- Исключения есть всегда, но эти исключения ты можешь допустить лишь в том случае, если перестанешь меня слушать.
- Как тебе пришла в голову мысль построить город?
Подъём становился всё круче, я вспомнил о древних временах, когда я был ещё человеком.
- Честно говоря, изначально у меня не было такого плана. Люди стали прислушиваться ко мне, мой интеллект делал их жизнь проще. Сначала они стали ходить ко мне за советом, а потом им это надоело, и они вовсе стали возле меня жить, чтобы не бегать туда и обратно. Люди стали перевозить в город свои семьи, потому что они чувствовали себя под защитой. Они верили мне и видели во всём этом смысл.
- И в чем же был смысл?
- В светлом будущем, где никто не будет страдать.
- Что-то пошло не так.
- Счастье вызывал у людей лишь обман. Абстрактная цель, которую они никогда не достигнут. Я был святым, но из-за того, что хотел угодить людям, просто сделать их счастливыми, придать их жизни хоть какой-то смысл. Я стал тем, кто я есть.
- Всё было так плохо?
- Всё было лучше, чем они представляли. Я стал для них Богом, я мог решить каждую из проблем, и мой авторитет был неоспорим. Но в жизни есть один необузданный смысл. Идея, к которой люди относятся с фанатизмом, рано или поздно утонет в крови.
- Каждая идея?
- Каждая. Будь то добро или зло. Любая идея, к которой люди относятся с фанатизмом, утопает в крови, потому что она нарушает равновесие.
- Как ты стал дьяволом?
- Я был готов пожертвовать всем ради них. Ради тех, чьи души я все эти годы сшивал из любви и надежды. Им всегда было мало. Мне были нужны новые идеи, новое вдохновение, и именно так я попал в "Мир К", где для меня открылись истины, где оказалось, что всё не так, как оно кажется на самом деле.
Над нами кричал дикий орёл. Я видел, как горные мыши, увидев нас, прятались по норам.
- Ты был зол?
- Я был спокоен, как никогда. После того как меня извлекли из ловушки материального сознания, город стал непобедим. Он стал моим проектом. Он стал адом для живых, никто и никогда не будет в моем мегаполисе счастлив. Никто и никогда. В этом моя сила, и скоро она станет твоей.
- Я не до конца уверен в своих способностях.
- Тебе это и не нужно, просто слушай меня. Ты же не хочешь просто умереть и начать всё заново? Какой в этом смысл?
- Не хочу.
- Тогда у тебя нет выбора.
Мы поднялись на вершину горы, с которой открывался роскошный вид. Увидев обгороженное для костра место, мы остановились возле него. Я стал доставать вещи. Чайник, вода, нож, кресало. Тихон пошёл за дровами. За нами следил всё тот же горный орёл. Тихон вернулся с сухими ветками.
- Знаешь, я завидую твоему подвигу.
Я улыбнулся.
- Какому?
- Как какому? Твоим именем назван самый огромный мегаполис в мире. Твой авторитет неоспорим в двух мирах. При жизни ты был святым, в храмах тебе поклоняются.
- Они станут поклоняться даже куче говна, если вложить деньги в рекламу.
- Разве в твоё время была реклама?
- В моё время? Моё время - это целая вечность.
- Я имею в виду то время, когда ты был человеком.
Я взял сухую траву, хорошо размял её и стал чиркать ножом о кресало, чтобы развести костёр.
- Реклама есть и была всегда. Если ты хочешь стать богатым, это можно сделать в том случае, если продать что-то большинству. Но продавать можно не только материальные вещи, но и идеи. Писатели, философы, священники живут этим, и как ты видишь, живут неплохо. Хоть есть исключения. Исключения, которые бояться продавать свои мысли.
- Разве они не теряют своей ценности, если доступны большинству?
- Поверь мне, Тихон. Мысли не имеют и так никакой ценности.
Я выбил искру, и трава загорелась. Я подложил огонь под сухие ветки.
- Значит, весь мир построен на обмане?
- Ты будто ребёнок. Мы сами и есть обман.
