Нам говорят отовсюду, что счастье в потребительстве, счастье в деньгах, но ты разберись в ситуации, кто нам это говорит? Люди, у которых есть деньги, люди, которые делают деньги на нас, ведь средства массовой информации принадлежат им. Их мотивы мне понятны, ведь если они перестанут пропагандировать свой образ, если они перестанут продавать нам лёгкую и красивую жизнь, как у них, они же просто станут банкротами, станут такими же, как и мы, а значит, потеряют своё преимущество.
- Ты так правдоподобно говоришь. Неужели и правда сам в это веришь?
Иван Андреевич улыбнулся и пожал плечами.
- Погода сегодня хорошая.
- На всё воля Божья.
- А Бог... Бог он есть?
Монах Иосиф опустил взгляд на землю, он выглядел устало и безразлично.
- Даже если он и есть... не думаю, что он знает о нашем существовании.
Он ушёл, Иван Андреевич остался сидеть на улице. В комнату он добрался наощупь, так как свечу потушил, а спичек с собой не брал. Он чувствовал усталость, но его сознание было чистым. Иван Андреевич снял с себя рясу, заскрипела кровать, он буквально сразу же начал проваливаться в сон.
В его сырой комнате сидел Иуда Искариот. Через балку, где весела люстра, была прокинута коричневая веревка с петлёй. На столе, где Иван Андреевич писал свою рукопись, был глиняный кувшин с красным вином, хлеб, пылающая свеча и два стакана. У Иуды были красные заплаканные глаза, он налил вино и стал нервно ходить по комнате, затем сел на стул и взялся за голову.
- Он же знал, знал, что так будет всё. Он всё знал наперед, я попался в его ловушку? Кто? Кто из нас двоих мученик?
Иван Андреевич сделал глоток вина, она было кислым и неприятным на вкус.
Иуда продолжил:
- Кто из нас мученик? Кому страдать? Тот, кто шёл по колее и знал, куда он придёт? Или тот, кто был в неведении? Мы же все грешны, все, как ни крути.
- Все грешны, ты прав, такова наша сущность. Всю жизнь мы исполняем потребности нашего физического тела, которое держит в себе сознание и не даёт взлететь в небеса, оно, будто якорь, тянет сознание на дно.
- Ты не понимаешь. Он же знал всё изначально, я был частью его плана, меня использовали.
Иуда смахнул со стола кувшин с вином, тот разбился. Иван Андреевич почувствовал, как капли красного вина попали ему на ноги. Иуда начал рыдать и орать на всю комнату:
- Я здесь мученик, я!
Он взял стул и поставил его под импровизированной висельницей, вставил
голову в петлю, Иван Андреевич спросил:
- Думаешь, станет легче?
- Ну уж справедливее точно не станет.
Сон оборвался, Иван Андреевич проснулся от стука в дверь. Он надел рясу и поджог свечи. За дверью стоял старый слепой монах Матвей.
- Наверное, ты удивлен меня тут увидеть, Иван?
Он говорил тихим и хриплым голосом.
- В такое-то время суток. Проходите, чем могу Вам помочь?
Монах Матвей медленно зашёл в комнату и сел на кровать.
- Да, удивлён, я слышал, Вы не слишком разговорчивы.
- Человек может быть свободным до того момента, пока не начинает иметь в обществе какую-либо значимость. Ведь, когда ты выражаешь свой субъективный взгляд на некоторые вещи, к тебе присоединяются единомышленники, и впоследствии ты несёшь ответственность за всю созданную тобой группу в целом, которая ставит тебя в условные границы поведения, ведь люди от тебя чего-то ожидают. Свободные люди молчат. Их сознание чистое и бескрайнее, как океан. И только глупые болтают обо всём без умолку. Ведь именно поэтому мы здесь, правда?
- Эти слова нужно обдумать.
- Обдумай. Знаешь, у нас есть кое-что общее, Иван.
- Что же?
- Наши души в скором времени покинут эти пещеры.
- Пусть это будет только самому Богу известно.
