».
Это прозвище скользнуло по её коже тёплым касанием, но тут же заставило собраться. В его устах оно звучало как признание её хрупкости — той самой, которую она так старательно прятала за броней цинизма и сдержанности.
— Мечтай, ”Тритон”, — Элли гордо вскинула подбородок, глядя прямо в его дразнящие глаза. — Мой комфорт всегда со мной. Где мой каяк или лодка?
— Планы меняются, — Игнасио кивнул на единственный двухместный каяк, покачивающийся на воде. — В таком тумане ты уплывёшь в камыши, и мне придется вылавливать тебя вместе со спасателями;) Поплывём вместе.
Ей хотелось поспорить, привести десяток железных аргументов, но плотная белая стена тумана впереди делала любые возражения просто несерьёзными. Пришлось подчиниться. И эта необходимость делить с ним одно пространство будоражила её сильнее, чем она готова была признать, — не из-за близости, а из-за того, что рядом с Игнасио всё всегда шло не по плану.
Она села впереди, он — сзади.
Когда Игнасио устроился за её спиной, Элли казалось, что он замечает каждое её движение, каждый вдох. Воздух будто стал плотнее, насыщеннее, и в нём отчётливо чувствовался запах озера и ветра.
— Греби синхронно со мной, Жемчужинка, — скомандовал он над самым её ухом. — И не пытайся бороться с течением. Доверься мне.
Первые десять минут были испытанием для её гордости. Элли упрямо пыталась задать свой, быстрый темп. Вёсла сталкивались со звонким стуком, прохладные брызги летели ей на лицо, а каяк упрямо не поддавался.
— Ты слишком напряжена, — в его голосе послышалось мягкое укоренение. — Расслабь плечи, Жемчужинка. Твоя сила в плавности, а не в упрямстве.
— Я не напряжена! — вспыхнула она, резко развернувшись к нему.
Лодка мгновенно накренилась. Элли потеряла опору и с коротким испуганным выдохом начала заваливаться боком в холодную воду.
Но упасть ей не дали.
Игнасио среагировал мгновенно. Он крепко, но без лишней спешки перехватил её за предплечье, удерживая от падения, а второй рукой уверенно выровнял каяк. Всё заняло не больше секунды — чёткие, выверенные движения, в которых не было ни суеты, ни показной силы.
— Спокойно, — коротко бросил он, когда лодка замерла, снова став послушной. — Тут главное — не торопиться. Давай попробуем ещё раз, только теперь слушай ритм.
Элли молча кивнула, стараясь унять лёгкую дрожь от неожиданности — и от того, как быстро и надёжно он её удержал. В груди всё ещё колотилось сердце, но теперь уже не столько от испуга, сколько от странного, острого ощущения: будто рядом с ним даже ошибка переставала быть провалом — а становилась просто поводом попробовать снова.
Они замерли посреди туманного безмолвия.
Элли слышала, как колотится её сердце, и на миг ей показалось, что даже озеро затихло вместе с ней. От Игнасио пахло ветром, прохладой и чем-то по-своему надёжным — будто сама стихия решила встать на её сторону. Его ладони крепко, но без нажима удерживали её за предплечья — не столько притягивая, сколько не давая упасть. Между ними не было ни лишней близости, ни неловкости: только эта секунда, когда всё зависело от его реакции, а она впервые за долгое время не пыталась всё контролировать.
— Если ты так сильно хочешь поближе познакомиться с озером, Жемчужинка, — спокойно, почти с лёгкой усмешкой произнёс он, — просто скажи. Не обязательно устраивать акробатику на каяке.
Элли сглотнула, стараясь вернуть себе привычную уверенность. Щеки чуть вспыхнули, но она удержала взгляд прямо, не опуская глаз.
— Я в порядке, Тритон, — чуть твёрже, чем хотелось, ответила она. — Можешь отпустить. Я держу равновесие.
Он кивнул, будто проверяя, действительно ли она готова стоять сама, и медленно убрал руки. Но прежде чем окончательно отпустить, на мгновение задержал ладони, словно хотел убедиться, что она не пошатнётся.
— Тогда лови мой ритм, — уже деловито, без поддёвок, сказал он, снова берясь за весло. — Раз. Два. Раз. Два. Держи темп.
