ВОВЧИК. Вовчик.
МИЛИЦИОНЕР. Странное какое-то имя! Пидор что ли? Ну, смотри! Я фокусов не люблю! (Вопли становятся невыносимыми). Не перестарался, доктор?
ВРАЧ. Ничего! Молодой! Выдержит!
МИЛИЦИОНЕР. Ну, товарищи-господа! В рот вам всем еда! Прощевайте, стало быть! Отдыхайте! Развлекайтесь! Поправляйте драгоценное здоровье! И никогда не забывайте о том, что доблестные блюстители порядка охраняют ваше благосостояние и покой. Прощевайте! (Кланяется во все стороны) Не поминайте лихом! Прости меня, народ православный, если согрубил в чем!
(Врач и Милиционер задом пятятся к дверям. Так задом и выходят. Как только за ними закрывается дверь, все бросаются к Пете. Он уже не вопит, а стонет, всё тише и тише).
СЕНЯ. Может быть, умирает?
ДЕД. Нет! Засыпает!
ГРУЗИН. Что это было?
СЕНЯ. Беспредел какой-то!.. Однажды ко мне на ферму бандиты приезжали. Вот так же себя вели. Кажется, даже этот милиционер был.
ДЕД. Много взяли?
СЕНЯ. Гусей пять штук. И бражку всю выпили.
ДЕД. А зачем ты бражку заводишь? Ты же непьющий!
СЕНЯ. Так в деревне это же самая конвертируемая валюта. Нагоню самогонки. А за нее в деревне и мать родную продают.
ВОВЧИК. Зря он рыпался.
ГРУЗИН. Кто?
(Вовчик кивает на Петю).
ГРУЗИН. Конечно, зря. Против лома нет приема.
ДЕД. А о чем это, Вовчик, он с тобой шептался?
ВОВЧИК. В смысле?
ДЕД. В смысле мент поганый. Хотя он больше на бандюгу похож. А хотя какая разница? И те, и другие одним миром мазаны.
ВОВЧИК. Ну, это… стучать предлагал.
ДЕД. Зачем стучать?
ВОВЧИК. Ну, это… в смысле закладывать.
ДЕД. А! Ну, это дело благородное! Стучи, Вовчик, стучи!
ВОВЧИК. Никогда я этим делом не занимался.
ДЕД. Ну, а теперь будешь заниматься.
ВОВЧИК. Не буду! Это подло!
ДЕД. Ты хотел сказать «западло»?
ВОВЧИК. Ну, в смысле так.
(Врывается Толя, радостный и возбужденный)
ТОЛЯ. Мужики! Случилось, как говорил наш последний генсек, судьбоносное событие! В нашей больнице создан подпольный Союз борьбы за освобождение! Вы хоть понимаете всю важность этого события? Да что вы , мужики, такие смущенные?.. Вообщем, собрались мужики, боевые, толковые, не лаптем щи хлебают. Потолковали. И пришли к мнению, что если будет боевая организация, то мы ни то, что эту больницу, но полгорода на уши поставим. Набросали устав, программку, меня выбрали членом ЦК.
ВОВЧИК. В смысле?
ДЕД. В смысле кочегаром центральной котельной.
ТОЛЯ. Да ты не балагурь, Дед! Всё на полном серьезе. Будем издавать рукописную газету «Пламя»… А что Петька-то уснул?
ДЕД. Ага! Намучился, бедолага.
ТОЛЯ. Да кто из нас не намучился!
СЕНЯ. Тут, знаешь, такое было! Милиционер с доктором приходили.
ТОЛЯ. Ну?
СЕНЯ. Ну, стали всех выстраивать, а Петька не встал. Они ему и вкатали укол.
ТОЛЯ. Какой укол?
ГРУЗИН. Орал как бешенный.
ТОЛЯ. Вы что, ребята, серьезно?
ДЕД. Серьезно, Толя! Серьезно!
ТОЛЯ. Но это же фашизм какой-то!
СЕНЯ. За дураков нас держат.
ДЕД. А мы и есть дураки.
ГРУЗИН. Ты чего, Дед?
ДЕД. Если бы мы не были дураками, то разве позволили бы так обращаться с собой.
ТОЛЯ. Ничего, Дед! Мы еще им покажем! У нас, то есть у Союза борьбы за освобождение, есть план подготовки революции.
ПЕТЯ. Революцию, Толя, не готовят. Для нее должны созреть объективные предпосылки. М-да! Забывать мы стали классиков.
ВСЕ. Петя!
ГОГА. Ты пришел в сознание?
ПЕТЯ. Как видишь!
СЕНЯ. Что-то уж больно быстро!
ПЕТЯ. Представляю, как бы ты был рад, если бы я совсем не очухался!
СЕНЯ. Да типун тебе на язык!
ТОЛЯ. Сильно ломает-то? Как ты себя чувствуешь?
ПЕТЯ. Великолепно!
ТОЛЯ. Они же тебе какой-то укол вкатили!
ПЕТЯ ( с ухмылкой). Какой-то! Врач, прежде чем мне поставить укол, шепнул: «Ты не бойся, парень! Тут у меня обычные витамины. Кричи только посильнее, чтобы этот козел поверил».
