В шумном зале ресторана

РАССКАЗ
Нудный, как зубная боль, осенний дождик моросил с раннего утра. Как будто его просеяли через самое мелкое небесное сито. Плохо тому, у кого нет личного авто, а проездной не пополнен, а поэтому приходится с поздней смены семенить домой в легкой курточке, под воротник которой ползут, как змейки, тонкие холодные струйки. И проходя мимо ярко светящихся окон, они бросают завистливые взгляды на дорого одетых дам и господ, вальяжно развалившихся в креслам с такими блюдами и напитками, на которые у них несчастных мокнущих прохожих не хватило бы годовой зарплаты. Даже на полстолика.
- Я князь эстрады! – торжественно произнес Фил, в такт словам покачивая бокал.
На каждом его пальце было не меньше трех массивных перстней. Поэтому пальцы он всегда держал на растопырку.
У блондина, развалившегося напротив, уголок губ вздернулся вверх, что означало усмешку, которую он не хочет явно проявлять. Он отхлебнул из бокала и произнес, заглядывая в большие черные глаза Фила:
- А я великий князь эстрады!
- Вон оно даже как! – ухмыльнулся Фил.
Он осмотрел со всех сторон свою руку. Перстни переливались разным цветом. Бася, так звали блондина, как завороженный, смотрел на его руку.
- Если ты великий князь, то я тогда царь эстрады. «Боже царя храни!» - неожиданно запел он.
С соседних столиков оглянулись на них. Конечно, все их знали, но явного интереса никто не проявлял.
Певичка в черном плотно облегающем платье до пола с разрезом, показывающим, что под платьем у нее ничего нет, заголосила:
У нас одно сердце.
У нас одна память.
У нас одно чувство.
И крылья за спиной.
- Какая пошлость, - проговорил Бася.
- Согласен! – кивнул Фил. – Я бы расстреливал тех, кто сочиняет такие песенки. А тех, кто их поет, вешал бы.
- Какой ты кровожадный, однако! – хмыкнул Бася. – Значит, ты царь эстрады. А я император эстрады.
Фил чуть не выронил бокал. Но спохватился и опустил его на стол.
- Ты император?
- Да! Я император!
- Это ты император? Тогда знаешь, кто я? Чего ты лыбишься? Я… я…
Фил мучительно соображал, кто же может быть выше императоров. И тут осенило.
- А я император императоров эстрады! Вот! «Рыбка моя! Я твой тазик!» Какой мощный образ! Женщины рыдают, слыша такое, падают в обморок, засыпают меня цветами.
- Да тут и брутальный мужик не выдержит и зарыдает от отчаяния,- хохотнул Бася.
- Остроумный что ли?
- Ну, что есть, то есть! Не отнимешь! Как и положено Властелину Вселенной эстрады.
Бокал выпал из окольцованных перстов и покатился по столу. На белоснежной скатерти растекалось мокрое пятно. Но Фил не смотрел на стол.
- Да ты всех задолбал своей «Шарманкой»! Пошлятина!
- Фи! Какой моветон! Настоящий супергениальный художник никогда не позволит себе такого хамского поведения.
Бася даже сам удивился, насколько складно у него получилось.
Запахло мордобоем. Но в этот момент к ним подошли два мордоворота в строгих черных костюмах.
Молча взяли их за подмышки и подняли на ноги, как пушинки. После чего обшманали с головы до ног. Два дружка не проронили ни слова.
- И что это значит? – наконец осмелился спросить Бася.
Им было по-настоящему страшно.
- Чисто! – отрапортовал первый.
По проходу между столиками, вдоль которого выстроились дюжие молодцы, царственно шествовала.
Филя и Бася вытянулись в струнки, хотя ни тот, ни другой не отягощал свою молодость службой в армии. На ней было длинное белое платье с блёстками и глубоким разрезом на спине.
Она приблизилась к столику, покачивая бедрами, бросила презрительный взгляд на его содержимое. Потом поглядела на них, усмехаясь. Они по-прежнему не смели шелохнуться и продолжали изображать оловянных солдатиков. Пошевелила веером, и тут же у столика оказались все официанты ресторана вместе с хозяином.
- Гадость эту убрать и сервировать, как положено! – сквозь зубы процедила она.
- Слушаем-с!
Она неторопливо опустилась в кресло и поправила платье. Бросила взгляд на них снизу вверх. Смуглое лицо Фила стало белым как мел. Пальцы его дрожали.
У Баси хлюпало в туфлях.
- Можете присесть, придурки!
Они, не сгибая спины, опустились в кресла. Ладони они сложили на коленях. Она обмахнулась веером. Это был очередной подарок королевской европейской четы. И спросила:
- Так о чем у нас сыр-бор, охломоны?
- Это… так сказать… типа того… ну… вроде…
Заблеяли они.
- Кто у нас король, император, властелин эстрады? Не так ли, срамцы? В глаза мне глядеть, уроды!
- точно так-с, достопочтенномногоуважаемопочитаемая Альбина Борисовна!
- Можно без отчества. Просто Аля. Или я для вас слишком старая, обормоты?
- Что вы-с! Что вы-с! Да мы… Да вы… Да для нас…
- Ну, и кто этот властелин колец?
- Вы-с! Вы-с! А кто же еще!
- У! ну, станьте, пацанчики! Чего вы сразу на колени падать. Угощайте даму!
Она повела мизинчиком.
- Чего угодно-с?
- Хватит там этим голозадым прошманделкам по трубе елозить! Пусть мою любимую играют!
- Слушаюсь!
Через несколько секунд в зале загрохотало:
Арлекино! Арлекино!
Нужно быть смешным для всех!