Он затих. Пламя стало жадно поедать ветки. Я смотрел в горизонт, как вдруг я что-то почувствовал. Почувствовал, будто эти декорации настоящие, я почувствовал себя будто я опять живой человек, будто научился заново дышать. Вечность забавная штука, ведь она метафорическая. На секунду я забыл, кто я есть. Я вспомнил свой город. Каким же он всё-таки был прекрасным. Вот только всё это... Всё это сложнее, чем кажется. Мы - сновидение абсолюта, которым и есть "Мир К". Жизнь - это иллюзия. Она подобная сну, ибо мы никогда не помним её начало и не знаем, когда она оборвётся. Сновидения истинны лишь только пока они продолжаются. Сновидения истинны лишь для тех, кому этот сон принадлежит.
Я взял стальной чайник и, залив в него воду, установил его возле костра. Тихон пялился на огонь.
- Давно я его не видел.
Я перевёл на него взгляд.
- Кого?
- Костер. Всё это так странно, живём в городе возможностей, а возможности увидеть костёр там нет.
- Некоторые заведения пользуются открытой кухней, чтобы показывать кулинарные шоу, разве нет?
Я вспомнил о сочном мясе на шампурах. Как же это было невероятно вкусно.
- Но это ведь совсем не то. Не то. Какой смысл от огня, если ты его не можешь потрогать?
- Почувствовать.
- Почувствовать? Ты это так называешь?
- Иногда даже иллюзия приносит удовольствие. Это лучше, чем ничего.
- Так что было дальше?
- С чем?
- С твоим городом. Что было дальше?
- Как видишь, город разросся. Вот только люди ехали к нам со всех уголков мира, чтобы облегчить себе жизнь. Они просто хотели быть счастливыми, но проблема человека в том, что его счастье в его пороках. Так уж устроен мозг человека, так сложилось эволюционно. Выброс дофамина срабатывает лишь тогда, когда богатство происходит моментально. Никто не хочет работать ради него всю жизнь, да и навряд ли на это кто-то согласиться.
- И ты дал им счастье?
- А что мне оставалось? Все они надеялись на меня и молились, будто Богу. Я открыл им их пороки и изобрёл конструкцию, которая будет обслуживать эти пороки. Обжорство, игромания, секс, наркотики. Город Псайко, как и другой любой город, лишь конструкция, которая позволяет обслуживать человеческие пороки. Вот только одни города справляются с этим хорошо, другие хуже. Одни становятся гигантскими мегаполисами с непоколебимой экономикой и корпорациями, а друге беднеют. Главный товар человечества - это его пороки.
После того как в чайнике вскипела вода, я забросил в него крупнолистный черный чай и веточку ели, которую сорвал по дороге. Чайник был ужасно горячим и агрессивно кипел. Тихон наблюдал за моими движениями.
- Но ты ведь помог им. Помог многим. В городе появилась медицина, полиция, технологии, в конце концов, которые дают людям стимул жить.
- Дают. И что дальше?
- Разве дьявол не должен быть злым? Разве он не должен нести только страдание и разрушения, как сказано в писаниях?
- Мы с Богом уже и сами запутались со временем, что такое добро, а что такое зло. Мы просто делаем свою работу. Делаем то, на чём держится мир.
Он смотрел на чайник.
- Да уж, всё перевёрнуто с ног на голову.
- Всё намного проще, когда хочешь докопаться до истины. Когда есть желание её принять.
Я поднял тлеющей палкой дымящий чайник и разлил его содержимое по стальным туристическим стаканам. Тихон смотрел на небо.
- Как же тут тихо.
- Красиво.
- Знаешь, а я помимо города и не был толком негде.
- А оно тебе нужно?
- Не знаю, полезно, говорят, для развития.
- Кто говорит?
- Не знаю. Психологи, да и в общем всякие люди из интернета.
- Интересно, во многих ли местах были они сами.
- Но ведь философ не всегда должен придерживаться своей философии, верно?
Я улыбнулся, эта фраза была мне знакомой.
- Верно.
Тихон хотел взяться за ручку, но она оказалась слишком горячей.
- Черт возьми, да она же раскалённая.
- Будто мы находимся в аду.