Монах Матвей встал со скрипучей кровати и подошёл к двери.
- Ты о чём-то жалеешь, Иван?
- Я не жалею ни о чём.
- Заходи как-нибудь ко мне, думаю, нам будет о чём поболтать.
Он ушёл, Иван Андреевич был ошеломлён. В его голову прокралась мысль, что старик сбредил. Он потушил свечи и лёг спать, ведь утро вечера мудренее.
После приёма Костя проспал два дня. Его душу пожирала жажда мести. Он отписал Денису с левой страницы в соцсетях, чтобы он выбросил всё, что у него есть, ибо возможно, за ним следят.
Жизнь повернулась к нему жопой. За сумму, которую отдала за него мама, можно было позволить купить себе старый автомобиль. Чтобы отработать долги, нужно въёбывать год. Интересный парадокс правосудия. Когда у тебя начинаются проблемы с законом, то вся эта движуха в последствии не выбрасывает тебя на берег здравого смысла, а засасывает внутрь себя, будто ебаная чёрная дыра.
Костя начал прикидывать, какие у него есть варианты. В голову запала мысль выбросить весь имеющийся продукт и начать новую жизнь, но перспективы дорисовывались мутные. Найти работу, год отдавать долг, а потом пустить всё на самотёк. Даже продавая наркотики, он не мог сводить концы с концами.
Быть мелким барыгой не настолько прибыльно, как об этом думает обыватель. Костик знал об этом во всех подробностях. На телефоне за два дня было около пятидесяти пропущенных звонков. О ситуации кроме Дениса пока ещё никто не знал. Нужно было вставать с кровати и начинать делать хоть что-то.
Дома не было никого, он пошёл в ванную, умылся и посмотрел на своё лицо. Боже, неужели всё заново? Ему названивали за амфетамин, который он должен был доставить. Это его волновало уже в последнюю очередь. Он позвонил Денису.
- Алло, ты где?
- Дома, где мне ещё быть?
- На место подойдёшь?
- Что ты там, нормально?
- Не по телефону, давай, выходи.
- Через десять минут буду.
«Местом» они называли спортивную площадку возле заброшенной школы. Почему-то они там тусовались ещё с самого детства. Костя чувствовал усталость, из квартиры выходить не хотелось. Хотелось опять завалиться спать. Он чувствовал, что за стенами квартиры ожидает опасность.
Денис курил сигарету и смотрел перед собой в никуда.
- Как случилось то?
- Да никак, блять, как в фильме. Дай сигу.
Денис дал сигарету и огня. Костя сделал затяжку, немного закашлял.
- Иду я, значит, никого не трогаю, смотрю, тип за мной присматривает. Ну, думаю, мусор. Потом начал сомневаться, та ну нет, не может быть такого. Сворачиваю за угол и понимаю, что нужно сбрасывать всё к хуям, пока он меня не видит. Там рядом подвальчик был, ну я думал туда кинуть и потом забрать, вдруг реально шмон. Из-за угла машина выезжает, и всё по классике, руки на капот, ксивы, уголовный розыск и так далее.
- Пиздец.
- Ага, пиздец.
- Подозреваешь кого?
- А хуй его знает, это же кто угодно быть может, любого дурачка приняли и спросили, где взял.
- Мы в последнее время с палевными ребятами работаем.
- А что делать? Не палевные раз в месяц берут и по грамму.
- Пиздец.
- Ага, пиздец.
- Делать что будем?
- Не знаю, пацанам сказать нужно сначала.
- Думаешь, нужно?
Денис был хитрым и спокойным человеком, уже после того самого сообщения он пришёл к выводу, что сначала нужно проверить своих.
- Ты серьёзно? Толку тогда с ними мутить, если мы им не доверяем?
- Ты кого-то подозреваешь? Я нет, и информация тоже не особо жизненно важная. Ты тупо молчи, если ничего понятного не случится в первое время, расскажем естественно... Или, если сильно хочешь, можешь рассказать всем сегодня.