На этот раз Элли не спорила. Она закрыла глаза, прислушиваясь к его голосу, к размеренному счёту, к тому, как уверенно он ведёт лодку. И случилось маленькое чудо: каяк пошёл ровно, плавно, будто вода сама подстроилась под их движения. Туман вокруг начал розоветь, окрашенный первыми лучами восходящего солнца, и в этом мягком свете даже её собственные планы и тревоги казались не такими уж нерушимыми.
Frank Sinatra— I love you baby
Leonid Agutin, JONY—Мир зеленого цвета
Mary Gu— Забыть тебя
Жанна Фриске— А на море белый песок
Мари Краймбрери—Нежность моя
Liili— mrak
Арианна— Под Испанским небом
Л. Агутин—Остров
Manu Chao—Me Gustas Tu
Billie Eilish—ocean eyes
Клава Кока—В моем сердце
NAVAI—Больше, чем ближе
Michael_Jackson—Whatever Happens
Глава 1.
Элли Торн никогда не считала себя романтической героиней. Она листала ленту, ставила фильтры и придумывала подписи, чтобы собирать лайки. В реальной жизни у неё было много списков: график постов, съёмки, встречи с менеджером. Но эти списки стали её тяжёлой бронёй, которая душила. Пять лет отношений, совместные фото и отмеченные локации вдруг треснули, когда пришло SMS: «Я ошибся». С тех пор Элли жила в тумане, боясь, что аудитория уйдёт. Её голова была полна клише, а руки — мук творчества. Колесо контента остановилось.
Поэтому, когда она купила билет в Андалусию, никто не знал, почему. В био появилось: «Перезагрузка — Азул, возвращаюсь через две недели». Три слова и тысячи вопросов. Это был риск, и Элли любила рисковать, когда сама решала.
Андалусия встретила её ветром и запахом олив. Маленькая деревушка на пригорке над озером Азул. Местные называли его так за глубокий сапфировый цвет воды на закате. Белые дома и цветущие бугенвиллеи создавали нереальное ощущение, как будто это было фото для Instagram. Элли чувствовала, как напряжение уходит. Здесь никто не ставил ей задач, можно было просто дышать.
Её домик был простым: деревянный пол, камин, кухня и окно с видом на воду. Утром она вышла с камерой и блокнотом. Озеро было гладким, туман играл на поверхности, а над берегом сгущались облака. Кадры получались пустыми.
— Ищешь идеальный кадр? — голос прозвучал неожиданно, но беззвучно.
Элли вздрогнула и обернулась. У кромки воды стоял мужчина, опираясь на перевёрнутый каяк. Он вытирал лицо полотенцем, а его улыбка была спокойной, как будто он давно наблюдал за её бесплодными поисками.
— Я… собираю материал, — уклончиво ответила Элли, машинально проверяя дисплей камеры. Пустые кадры. Все пустые.
— Похоже, материал сопротивляется, — он кивнул в сторону озера, где туман медленно таял под солнцем. — Оно сегодня не хочет позировать.
— А оно вообще умеет? — в голосе Элли прозвучала горькая нотка. Она устала от поиска ракурсов.
— О, ещё как. Но только на своих условиях. Не для лайков, — он сделал паузу, изучая её с ног до головы— Ты фотограф?
— Блогер, — поправила она, чувствуя, как это слово звучало здесь чужеродно.
— Блогер, — повторил он, не меняя выражения. Потом махнул рукой в сторону второго каяка, лежавшего на песке.
— Я Игнасио. А это — мой соавтор. Он иногда помогает находить истории, которые нельзя описать в одном посте. Хочешь попробовать?
— У меня нет времени на истории, — автоматически возразила Элли, мысленно прокручивая график. — У меня есть контент-план.
— Контент-план, — он усмехнулся, но не зло, а с лёгкой иронией. — А на «план вне плана» время найдётся? Маленькое предложение. Две недели. Каждое утро я даю тебе одно задание. Одно. Без сценариев, без обработки. Просто ты, вода и задание. Если через две недели ты скажешь, что это было пустой тратой времени, я замолчу навсегда и даже подпишусь на твой блог.