Голубое небо было чистым и прозрачным, будто вода. Оно пахло свободой, той свободой, ради которой птица готова выгибать стальные прутья в клетке. В горах человек не чувствует себя одиноким, ведь здесь он чувствует себя в единстве. В горах не может быть негативных мыслей, ведь они растворяются от одного взгляда на горизонт, который помогает осознать, насколько ты мал и ничтожен в этом мире. В горах растворяется страх, ведь страшно может быль лишь тому, кто не осознал силу неизбежности своего пути, силу тех законов, которые выше и древнее, чем сам человек или горные духи. В горах растут грибы, мудрые и вечные. Тут завораживают древние скалы, которые неоспоримо стают частью самого состояния спокойствия души человека. В горах вольные птицы. В горах находится истина.
- Откуда появилось пророчество? О том, как передать силу дьявола смертному?
Я хлебнул горького чаю. Он был крепким и с запахом дыма, вкуса ели практически не чувствовалось.
- Любая магия берётся из фундаментальных законов, на которых работает Вселенная. Смертные слишком абстрагируются от них своими делами и суетой, поэтому не замечают.
Тихон хлебнул горячего чаю и скривился, похоже, я переборщил с заваркой.
- Нет. Я не пойму вот что. Как первый дьявол стал дьяволом? Он ведь не мог исполнить пророчество.
- Первый дьявол был внетелесной сущностью, которая обрела самосознание. Он появился, потому что так требовал закон. Сам по себе, ведь мир так устроен.
- Он появился так же, как появились люди?
- Что ты имеешь в виду?
- Всё произошло само собой.
- Да, что-то в этом роде.
Тихон задумался.
- Всё это просто невероятно.
- Вот и я о том же.
- Забавно было бы побывать там.
- Где "там"?
- В твоих воспоминаниях. Увидеть город Псайко, когда он только начинал строиться.
- Да ну, ничего интересного. Изначально это было похоже скорее на общину, чем на город.
- Я бы хотел это увидеть. Ты ведь всемогущ, почему мы просто не можем там оказаться?
- Я не сильно люблю возвращаться в прошлое, было и было.
Он был навязчив.
- Ты ведь дьявол, разве тебе не плевать на то, что подумают другие?
- На это как раз мне плевать. Мне не плевать на свои воспоминания.
- Там что-то плохое?
- Нет.
- Так покажи мне.
- Нет.
- Но почему?
- Какой же ты всё-таки навязчивый.
- Я не отстану, пока не увижу.
- Что ты хочешь увидеть там?
- Истоки.
- Истоки, вот придумал же.
- Просто дай мне увидеть. Побродим немного по вашей общине.
Я подумал, что глупо что-либо скрывать от своего ученика, и его любопытство должно наоборот меня радовать. Пусть учится на моих ошибках.
- Ладно, уговорил.
Я щёлкнул пальцами, и мы перенеслись в город Псайко (в то время он ещё не назывался так), во времена, когда я был ещё человеком.
Узкие здания из дерева уже были многоэтажными. Я предложил эту концепцию строительства, чтобы облегчить нагрузку на канализацию. Без электронасосов для воды она скорее напоминала систему глиняных труб, оббитых бронзой изнутри, но для людей того времени это казалось высшей архитектурной мыслью и невероятными удобствами. Одежду можно было стирать не выходя из дома, для домохозяек того времени это было огромным уровнем удобств.
У входа в город нас встречала реклама на бигборде. "Приветствуем в наших объятьях героев войны. У нас тебя согреют".
Тихон посмотрел на меня с ухмылкой.
- Что это?
- Это реклама.
- Я понял, вот только что она рекламирует?
Я замешкался.
- Местный бордель.
- Бордель?
- Да, Тихон, всё взаимосвязано. Война - это деньги. Благодаря войнам процветают империи. Но людей нужно как-то заставить на эти войны идти. Самого незаурядного человека, даже самого тупого, можно сделать героем для общества благодаря рекламе.
- Разве это не убивает смысл самого геройства?
Я улыбнулся.