Денис был прав, доверять нельзя было никому, ведь слова и действия у человека в большинстве случаев не пересекаются. Он подкурил следующую.
- Ладно, что с делом будем делать?
Костя задумался. Его финансовое положение не позволяло такого говорить, но здравый смысл взял верх.
- Пока притихнем. Когда убедимся, что всё спокойно, начнём думать. У меня в этом сезоне выросло пол килограмма шишек, пол килограмма, ты понимаешь? Я не могу это всё тупо сжечь.
- Понимаю, и сам не скуришь сколько.
- У меня мозги высохнут, если я сам хоть половину скурю.
- Ладно, расклад я понял, я с Петей договорился, пошли.
Костя чувствовал усталость и дикое желание спать, идти куда-то просто не было сил.
- Знаешь, я домой пойду, нужно мысли в порядок привести после такого немного.
- Точно?
- Да.
- Смотри, я на связи. Пацанам что сказать?
- Скажешь, что я заболел, телефон проебал, скоро выйду.
- Давай.
Они пожали друг другу руки и разошлись. Медленно идя домой, Костик рассматривал места. После приёма ему казалось, что он не был дома пару лет. Прошла школьница в футболке с дохлым мультяшным осьминогом. Он заулыбался, неужели всё зашло насколько далеко? Революция против интернета в интернете. Костик пялился на обвалившуюся плитку домов, на ржавые ворота, которые были выкрашены в серую краску. Эти ворота напоминали ему человека, который пытается спрятать свою гнилую душу за опрятной одеждой. В детстве бардак во дворе ему казался частичками пазла информации, которую он должен был сложить в общую картину. И когда картина сложилась, Костю начала преследовать мысль, что всё не то, чем кажется при поверхностном рассмотрении.
Возле его подъезда тёрся мутный тип на нервах. Костик его узнал, этому сукиному сыну он должен был передать треть пакета быстрых. Кажется, он ими колется, ибо Костик слышал по телефону, что он мутился на треть пакета с кентом на двоих. Он протянул руку с улыбкой, Костик учуял запах тяжёлого водочного перегара.
- Ты принёс? Скажи мне, что ты принёс.
- Слышь, я же сказал, что я наберу, я разве тебе звонил?
- Ты говорил, через два дня максимум.
- Не получилось, нет сейчас нихуя.
- А у кого есть? Дену позвони, у него точно завалялось.
Он тычет помятые деньги, на руке у него ожог от окурка.
- Нет у меня ничего.
- Возьми, я знаю у тебя есть хоть что-то.
- Во-первых, братан, тебе реально хватит, иди проспись.
- А во-вторых?
- Во-вторых, всё, я больше не барыжу, и пробить у кого не знаю.
У него началась истерика, он взял Костю за курточку и начал совать деньги в карман.
- Возьми, возьми.
Костя выбросил деньги на асфальт, и у парня окончательно сорвало крышу, он сел на лавочку и начал рыдать.
- Ты знаешь? Ты знаешь, почему я такой?
Он схватился за голову, Костя сказал, что ему всё равно. Он начал рыдать ещё сильнее.
- Подожди, я тебе кое-что расскажу.
- Ну, говори.
- Это было совсем недавно, я стекал взглядом наперегонки с каплей на окне в салоне маршрутного такси. Моё тело сидело в самом конце маршрутки у окна. В кабине с водителем явно его знакомый, в салоне сидели две престарелые бабки, болтающие о всякой хуйне, и тип в наушниках с явно ужасным музыкальным вкусом, который я уже определил по его одежде. А теперь хочешь самое тупое? Рядом с моим телом сидит девушка. Нет, не моя, я не знаю, как это иметь что-то свое. Ужасно красивая барышня.
Костик заулыбался, как для убитого торчка, он отлично формулировал предложения.
- Продолжай.
