Начало.
Я, Сеня, Витася и Блёв сидели у меня в гараже.
Сеня сказал:
— У новой поварихи такая жопа огромная, я честно не понимаю даже, как такую можно вырастить. Она похожа на перевёрнутый гриб.
Блёв засыпал на кресле и просыпался только в том случае, если слышал, что его стакан с пивом хотят обновить.
Витася пробурчал:
— Да не гони ты.
Сеня продолжил:
— Да я серьёзно тебе говорю, эта задница как космический корабль. У меня только один вопрос, который не укладывается в голове.
— И какой же?
— Как она срёт вообще?
Мы курили White Skunk:
White Skunk
Содержание ТГК: 18–21%
Тип сорта: преимущественно Indica
Цветение: 50–55 дней
Урожай: 600–800 г/м?
Генетика: Super Skunk ? White Widow
Сбор урожая: середина октября
Высота растения: 100–150 см
После того как наша страна достигла коммунизма, наше поколение утопало в скуке. Хотя, что было до него — я не знаю. Возможно, люди жили так всю жизнь, но суть не в этом. Мы с пацанами развлекались как могли, чтобы не сойти с ума от этого ежедневного безумия.
Партия называла это «стабильностью». Я же всегда думал, что это не стабильность, а рабство, которое уничтожило все мои амбиции. Ведь я уже достиг предела своего развития после того, как вышел на работу и стал полноценным членом общества — того самого, на котором держится коммунизм и «светлое будущее наших детей» (будущее, которого мы, по сути, уже достигли). Но не будем вдаваться в детали и подробности. Всё это политика, а я политику не люблю. Давайте лучше познакомлю вас со своей компанией, с которой мы вместе ещё с детского сада.
Сеня — единственный из нашей банды, у кого был личный автомобиль. Ржавая девятка досталась ему в наследство от бати, который умер от палёной водки. Не то чтобы он был алкоголиком — просто халява скружила ему голову, и когда он вышел в летний отпуск, то на спор за неделю выпил пятнадцать бутылок.
Пацаны с нашего района называли его автомобиль катафалком или труповозкой. Может, из-за того, что девятка выглядела так, будто её действительно воскресили с того света, а может, потому что на заднем сиденье мы постоянно возили убитого Блёва. Он был частью интерьера машины — будто чехлы на сиденья или ароматизатор. Вот только вместо запаха вишни или хвои Блёв вонял перегаром, сушёной рыбой и пяткой травы, которую он когда-то спрятал во внутренний карман «до лучших времён» и окончательно о ней забыл.
Сеня после 9 классов и ПТУ работал на заводе, где производили подошвы для женской обуви.
Витася работал кочегаром, и образованием тоже не блистал. Его настоящее имя — Виктор. Почему же все звали его Витася? Хрен его знает. Может, просто потому что он больше походил на Витасю, чем на Виктора, а может, потому что бабушка с самого детства подтирала ему сопли. Кстати, кочегаром его тоже пристроила бабушка, дай ей бог здоровья.
Витася любил свою работу, но только по одной причине: целыми днями он занимался лишь двумя вещами — накуривался в говно и ничего не делал. И я его абсолютно понимаю, был бы лицемером и пиздоболом, если бы сказал, что сам делаю иначе. Да уж, работа мечты: подкидывать уголь по таймеру.
А где работал Блёв? Да хрен его знает. Последний раз я видел его трезвым, когда мы вместе ходили в детский сад. И то я не уверен, что это воспоминание на сто процентов достоверно. Сам Блёв был неразговорчивым и о работе нам никогда ничего не рассказывал. Если быть точным — он вообще ни о чём не рассказывал. Иногда я даже сомневался, сохранил ли он способность разговаривать. Признаки жизни этот мудак подавал только тогда, когда ему переставали наливать или подкидывать жирную, жёлтую вечернюю хапку, после которой он уходил в астрал и начинал общаться с духами.
А что насчёт меня? Я работал охранником на стройке, которую заморозили ещё тогда, когда мой отец был подростком.
Честно говоря, я любил свою работу. Хоть немного времени наедине с самим собой. Не то чтобы я прям мечтал об этом, но если быть откровенным — работа была единственным местом, где я мог нормально выспаться. Хоть спать там и было строго запрещено. Но какой хрен это проверит? И что они мне сделают? Уволят? Ха. Смешно.