- Романтизация обществом геройства - это просто способ манипуляции. Чтобы те, кто хотел стать героями, смогли сдохнуть во благо интересов других. Скажи деревенским парням, что они вернутся с войны героями, и все девочки будут вешаться к ним на шею, и они будут готовы убивать и грабить, лишь бы ты продолжал инвестировать деньги в рекламу их героического образа. Это естественный отбор, тут ничего не поделаешь.
Мы пошли дальше. Мальчишки пинали мяч, а девочки играли в куклы, сделанные из соломы, и поглядывали на них издалека.
- Всё это придумал и изобрёл ты сам?
- Ты меня недооцениваешь. Я придумал и изобрёл намного больше, чем ты можешь себе представить.
При входе в город следующий щит был с огромной надписью "В бесстрашной душе живёт Бог". Рядом с надписью был изображён воин с копьём и в доспехах. Тихон посмотрел на меня с ухмылкой.
- Серьёзно? И они на это ведутся?
- Манипуляции можно заметить только со стороны. Им это всё незаметно, не переживай. А даже если заметно, то какая разница?
- Я думал, это имеет значение.
- Значение это имеет только в том случае, если обманутый не хочет быть обманутым.
- Забавно.
- Да нет, обычно.
День был солнечным. Кажется, я даже помню этот день. До того времени, пока небоскрёбы мегаполиса не стали перекрывать людям солнце, им ещё не было на них плевать. Это место было райским уголком. На глаза наворачивались слёзы от воспоминания, как я пришёл сюда жить отшельником, чтобы познать Бога.
- Тут не так уж и много людей.
- Тебе так кажется. Ты находишься совсем в другом времени, сын мой. Тогда из-за отсутствия медицины и озлобленности всяких вирусов и болезней подобное скопление людей было очень опасно.
- И чем же они лечились?
Возле входа у одного из домов стояла амфора с вином, я указал на неё пальцем.
- Я приучил их пить вино. Так они меньше работают и больше думают.
- А в случае, если что-то в обществе пойдёт не так, то можно ввести сухой закон для отвлечения внимания?
- Ты схватываешь на лету.
Мы отправились дальше, люди в городе не обращали на нас никакого внимания. На улице пахло дымом костра, кто-то из рабочих вёз тележку с мандаринами на базар.
- В городе так много детей.
- Ага, раньше было принято заводить по пять-десять детей.
- Зачем?
- Бесплатная рабочая сила, кто-то же должен строить все эти дома.
- Их что, строили дети?
- Нет, не дети, но подростки. В экстремальных условиях жизни быстро взрослеешь, а потом быстро стареешь. Большинству всех этих морщинистых женщин нет и тридцати. Попробуй родить десяток детей. Тут каждый постареет.
- А где жил ты?
- Где жил я?
- Да, покажи мне своё жильё. Мне стало неловко, я попытался перевести тему.
- А муку, из которой делалась выпечка, сами мы практически не производили, а меняли на драгоценные металлы. С аграрным ремеслом у нас тут были дела так себе, но вот зато с культурой и наукой мы справлялись всегда замечательно.
Тихон продолжил.
- Покажи мне своё жильё.
- Зачем тебе?
- Мне интересно, как жил дьявол.
- Ничего необычного, жил, как и все живут.
- Тогда почему ты ломаешься?
- Мы тратим на это время.
- Я настаиваю.
- Ладно, если уж ты такой навязчивый, то пойдём.
Мы вышли из города и стали приближаться к лесу.
- Разве ты жил не в городе? Я думал, что ты был что-то типа мэра или что-то в этом роде.
- Не совсем.
Мы подошли к окраине леса, возле которого стояла старая разваленная хижина. Из хижины вышел молодой бородатый мужчина в драной одежде, чтобы занести внутрь дрова. Тихон посмотрел на меня.
- Это ты?...
Я ответил:
- Да, это я.
- Ты живёшь в развалине среди таких роскошных домов, что не так то?
- Всё так. Эти дома мне не принадлежат.
- Но ведь они построены по твоему плану. Построены благодаря тебе, верно?
- Верно.
- Тогда почему ты выглядишь как бездомный? Нет, стой. Ты и есть бездомный, ты живёшь в чертовом сарае.