- Косится на меня. Просто заговори со мной. Просто выдави из себя ебаный "привет", тупая сука. Нет, просто косится. Молчит. Чем я недостоин её привета? Я вспоминаю время, когда я учился в третьем классе. Она была первая девочка, с которой я флиртовал. Я ходил в школу второй год в одних и тех же сапогах. Ебаные кожаные сапоги. У моей матери не было денег, чтобы купить мне кроссовки, в которых ходили большинство остальных детей. Популярных, обеспеченных, а значит, и уверенных в себе детей. Но я гнил в этой тюрьме в кожаных потресканых сапогах. Так вот, помню, нам было по пути домой. Когда мы заходили в переулок, где нас никто не видел, мы брались за руки. Но никогда не обсуждали этот момент, будто это было что-то ужасно плохое, о чем не хочется вспоминать. Как публичное падение лицом в собачье дерьмо. И вот я вижу, как человек, которого я определял, как своего главного союзника, своего лучшего друга, он заходит в класс в новых кроссах. Нет... ебанный предатель. Ты реально оставишь меня на растерзание этим паскудам? В этот день, как и в остальные, моя девушка проводила больше времени с этим ублюдком, чем со мной. Да, возможно это глупо, но я считал ее своей девушкой на тот момент.
Костику стало скучно слушать его нытьё, он безумно хотел спать.
- Проспись, дядя, и не звони мне больше, я уже не в теме.
Он зашёл в подъезд, парень остался рыдать на улице.
Дома под тяжелым мягким одеялом Костя провалился в надёжный глубокий
сон. Ему снились зелёные персиковые сады. Более чёткого сна он не видел никогда. Он стоял босиком и чувствовал каждый миллиграмм сока в траве. Каждый запах был ему знакомый, он чувствовал желание остаться тут навсегда, персиковый сад затягивал. Он был тихим и спокойным. Костя лёг на траву и посмотрел на солнце. "Здесь нет никого, но мне и так всё ясно".
Он проснулся бодрым, хотелось активности, но улица всё так же взывала омерзение. Казалось, что все люди там настроены против него. Костя думал о долге, точнее о том, как его отдать. Опять в голову пришла мысль, что неплохо было бы найти работу на первое время.
Он анализировал существующую перспективу. С людьми Костик общаться не хотел, да и не умел особо. Его ждал или завод, или стройка. В строительстве он тоже толком ничего не понимал, поэтому завод. Получит мизерную зарплату через месяц, если вообще получит. На чердаке хозяйственного сарая, который использовался для хранения хлама, ведь он «может пригодиться», в двух потёртых пакетах (на случай, если один из них случайно кто-то найдёт из родителей), лежало полкилограмма шишек чистой индики. Вот если бы продать её оптом, это решило бы все проблемы. Денис написал, что хочет встретиться сегодня вечером. Опять клонило в сон. Завод был бы для него годом тюрьмы. Примерно столько, по его подсчетам, уже с учётом наебалова, пришлось бы работать там. Загнать полкило оптом было невозможно, отсутствие связей не позволяло, а продавать в розницу - это опять те же грабли, усугублять ситуацию было дальше некуда.
На улице была пасмурная погода, и Костик даже не хотел думать о том, кто его слил мусорам. Он хотел иметь хоть малейшую перспективу вылезти из этого говна.
Он ходил по комнате. В голове была пустота, но это была не та приятная пустота, которую он ощущал во сне, скорее, эта пустота была её полным антагонистом. Он наматывал круги по комнате, как вдруг вспомнил про забитую шишками пипетку у него на подоконнике.
Из вырванных листов старой тетради.
МАРИХУАНА
Марихуана. Иногда мне кажется, что я знаю о ней всё. От того, как превратить маленькую семечку в пару десятков грамм шишек, от которых будет отнимать ноги, до того, как приготовить из этих шишек кашу, гашиш или манагу. Марихуану в основном едят, курят или пьют. Наиболее распространённый способ употребления во всем мире - это курение, о нем я и расскажу.