Сеня затянулся и выдал:
— Нет, серьёзно, такие жопы вообще надо запретить на государственном уровне. Даже если её покажут по телевизору, она туда просто не влезет. Вы понимаете это или нет? Чтобы увидеть её целиком, нужно два телика — один для левого полушария, другой для правого.
Витася уставился на него своим накуренным взглядом:
— Ну так напиши письмо в партию и пожалуйся.
— А вот и пожалуюсь! Ты меня на слабо берёшь?
— Ну так пиши. Вот тебе лист и ручка.
Сеня посмотрел на нас, потом на лист, снова на нас и сказал:
— Да ну нафиг, пацаны. Я же не крыса, чтобы в партию жаловаться.
И вот с этой херни всё и началось. История, которую я вам сейчас расскажу.
Я, Сеня, Витася и Блев. Те самые, кого в подпольных кругах называли гроверами.
Магазин.
Я, Витася, Сеня и Блев стояли возле продуктового. При коммунизме все продукты бесплатные. Почти. Один ньюанс: бухло — только по талонам. Но это нас никогда не останавливало. Кто ищет — тот всегда найдёт.
Сеня высматривал жертву. На заводе за перевыполнение нормы давали премию — талоны на женскую обувь.
— Эй, бабушка, подойдите, — ухмыльнулся Сеня. — Что за сандали у внучки? Невеста растёт, а у неё ноги как у сапёра. На, возьми талоны, на нормальную обувь поменяешь.
Мы даже не переживали — у Сени всегда всё срабатывало. Пенсионеры меняли талоны на бухло с радостью. Сеня вернулся к нам довольный.
— Ну что?
— Ну что?
— Успехи успешные. Три литра портвейна.
— Опа, — сказал я, — это уже праздник.
Прям возле магазина он стал набивать пипетку, чёрную от смолы. Мы курили Purple Kush..
Purple Kush:
THC: 19%
Индико-доминантный
Цветение: 55–63 дня
Генетика: Hindu Kush x Purple Afghani
Урожай: 450–600 г/м?
Рост: 130–170 см
— Ну что, пошли?
Витася тянул резину:
— Я лучше тут постою, за Блевом погляжу.
— Ты что, в магазин ссышь зайти?
— Да нет… просто не хочу.
— Ладно, пошли, — сказал я Сене. — Теряем время.
Внутри Сеня присел завязывать шнурки, хотя они были завязаны.
— Слышь, ты можешь сам взять?
— А ты чего?
— Да у меня это… шнурки что-то.
Я глянул на его глаза — две пизды на лице, поперёк, и непонятно что делают. Взял талоны и подошёл к кассе. Там стояла молодая продавщица.
— Что вам?
Я моргнул и увидел её как дикторшу из телевизора. Она будто читала мне вечерние новости.
— Молодой человек, что вам?
Я понял, что забыл, зачем сюда пришёл. Протянул талоны.
— Мне… это… талоны.
— Ясно.
Она выставила три бутылки портвейна. Я заулыбался:
— Спасибо вам большое.
Мы уже шли к выходу, когда за спиной прозвучало:
— Молодые люди, а вы куда?
Сеня возмутился:
— Как куда? Домой, ебать.
— Так портвейн заберите. Или вы его мне оставили?
— А, ну да. Чуть не забыли. Извините.
Мы загрузили добычу, Блева закинули в девятку. Сеня завёл мотор.
— Да не лети, блядь! — взвыл Витася. — Сейчас ещё кого-то собьём.
Мы переглянулись.
— Витася, ты долбоёб? Мы стоим вообще-то.
— А? Да? Мне показалось, что он рванул.
— Тебе показалось.
— Ну и куда едем?
Все замолчали.
— Предложения?
— Нету.
— Тогда ко мне в гараж, — предложил я.
— И чё там делать?
— А ты предлагаешь лучше?
— Давайте на природу! — оживился Витася. — На тот столик у речки! Как в старые добрые!
— В какие «старые»?
— Ну… как позавчера.
Мы задумались.
