Я ещё раз разлил.
— Ну? За победу.
Сеня сказал:
— Раз уж это легендарный гров, то мы должны дать ему название.
Я сказал первое, что пришло в голову:
— «Операция шмаль».
Витася меня поправил:
— «Операция самая сильная шмаль».
Сеня добавил:
— «Операция самая сильная в мире шмаль».
— А вот это уже по делу: «Операция самая сильная в мире шмаль» звучит конкретно, хоть, по моему мнению, слишком прямолинейно.
— Ну так тут все свои, — сказал Сеня. — Чего бы нам и не быть прямолинейными.
— Я думал, что название будет кодовым, — подыграл кто-то.
— Так оно и есть кодовое. Или ты реально думаешь, что кто-то поверит, что нам в гараже пришла мысль вырастить самую сильную в мире шмаль, семена которой у нас оказались случайно из коммунистической лаборатории генной инженерии?
— Бля, ну в принципе звучит логично, — пробормотал я.
Витася поднял бокал, Блев тут же появился за столом, я произнёс тост:
— Ну что, коллеги-гроверы, я поздравляю вас с открытием возможно самого грандиозного проекта за всю нашу жизнь. Давайте выпьем, пацаны, за наш успех — за «Операцию самая сильная в мире шмаль».
Агромагазин.
Я и Сеня сидели в девятке, по радио играла музыка. Мы приехали в агромагазин, чтобы взять всё, что нам нужно для предстоящего легендарного грова.
Сеня сказал: — Ну что, «Операция — самая сильная в мире шмаль» началась? — Да, — ответил я. — Нам нужно десять пластиковых вёдер, десятили?тровых, желательно чёрного цвета. Корневин, янтарная кислота, агроперлит. Комплексные удобрения — для фикусов и для цветения кактусов. Ничего не забыл?
— А почему вёдра должны быть обязательно чёрные? — спросил он.
Я задумался: у меня с прошлого грова остались белые пластиковые вёдра, тонкие, они ломаются от незначительных ударов или нагрузок.
— Сеня, не задавай тупых вопросов, ебать. Чёрные — потому что они лучше. Пойдём, глуши свой катафалк.
Сеня заглушил девятку, и мы пошли. В агромагазине были одни пенсионеры, и мне казалось, что мы выглядим подозрительно. Сеня нервничал, непонятно почему: мы ведь в этот момент ничего противозаконного не делали.
— Ты чего такой нервный? — спросил я.
— Сейчас процентов встретим кого-то из знакомых. Если что, говори, что тебе это на работу надо.
— Мне на работу?
— Да, ну или мать попросила.
— Да никто у нас ничего спрашивать не будет, ты что, угораешь?
Мы подошли к кассе; за ней стояла продавщица средних лет с крашеными в малиновый цвет волосами. Я огласил ей список — тот самый, что прочёл Сеня в машине. Через пару минут всё лежало на прилавке.
Продавщица улыбнулась: — А вы что, парни? Кактусы собрались выращивать?
— Да, растения в комнату, — ответил я.
— А вёдер вам сколько, зачем?
— На дачу, картошку поливать.
— Может, бочку двухсотлитровую взять?
— За ними очередь, — пробормотал Сеня, грузя удобрения по карманам. — В другой раз, спасибо.
Мы ушли. Сеня нёс стопку вёдер.
— Фух, ебать, всё прошло лучше, чем я думал, — облегчённо вздохнул он.
— А что могло пойти не так? — пожимал плечами я.
Мы загрузили девятку и двинули в лес. Там нас уже ждали Блев, Витася и три лопаты. До леса было идти относительно немного, поэтому они пошли пешком, чтобы сэкономить время.
— Ну что, всё купили? — спросил я.
Витася улыбался, Блев сидел под деревом и покуривал сигарету. — Ага, — сказал он. — Идём, посмотри.
Я открыл багажник: — Нихуя себе, даже вёдра пластиковые есть — думал, что их бабки на огород разбирают, как горячие пирожки.
Сеня ответил: — Нет, они берут вёдра из нержавейки — они, типа, прочнее и надёжнее; на пластиковые им насрать.
Я тоже затянулся сигаретой и решил произнести речь: — Так, господа, мы тут собрались не просто пиздеть. Для наших планов нам понадобится три мешка чёрнозёма.