Он говорил так, будто предлагал не риск, а спасение. Элли посмотрела на гладь Азула, на небо, на его спокойные глаза цвета этого же озера. В её голове кричали голоса: менеджер, аналитика, страх потерять аудиторию. Но здесь, в этом тихом месте, они звучали как далёкое эхо.
— Какое первое задание? — спросила она тише, чем планировала.
Игнасио улыбнулся шире.
— Завтра в полдень быть здесь. Сними один кадр. Ровно один. И не смотри на него до заката. Договорились?
Глава 2.
— Договорились, — процедила Элли.
Ей чертовски не нравился его тон — этот мягкий, покровительственный тон человека, который якобы разгадал тайну вселенной, пока она, глупая туристка, бьётся в сетях интернета.
Игнасио приподнял бровь, будто прочитал её мысли, и на его губах заиграла едва заметная, раздражающая усмешка. Он столкнул каяк в воду и легко, почти пижонски, запрыгнул внутрь.
— Постарайся не проверять телефон каждые пять секунд, Элли. От этого портится осанка, — бросил он через плечо и уплыл, оставив её одну на берегу с закипающим внутри возмущением.
— Самовлюблённый индюк, — пробормотала она ему вслед.
Весь оставшийся день Элли боролась со злостью и… непреодолимым желанием доказать этому местному «философу», что она не пустышка. Рука то и дело тянулась к карману джинсов. Ей хотелось выложить идеальное фото озера и написать язвительный пост. Но обещание было дано. К тому же, мысль о том, что Игнасио выиграет этот спор и будет победно улыбаться, злила её сильнее, чем падение охватов.
На следующий день ровно в двенадцать Элли стояла у воды. Зной Андалусии плавил воздух.
Игнасио уже ждал её, лениво растянувшись на перевёрнутом каяке с книгой. Он выглядел возмутительно спокойным и неопрятно-притягательным: растрёпанные ветром тёмные волосы, выцветшая футболка, сильные руки в разводах от речной соли.
— О, великий контент-менеджер почтила меня своим присутствием, — лениво произнёс он, даже не закрывая книгу. — И без опозданий. Я удивлён.
— Не обольщайся, — Элли вскинула подбородок и резко сняла крышку с объектива. — Я пришла закончить это глупое пари. Говори своё задание, пока я не передумала.
Игнасио медленно поднялся. Он оказался выше, чем ей показалось вчера, и, подойдя ближе, бесцеремонно нарушил её личные границы. Элли почувствовала тепло, исходящее от его кожи, и сухой запах нагретой солнцем травы. Это смутило её, отчего она разозлилась ещё больше.
— Задание простое, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. От его близости по её коже пробежали колючие мурашки. — Сделай один кадр. Ровно один. И не смотри на экран до заката.
— И это всё? — фыркнула она, отступая на шаг, чтобы вернуть контроль над ситуацией. — Ты серьёзно думаешь, что для меня это проблема? Я профессионал, Игнасио.
— Профессионал в производстве фальшивки? — мягко, но больно уколол он. — Ну так докажи обратное. Один кадр. Без дублей.
Элли стиснула зубы так, что заболели скулы. Она подняла камеру. Ей хотелось сделать шедевр назло ему. Но солнце в зените не оставляло шансов — свет был плоским, тени жёсткими. На воде лениво покачивался сухой лист оливы.
Она поймала его в фокус. Палец задрожал на кнопке.
«Давай, нажимай, покажи ему», — кричал внутренний голос.
Щёлк.
Рука Элли по привычке дёрнулась к кнопке просмотра, но Игнасио резко, но аккуратно накрыл её ладонь своей тёплой, шершавой рукой.
— Э-э, нет. Мы договорились. До заката.
Их пальцы соприкоснулись, и между ними будто проскочил электрический разряд. Элли резко выдернула руку, почувствовав, как к щекам прилила кровь.
— Не трогай меня, — прошипела она. — Я помню правила.
— Вот и отлично, — Игнасио улыбнулся, но в его глазах теперь тоже горел опасный, азартный огонёк. — Свободна до вечера, блогер. Попробуй не умереть от скуки без своих лайков.
Весь день Элли провела в режиме скрытой войны с самой собой и с ним. Она бродила по деревне, мысленно сочиняя язвительные ответы на его реплики. Она съела потрясающий холодный гаспачо у Марии, но вместо того, чтобы наслаждаться, думала: «Интересно, этот невыносимый испанец считает, что я даже есть без телефона не умею?»