- Как тебе пришла в голову мысль построить город?
Подъём становился всё круче, я вспомнил о древних временах, когда я был ещё человеком.
- Честно говоря, изначально у меня не было такого плана. Люди стали прислушиваться ко мне, мой интеллект делал их жизнь проще. Сначала они стали ходить ко мне за советом, а потом им это надоело, и они вовсе стали возле меня жить, чтобы не бегать туда и обратно. Люди стали перевозить в город свои семьи, потому что они чувствовали себя под защитой. Они верили мне и видели во всём этом смысл.
- И в чем же был смысл?
- В светлом будущем, где никто не будет страдать.
- Что-то пошло не так.
- Счастье вызывал у людей лишь обман. Абстрактная цель, которую они никогда не достигнут. Я был святым, но из-за того, что хотел угодить людям, просто сделать их счастливыми, придать их жизни хоть какой-то смысл. Я стал тем, кто я есть.
- Всё было так плохо?
- Всё было лучше, чем они представляли. Я стал для них Богом, я мог решить каждую из проблем, и мой авторитет был неоспорим. Но в жизни есть один необузданный смысл. Идея, к которой люди относятся с фанатизмом, рано или поздно утонет в крови.
- Каждая идея?
- Каждая. Будь то добро или зло. Любая идея, к которой люди относятся с фанатизмом, утопает в крови, потому что она нарушает равновесие.
- Как ты стал дьяволом?
- Я был готов пожертвовать всем ради них. Ради тех, чьи души я все эти годы сшивал из любви и надежды. Им всегда было мало. Мне были нужны новые идеи, новое вдохновение, и именно так я попал в "Мир К", где для меня открылись истины, где оказалось, что всё не так, как оно кажется на самом деле.
Над нами кричал дикий орёл. Я видел, как горные мыши, увидев нас, прятались по норам.
- Ты был зол?
- Я был спокоен, как никогда. После того как меня извлекли из ловушки материального сознания, город стал непобедим. Он стал моим проектом. Он стал адом для живых, никто и никогда не будет в моем мегаполисе счастлив. Никто и никогда. В этом моя сила, и скоро она станет твоей.
- Я не до конца уверен в своих способностях.
- Тебе это и не нужно, просто слушай меня. Ты же не хочешь просто умереть и начать всё заново? Какой в этом смысл?
- Не хочу.
- Тогда у тебя нет выбора.
Мы поднялись на вершину горы, с которой открывался роскошный вид. Увидев обгороженное для костра место, мы остановились возле него. Я стал доставать вещи. Чайник, вода, нож, кресало. Тихон пошёл за дровами. За нами следил всё тот же горный орёл. Тихон вернулся с сухими ветками.
- Знаешь, я завидую твоему подвигу.
Я улыбнулся.
- Какому?
- Как какому? Твоим именем назван самый огромный мегаполис в мире. Твой авторитет неоспорим в двух мирах. При жизни ты был святым, в храмах тебе поклоняются.
- Они станут поклоняться даже куче говна, если вложить деньги в рекламу.
- Разве в твоё время была реклама?
- В моё время? Моё время - это целая вечность.
- Я имею в виду то время, когда ты был человеком.
Я взял сухую траву, хорошо размял её и стал чиркать ножом о кресало, чтобы развести костёр.
- Реклама есть и была всегда. Если ты хочешь стать богатым, это можно сделать в том случае, если продать что-то большинству. Но продавать можно не только материальные вещи, но и идеи. Писатели, философы, священники живут этим, и как ты видишь, живут неплохо. Хоть есть исключения. Исключения, которые бояться продавать свои мысли.
- Разве они не теряют своей ценности, если доступны большинству?
- Поверь мне, Тихон. Мысли не имеют и так никакой ценности.
Я выбил искру, и трава загорелась. Я подложил огонь под сухие ветки.
- Значит, весь мир построен на обмане?
- Ты будто ребёнок. Мы сами и есть обман.