— А продавщица-то симпатичная, — сказал я.
Сеня заржал:
— Ты чё? Там мужик был за прилавком.
— Разве?
Блев замычал на заднем сиденье. Мотор девятки заглох.
Сеня вздохнул:
— Ладно, похоже, едем в гараж. До природы мы сегодня не доберёмся.
Поляна.
Наша компания погрузилась в девятку и ехала к месту, которое мы называли поляной. По сути, поляна — это небольшая плантация, на которой росло до десяти автоцветущих кустов. Каждый сезон мы имели по две, три, а иногда и по четыре поляны. Логика была абсолютно понятной: в случае обнаружения одной из них кем-то мы всегда имели план «Б». Хотя никто и никогда наши поляны не обнаруживал, потому что мы придерживались строгих правил маскировки.
Настолько строгих, что иногда даже сами не могли найти свои кусты.
Сейчас я расскажу обо всём подробнее и в мелких деталях.
Сеня остановил машину возле леса на грунтовой дороге, Витася вышел якобы поссать, но на самом деле он разведовал обстановку.
— Всё чисто, можно работать.
На полив поляны всегда должен идти один человек. Таковы правила. Это делается специально, чтобы не вытаптывать дорожки в высокой траве, по которым потенциально заблудившийся клиент может обнаружить вонючий на несколько десятков метров цветущий сканк.
Рассаду мы проращивали в пластиковых пивных стаканах, и чтобы десантировать десять подобных растений, нужен лишь час времени, сапёрная лопата и вода.
Я тащил с собой пятилитровую канистру, в которой были намешаны удобрения. В период набора лиственной массы мы использовали удобрения для комнатных растений, а в период цветения поливали кусты удобрением для кактусов, которое продавалось в каждом агромагазине. Эта схема была проверена годами, и поверьте мне на слово — лучше неё просто ничего не существовало.
Десант на плантации всегда высаживался в шахматном порядке, расстояние между каждым кустом — от 3 до 5 метров. Это сокращало вероятность обнаружения всех кустов до минимума.
Я стал поливать кусты, любуясь их запахом. Конечно, у меня, как и у каждого уважающего себя гровера, в гараже стоял гров-бокс. Для тех, кто не в теме: это коробка с искусственным климатом, светом и вентиляцией для того, чтобы выращивать растения. Вот только я им практически никогда не пользовался.
Почему?
Да просто тупо потому, что это палево. И в случае обнаружения мусорами куста в моём гараже я уже никак не смогу спетлять, напиздевши, что «я просто тут мимо проходил и вся эта хуйня не моя».
С полянами всё по-другому. Поляны — это наше всё. Поляны — это безопасность.
Я полил десять кустов и вышел к машине.
Блев спал на заднем сиденье. Сеня и Витася меня ждали.
— Ну что там, растёт?
Я улыбнулся.
— Ещё как растёт, скоро первую тройку резать будем.
Почему мы выращивали только автоцветы? Да потому что это было выгодно из любых соображений. Растение спустя три месяца после высадки уже было готово к употреблению. В высоту они были по 30–40 сантиметров и не создавали никакого палева, заметить автоцветы в траве было практически невозможно. А ещё по мощности они практически не отличались от регулярных сортов. Так что автоцветы. Только автоцветы.
Сушили мы их, кстати, тоже без особых заморочек: после стрижки складывали всё ко мне на чердак — шишки отдельно, листья отдельно. В этом деле всё гениальное просто, и какие-либо инновационные подходы — просто глупость. Не нужно опекать кусты будто детей. Большинство урожая неопытных гроверов погибает не от дефицита внимания, а как раз-таки от гиперопеки.
Помните, как устроен мир: выживает сильнейший. То же самое касается и растений.
Я спросил:
— И что? Куда теперь поедем?
Сеня подкурил вонючую сигарету.
— На заправку надо съездить, бак скоро пустой будет, не хотелось бы посреди трассы стать.
— На заправку так на заправку. Только через гаражи поедем, надо канистру завести. Не будем же мы с ней как долбоёбы по городу кататься.
Рыбалка.