У некурящих траву обывателей есть мнение, что марихуану курят через косяк, проще говоря, через самокрутку, где вместо табака травка. В принципе, это так, но способ её употребления в большинстве случаев зависит от социального статуса употребляющего. Богатые курят косяк или вапарайзер. Средний класс курит тот же косяк, бонг или трубку. Бедный слой населения курит через бульбулятор, банку или пипетку. О каждом из способов употребления я расскажу подробней.
- Ты так правдоподобно говоришь. Неужели и правда сам в это веришь?
Иван Андреевич улыбнулся и пожал плечами.
- Погода сегодня хорошая.
- На всё воля Божья.
- А Бог... Бог он есть?
Монах Иосиф опустил взгляд на землю, он выглядел устало и безразлично.
- Даже если он и есть... не думаю, что он знает о нашем существовании.
Он ушёл, Иван Андреевич остался сидеть на улице. В комнату он добрался наощупь, так как свечу потушил, а спичек с собой не брал. Он чувствовал усталость, но его сознание было чистым. Иван Андреевич снял с себя рясу, заскрипела кровать, он буквально сразу же начал проваливаться в сон.
В его сырой комнате сидел Иуда Искариот. Через балку, где весела люстра, была прокинута коричневая веревка с петлёй. На столе, где Иван Андреевич писал свою рукопись, был глиняный кувшин с красным вином, хлеб, пылающая свеча и два стакана. У Иуды были красные заплаканные глаза, он налил вино и стал нервно ходить по комнате, затем сел на стул и взялся за голову.
- Он же знал, знал, что так будет всё. Он всё знал наперед, я попался в его ловушку? Кто? Кто из нас двоих мученик?
Иван Андреевич сделал глоток вина, она было кислым и неприятным на вкус.
Иуда продолжил:
- Кто из нас мученик? Кому страдать? Тот, кто шёл по колее и знал, куда он придёт? Или тот, кто был в неведении? Мы же все грешны, все, как ни крути.
- Все грешны, ты прав, такова наша сущность. Всю жизнь мы исполняем потребности нашего физического тела, которое держит в себе сознание и не даёт взлететь в небеса, оно, будто якорь, тянет сознание на дно.
- Ты не понимаешь. Он же знал всё изначально, я был частью его плана, меня использовали.
Иуда смахнул со стола кувшин с вином, тот разбился. Иван Андреевич почувствовал, как капли красного вина попали ему на ноги. Иуда начал рыдать и орать на всю комнату:
- Я здесь мученик, я!
Он взял стул и поставил его под импровизированной висельницей, вставил
голову в петлю, Иван Андреевич спросил:
- Думаешь, станет легче?
- Ну уж справедливее точно не станет.
Сон оборвался, Иван Андреевич проснулся от стука в дверь. Он надел рясу и поджог свечи. За дверью стоял старый слепой монах Матвей.
- Наверное, ты удивлен меня тут увидеть, Иван?
Он говорил тихим и хриплым голосом.
- В такое-то время суток. Проходите, чем могу Вам помочь?
Монах Матвей медленно зашёл в комнату и сел на кровать.
- Да, удивлён, я слышал, Вы не слишком разговорчивы.
- Человек может быть свободным до того момента, пока не начинает иметь в обществе какую-либо значимость. Ведь, когда ты выражаешь свой субъективный взгляд на некоторые вещи, к тебе присоединяются единомышленники, и впоследствии ты несёшь ответственность за всю созданную тобой группу в целом, которая ставит тебя в условные границы поведения, ведь люди от тебя чего-то ожидают. Свободные люди молчат. Их сознание чистое и бескрайнее, как океан. И только глупые болтают обо всём без умолку. Ведь именно поэтому мы здесь, правда?
- Эти слова нужно обдумать.
- Обдумай. Знаешь, у нас есть кое-что общее, Иван.
- Что же?
- Наши души в скором времени покинут эти пещеры.
- Пусть это будет только самому Богу известно.
Монах Матвей встал со скрипучей кровати и подошёл к двери.
- Ты о чём-то жалеешь, Иван?
- Я не жалею ни о чём.
- Заходи как-нибудь ко мне, думаю, нам будет о чём поболтать.