Он затих. Пламя стало жадно поедать ветки. Я смотрел в горизонт, как вдруг я что-то почувствовал. Почувствовал, будто эти декорации настоящие, я почувствовал себя будто я опять живой человек, будто научился заново дышать. Вечность забавная штука, ведь она метафорическая. На секунду я забыл, кто я есть. Я вспомнил свой город. Каким же он всё-таки был прекрасным. Вот только всё это... Всё это сложнее, чем кажется. Мы - сновидение абсолюта, которым и есть "Мир К". Жизнь - это иллюзия. Она подобная сну, ибо мы никогда не помним её начало и не знаем, когда она оборвётся. Сновидения истинны лишь только пока они продолжаются. Сновидения истинны лишь для тех, кому этот сон принадлежит.
Я взял стальной чайник и, залив в него воду, установил его возле костра. Тихон пялился на огонь.
- Давно я его не видел.
Я перевёл на него взгляд.
- Кого?
- Костер. Всё это так странно, живём в городе возможностей, а возможности увидеть костёр там нет.
- Некоторые заведения пользуются открытой кухней, чтобы показывать кулинарные шоу, разве нет?
Я вспомнил о сочном мясе на шампурах. Как же это было невероятно вкусно.
- Но это ведь совсем не то. Не то. Какой смысл от огня, если ты его не можешь потрогать?
- Почувствовать.
- Почувствовать? Ты это так называешь?
- Иногда даже иллюзия приносит удовольствие. Это лучше, чем ничего.
- Так что было дальше?
- С чем?
- С твоим городом. Что было дальше?
- Как видишь, город разросся. Вот только люди ехали к нам со всех уголков мира, чтобы облегчить себе жизнь. Они просто хотели быть счастливыми, но проблема человека в том, что его счастье в его пороках. Так уж устроен мозг человека, так сложилось эволюционно. Выброс дофамина срабатывает лишь тогда, когда богатство происходит моментально. Никто не хочет работать ради него всю жизнь, да и навряд ли на это кто-то согласиться.
- И ты дал им счастье?
- А что мне оставалось? Все они надеялись на меня и молились, будто Богу. Я открыл им их пороки и изобрёл конструкцию, которая будет обслуживать эти пороки. Обжорство, игромания, секс, наркотики. Город Псайко, как и другой любой город, лишь конструкция, которая позволяет обслуживать человеческие пороки. Вот только одни города справляются с этим хорошо, другие хуже. Одни становятся гигантскими мегаполисами с непоколебимой экономикой и корпорациями, а друге беднеют. Главный товар человечества - это его пороки.
После того как в чайнике вскипела вода, я забросил в него крупнолистный черный чай и веточку ели, которую сорвал по дороге. Чайник был ужасно горячим и агрессивно кипел. Тихон наблюдал за моими движениями.
- Но ты ведь помог им. Помог многим. В городе появилась медицина, полиция, технологии, в конце концов, которые дают людям стимул жить.
- Дают. И что дальше?
- Разве дьявол не должен быть злым? Разве он не должен нести только страдание и разрушения, как сказано в писаниях?
- Мы с Богом уже и сами запутались со временем, что такое добро, а что такое зло. Мы просто делаем свою работу. Делаем то, на чём держится мир.
Он смотрел на чайник.
- Да уж, всё перевёрнуто с ног на голову.
- Всё намного проще, когда хочешь докопаться до истины. Когда есть желание её принять.
Я поднял тлеющей палкой дымящий чайник и разлил его содержимое по стальным туристическим стаканам. Тихон смотрел на небо.
- Как же тут тихо.
- Красиво.
- Знаешь, а я помимо города и не был толком негде.
- А оно тебе нужно?
- Не знаю, полезно, говорят, для развития.
- Кто говорит?
- Не знаю. Психологи, да и в общем всякие люди из интернета.
- Интересно, во многих ли местах были они сами.
- Но ведь философ не всегда должен придерживаться своей философии, верно?
Я улыбнулся, эта фраза была мне знакомой.
- Верно.
Тихон хотел взяться за ручку, но она оказалась слишком горячей.
- Черт возьми, да она же раскалённая.
- Будто мы находимся в аду.