Витася вручил мне и Сене лопаты: — Ну так какого хуя мы тогда стоим?
Мы пошли копать и набирать верхний слой лесного грунта в мешки. Как вдруг я услышал звук мотора и чей-то сигнал.
— Эй, парни, вы хули тут забыли? — доносилось с дороги.
Из внедорожника вышел пузатый мужчина в камуфляже; я узнал его — он не был местным лесником. Витася ответил ему: — Землю набираем, а что случилось?
Мужик подошёл поближе, и я учуял от него явный запах перегара. — А что случилось, начальник? Земля общая, претензия в чём?
— А зачем вам земля, парни? — спросил он.
— На дачу, цветы сажать, в чём, собственно, вопрос? — ответил я.
— Да я просто подумал, что вы эти… ну как их, копатели чёрные. Водятся у нас тут такие, любители приключений. Накопают снарядов, на дороге оставят, а мне потом саперов вызывать. Мне этот геморрой нахуй не нужен, понимаете?
— Понимаем, — кивнули мы.
— Ладно, берите землю. Только ямы за собой закапывайте, чтобы всё осталось, как было. И это, блять… костры не палите.
Он сел в машину и уехал.
Мы переглянулись. — Что это нахуй сейчас было? — спросил я.
— Хуй его знает, — ответил Сеня. — Набираем землю и сьебываем отсюда, мутный он какой-то; ещё мусоров вызовет.
— Это да.
Мы взяли лопаты и принялись копать.
Святой водный.
К старому вонючему коричневому от смол воднику была привязана скотчем иконка. У нас этот аппарат называли «святой мокрый», и по нашим скромным подсчётам из него уже опущено больше пяти тысяч хапок. Я, Сеня, Витася и Блев сидели у меня в гараже; через «святой мокрый» мы раскуривали White Widow.
White Widow:
Эффект: седативный.
Содержание ТГК: 20%.
Тип сорта: Sativa/Indica.
Цветение: 50–56 дней.
Урожай: 300–400 г/м?.
Генетика: Indica x Sativa Genetics.
Сбор урожая: конец октября.
Высота растения: 60–110 см.
Я сказал:
— Семечки уже пять дней лежат на проращивании, нужно идти их сажать.
Витася спохватился:
— Ну так пойдём, хули мы ждём?
Для того чтобы прорастить семена конопли, достаточно положить их во влажную вату и оставить на трое–пять суток. Некоторые гроверы перед этим кидают их в стакан с водой, но это — лишняя трата времени. Самый лучший и надёжный способ прорастить семена — влажная вата и время; уж поверьте моему опыту.
— Нет, пацаны, — сказал я, — я пойду один, чтобы не создавать палева. Если соседи увидят, что мы толпой тёмся возле сарая, сразу заподозрят, что мы там что-то мутим, верно?
Все со мной согласились.
— Верно.
— Так что в эту процедуру я полезу один; у меня уже всё готово, это займёт пару минут. Подождите меня здесь, я скоро вернусь.
Я вышел из гаража и пошёл в сарай. Сарай был огорожен со всех сторон — левые люди туда попасть не могли, но я хотел, чтобы «Операция — самая сильная в мире шмаль» не вызвала у соседей никаких подозрений.
В сарае меня ждали десять пластиковых вёдер, в дне каждого я сделал по десять отверстий горячим гвоздём №200 для дренажа. Чтобы улучшить дренаж, на дно вёдер я поместил поломанные кубиками куски пенопласта; остальное пространство заполнил чёрнозёмом, который мы привезли из леса, в смеси с агроперлитом в соотношении 80:20. Для тех, кто не в курсе: перлит нужен, чтобы сделать землю более воздушной, чтобы корни могли дышать, и чтобы дольше удерживалась влага — очень полезная штука для любого гровера или садовода.
Я взял карандаш, полил вёдра водой и дыроколом сделал в почве лунки примерно 3–5 см глубиной, чтобы посадить туда проросшие семена.
Открыв влажную вату, я увидел, что проросло только 8 из 10 семян. Корешки должны быть примерно 3 см в длину — лучше недодержать, чем передержать. Повторюсь: большинство кустов у начинающих гроверов дохнут или вырастают рахитичными из-за гиперопеки.