ТОЛЯ. Козел, как я понимаю, это мент?
ПЕТЯ. Само собой!
ТОЛЯ. Так! Так! Подождите! (Начинает лихорадочно бегать по палате. Все непонимающе следят за ним)
ПЕТЯ. Может быть, перестанешь мельтешить перед глазами!
ТОЛЯ. Так! Так! Слушайте! Сумасшедший – это мент.
ГРУЗИН. Да с чего ты это взял?
ТОЛЯ. Ну, подумайте! У него власть, оружие. Он кого угодно может заставить. Ну, подумайте! Стал бы нормальный человек выстраивать всех, издеваться? Это же ментовский психоз. Ментопсихоз! Во! И название даже придумал. Как только выйду из больницы, непременно опишу его. Мне, может быть, еще и Нобелевскую премию дадут.
ДЕД. Ага! Дадут! Догонят, еще поддадут!
ПЕТЯ. Вообщем-то логично. Он мне тоже показался подозрительным. Каким-то ненормальным.
ТОЛЯ. Да он! Он! И к гадалке ходить не надо. Держит всех в кулаке. Доктор знает, но не говорит. Попробуй пикни, пришьет на фиг!
ВОВЧИК. А мне он предлагал стукачом стать.
ПЕТЯ. Этой чести удостаивают немногих.
ТОЛЯ. Погоди! Погоди! А ведь это можно использовать в наших интересах.
ГРУЗИН. Каким образом?
ТОЛЯ. Подбросить ему дезинформацию.
ПЕТЯ. Ну?
ТОЛЯ. И всё! Топ – хлоп – и готово!
ПЕТЯ. Что готово-то?
ТОЛЯ. Ну, надо устроить ему западню, отобрать у него пистолет и сдать в психушку.
ПЕТЯ. Ну?
ТОЛЯ. Через Вовчика передадим дезу, чтобы он обязательно пришел на выбранное нами место.
ПЕТЯ. Так! Теперь, кажется, врубаюсь. И место такое есть. Помнишь подвальчик, где мы бутылку пили?
ТОЛЯ. Разве такое забывается! Это одно из светлых воспоминаний в моей жизни. Даже лёжа на смертном одре… Или лежа? Как правильно-то? Среди нас случайно нет филологов?
ПЕТЯ. Хватит трепаться! Заманиваем его в этот подвальчик и делаем ему темную.
ТОЛЯ. Само собой! Значит, Вовчик передаст, что в подвале собрались мужики для распития спиртных напитков.
ДЕД. Или кто-нибудь медсестричку дрючит.
ТОЛЯ. Ну, Дед! Ну, гвардеец! Представляю, какой ты в молодости ходок был. Кашу маслом не испортишь! Вовчик! Мотаешь на ус?
ВОВЧИК. В смысле?
ПЕТЯ. В смысле скажешь менту, что в подвале сидят с медсестрой мужики и спирт халкают.
ВОВЧИК. Я никогда ни на кого не стучал и не буду стучать.
ДЕД. Господи ты Боже мой! Бывает же такое наказание Господнее!
ВОВЧИК. Стучать я всё равно не буду.
ГРУЗИН (подходит к Вовчику, кладет ему руку на плечо и пристально смотрит ему в глаза). Владимир… не знаю, как по батюшке… считаешь ли ты себя благородным человеком?
ВОВЧИК. Само собой! А как же!
ГРУЗИН. И у меня ни разу сомнения в твоем благородстве не возникало. Так же, как и у других обитателей нашей славной палаты. Я верно говорю, ребята?
ДЕД. Верняк, Гога!
ГРУЗИН. нам предстоит очень ответственная акция: мы должны обезвредить особо опасного сумасшедшего. Ты же не сомневаешься в его особой опасности?
ВОВЧИК. В смысле?
ГРУЗИН. В смысле, что у него есть табельное оружие, макарыч или тэтэшник. Ты уже имел счастье убедиться, какой это кровожадный и злобный монстр. К тому же, он очень хитрый и осторожный. Иначе, как бы ему удалось держать всю больницу под контролем.
ТОЛЯ. Гога! Познер и Сванидзе в данный момент отдыхают.
ПЕТЯ. Лучше Познер, чем никогда… Это я так, к слову.
ГРУЗИН. И решающая роль в этой опасной операции по обезвреживанию особо опасного маньяка, Владимир, ложится на тебя. А может быть, ты боишься? Я тебя прекрасно понимаю. Кто из нас не боится человека в форме!
ВОВЧИК. В смысле?
ДЕД. В смысле, обосрался ты, Вовчик.
ГРУЗИН. Нет-нет! Я и на долю мгновения не могу усомниться в том, что Владимир настоящий рыцарь без страха и упрека. И подобный подвиг, кроме него, никто осуществить не сможет.
ВОВЧИК. В смысле?
СЕНЯ. Да ёжики-пыжики!
ПЕТЯ. Во! даже Сеню проняло!
ТОЛЯ. Так! Погодите! Давайте еще раз уточним задачу! Вовчик! Сейчас ты пойдешь к менту и сообщишь ему, что в подвале мужики с медсестрой пьют спирт. Ты понял?
ВОВЧИК. Стучать я не буду!