Голубое небо было чистым и прозрачным, будто вода. Оно пахло свободой, той свободой, ради которой птица готова выгибать стальные прутья в клетке. В горах человек не чувствует себя одиноким, ведь здесь он чувствует себя в единстве. В горах не может быть негативных мыслей, ведь они растворяются от одного взгляда на горизонт, который помогает осознать, насколько ты мал и ничтожен в этом мире. В горах растворяется страх, ведь страшно может быль лишь тому, кто не осознал силу неизбежности своего пути, силу тех законов, которые выше и древнее, чем сам человек или горные духи. В горах растут грибы, мудрые и вечные. Тут завораживают древние скалы, которые неоспоримо стают частью самого состояния спокойствия души человека. В горах вольные птицы. В горах находится истина.
- Откуда появилось пророчество? О том, как передать силу дьявола смертному?
Я хлебнул горького чаю. Он был крепким и с запахом дыма, вкуса ели практически не чувствовалось.
- Любая магия берётся из фундаментальных законов, на которых работает Вселенная. Смертные слишком абстрагируются от них своими делами и суетой, поэтому не замечают.
Тихон хлебнул горячего чаю и скривился, похоже, я переборщил с заваркой.
- Нет. Я не пойму вот что. Как первый дьявол стал дьяволом? Он ведь не мог исполнить пророчество.
- Первый дьявол был внетелесной сущностью, которая обрела самосознание. Он появился, потому что так требовал закон. Сам по себе, ведь мир так устроен.
- Он появился так же, как появились люди?
- Что ты имеешь в виду?
- Всё произошло само собой.
- Да, что-то в этом роде.
Тихон задумался.
- Всё это просто невероятно.
- Вот и я о том же.
- Забавно было бы побывать там.
- Где "там"?
- В твоих воспоминаниях. Увидеть город Псайко, когда он только начинал строиться.
- Да ну, ничего интересного. Изначально это было похоже скорее на общину, чем на город.
- Я бы хотел это увидеть. Ты ведь всемогущ, почему мы просто не можем там оказаться?
- Я не сильно люблю возвращаться в прошлое, было и было.
Он был навязчив.
- Ты ведь дьявол, разве тебе не плевать на то, что подумают другие?
- На это как раз мне плевать. Мне не плевать на свои воспоминания.
- Там что-то плохое?
- Нет.
- Так покажи мне.
- Нет.
- Но почему?
- Какой же ты всё-таки навязчивый.
- Я не отстану, пока не увижу.
- Что ты хочешь увидеть там?
- Истоки.
- Истоки, вот придумал же.
- Просто дай мне увидеть. Побродим немного по вашей общине.
Я подумал, что глупо что-либо скрывать от своего ученика, и его любопытство должно наоборот меня радовать. Пусть учится на моих ошибках.
- Ладно, уговорил.
Я щёлкнул пальцами, и мы перенеслись в город Псайко (в то время он ещё не назывался так), во времена, когда я был ещё человеком.
Узкие здания из дерева уже были многоэтажными. Я предложил эту концепцию строительства, чтобы облегчить нагрузку на канализацию. Без электронасосов для воды она скорее напоминала систему глиняных труб, оббитых бронзой изнутри, но для людей того времени это казалось высшей архитектурной мыслью и невероятными удобствами. Одежду можно было стирать не выходя из дома, для домохозяек того времени это было огромным уровнем удобств.
У входа в город нас встречала реклама на бигборде. "Приветствуем в наших объятьях героев войны. У нас тебя согреют".
Тихон посмотрел на меня с ухмылкой.
- Что это?
- Это реклама.
- Я понял, вот только что она рекламирует?
Я замешкался.
- Местный бордель.
- Бордель?
- Да, Тихон, всё взаимосвязано. Война - это деньги. Благодаря войнам процветают империи. Но людей нужно как-то заставить на эти войны идти. Самого незаурядного человека, даже самого тупого, можно сделать героем для общества благодаря рекламе.
- Разве это не убивает смысл самого геройства?
Я улыбнулся.