Он ушёл, Иван Андреевич был ошеломлён. В его голову прокралась мысль, что старик сбредил. Он потушил свечи и лёг спать, ведь утро вечера мудренее.
Глава 4. Костя. Война - дело молодых.
После приёма Костя проспал два дня. Его душу пожирала жажда мести. Он отписал Денису с левой страницы в соцсетях, чтобы он выбросил всё, что у него есть, ибо возможно, за ним следят.
Жизнь повернулась к нему жопой. За сумму, которую отдала за него мама, можно было позволить купить себе старый автомобиль. Чтобы отработать долги, нужно въёбывать год. Интересный парадокс правосудия. Когда у тебя начинаются проблемы с законом, то вся эта движуха в последствии не выбрасывает тебя на берег здравого смысла, а засасывает внутрь себя, будто ебаная чёрная дыра.
Костя начал прикидывать, какие у него есть варианты. В голову запала мысль выбросить весь имеющийся продукт и начать новую жизнь, но перспективы дорисовывались мутные. Найти работу, год отдавать долг, а потом пустить всё на самотёк. Даже продавая наркотики, он не мог сводить концы с концами.
Быть мелким барыгой не настолько прибыльно, как об этом думает обыватель. Костик знал об этом во всех подробностях. На телефоне за два дня было около пятидесяти пропущенных звонков. О ситуации кроме Дениса пока ещё никто не знал. Нужно было вставать с кровати и начинать делать хоть что-то.
Дома не было никого, он пошёл в ванную, умылся и посмотрел на своё лицо. Боже, неужели всё заново? Ему названивали за амфетамин, который он должен был доставить. Это его волновало уже в последнюю очередь. Он позвонил Денису.
- Алло, ты где?
- Дома, где мне ещё быть?
- На место подойдёшь?
- Что ты там, нормально?
- Не по телефону, давай, выходи.
- Через десять минут буду.
«Местом» они называли спортивную площадку возле заброшенной школы. Почему-то они там тусовались ещё с самого детства. Костя чувствовал усталость, из квартиры выходить не хотелось. Хотелось опять завалиться спать. Он чувствовал, что за стенами квартиры ожидает опасность.
Денис курил сигарету и смотрел перед собой в никуда.
- Как случилось то?
- Да никак, блять, как в фильме. Дай сигу.
Денис дал сигарету и огня. Костя сделал затяжку, немного закашлял.
- Иду я, значит, никого не трогаю, смотрю, тип за мной присматривает. Ну, думаю, мусор. Потом начал сомневаться, та ну нет, не может быть такого. Сворачиваю за угол и понимаю, что нужно сбрасывать всё к хуям, пока он меня не видит. Там рядом подвальчик был, ну я думал туда кинуть и потом забрать, вдруг реально шмон. Из-за угла машина выезжает, и всё по классике, руки на капот, ксивы, уголовный розыск и так далее.
- Пиздец.
- Ага, пиздец.
- Подозреваешь кого?
- А хуй его знает, это же кто угодно быть может, любого дурачка приняли и спросили, где взял.
- Мы в последнее время с палевными ребятами работаем.
- А что делать? Не палевные раз в месяц берут и по грамму.
- Пиздец.
- Ага, пиздец.
- Делать что будем?
- Не знаю, пацанам сказать нужно сначала.
- Думаешь, нужно?
Денис был хитрым и спокойным человеком, уже после того самого сообщения он пришёл к выводу, что сначала нужно проверить своих.
- Ты серьёзно? Толку тогда с ними мутить, если мы им не доверяем?
- Ты кого-то подозреваешь? Я нет, и информация тоже не особо жизненно важная. Ты тупо молчи, если ничего понятного не случится в первое время, расскажем естественно... Или, если сильно хочешь, можешь рассказать всем сегодня.
Денис был прав, доверять нельзя было никому, ведь слова и действия у человека в большинстве случаев не пересекаются. Он подкурил следующую.
- Ладно, что с делом будем делать?
Костя задумался. Его финансовое положение не позволяло такого говорить, но здравый смысл взял верх.