Я посадил проросшие семена корешками вниз и присыпал землёй. Те две семечки, что не проросли, я тоже решил посадить — из опыта знал, что скорее всего они не вырастут, но жалко было тратить ведра и землю зря.
Вот и весь процесс посадки. Ещё: растения питаются солнцем, поэтому им нужны прямые солнечные лучи минимум 4–6 часов в день. Через 2–3 дня после высадки появятся первые круглые семядольные листочки.
Я закрыл за собой двери и пошёл назад в гараж. Сеня с Витасей о чём-то спорили. Они спросили: — Как всё прошло?
— Проросло только восемь семян, — ответил я.
— Ну это уже неплохой результат, — сказал Сеня.
— Что есть, то есть, — подытожил Витася, разливая пиво.
— Может их надо было раскусить, чтобы проросли? — предложил кто-то.
— Хуйня всё это, не работает, — отмахнулись мы.
Я разбудил Блева и поднял стакан с пивом: — Погнали, пацаны, за «Операцию — самая сильная в мире шмаль».
Все поддержали, выпили до дна, и дело пошло.
Жорик.
Мы на «девятке» ехали в гости к Жорику. У Сени отвалилось зеркало заднего вида, поэтому он был зол.
— Ебаный в рот, — ворчал он, — почему Жорик живёт в такой залупе? Как же он меня заебал.
Никто не любил Жорика за его охуевшее эго и богатых родителей, которые часто ездили за границу и привозили ему ништяки. Мать Жорика была дипломатом, а отец — пилотом, поэтому практически всё своё время он проводил один в большом доме с садом и гамаком. Лично я его не любил, но, как говорили пацаны, «не культурно отказываться от приглашения». Чтобы не приезжать пустыми руками, мы везли три бутылки коньяка, которые невыгодно обменяли у Сениного бати на три канистры солярки, которые мне дал дворник со стройки, где я охранял, за то что я закрывал глаза на то, что он пиздит щебень и кирпичи.
Мы припарковались во дворе.
— Ну что, приехали, парни, выгружаемся нахуй.
Жорик нас встретил пьяным и без футболки; его сиськи меня смущали, поэтому я попросил его одеться.
— Ну что, пацаны, как добрались?
— Нормально, — ответил я, — подарок тебе привезли.
В авоське тарахтели три бутылки коньяка.
— Во, это нихуя себе — так наливайте, чего стоите!
Мы переместились в сад. Жорик достал рюмки. Коньяк пахнул кофе — приятно, пахнул кофе. Я разлил, все выпили; Блев сорвал с дерева зелёное яблоко и закусил. Мы болтали о всякой хуйне: о работе, о том, как партия подавляет проявления индивидуальности у обычного народа, о стройке, о будущем следующего поколения и, конечно же, про травку.
Так мы угомонили две бутылки. Жорик подобрел как никогда.
— Пойдёмте ко мне в дом, пацаны, я вам кое-что покажу.
То, что он хотел показать, мы и так все хорошо знали: Жорик хотел показать нам свою коллекцию наркоты. Иногда мне казалось, что именно из-за неё Витася, Сеня и Блев так любили к нему ездить. Мы зашли в комнату; за кроватью лежала коробка из-под обуви — Жорик всегда любил шиковать, что это коробка от кроссовок, которые ему мать привезла из Египта. А в коробке лежало… Да чего там только не было.
— Мескалин, амфетамин, сальвия, какие-то старые марки ЛСД (наверное, уже выдохлись). Есть грибы, дурман, мускатный орех — что хотите, пацаны, то и берите, мне похуй, для вас ничего не жалко.
Мы переглянулись. Я сказал за всех:
— Да мы это… как-то по траве, чисто.
— Ну по траве так по траве, — махнул рукой Жорик.
Он достал ещё одну коробку из-под обуви (туфли итальянские, мать из Португалии привезла). Там было много свёртков; каждый подписан — всё это были сорта травы, которые по каким-то бокам оказывались у него. АК-47, Narc Kush, OG Kush ,Gorilla Blue, Purple... Я взял один свёрток. На нём не было никакой надписи: прикол был в том, что этот свёрток был сделан из табеля Жорика за девятый класс.
— Жорик, в чём прикол? — спросил я. — Ты зачем пятку в табель завернул?