Я, Сеня, Витася и Блев собрались на рыбалку. Я залез на чердак, чтобы проверить, как сушатся автоцветы, и взять с собой на мероприятие пару шишек, как вдруг услышал, как где-то вдалеке машина стрельнула выхлопом и кто-то очень громко матерился. Это значило, что девятка уже на подходе, и мне нужно выходить. Я завернул в лист от тетради то, за чем пришёл, и вышел на улицу.
— Ты слышал, как мы шмальнули? Я думал, колесо нахуй взорвалось.
Сеня и Витася вышли из машины. Блев сидел на заднем сиденье с бокалом пива и рассматривал его, как годовалый ребёнок игрушку.
— Да уж, вас издалека слышно.
— Ну да ладно, это всё хуйня, ты лучше зацени, что у нас есть.
Сеня достал из багажника две железные канистры.
Я открыл одну, чтобы понюхать содержимое.
— Это что?
— Водка. А что это ещё должно быть?
— А во второй тоже водка?
— Нет, во второй уже пиво.
— А попрезентабельнее тары не было?
— А что с тарой не так?
— Да просто это канистры.
— Ну вот, канистры. В них хранят топливо для машин. А мы же машины, верно?
Я улыбнулся.
— Ничего не забыли?
— Нет, всё по списку. Мы готовы выдвигаться.
Мы загрузились в машину и стартанули. Озеро, к которому мы ехали, находилось примерно в 15 километрах от города.
Сеня рассказывал истории с работы, я думал о том, что тоже не отказался бы от бокала холодного пива, но держал себя в руках и решил подождать, пока мы приедем к месту.
— Что за хуйня, ебать? Вы слышите, как эта залупа барахлит?
Я услышал громкий хлопок и рёв двигателя. Посмотрев в треснувшее зеркало заднего вида, я увидел, что у нас отпала выхлопная труба.
— Сеня, ебать, у нас, похоже, выхлопная отпала.
— Да ебаный в рот, опять?
Он остановил машину и, вооружившись синей изолентой, пошёл чинить неисправность.
— Ну ничего, доедем. Первый раз, что ли?
Через полчаса мы с песнями и отличным настроением добрались к месту.
— Ну что? Располагаемся?
Мы решили расположиться под деревом. Воняло болотом. Квакали лягушки. Из девятки мы стали выгружать мангал, удочки, заранее заготовленные дрова и продукты. В самый последний момент Сеня достал две канистры спиртосодержащих напитков. На природе никто не стал себя сдерживать. Мы работали радикально — запивали водку пивом.
Витася уже после второго бокала был на веселе:
— Ну что, делаем ставки. Поймаем сегодня что-нибудь?
Сеня, запивая, сказал:
— Не знаю, как вы, а я чувствую — наловим сегодня много. Это место мне мой дед рекомендовал. Оно дикое, тут людей практически нет, а рыбы — как говна.
— Прям как говна?
— Да ещё больше, чем как говна. Всё, разворачиваем удочки. Мы с Витасей пойдём рыбу прикормим и тебе место нагреем, а ты с Блевом разведите в мангале костёр. У меня мамка шашлыки замариновала в газировке — это фирменный рецепт, нахуй.
Мы так и поступили. Я нарубал дров и распалил костёр. Блев сидел под деревом и всё так же рассматривал стакан.
— Блев? Ты как? Нормально?
Он ничего не ответил.
— Я тут к пацанам отойду. Ты за костром присматривай. Когда дрова перегорят — позовёшь меня, хорошо?
Я пошёл к пацанам. Сеня и Витася уже забросили удочки.
— По-моему, Блеву уже хорошо.
— Ага.
— Так, может, и мы для азарта?
Я достал из внутреннего кармана свёрток с чёрными шишками.
— Чтобы внимательнее за поплавком следить.
— Да ты не спрашивай, заряжай.
Мы курили Black Spider.
Black Spider:
Эффект: эйфория, расслабление.
Содержание ТГК: 16–24%.
Тип сорта: преимущественно Indica.
Цветение: 50–63 дня.
Урожай: 50–100 г с растения.
Генетика: Original Skunk ? Purple Kush ? Blueberry.
Сбор урожая: начало октября.
Высота растения: 70–140 см.
Я закинул удочку и стал смотреть на поплавок. Спустя какое-то время почувствовал запах дыма и треск.