- Пока притихнем. Когда убедимся, что всё спокойно, начнём думать. У меня в этом сезоне выросло пол килограмма шишек, пол килограмма, ты понимаешь? Я не могу это всё тупо сжечь.
- Понимаю, и сам не скуришь сколько.
- У меня мозги высохнут, если я сам хоть половину скурю.
- Ладно, расклад я понял, я с Петей договорился, пошли.
Костя чувствовал усталость и дикое желание спать, идти куда-то просто не было сил.
- Знаешь, я домой пойду, нужно мысли в порядок привести после такого немного.
- Точно?
- Да.
- Смотри, я на связи. Пацанам что сказать?
- Скажешь, что я заболел, телефон проебал, скоро выйду.
- Давай.
Они пожали друг другу руки и разошлись. Медленно идя домой, Костик рассматривал места. После приёма ему казалось, что он не был дома пару лет. Прошла школьница в футболке с дохлым мультяшным осьминогом. Он заулыбался, неужели всё зашло насколько далеко? Революция против интернета в интернете. Костик пялился на обвалившуюся плитку домов, на ржавые ворота, которые были выкрашены в серую краску. Эти ворота напоминали ему человека, который пытается спрятать свою гнилую душу за опрятной одеждой. В детстве бардак во дворе ему казался частичками пазла информации, которую он должен был сложить в общую картину. И когда картина сложилась, Костю начала преследовать мысль, что всё не то, чем кажется при поверхностном рассмотрении.
Возле его подъезда тёрся мутный тип на нервах. Костик его узнал, этому сукиному сыну он должен был передать треть пакета быстрых. Кажется, он ими колется, ибо Костик слышал по телефону, что он мутился на треть пакета с кентом на двоих. Он протянул руку с улыбкой, Костик учуял запах тяжёлого водочного перегара.
- Ты принёс? Скажи мне, что ты принёс.
- Слышь, я же сказал, что я наберу, я разве тебе звонил?
- Ты говорил, через два дня максимум.
- Не получилось, нет сейчас нихуя.
- А у кого есть? Дену позвони, у него точно завалялось.
Он тычет помятые деньги, на руке у него ожог от окурка.
- Нет у меня ничего.
- Возьми, я знаю у тебя есть хоть что-то.
- Во-первых, братан, тебе реально хватит, иди проспись.
- А во-вторых?
- Во-вторых, всё, я больше не барыжу, и пробить у кого не знаю.
У него началась истерика, он взял Костю за курточку и начал совать деньги в карман.
- Возьми, возьми.
Костя выбросил деньги на асфальт, и у парня окончательно сорвало крышу, он сел на лавочку и начал рыдать.
- Ты знаешь? Ты знаешь, почему я такой?
Он схватился за голову, Костя сказал, что ему всё равно. Он начал рыдать ещё сильнее.
- Подожди, я тебе кое-что расскажу.
- Ну, говори.
- Это было совсем недавно, я стекал взглядом наперегонки с каплей на окне в салоне маршрутного такси. Моё тело сидело в самом конце маршрутки у окна. В кабине с водителем явно его знакомый, в салоне сидели две престарелые бабки, болтающие о всякой хуйне, и тип в наушниках с явно ужасным музыкальным вкусом, который я уже определил по его одежде. А теперь хочешь самое тупое? Рядом с моим телом сидит девушка. Нет, не моя, я не знаю, как это иметь что-то свое. Ужасно красивая барышня.
Костик заулыбался, как для убитого торчка, он отлично формулировал предложения.
- Продолжай.