ПЕТЯ. Ой! Мамочки! Ой-ей-ей!
( В двери стучат)
ТОЛЯ. У меня такое предчувствие, что ЭТО уже кто-то сделал за нас. Сейчас, я секундочку! (Выскакивает в коридор)
ДЕД. Может, мне тоже сходить на разведку?
ПЕТЯ. Сиди, Дед! Мы не можем рисковать двумя разведчиками сразу.
(Толя заскакивает в палату, радостный и возбужденный)
ТОЛЯ. Ребята! Нюх меня не обманул!
ПЕТЯ. Неужто?
ТОЛЯ. Точняк! Мужики мента скрутили.
ДЕД. И как?
СЦЕНА 7
( В палату затаскивают связанного милиционера)
БОЛЬНОЙ ИЗ ДРУГОЙ ПАЛАТЫ. Не возражаете, мужики, если он полежит у вас немного? А мы посовещаемся, что с ним делать.
ПЕТЯ. Да пускай поваляется! Для хорошего человека пола не жалко. (Встает, подходит к лежащему Милиционеру и наклоняется над ним) Ку-ку! Ку-кареку!
МИЛИЦИОНЕР. Сунь хер в руку!
ПЕТЯ. Вы, любезный, предлагаете мне заняться мастурбацией? На глазах у всей палаты? М-да-с! Безумие, вооруженное пистолетом, вещь пострашнее урагана «Катрина»!
МИЛИЦИОНЕР. Пошел ты в жопу!
ПЕТЯ. В вашу? Вы что же оказывается еще и педераст? К тому же и пассивный.
МИЛИЦИОНЕРЫ. Развяжи меня, сволочи!
ПЕТЯ. С превеликим удовольствием! Но чуть-чуть попозднее.
ДОКТОР (заходит в палату и останавливается на пороге). Что, сволота, попался? Это всё он, мужики! Он! А что я сделаю? У него же наган! Пульнет – и вся любовь! Еще благодарить Бога надо, что у него обострения не началось. Тогда ему кажется, что сейчас тридцать седьмой год.
ПЕТЯ. И начинает всех ставить к стенке?
ДОКТОР. Совершенно верно.
ТОЛЯ. И что расстреливал?
ДОКТОР. Чего?
ТОЛЯ. Ну, того… пиф-паф!
ДОКТОР. Ну, как сказать… Кто его знает! Может, где, когда и приголубил кого. Вы это, мужики… Пусть полежит связанным! А я того…Сейчас сбегаю. У меня такой препаратик есть. Как вкачу, так на стенки будет лезть. Зубы себе все сотрет от боли.
ТОЛЯ. А , может быть, Доктор, всё-таки не надо? Бесчеловечно это как-то!
ДОКТОР. Да почему же не надо!
ТОЛЯ. Ну, неужели вы лишены всякого гуманизма? Он, конечно, скотина! Но человек как никак.
ДОКТОР. Да скотина он! Натуральная скотина! У! рожа краснорожая! Ненавижу!
ПЕТЯ. Подождите, Доктор! Разве врачу полагается ненавидеть своих пациентов?
ДОКТОР. Каких пациентов? Разве он пациент? Он мент поганый! Он же меня чуть не убил.
ПЕТЯ. Он в первую очередь больной человек. Его лечить нужно.
ДОКТОР. Я что-то не пойму, мужики. Вы что его жалеете? Ну, если вам жалко его, то развяжите и отдайте ему оружие.
ПЕТЯ. Да мы не об этом, Доктор.
ДОКТОР. А я об этом… Он садист, изверг! Фашист! Его надо изолировать от общества, держать в клетке, как бешеного зверя. Впрочем, довольно! Я пошел. Жалельщики, грёб вашу мать! (Уходит, хлопнув дверью)
(Молчание(
МИЛИЦИОНЕР. Мужики! Прошу вас, развяжите!
ГРУЗИН. Уже разбежались!
ПЕТЯ. Странный у нас какой-то Доктор.
ТОЛЯ. Да я тоже об этом.
МИЛИЦИОНЕР. Мужики! Выслушайте меня хотя бы! Я ведь это… вообщем, я специально.
ПЕТЯ. Что это интересно ты специально?
МИЛИЦИОНЕР. Вообщем так! У меня давно уже была догадка, что Доктор-то того…
ГРУЗИН. говори яснее! Чего того?
ПЕТЯ. Сумасшедший что ли?
МИЛИЦИОНЕР. Конечно! А как его вывести на чистую воду? Это дело, вы сами понимаете… Улик-то никак не найдешь. А он к тому же хитрый. Я к нему и так и этак…Нет! Голыми руками его не возьмешь!
ТОЛЯ. Ты веришь, Петя, товарищу милиционеру?
ПЕТЯ. Толя! Ты меня обижаешь. Разве ментам можно верить?
ДЕД. Ну, а если все-таки, правда? Вот сейчас он придет и такой ему закатит уколище. Мне его жалко, хоть он мент.
СЕНЯ. Давайте всё-таки развяжем! Но перед этим пнем его по разу.
ГРУЗИН. Отличная идея! Молодец Сеня! Только чур! Я два раза пну!