Я, Сеня, Витася и Блёв сидели у меня в гараже.
Сеня сказал:
— У новой поварихи такая жопа огромная, я честно не понимаю даже, как такую можно вырастить. Она похожа на перевёрнутый гриб.
Блёв засыпал на кресле и просыпался только в том случае, если слышал, что его стакан с пивом хотят обновить.
Витася пробурчал:
— Да не гони ты.
Сеня продолжил:
— Да я серьёзно тебе говорю, эта задница как космический корабль. У меня только один вопрос, который не укладывается в голове.
— И какой же?
— Как она срёт вообще?
Мы курили White Skunk:
White Skunk
Содержание ТГК: 18–21%
Тип сорта: преимущественно Indica
Цветение: 50–55 дней
Урожай: 600–800 г/м?
Генетика: Super Skunk ? White Widow
Сбор урожая: середина октября
Высота растения: 100–150 см
После того как наша страна достигла коммунизма, наше поколение утопало в скуке. Хотя, что было до него — я не знаю. Возможно, люди жили так всю жизнь, но суть не в этом. Мы с пацанами развлекались как могли, чтобы не сойти с ума от этого ежедневного безумия.
Партия называла это «стабильностью». Я же всегда думал, что это не стабильность, а рабство, которое уничтожило все мои амбиции. Ведь я уже достиг предела своего развития после того, как вышел на работу и стал полноценным членом общества — того самого, на котором держится коммунизм и «светлое будущее наших детей» (будущее, которого мы, по сути, уже достигли). Но не будем вдаваться в детали и подробности. Всё это политика, а я политику не люблю. Давайте лучше познакомлю вас со своей компанией, с которой мы вместе ещё с детского сада.
Сеня — единственный из нашей банды, у кого был личный автомобиль. Ржавая девятка досталась ему в наследство от бати, который умер от палёной водки. Не то чтобы он был алкоголиком — просто халява скружила ему голову, и когда он вышел в летний отпуск, то на спор за неделю выпил пятнадцать бутылок.
Пацаны с нашего района называли его автомобиль катафалком или труповозкой. Может, из-за того, что девятка выглядела так, будто её действительно воскресили с того света, а может, потому что на заднем сиденье мы постоянно возили убитого Блёва. Он был частью интерьера машины — будто чехлы на сиденья или ароматизатор. Вот только вместо запаха вишни или хвои Блёв вонял перегаром, сушёной рыбой и пяткой травы, которую он когда-то спрятал во внутренний карман «до лучших времён» и окончательно о ней забыл.
Сеня после 9 классов и ПТУ работал на заводе, где производили подошвы для женской обуви.
Витася работал кочегаром, и образованием тоже не блистал. Его настоящее имя — Виктор. Почему же все звали его Витася? Хрен его знает. Может, просто потому что он больше походил на Витасю, чем на Виктора, а может, потому что бабушка с самого детства подтирала ему сопли. Кстати, кочегаром его тоже пристроила бабушка, дай ей бог здоровья.
Витася любил свою работу, но только по одной причине: целыми днями он занимался лишь двумя вещами — накуривался в говно и ничего не делал. И я его абсолютно понимаю, был бы лицемером и пиздоболом, если бы сказал, что сам делаю иначе. Да уж, работа мечты: подкидывать уголь по таймеру.
А где работал Блёв? Да хрен его знает. Последний раз я видел его трезвым, когда мы вместе ходили в детский сад. И то я не уверен, что это воспоминание на сто процентов достоверно. Сам Блёв был неразговорчивым и о работе нам никогда ничего не рассказывал. Если быть точным — он вообще ни о чём не рассказывал. Иногда я даже сомневался, сохранил ли он способность разговаривать. Признаки жизни этот мудак подавал только тогда, когда ему переставали наливать или подкидывать жирную, жёлтую вечернюю хапку, после которой он уходил в астрал и начинал общаться с духами.
А что насчёт меня? Я работал охранником на стройке, которую заморозили ещё тогда, когда мой отец был подростком.
Честно говоря, я любил свою работу. Хоть немного времени наедине с самим собой. Не то чтобы я прям мечтал об этом, но если быть откровенным — работа была единственным местом, где я мог нормально выспаться. Хоть спать там и было строго запрещено. Но какой хрен это проверит? И что они мне сделают? Уволят? Ха. Смешно.