- Косится на меня. Просто заговори со мной. Просто выдави из себя ебаный "привет", тупая сука. Нет, просто косится. Молчит. Чем я недостоин её привета? Я вспоминаю время, когда я учился в третьем классе. Она была первая девочка, с которой я флиртовал. Я ходил в школу второй год в одних и тех же сапогах. Ебаные кожаные сапоги. У моей матери не было денег, чтобы купить мне кроссовки, в которых ходили большинство остальных детей. Популярных, обеспеченных, а значит, и уверенных в себе детей. Но я гнил в этой тюрьме в кожаных потресканых сапогах. Так вот, помню, нам было по пути домой. Когда мы заходили в переулок, где нас никто не видел, мы брались за руки. Но никогда не обсуждали этот момент, будто это было что-то ужасно плохое, о чем не хочется вспоминать. Как публичное падение лицом в собачье дерьмо. И вот я вижу, как человек, которого я определял, как своего главного союзника, своего лучшего друга, он заходит в класс в новых кроссах. Нет... ебанный предатель. Ты реально оставишь меня на растерзание этим паскудам? В этот день, как и в остальные, моя девушка проводила больше времени с этим ублюдком, чем со мной. Да, возможно это глупо, но я считал ее своей девушкой на тот момент.
Костику стало скучно слушать его нытьё, он безумно хотел спать.
- Проспись, дядя, и не звони мне больше, я уже не в теме.
Он зашёл в подъезд, парень остался рыдать на улице.
Дома под тяжелым мягким одеялом Костя провалился в надёжный глубокий
сон. Ему снились зелёные персиковые сады. Более чёткого сна он не видел никогда. Он стоял босиком и чувствовал каждый миллиграмм сока в траве. Каждый запах был ему знакомый, он чувствовал желание остаться тут навсегда, персиковый сад затягивал. Он был тихим и спокойным. Костя лёг на траву и посмотрел на солнце. "Здесь нет никого, но мне и так всё ясно".
Он проснулся бодрым, хотелось активности, но улица всё так же взывала омерзение. Казалось, что все люди там настроены против него. Костя думал о долге, точнее о том, как его отдать. Опять в голову пришла мысль, что неплохо было бы найти работу на первое время.
Он анализировал существующую перспективу. С людьми Костик общаться не хотел, да и не умел особо. Его ждал или завод, или стройка. В строительстве он тоже толком ничего не понимал, поэтому завод. Получит мизерную зарплату через месяц, если вообще получит. На чердаке хозяйственного сарая, который использовался для хранения хлама, ведь он «может пригодиться», в двух потёртых пакетах (на случай, если один из них случайно кто-то найдёт из родителей), лежало полкилограмма шишек чистой индики. Вот если бы продать её оптом, это решило бы все проблемы. Денис написал, что хочет встретиться сегодня вечером. Опять клонило в сон. Завод был бы для него годом тюрьмы. Примерно столько, по его подсчетам, уже с учётом наебалова, пришлось бы работать там. Загнать полкило оптом было невозможно, отсутствие связей не позволяло, а продавать в розницу - это опять те же грабли, усугублять ситуацию было дальше некуда.
На улице была пасмурная погода, и Костик даже не хотел думать о том, кто его слил мусорам. Он хотел иметь хоть малейшую перспективу вылезти из этого говна.
Он ходил по комнате. В голове была пустота, но это была не та приятная пустота, которую он ощущал во сне, скорее, эта пустота была её полным антагонистом. Он наматывал круги по комнате, как вдруг вспомнил про забитую шишками пипетку у него на подоконнике.
Из вырванных листов старой тетради.
МАРИХУАНА
Марихуана. Иногда мне кажется, что я знаю о ней всё. От того, как превратить маленькую семечку в пару десятков грамм шишек, от которых будет отнимать ноги, до того, как приготовить из этих шишек кашу, гашиш или манагу. Марихуану в основном едят, курят или пьют. Наиболее распространённый способ употребления во всем мире - это курение, о нем я и расскажу.
У некурящих траву обывателей есть мнение, что марихуану курят через косяк, проще говоря, через самокрутку, где вместо табака травка. В принципе, это так, но способ её употребления в большинстве случаев зависит от социального статуса употребляющего. Богатые курят косяк или вапарайзер. Средний класс курит тот же косяк, бонг или трубку. Бедный слой населения курит через бульбулятор, банку или пипетку. О каждом из способов употребления я расскажу подробней.