Ей хотелось ненавидеть это место и Игнасио, но Андалусия была слишком прекрасна, а её тело впервые за долгое время начало расслабляться под тёплым солнцем. Это злило её ещё сильнее.
К вечеру, когда солнце окрасило горы в багровые тона, она вернулась на пирс. Игнасио сидел там, болтая ногами в воде.
— Пришла признать поражение? — спросил он, не оборачиваясь.
— Мечтай, — Элли села в паре метров от него, демонстративно показывая, что не ищет сближения. Она достала камеру и включила экран.
Снимок открылся. Из-за яркого солнца кадр получился пересвеченным с одного бока, а сухой лист был слегка размыт. Но в этой неидеальности, в золотых бликах на воде было столько настоящей, не прилизанной фильтрами эстетики, что у Элли перехватило дыхание.
Игнасио пододвинулся ближе. Слишком близко. Его плечо коснулось её плеча. Элли хотела отодвинуться, но замерла, загипнотизированная его близостью и картинкой на экране.
Он заглянул в видоискатель и тихо хмыкнул.
— Надо же. А у тебя есть вкус, когда ты не пытаешься продать людям идеальную жизнь.
— Я никому ничего не продаю, — огрызнулась Элли, хотя её сердце почему-то забилось чаще. — Я делюсь эстетикой. Но тебе, деревенскому лодочнику, этого не понять.
— Куда уж мне, — его голос стал бархатным и непривычно низким. Он посмотрел на её профиль, задержав взгляд на губах. — Мы, деревенские, привыкли трогать жизнь руками, а не через стекло экрана.
Элли повернула к нему голову. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Напряжение между ними можно было резать ножом — это была смесь раздражения, упрямства и дикого, необъяснимого притяжения.
— Завтра в семь утра, — тихо сказал Игнасио, нарушая тишину. — Жду тебя на воде. Мы поплывём на каяках.
— Я не умею плавать на каяках, — холодно ответила она, хотя внутри всё сжалось от предвкушения.
— Я знаю. Поэтому задание на завтра — научиться доверять мне, чтобы не перевернуться.А еще один момент,телефон тебе придётся оставить на берегу.
Он поднялся, подмигнул ей и пошёл к своему домику, оставив её сидеть на пирсе в полном смятении — злую, заинтригованную и отчаянно ждущую завтрашнего утра.
Глава 3.
07:00.
Озеро Азул утонуло в густом молочном тумане, стирающем границы между водой и небом.
Элли стояла на берегу, кутаясь в прохладную утреннюю сырость. Её приталенный костюм идеально подчёркивал хрупкий силуэт и плавные изгибы тела, а собранные в высокий небрежный пучок волосы уже ловили первые робкие лучи солнца, отливая золотом. Тонкие запястья, изящная линия шеи и упрямо сжатые губы — на фоне суровых скал и дикого озера она выглядела как изысканный, дорогой эскиз, случайно оставленный художником посреди первозданной природы.
Игнасио уже ждал её у самого берега. Он только что вышел из воды, и крупные прозрачные капли стекали по его широким плечам и рельефной груди. Тёмные гидрошорты плотно сидели на бёдрах, подчёркивая сильные ноги. С влажно-тёмных волос капала вода, а в глубоких глазах цвета предгрозового Азула отражался рассвет. В его уверенной осанке и неторопливых движениях было лишь спокойствие, Элли невольно задержала дыхание — всего на миг, но этого хватило, чтобы почувствовать лёгкое, едва уловимое волнение.
— Надо же, пунктуальность, — лениво протянул он. Голос звучал бархатисто и мягко в тишине тумана. — Доброе утро, Жемчужинка. Не думал, что ты променяешь свой безупречный комфорт на сырость этого утра.
«Жемчужинка».
Это прозвище скользнуло по её коже тёплым касанием, но тут же заставило собраться. В его устах оно звучало как признание её хрупкости — той самой, которую она так старательно прятала за броней цинизма и сдержанности.
— Мечтай, ”Тритон”, — Элли гордо вскинула подбородок, глядя прямо в его дразнящие глаза. — Мой комфорт всегда со мной. Где мой каяк или лодка?