Сеня затянулся и выдал:
— Нет, серьёзно, такие жопы вообще надо запретить на государственном уровне. Даже если её покажут по телевизору, она туда просто не влезет. Вы понимаете это или нет? Чтобы увидеть её целиком, нужно два телика — один для левого полушария, другой для правого.
Витася уставился на него своим накуренным взглядом:
— Ну так напиши письмо в партию и пожалуйся.
— А вот и пожалуюсь! Ты меня на слабо берёшь?
— Ну так пиши. Вот тебе лист и ручка.
Сеня посмотрел на нас, потом на лист, снова на нас и сказал:
— Да ну нафиг, пацаны. Я же не крыса, чтобы в партию жаловаться.
И вот с этой херни всё и началось. История, которую я вам сейчас расскажу.
Я, Сеня, Витася и Блев. Те самые, кого в подпольных кругах называли гроверами.
Магазин.
Я, Витася, Сеня и Блев стояли возле продуктового. При коммунизме все продукты бесплатные. Почти. Один ньюанс: бухло — только по талонам. Но это нас никогда не останавливало. Кто ищет — тот всегда найдёт.
Сеня высматривал жертву. На заводе за перевыполнение нормы давали премию — талоны на женскую обувь.
— Эй, бабушка, подойдите, — ухмыльнулся Сеня. — Что за сандали у внучки? Невеста растёт, а у неё ноги как у сапёра. На, возьми талоны, на нормальную обувь поменяешь.
Мы даже не переживали — у Сени всегда всё срабатывало. Пенсионеры меняли талоны на бухло с радостью. Сеня вернулся к нам довольный.
— Ну что?
— Ну что?
— Успехи успешные. Три литра портвейна.
— Опа, — сказал я, — это уже праздник.
Прям возле магазина он стал набивать пипетку, чёрную от смолы. Мы курили Purple Kush..
Purple Kush:
THC: 19%
Индико-доминантный
Цветение: 55–63 дня
Генетика: Hindu Kush x Purple Afghani
Урожай: 450–600 г/м?
Рост: 130–170 см
— Ну что, пошли?
Витася тянул резину:
— Я лучше тут постою, за Блевом погляжу.
— Ты что, в магазин ссышь зайти?
— Да нет… просто не хочу.
— Ладно, пошли, — сказал я Сене. — Теряем время.
Внутри Сеня присел завязывать шнурки, хотя они были завязаны.
— Слышь, ты можешь сам взять?
— А ты чего?
— Да у меня это… шнурки что-то.
Я глянул на его глаза — две пизды на лице, поперёк, и непонятно что делают. Взял талоны и подошёл к кассе. Там стояла молодая продавщица.
— Что вам?
Я моргнул и увидел её как дикторшу из телевизора. Она будто читала мне вечерние новости.
— Молодой человек, что вам?
Я понял, что забыл, зачем сюда пришёл. Протянул талоны.
— Мне… это… талоны.
— Ясно.
Она выставила три бутылки портвейна. Я заулыбался:
— Спасибо вам большое.
Мы уже шли к выходу, когда за спиной прозвучало:
— Молодые люди, а вы куда?
Сеня возмутился:
— Как куда? Домой, ебать.
— Так портвейн заберите. Или вы его мне оставили?
— А, ну да. Чуть не забыли. Извините.
Мы загрузили добычу, Блева закинули в девятку. Сеня завёл мотор.
— Да не лети, блядь! — взвыл Витася. — Сейчас ещё кого-то собьём.
Мы переглянулись.
— Витася, ты долбоёб? Мы стоим вообще-то.
— А? Да? Мне показалось, что он рванул.
— Тебе показалось.
— Ну и куда едем?
Все замолчали.
— Предложения?
— Нету.
— Тогда ко мне в гараж, — предложил я.
— И чё там делать?
— А ты предлагаешь лучше?
— Давайте на природу! — оживился Витася. — На тот столик у речки! Как в старые добрые!
— В какие «старые»?
— Ну… как позавчера.
Мы задумались.
— А продавщица-то симпатичная, — сказал я.