ВОВЧИК. И оружие ему не нужно отдавать. Без оружия-то он нам ничего не сделает.
ПЕТЯ. Ну, уж нет, Вовчик! Если сказал А, то говори и Б. Завладение оружием милиционера – это уголовное дело. Все пойдем на нары.
ТОЛЯ. Ну, что? Развязываем?
ДЕД. Да где наша не пропадала!
МИЛИЦИОНЕР. Слышь, мужики, что я придумал! Вы меня развяжите, но веревки оставьте, как будто я связанный. А он, когда наклонится укол вкатить, тут я его и…
ПЕТЯ. Будь по-твоему! Если что – мы придем на помощь.
(Развязывают. Заходит Доктор, останавливается и с подозрением глядит.
ДОКТОР. Чего это вы тут?
ГРУЗИН. Ничего! А чего?
ДОКТОР. Ну, ничего так ничего! А почему (показывает на Милиционера) лежит-то не так?
ТОЛЯ. Так он же того… пошевелился.
(Доктор пристально осматривает всех)
ДОКТОР. Ребята! А вы не пудрите мне мозги?
ТОЛЯ. Да чего нам пудрить-то?
ГРУЗИН. С какой стати?
ДОКТОР. Да уж не знаю… Вот что… поверните-ка его на другой бок!
ДЕД. К чему это?
ДОКТОР. А мне так удобнее.
ДЕД. Тебе удобней, ты и поворачивай.
ДОКТОР. Ладно! (Готовит шприц и приближается к Милиционеру). Сейчас ты у меня потанцуешь! Стяните кто-нибудь штаны! (Дед услужливо бросается к Доктору и начинает расстегивать на нем ремень). Да не на мне, а на нем, кретин!
(В это время Милиционер приподымается и бросается на Доктора, но вместо него хватает Деда. Доктор стремительно отскакивает в сторону)
МИЛИЦИОНЕР. Ну, Дед, блин! Надо было тебе подвернуться под руку!
ДОКТОР (держа двумя руками шприц). Не приближайтесь ко мне! У меня тут цианистый калий!
ВОВЧИК. Ну, ни фига себе!
МИЛИЦИОНЕР. Да это что же выходит? Ты меня хотел… Да я тебя! (Расстегивает кобуру и выхватывает пистолет)
ПЕТЯ (перехватывает Милиционера за кисть). Не надо, гражданин начальник! Еще мокрухи нам здесь не хватало. Может быть, он понтует. И там у него водопроводная водичка. А вы его застрелите.
ДОКТОР. Конечно, водичка. Ах, какой ты умный! Ну, иди тогда поближе ко мне!
ПЕТЯ. Извиняйте! Я тут в стороночке постою.
ДОКТОР. Кого вы защищаете, ублюдки? (Пете) Ты что позабыл, как он тебя? Пожалел, гуманист хренов!
ТОЛЯ. А может быть, договоримся полюбовно?
ДОКТОР. И как ты это себе представляешь?
ТОЛЯ. Ну, мы не будем чинить вам никаких препятствий. Вы спокойненько идете к себе, а мы остаемся здесь.
ДОКТОР. Ладушки! Только одно условие…(Милиционеру) Эй, ты! Давай-ка сюда пистолетик!
МИЛИЦИОНЕР. Разбежался! А ключ от квартиры, где деньги лежат, не надо?
ДОКТОР. Ладно! Пока вы меня скрутите, я одного-двух успею отправить на тот свет. (Доктор вытягивает руку с шприцом и медленно передвигается по палате. Все испуганно жмутся к стенкам. Милиционер пытается вновь достать пистолет, который он положил в кобуру, но Доктор замечает). Попробуй только! (За спиной Доктора появляется Грузин. Ловким движением он перехватывает руку с шприцом, а другой рукой обхватывает Доктора за шею. Все в страхе замирают. Между Доктором и Грузином идет напряженная, но почти невидимая борьба)
ДОКТОР. Ладно! Сдаюсь! Не цените вы добра, люди-людишки! (Грузин забирает шприц. После чего вся палата наваливается на Доктора, валит его на пол и связывает)
СЦЕНА 8
Все лежат на кроватях. Милиционер сидит на полу возле связанного Доктора. Какое-то время молчат.
СЕНЯ. Эх! Живем, как свиньи! Сдохнем и некому нас будет вспомнить добрым словом.
ПЕТЯ. Ты о чем, Сеня?
ТОЛЯ. Это он о смысле жизни, точнее об отсутствии оного.
ПЕТЯ. Не надо, Сеня!
СЕНЯ. Чего не надо?
ПЕТЯ. Лучше не думать об этих высоких материях.
СЕНЯ. Да о каких?
ПЕТЯ. О смысле жизни, о квинтэссенции бытия.
ТОЛЯ. Вот заворачивает!
(Грузин поднимается и идет к Доктору. Начинает развязывать его. Все приподнимаются и удивленно смотрят)
ДЕД. Ты чего, Гогушка?
ГРУЗИН. Ничего!
ДЕД. Ты уже, наверно, забыл, что он нас хотел того…
ГРУЗИН. Да ничего он не хотел! У него в шприце обыкновенный витамин.
ПЕТЯ. Ну, и что с того?