- Романтизация обществом геройства - это просто способ манипуляции. Чтобы те, кто хотел стать героями, смогли сдохнуть во благо интересов других. Скажи деревенским парням, что они вернутся с войны героями, и все девочки будут вешаться к ним на шею, и они будут готовы убивать и грабить, лишь бы ты продолжал инвестировать деньги в рекламу их героического образа. Это естественный отбор, тут ничего не поделаешь.
Мы пошли дальше. Мальчишки пинали мяч, а девочки играли в куклы, сделанные из соломы, и поглядывали на них издалека.
- Всё это придумал и изобрёл ты сам?
- Ты меня недооцениваешь. Я придумал и изобрёл намного больше, чем ты можешь себе представить.
При входе в город следующий щит был с огромной надписью "В бесстрашной душе живёт Бог". Рядом с надписью был изображён воин с копьём и в доспехах. Тихон посмотрел на меня с ухмылкой.
- Серьёзно? И они на это ведутся?
- Манипуляции можно заметить только со стороны. Им это всё незаметно, не переживай. А даже если заметно, то какая разница?
- Я думал, это имеет значение.
- Значение это имеет только в том случае, если обманутый не хочет быть обманутым.
- Забавно.
- Да нет, обычно.
День был солнечным. Кажется, я даже помню этот день. До того времени, пока небоскрёбы мегаполиса не стали перекрывать людям солнце, им ещё не было на них плевать. Это место было райским уголком. На глаза наворачивались слёзы от воспоминания, как я пришёл сюда жить отшельником, чтобы познать Бога.
- Тут не так уж и много людей.
- Тебе так кажется. Ты находишься совсем в другом времени, сын мой. Тогда из-за отсутствия медицины и озлобленности всяких вирусов и болезней подобное скопление людей было очень опасно.
- И чем же они лечились?
Возле входа у одного из домов стояла амфора с вином, я указал на неё пальцем.
- Я приучил их пить вино. Так они меньше работают и больше думают.
- А в случае, если что-то в обществе пойдёт не так, то можно ввести сухой закон для отвлечения внимания?
- Ты схватываешь на лету.
Мы отправились дальше, люди в городе не обращали на нас никакого внимания. На улице пахло дымом костра, кто-то из рабочих вёз тележку с мандаринами на базар.
- В городе так много детей.
- Ага, раньше было принято заводить по пять-десять детей.
- Зачем?
- Бесплатная рабочая сила, кто-то же должен строить все эти дома.
- Их что, строили дети?
- Нет, не дети, но подростки. В экстремальных условиях жизни быстро взрослеешь, а потом быстро стареешь. Большинству всех этих морщинистых женщин нет и тридцати. Попробуй родить десяток детей. Тут каждый постареет.
- А где жил ты?
- Где жил я?
- Да, покажи мне своё жильё. Мне стало неловко, я попытался перевести тему.
- А муку, из которой делалась выпечка, сами мы практически не производили, а меняли на драгоценные металлы. С аграрным ремеслом у нас тут были дела так себе, но вот зато с культурой и наукой мы справлялись всегда замечательно.
Тихон продолжил.
- Покажи мне своё жильё.
- Зачем тебе?
- Мне интересно, как жил дьявол.
- Ничего необычного, жил, как и все живут.
- Тогда почему ты ломаешься?
- Мы тратим на это время.
- Я настаиваю.
- Ладно, если уж ты такой навязчивый, то пойдём.
Мы вышли из города и стали приближаться к лесу.
- Разве ты жил не в городе? Я думал, что ты был что-то типа мэра или что-то в этом роде.
- Не совсем.
Мы подошли к окраине леса, возле которого стояла старая разваленная хижина. Из хижины вышел молодой бородатый мужчина в драной одежде, чтобы занести внутрь дрова. Тихон посмотрел на меня.
- Это ты?...
Я ответил:
- Да, это я.
- Ты живёшь в развалине среди таких роскошных домов, что не так то?
- Всё так. Эти дома мне не принадлежат.
- Но ведь они построены по твоему плану. Построены благодаря тебе, верно?
- Верно.
- Тогда почему ты выглядишь как бездомный? Нет, стой. Ты и есть бездомный, ты живёшь в чертовом сарае.