Сеня заржал:
— Ты чё? Там мужик был за прилавком.
— Разве?
Блев замычал на заднем сиденье. Мотор девятки заглох.
Сеня вздохнул:
— Ладно, похоже, едем в гараж. До природы мы сегодня не доберёмся.
Поляна.
Наша компания погрузилась в девятку и ехала к месту, которое мы называли поляной. По сути, поляна — это небольшая плантация, на которой росло до десяти автоцветущих кустов. Каждый сезон мы имели по две, три, а иногда и по четыре поляны. Логика была абсолютно понятной: в случае обнаружения одной из них кем-то мы всегда имели план «Б». Хотя никто и никогда наши поляны не обнаруживал, потому что мы придерживались строгих правил маскировки.
Настолько строгих, что иногда даже сами не могли найти свои кусты.
Сейчас я расскажу обо всём подробнее и в мелких деталях.
Сеня остановил машину возле леса на грунтовой дороге, Витася вышел якобы поссать, но на самом деле он разведовал обстановку.
— Всё чисто, можно работать.
На полив поляны всегда должен идти один человек. Таковы правила. Это делается специально, чтобы не вытаптывать дорожки в высокой траве, по которым потенциально заблудившийся клиент может обнаружить вонючий на несколько десятков метров цветущий сканк.
Рассаду мы проращивали в пластиковых пивных стаканах, и чтобы десантировать десять подобных растений, нужен лишь час времени, сапёрная лопата и вода.
Я тащил с собой пятилитровую канистру, в которой были намешаны удобрения. В период набора лиственной массы мы использовали удобрения для комнатных растений, а в период цветения поливали кусты удобрением для кактусов, которое продавалось в каждом агромагазине. Эта схема была проверена годами, и поверьте мне на слово — лучше неё просто ничего не существовало.
Десант на плантации всегда высаживался в шахматном порядке, расстояние между каждым кустом — от 3 до 5 метров. Это сокращало вероятность обнаружения всех кустов до минимума.
Я стал поливать кусты, любуясь их запахом. Конечно, у меня, как и у каждого уважающего себя гровера, в гараже стоял гров-бокс. Для тех, кто не в теме: это коробка с искусственным климатом, светом и вентиляцией для того, чтобы выращивать растения. Вот только я им практически никогда не пользовался.
Почему?
Да просто тупо потому, что это палево. И в случае обнаружения мусорами куста в моём гараже я уже никак не смогу спетлять, напиздевши, что «я просто тут мимо проходил и вся эта хуйня не моя».
С полянами всё по-другому. Поляны — это наше всё. Поляны — это безопасность.
Я полил десять кустов и вышел к машине.
Блев спал на заднем сиденье. Сеня и Витася меня ждали.
— Ну что там, растёт?
Я улыбнулся.
— Ещё как растёт, скоро первую тройку резать будем.
Почему мы выращивали только автоцветы? Да потому что это было выгодно из любых соображений. Растение спустя три месяца после высадки уже было готово к употреблению. В высоту они были по 30–40 сантиметров и не создавали никакого палева, заметить автоцветы в траве было практически невозможно. А ещё по мощности они практически не отличались от регулярных сортов. Так что автоцветы. Только автоцветы.
Сушили мы их, кстати, тоже без особых заморочек: после стрижки складывали всё ко мне на чердак — шишки отдельно, листья отдельно. В этом деле всё гениальное просто, и какие-либо инновационные подходы — просто глупость. Не нужно опекать кусты будто детей. Большинство урожая неопытных гроверов погибает не от дефицита внимания, а как раз-таки от гиперопеки.
Помните, как устроен мир: выживает сильнейший. То же самое касается и растений.
Я спросил:
— И что? Куда теперь поедем?
Сеня подкурил вонючую сигарету.
— На заправку надо съездить, бак скоро пустой будет, не хотелось бы посреди трассы стать.
— На заправку так на заправку. Только через гаражи поедем, надо канистру завести. Не будем же мы с ней как долбоёбы по городу кататься.
Рыбалка.