— Планы меняются, — Игнасио кивнул на единственный двухместный каяк, покачивающийся на воде. — В таком тумане ты уплывёшь в камыши, и мне придется вылавливать тебя вместе со спасателями;) Поплывём вместе.
Ей хотелось поспорить, привести десяток железных аргументов, но плотная белая стена тумана впереди делала любые возражения просто несерьёзными. Пришлось подчиниться. И эта необходимость делить с ним одно пространство будоражила её сильнее, чем она готова была признать, — не из-за близости, а из-за того, что рядом с Игнасио всё всегда шло не по плану.
Она села впереди, он — сзади.
Когда Игнасио устроился за её спиной, Элли казалось, что он замечает каждое её движение, каждый вдох. Воздух будто стал плотнее, насыщеннее, и в нём отчётливо чувствовался запах озера и ветра.
— Греби синхронно со мной, Жемчужинка, — скомандовал он над самым её ухом. — И не пытайся бороться с течением. Доверься мне.
Первые десять минут были испытанием для её гордости. Элли упрямо пыталась задать свой, быстрый темп. Вёсла сталкивались со звонким стуком, прохладные брызги летели ей на лицо, а каяк упрямо не поддавался.
— Ты слишком напряжена, — в его голосе послышалось мягкое укоренение. — Расслабь плечи, Жемчужинка. Твоя сила в плавности, а не в упрямстве.
— Я не напряжена! — вспыхнула она, резко развернувшись к нему.
Лодка мгновенно накренилась. Элли потеряла опору и с коротким испуганным выдохом начала заваливаться боком в холодную воду.
Но упасть ей не дали.
Игнасио среагировал мгновенно. Он крепко, но без лишней спешки перехватил её за предплечье, удерживая от падения, а второй рукой уверенно выровнял каяк. Всё заняло не больше секунды — чёткие, выверенные движения, в которых не было ни суеты, ни показной силы.
— Спокойно, — коротко бросил он, когда лодка замерла, снова став послушной. — Тут главное — не торопиться. Давай попробуем ещё раз, только теперь слушай ритм.
Элли молча кивнула, стараясь унять лёгкую дрожь от неожиданности — и от того, как быстро и надёжно он её удержал. В груди всё ещё колотилось сердце, но теперь уже не столько от испуга, сколько от странного, острого ощущения: будто рядом с ним даже ошибка переставала быть провалом — а становилась просто поводом попробовать снова.
Они замерли посреди туманного безмолвия.
Элли слышала, как колотится её сердце, и на миг ей показалось, что даже озеро затихло вместе с ней. От Игнасио пахло ветром, прохладой и чем-то по-своему надёжным — будто сама стихия решила встать на её сторону. Его ладони крепко, но без нажима удерживали её за предплечья — не столько притягивая, сколько не давая упасть. Между ними не было ни лишней близости, ни неловкости: только эта секунда, когда всё зависело от его реакции, а она впервые за долгое время не пыталась всё контролировать.
— Если ты так сильно хочешь поближе познакомиться с озером, Жемчужинка, — спокойно, почти с лёгкой усмешкой произнёс он, — просто скажи. Не обязательно устраивать акробатику на каяке.
Элли сглотнула, стараясь вернуть себе привычную уверенность. Щеки чуть вспыхнули, но она удержала взгляд прямо, не опуская глаз.
— Я в порядке, Тритон, — чуть твёрже, чем хотелось, ответила она. — Можешь отпустить. Я держу равновесие.
Он кивнул, будто проверяя, действительно ли она готова стоять сама, и медленно убрал руки. Но прежде чем окончательно отпустить, на мгновение задержал ладони, словно хотел убедиться, что она не пошатнётся.
— Тогда лови мой ритм, — уже деловито, без поддёвок, сказал он, снова берясь за весло. — Раз. Два. Раз. Два. Держи темп.
На этот раз Элли не спорила. Она закрыла глаза, прислушиваясь к его голосу, к размеренному счёту, к тому, как уверенно он ведёт лодку. И случилось маленькое чудо: каяк пошёл ровно, плавно, будто вода сама подстроилась под их движения. Туман вокруг начал розоветь, окрашенный первыми лучами восходящего солнца, и в этом мягком свете даже её собственные планы и тревоги казались не такими уж нерушимыми.