Он посмотрел на меня с изумлением:
— В смысле, блять, табель?
— Ну вот, твой табель за девятый класс.
Я отдал ему свёрток в руки.
— Вот это нихуя себе — а я думал, я его на речке потерял.
Мы засмеялись.
— Ну это понятно, — сказал кто-то. — А что внутри?
— А то, что внутри, такого, пацаны, больше нигде не найдёшь. Был один умелец из деревни, он выращивал… Старшаки у него всегда брали, ну и мы подсуетились на выпускной давно ещё. Не во что было завернуть, вот она и оказалась в табеле.
— Жесть, конечно. А как она вообще называется? — спросил Сеня.
— Да никак, — ответил Жорик. — Никак она не называется, и человека, который это выращивал, уже давно нет в живых. Раньше наши деды выращивали лютые вещи, пока коммунистическая партия всю эту лавочку не прикрыла, но в селах ещё оставались умельцы, которые практиковали это ремесло. Хоть это и не совсем законно. Да похуй, чего я тут перед вами распинаюсь — пойдёмте, я вам забью, сами попробуете; заодно деда помянем.
Турнир.
Я, Витася, Сеня и Блев ехали на турнир по настольному теннису в школу в забытой Богом деревне. Название деревни мы видели только по карте, и на дороге ориентировались плохо. Мы на заднем сиденье пили тёмное пиво. Оно было редким в наших краях: найти его считалось удачей. Сеня злился — его брелок на ключах в виде знака мира (подарок от отца) сломал Витася, когда использовал его вместо открывашки, чтобы открыть тёмное пиво.
— Эй, мудаки, аккуратнее там, — ругался Сеня. — Вы мне такие пятна на сидениях оставите, что эту развалюху проще сжечь, чем продать. Блев, а ты почему бухнешь? Ты же едешь участвовать в турнире — тебя за этот допинг не дисквалифицируют нахуй?
Блев пожал плечами. Сеня продолжил: — Вообще нихуя не ясно, куда ехать, надо у бабки какой-то спросить или что-то в этом роде.
Окно в Сениной «девятке» не опускалось вниз: ручкой его можно было поднять только вверх — как такая поломка вообще могла произойти, никто не понимал.
Сеня увидел местного жителя, поэтому дал газу и левой рукой ткнул по стеклу, высунув голову в окно: — Эй, дедушка, ебать, мы к школе правильно едем?
Дед смотрел на нас так, будто видел людей впервые. — Вы ещё кто такие? — К школе как проехать? — Чего вы хотите? — Понятно. Спасибо.
Сеня дал газу. Я услышал, как дед в след нам заорал: «Идите нахуй». Через полчаса мы уже были возле школы и припарковали машину у заднего двора.
Я подбадривал Блева: — Ну что, господин Блев, ты готов порвать этих уебков?
Он уверенно кивнул.
Когда мы зашли в спортзал, зазвучал гимн — мы опаздывали, соревнования вот-вот начнутся. Мы встали возле входа и прижали правые руки к сердцам; в это время Блев пустил мощную отрыжку, которая эхом прокатилась по залу. На нас посмотрели все.
Мероприятие началось. В спортзале стояли четыре стола для пинг-понга; участники менялись местами или переходили на другие столы. Мы наблюдали за Блевом: этот парень сражался как тигр, но в какой-то момент я понял, что утреннее пиво просится наружу. — Зй, парни, вы ссать не хотите? Тут бы туалет найти. Витася ответил: — Я хочу. Я посмотрел на Сеню: — Сеня, ты с нами? — Ну пойдем, — сказал он. — Хули я тут один буду как клоун сидеть.
Мы вышли из зала и начали искать туалет. Вдруг перед нами появилась невероятно красивая женщина на каблуках и двинулась по коридору навстречу. Мы трое впали в ступор. — Парни, вы видите то же, что и я? — прошептал Сеня.
Витася решил действовать: — Девушка, а вы любите цветы? Она улыбнулась: — Кто же их не любит? — Сажать или курить? — продолжил Витася.
Мне стало невероятно стыдно за него; я покраснел от смущения. — Парни, — сухо сказала женщина, — я тут завуч, мне не до глупых шуток.
Я не выдержал: — Госпожа… эм… госпожа-завуч, подскажите, где тут туалет? Писать можно?