Я, Сеня, Витася и Блев собрались на рыбалку. Я залез на чердак, чтобы проверить, как сушатся автоцветы, и взять с собой на мероприятие пару шишек, как вдруг услышал, как где-то вдалеке машина стрельнула выхлопом и кто-то очень громко матерился. Это значило, что девятка уже на подходе, и мне нужно выходить. Я завернул в лист от тетради то, за чем пришёл, и вышел на улицу.
— Ты слышал, как мы шмальнули? Я думал, колесо нахуй взорвалось.
Сеня и Витася вышли из машины. Блев сидел на заднем сиденье с бокалом пива и рассматривал его, как годовалый ребёнок игрушку.
— Да уж, вас издалека слышно.
— Ну да ладно, это всё хуйня, ты лучше зацени, что у нас есть.
Сеня достал из багажника две железные канистры.
Я открыл одну, чтобы понюхать содержимое.
— Это что?
— Водка. А что это ещё должно быть?
— А во второй тоже водка?
— Нет, во второй уже пиво.
— А попрезентабельнее тары не было?
— А что с тарой не так?
— Да просто это канистры.
— Ну вот, канистры. В них хранят топливо для машин. А мы же машины, верно?
Я улыбнулся.
— Ничего не забыли?
— Нет, всё по списку. Мы готовы выдвигаться.
Мы загрузились в машину и стартанули. Озеро, к которому мы ехали, находилось примерно в 15 километрах от города.
Сеня рассказывал истории с работы, я думал о том, что тоже не отказался бы от бокала холодного пива, но держал себя в руках и решил подождать, пока мы приедем к месту.
— Что за хуйня, ебать? Вы слышите, как эта залупа барахлит?
Я услышал громкий хлопок и рёв двигателя. Посмотрев в треснувшее зеркало заднего вида, я увидел, что у нас отпала выхлопная труба.
— Сеня, ебать, у нас, похоже, выхлопная отпала.
— Да ебаный в рот, опять?
Он остановил машину и, вооружившись синей изолентой, пошёл чинить неисправность.
— Ну ничего, доедем. Первый раз, что ли?
Через полчаса мы с песнями и отличным настроением добрались к месту.
— Ну что? Располагаемся?
Мы решили расположиться под деревом. Воняло болотом. Квакали лягушки. Из девятки мы стали выгружать мангал, удочки, заранее заготовленные дрова и продукты. В самый последний момент Сеня достал две канистры спиртосодержащих напитков. На природе никто не стал себя сдерживать. Мы работали радикально — запивали водку пивом.
Витася уже после второго бокала был на веселе:
— Ну что, делаем ставки. Поймаем сегодня что-нибудь?
Сеня, запивая, сказал:
— Не знаю, как вы, а я чувствую — наловим сегодня много. Это место мне мой дед рекомендовал. Оно дикое, тут людей практически нет, а рыбы — как говна.
— Прям как говна?
— Да ещё больше, чем как говна. Всё, разворачиваем удочки. Мы с Витасей пойдём рыбу прикормим и тебе место нагреем, а ты с Блевом разведите в мангале костёр. У меня мамка шашлыки замариновала в газировке — это фирменный рецепт, нахуй.
Мы так и поступили. Я нарубал дров и распалил костёр. Блев сидел под деревом и всё так же рассматривал стакан.
— Блев? Ты как? Нормально?
Он ничего не ответил.
— Я тут к пацанам отойду. Ты за костром присматривай. Когда дрова перегорят — позовёшь меня, хорошо?
Я пошёл к пацанам. Сеня и Витася уже забросили удочки.
— По-моему, Блеву уже хорошо.
— Ага.
— Так, может, и мы для азарта?
Я достал из внутреннего кармана свёрток с чёрными шишками.
— Чтобы внимательнее за поплавком следить.
— Да ты не спрашивай, заряжай.
Мы курили Black Spider.
Black Spider:
Эффект: эйфория, расслабление.
Содержание ТГК: 16–24%.
Тип сорта: преимущественно Indica.
Цветение: 50–63 дня.
Урожай: 50–100 г с растения.
Генетика: Original Skunk ? Purple Kush ? Blueberry.
Сбор урожая: начало октября.
Высота растения: 70–140 см.
Я закинул удочку и стал смотреть на поплавок. Спустя какое-то время почувствовал запах дыма и треск.