МИЛИЦИОНЕР. Странное какое-то имя! Пидор что ли? Ну, смотри! Я фокусов не люблю! (Вопли становятся невыносимыми). Не перестарался, доктор?
ВРАЧ. Ничего! Молодой! Выдержит!
МИЛИЦИОНЕР. Ну, товарищи-господа! В рот вам всем еда! Прощевайте, стало быть! Отдыхайте! Развлекайтесь! Поправляйте драгоценное здоровье! И никогда не забывайте о том, что доблестные блюстители порядка охраняют ваше благосостояние и покой. Прощевайте! (Кланяется во все стороны) Не поминайте лихом! Прости меня, народ православный, если согрубил в чем!
(Врач и Милиционер задом пятятся к дверям. Так задом и выходят. Как только за ними закрывается дверь, все бросаются к Пете. Он уже не вопит, а стонет, всё тише и тише).
СЕНЯ. Может быть, умирает?
ДЕД. Нет! Засыпает!
ГРУЗИН. Что это было?
СЕНЯ. Беспредел какой-то!.. Однажды ко мне на ферму бандиты приезжали. Вот так же себя вели. Кажется, даже этот милиционер был.
ДЕД. Много взяли?
СЕНЯ. Гусей пять штук. И бражку всю выпили.
ДЕД. А зачем ты бражку заводишь? Ты же непьющий!
СЕНЯ. Так в деревне это же самая конвертируемая валюта. Нагоню самогонки. А за нее в деревне и мать родную продают.
ВОВЧИК. Зря он рыпался.
ГРУЗИН. Кто?
(Вовчик кивает на Петю).
ГРУЗИН. Конечно, зря. Против лома нет приема.
ДЕД. А о чем это, Вовчик, он с тобой шептался?
ВОВЧИК. В смысле?
ДЕД. В смысле мент поганый. Хотя он больше на бандюгу похож. А хотя какая разница? И те, и другие одним миром мазаны.
ВОВЧИК. Ну, это… стучать предлагал.
ДЕД. Зачем стучать?
ВОВЧИК. Ну, это… в смысле закладывать.
ДЕД. А! Ну, это дело благородное! Стучи, Вовчик, стучи!
ВОВЧИК. Никогда я этим делом не занимался.
ДЕД. Ну, а теперь будешь заниматься.
ВОВЧИК. Не буду! Это подло!
ДЕД. Ты хотел сказать «западло»?
ВОВЧИК. Ну, в смысле так.
(Врывается Толя, радостный и возбужденный)
ТОЛЯ. Мужики! Случилось, как говорил наш последний генсек, судьбоносное событие! В нашей больнице создан подпольный Союз борьбы за освобождение! Вы хоть понимаете всю важность этого события? Да что вы , мужики, такие смущенные?.. Вообщем, собрались мужики, боевые, толковые, не лаптем щи хлебают. Потолковали. И пришли к мнению, что если будет боевая организация, то мы ни то, что эту больницу, но полгорода на уши поставим. Набросали устав, программку, меня выбрали членом ЦК.
ВОВЧИК. В смысле?
ДЕД. В смысле кочегаром центральной котельной.
ТОЛЯ. Да ты не балагурь, Дед! Всё на полном серьезе. Будем издавать рукописную газету «Пламя»… А что Петька-то уснул?
ДЕД. Ага! Намучился, бедолага.
ТОЛЯ. Да кто из нас не намучился!
СЕНЯ. Тут, знаешь, такое было! Милиционер с доктором приходили.
ТОЛЯ. Ну?
СЕНЯ. Ну, стали всех выстраивать, а Петька не встал. Они ему и вкатали укол.
ТОЛЯ. Какой укол?
ГРУЗИН. Орал как бешенный.
ТОЛЯ. Вы что, ребята, серьезно?
ДЕД. Серьезно, Толя! Серьезно!
ТОЛЯ. Но это же фашизм какой-то!
СЕНЯ. За дураков нас держат.
ДЕД. А мы и есть дураки.
ГРУЗИН. Ты чего, Дед?
ДЕД. Если бы мы не были дураками, то разве позволили бы так обращаться с собой.
ТОЛЯ. Ничего, Дед! Мы еще им покажем! У нас, то есть у Союза борьбы за освобождение, есть план подготовки революции.
ПЕТЯ. Революцию, Толя, не готовят. Для нее должны созреть объективные предпосылки. М-да! Забывать мы стали классиков.
ВСЕ. Петя!
ГОГА. Ты пришел в сознание?
ПЕТЯ. Как видишь!
СЕНЯ. Что-то уж больно быстро!
ПЕТЯ. Представляю, как бы ты был рад, если бы я совсем не очухался!
СЕНЯ. Да типун тебе на язык!
ТОЛЯ. Сильно ломает-то? Как ты себя чувствуешь?
ПЕТЯ. Великолепно!
ТОЛЯ. Они же тебе какой-то укол вкатили!
ПЕТЯ ( с ухмылкой). Какой-то! Врач, прежде чем мне поставить укол, шепнул: «Ты не бойся, парень! Тут у меня обычные витамины. Кричи только посильнее, чтобы этот козел поверил».
ТОЛЯ. Козел, как я понимаю, это мент?
ПЕТЯ. Само собой!
ТОЛЯ. Так! Так! Подождите! (Начинает лихорадочно бегать по палате. Все непонимающе следят за ним)
ПЕТЯ. Может быть, перестанешь мельтешить перед глазами!
ТОЛЯ. Так! Так! Слушайте! Сумасшедший – это мент.
ГРУЗИН. Да с чего ты это взял?
ТОЛЯ. Ну, подумайте! У него власть, оружие. Он кого угодно может заставить. Ну, подумайте! Стал бы нормальный человек выстраивать всех, издеваться? Это же ментовский психоз. Ментопсихоз! Во! И название даже придумал. Как только выйду из больницы, непременно опишу его. Мне, может быть, еще и Нобелевскую премию дадут.
ДЕД. Ага! Дадут! Догонят, еще поддадут!
ПЕТЯ. Вообщем-то логично. Он мне тоже показался подозрительным. Каким-то ненормальным.
ТОЛЯ. Да он! Он! И к гадалке ходить не надо. Держит всех в кулаке. Доктор знает, но не говорит. Попробуй пикни, пришьет на фиг!
ВОВЧИК. А мне он предлагал стукачом стать.
ПЕТЯ. Этой чести удостаивают немногих.
ТОЛЯ. Погоди! Погоди! А ведь это можно использовать в наших интересах.
ГРУЗИН. Каким образом?
ТОЛЯ. Подбросить ему дезинформацию.
ПЕТЯ. Ну?
ТОЛЯ. И всё! Топ – хлоп – и готово!
ПЕТЯ. Что готово-то?
ТОЛЯ. Ну, надо устроить ему западню, отобрать у него пистолет и сдать в психушку.
ПЕТЯ. Ну?
ТОЛЯ. Через Вовчика передадим дезу, чтобы он обязательно пришел на выбранное нами место.
ПЕТЯ. Так! Теперь, кажется, врубаюсь. И место такое есть. Помнишь подвальчик, где мы бутылку пили?
ТОЛЯ. Разве такое забывается! Это одно из светлых воспоминаний в моей жизни. Даже лёжа на смертном одре… Или лежа? Как правильно-то? Среди нас случайно нет филологов?
ПЕТЯ. Хватит трепаться! Заманиваем его в этот подвальчик и делаем ему темную.
ТОЛЯ. Само собой! Значит, Вовчик передаст, что в подвале собрались мужики для распития спиртных напитков.
ДЕД. Или кто-нибудь медсестричку дрючит.
ТОЛЯ. Ну, Дед! Ну, гвардеец! Представляю, какой ты в молодости ходок был. Кашу маслом не испортишь! Вовчик! Мотаешь на ус?
ВОВЧИК. В смысле?
ПЕТЯ. В смысле скажешь менту, что в подвале сидят с медсестрой мужики и спирт халкают.
ВОВЧИК. Я никогда ни на кого не стучал и не буду стучать.
ДЕД. Господи ты Боже мой! Бывает же такое наказание Господнее!
ВОВЧИК. Стучать я всё равно не буду.
ГРУЗИН (подходит к Вовчику, кладет ему руку на плечо и пристально смотрит ему в глаза). Владимир… не знаю, как по батюшке… считаешь ли ты себя благородным человеком?
ВОВЧИК. Само собой! А как же!
ГРУЗИН. И у меня ни разу сомнения в твоем благородстве не возникало. Так же, как и у других обитателей нашей славной палаты. Я верно говорю, ребята?
ДЕД. Верняк, Гога!
ГРУЗИН. нам предстоит очень ответственная акция: мы должны обезвредить особо опасного сумасшедшего. Ты же не сомневаешься в его особой опасности?
ВОВЧИК. В смысле?
ГРУЗИН. В смысле, что у него есть табельное оружие, макарыч или тэтэшник. Ты уже имел счастье убедиться, какой это кровожадный и злобный монстр. К тому же, он очень хитрый и осторожный. Иначе, как бы ему удалось держать всю больницу под контролем.
ТОЛЯ. Гога! Познер и Сванидзе в данный момент отдыхают.
ПЕТЯ. Лучше Познер, чем никогда… Это я так, к слову.
ГРУЗИН. И решающая роль в этой опасной операции по обезвреживанию особо опасного маньяка, Владимир, ложится на тебя. А может быть, ты боишься? Я тебя прекрасно понимаю. Кто из нас не боится человека в форме!
ВОВЧИК. В смысле?
ДЕД. В смысле, обосрался ты, Вовчик.
ГРУЗИН. Нет-нет! Я и на долю мгновения не могу усомниться в том, что Владимир настоящий рыцарь без страха и упрека. И подобный подвиг, кроме него, никто осуществить не сможет.
ВОВЧИК. В смысле?
СЕНЯ. Да ёжики-пыжики!
ПЕТЯ. Во! даже Сеню проняло!
ТОЛЯ. Так! Погодите! Давайте еще раз уточним задачу! Вовчик! Сейчас ты пойдешь к менту и сообщишь ему, что в подвале мужики с медсестрой пьют спирт. Ты понял?
ВОВЧИК. Стучать я не буду!
ПЕТЯ. Ой! Мамочки! Ой-ей-ей!
( В двери стучат)
ТОЛЯ. У меня такое предчувствие, что ЭТО уже кто-то сделал за нас. Сейчас, я секундочку! (Выскакивает в коридор)
ДЕД. Может, мне тоже сходить на разведку?
ПЕТЯ. Сиди, Дед! Мы не можем рисковать двумя разведчиками сразу.
(Толя заскакивает в палату, радостный и возбужденный)
ТОЛЯ. Ребята! Нюх меня не обманул!
ПЕТЯ. Неужто?
ТОЛЯ. Точняк! Мужики мента скрутили.
ДЕД. И как?
СЦЕНА 7
( В палату затаскивают связанного милиционера)
БОЛЬНОЙ ИЗ ДРУГОЙ ПАЛАТЫ. Не возражаете, мужики, если он полежит у вас немного? А мы посовещаемся, что с ним делать.
ПЕТЯ. Да пускай поваляется! Для хорошего человека пола не жалко. (Встает, подходит к лежащему Милиционеру и наклоняется над ним) Ку-ку! Ку-кареку!
МИЛИЦИОНЕР. Сунь хер в руку!
ПЕТЯ. Вы, любезный, предлагаете мне заняться мастурбацией? На глазах у всей палаты? М-да-с! Безумие, вооруженное пистолетом, вещь пострашнее урагана «Катрина»!
МИЛИЦИОНЕР. Пошел ты в жопу!
ПЕТЯ. В вашу? Вы что же оказывается еще и педераст? К тому же и пассивный.
МИЛИЦИОНЕРЫ. Развяжи меня, сволочи!
ПЕТЯ. С превеликим удовольствием! Но чуть-чуть попозднее.
ДОКТОР (заходит в палату и останавливается на пороге). Что, сволота, попался? Это всё он, мужики! Он! А что я сделаю? У него же наган! Пульнет – и вся любовь! Еще благодарить Бога надо, что у него обострения не началось. Тогда ему кажется, что сейчас тридцать седьмой год.
ПЕТЯ. И начинает всех ставить к стенке?
ДОКТОР. Совершенно верно.
ТОЛЯ. И что расстреливал?
ДОКТОР. Чего?
ТОЛЯ. Ну, того… пиф-паф!
ДОКТОР. Ну, как сказать… Кто его знает! Может, где, когда и приголубил кого. Вы это, мужики… Пусть полежит связанным! А я того…Сейчас сбегаю. У меня такой препаратик есть. Как вкачу, так на стенки будет лезть. Зубы себе все сотрет от боли.
ТОЛЯ. А , может быть, Доктор, всё-таки не надо? Бесчеловечно это как-то!
ДОКТОР. Да почему же не надо!
ТОЛЯ. Ну, неужели вы лишены всякого гуманизма? Он, конечно, скотина! Но человек как никак.
ДОКТОР. Да скотина он! Натуральная скотина! У! рожа краснорожая! Ненавижу!
ПЕТЯ. Подождите, Доктор! Разве врачу полагается ненавидеть своих пациентов?
ДОКТОР. Каких пациентов? Разве он пациент? Он мент поганый! Он же меня чуть не убил.
ПЕТЯ. Он в первую очередь больной человек. Его лечить нужно.
ДОКТОР. Я что-то не пойму, мужики. Вы что его жалеете? Ну, если вам жалко его, то развяжите и отдайте ему оружие.
ПЕТЯ. Да мы не об этом, Доктор.
ДОКТОР. А я об этом… Он садист, изверг! Фашист! Его надо изолировать от общества, держать в клетке, как бешеного зверя. Впрочем, довольно! Я пошел. Жалельщики, грёб вашу мать! (Уходит, хлопнув дверью)
(Молчание(
МИЛИЦИОНЕР. Мужики! Прошу вас, развяжите!
ГРУЗИН. Уже разбежались!
ПЕТЯ. Странный у нас какой-то Доктор.
ТОЛЯ. Да я тоже об этом.
МИЛИЦИОНЕР. Мужики! Выслушайте меня хотя бы! Я ведь это… вообщем, я специально.
ПЕТЯ. Что это интересно ты специально?
МИЛИЦИОНЕР. Вообщем так! У меня давно уже была догадка, что Доктор-то того…
ГРУЗИН. говори яснее! Чего того?
ПЕТЯ. Сумасшедший что ли?
МИЛИЦИОНЕР. Конечно! А как его вывести на чистую воду? Это дело, вы сами понимаете… Улик-то никак не найдешь. А он к тому же хитрый. Я к нему и так и этак…Нет! Голыми руками его не возьмешь!
ТОЛЯ. Ты веришь, Петя, товарищу милиционеру?
ПЕТЯ. Толя! Ты меня обижаешь. Разве ментам можно верить?
ДЕД. Ну, а если все-таки, правда? Вот сейчас он придет и такой ему закатит уколище. Мне его жалко, хоть он мент.
СЕНЯ. Давайте всё-таки развяжем! Но перед этим пнем его по разу.
ГРУЗИН. Отличная идея! Молодец Сеня! Только чур! Я два раза пну!
ВОВЧИК. И оружие ему не нужно отдавать. Без оружия-то он нам ничего не сделает.
ПЕТЯ. Ну, уж нет, Вовчик! Если сказал А, то говори и Б. Завладение оружием милиционера – это уголовное дело. Все пойдем на нары.
ТОЛЯ. Ну, что? Развязываем?
ДЕД. Да где наша не пропадала!
МИЛИЦИОНЕР. Слышь, мужики, что я придумал! Вы меня развяжите, но веревки оставьте, как будто я связанный. А он, когда наклонится укол вкатить, тут я его и…
ПЕТЯ. Будь по-твоему! Если что – мы придем на помощь.
(Развязывают. Заходит Доктор, останавливается и с подозрением глядит.
ДОКТОР. Чего это вы тут?
ГРУЗИН. Ничего! А чего?
ДОКТОР. Ну, ничего так ничего! А почему (показывает на Милиционера) лежит-то не так?
ТОЛЯ. Так он же того… пошевелился.
(Доктор пристально осматривает всех)
ДОКТОР. Ребята! А вы не пудрите мне мозги?
ТОЛЯ. Да чего нам пудрить-то?
ГРУЗИН. С какой стати?
ДОКТОР. Да уж не знаю… Вот что… поверните-ка его на другой бок!
ДЕД. К чему это?
ДОКТОР. А мне так удобнее.
ДЕД. Тебе удобней, ты и поворачивай.
ДОКТОР. Ладно! (Готовит шприц и приближается к Милиционеру). Сейчас ты у меня потанцуешь! Стяните кто-нибудь штаны! (Дед услужливо бросается к Доктору и начинает расстегивать на нем ремень). Да не на мне, а на нем, кретин!
(В это время Милиционер приподымается и бросается на Доктора, но вместо него хватает Деда. Доктор стремительно отскакивает в сторону)
МИЛИЦИОНЕР. Ну, Дед, блин! Надо было тебе подвернуться под руку!
ДОКТОР (держа двумя руками шприц). Не приближайтесь ко мне! У меня тут цианистый калий!
ВОВЧИК. Ну, ни фига себе!
МИЛИЦИОНЕР. Да это что же выходит? Ты меня хотел… Да я тебя! (Расстегивает кобуру и выхватывает пистолет)
ПЕТЯ (перехватывает Милиционера за кисть). Не надо, гражданин начальник! Еще мокрухи нам здесь не хватало. Может быть, он понтует. И там у него водопроводная водичка. А вы его застрелите.
ДОКТОР. Конечно, водичка. Ах, какой ты умный! Ну, иди тогда поближе ко мне!
ПЕТЯ. Извиняйте! Я тут в стороночке постою.
ДОКТОР. Кого вы защищаете, ублюдки? (Пете) Ты что позабыл, как он тебя? Пожалел, гуманист хренов!
ТОЛЯ. А может быть, договоримся полюбовно?
ДОКТОР. И как ты это себе представляешь?
ТОЛЯ. Ну, мы не будем чинить вам никаких препятствий. Вы спокойненько идете к себе, а мы остаемся здесь.
ДОКТОР. Ладушки! Только одно условие…(Милиционеру) Эй, ты! Давай-ка сюда пистолетик!
МИЛИЦИОНЕР. Разбежался! А ключ от квартиры, где деньги лежат, не надо?
ДОКТОР. Ладно! Пока вы меня скрутите, я одного-двух успею отправить на тот свет. (Доктор вытягивает руку с шприцом и медленно передвигается по палате. Все испуганно жмутся к стенкам. Милиционер пытается вновь достать пистолет, который он положил в кобуру, но Доктор замечает). Попробуй только! (За спиной Доктора появляется Грузин. Ловким движением он перехватывает руку с шприцом, а другой рукой обхватывает Доктора за шею. Все в страхе замирают. Между Доктором и Грузином идет напряженная, но почти невидимая борьба)
ДОКТОР. Ладно! Сдаюсь! Не цените вы добра, люди-людишки! (Грузин забирает шприц. После чего вся палата наваливается на Доктора, валит его на пол и связывает)
СЦЕНА 8
Все лежат на кроватях. Милиционер сидит на полу возле связанного Доктора. Какое-то время молчат.
СЕНЯ. Эх! Живем, как свиньи! Сдохнем и некому нас будет вспомнить добрым словом.
ПЕТЯ. Ты о чем, Сеня?
ТОЛЯ. Это он о смысле жизни, точнее об отсутствии оного.
ПЕТЯ. Не надо, Сеня!
СЕНЯ. Чего не надо?
ПЕТЯ. Лучше не думать об этих высоких материях.
СЕНЯ. Да о каких?
ПЕТЯ. О смысле жизни, о квинтэссенции бытия.
ТОЛЯ. Вот заворачивает!
(Грузин поднимается и идет к Доктору. Начинает развязывать его. Все приподнимаются и удивленно смотрят)
ДЕД. Ты чего, Гогушка?
ГРУЗИН. Ничего!
ДЕД. Ты уже, наверно, забыл, что он нас хотел того…
ГРУЗИН. Да ничего он не хотел! У него в шприце обыкновенный витамин.
ПЕТЯ. Ну, и что с того?
