нервничала.И хотя электрики обещали в течение двух часов наладить электроснабжение,в это верилось с трудом.Кроме опор,порванных проводов,нужно было заменить сгоревший трансформатор.Дробнов предложил отвезти скоропортящийся товар В Репьёвку,которая от стихии почти не пострадала.Михеева согласилась.Решив заодно провести ревизию в Репьёвке,поехала с Дробновым.За всё время пути лишь с усмешкой спросила про уху и рыбалку.На сарафанное радио не действует никакая стихия.
В Репьёвке,когда ревизия близилась к завершению,появился художник.Поздоровавшись,пригласил обоих гости.Когда Людмила сослалась на занятость,предложил Василию прогуляться с ним.Видно было,что Владимиру Сегеевичу нетерпелось что-то показать.
-Сходи,Вася,всё равно бездельничашь,-с лукавым прищуром взглянув на Дробнова,с настойчивостью в голосе сказала Людмила.
Василий не заставил себя упрашивать.Художник на этот раз был в светлых брюках и клетчатой рубашке с короткими рукавами.С добродушной улыбкой на лице посмотрел на Дробнова и заметил:
-Советую Вам,молодой человек,носить солнезащитные очки с коричневыми стёклами.Коричневый цвет не пропускает ультрафиолет.
-Спасибо,буду знать,-сдержанно отозвался Василий.
Жилищем художника оказался большой деревянный дом,подвергшийся усовершенствованию на вкус его обитателей.Дом буквально утопал в зелени сада.По обеим сторонам дорожки,ведущей к резному крыльцу,в глаза бросались цеточные клумбы.На застеклённой веранде их встретила моложавая женщина.
-Софьюшка,к нам гости!-с весёлым огоньком в глазах заговорил Владимир Сергеевич.-Я тебе говорил про него.Это Василий Николаевич.Они приехали с Людмилой Алексеевной.Но наша Фея сегодня занята.
-Софья Павловна,-доброжелательно посмотрев на Василия,представилась женщина и подала руку.
Дробнов прикоснулся к её руке и про себя отметил,что Софья Павловна,несмотря на свою моложавость,всё же в солидном возрасте.
Владимир Сергеевич,словно боясь что-то не успеть,попросил Дробнова проследовать за ним,и когда они оказались в просторной комнате,взору Василия предстало большое,в позолоченной раме полотно.Дробнов впился взглядом в пейзаж на картине:лесное озеро,ладь которого отражали облака,кроны деревьев.Женщина белом,с венком на голове,под берёзой,свесившей ветви над самой водой,кормит лебедей.Дробнов узнал в образе Феи Людмилу.
Владимир Сергеевич терпеливо наблюдал за мужчиной,словно его реакция была ему дороже самой картины.
-Восхитительно!-сказал Дронов.-Вот только...
-Что только?-оживился художник.-Говорите,говорите,Василий Николаевич.Для меня Ваше замечание будет ценным.
-Я не разбираюсь в искусстве,-произнёс Дробнов,явно смущаясь.-Но,на мой взгляд,в картине что-то не хватает.Слишком идеализирована что ли.Добро не может существовать само по себе,оно постоянно соседствует со злом и на его фоне видится более отчётливо.
-Даже так,-задумчиво,не глядя на картину,промолвил Владимир Сергеевич и обратился к Добнову:
-Вы хотите сказать,что образ должен отражать характер,который,в свою очередь,отражает не только сущность,но и жизненную концепцию,воплотившуюся в нём?
-Извините,Владимир Сергеевич,-как-то виновато отводя взгляд,произнёс Василий.-Это всего лишь моя точка зрения.
Когда вернулись на веранду,Софья Павловна уже накрыла стол.Из всех предложенных напитков Дробнов остановился на домашнем квасе.Ради приличия сьел кусочек торта.
Впомещении витал аромат цветов,смешанный с запахом красок.И всюду в глаза бросались картины:в основном небольшие полотна,которые висели на стене,стояли на полу.В дном углу веранды громоздились какие-то коробки,рядом дорожные сумки.
-Вот так мы живём,молодой человек,-промолвила Софья Павловна.-Такого беспорядка Вы не встретите больше нигде.
-Честно признаться,-вымолвил Дробнов,-я мало что знаю о закулисной,так сказать,жизни творческих людей.Могу только скзать,что талантам прощается многое.
-Талант,-усмехнулся Владимир Сергеевич,потеребив мочку уха.-Сколько сегодня талантливых людей,для которых вдохновение не более,чем инженерная мысль,которая служит для моделирования конструкций на темы болевых точек современности.При всём их пафосе,это не более,чем повод для дискуссий о проблемах общества в эпоху преобразований.Оно ведь как?Если новое долго не появляется,то пустоту заполняет пошлость,фальш,выдавая желаемое за действительное.Такое наблюдается не только в искусстве.Этим грешат и в литературе.Людям давно уже преподносят камни,настойчиво заявляя,что это хлеб.
-Но ведь Ваше творение талантливое,-заявил Дробнов.
-Творение,-вздохнул художник.-Творений давно уже нет.Они утонули в море произведений.Не творят,а производят.Самое интересное в том,что многие своё удовольствие которое они получают от своих произведений,служит для них как бы доказательством их превосходства над прочими смертными.Все их усилия не более,чем декларация,не подкреплённая драматизмом.
-Ты просто томил нашего гостя,Володя,-промолвила вдруг молчавшая до сих пор Софья Павловна.-К тому же его ждут.
-Да,да,конечно,-встрепенулся Владимир Сергеевич.
-Вы уж простите нас,Василий Николаевич.Владимиру Сергеевичу везде и всюду видятся образы.Он может часами говорить об искусстве.
Владимир Сергеевич неохотно поднялся.Пока шли до калитки,он успел упомянуть о своей дочери,которая живёт в Италии.Сказал несколько слов о жизни в деревне.
-Видите ли,молодой человек,-снова вернулся художник к теме искусства,-черты реальной жизни вседа имеют право на художественный вымысел.Вот только не всегда и не всем удаётся использовать это право в полной мере.Можно всю жизнь писать стихи,но так и не понять,что такое поэзия.А можно вообще не писать,ноть поэтом.Также и в искусстве.
Художник пожал Василию руку,пожелал удачи и попросил заглядывать к нему,добави,что зимой они бывают здесь редко.
Михеева с Ольгой Дмитриевной о чём-то разговаривали на крыльце магазина,и когда появился Дробнов,Людмила лишь загадочно улыбнулась.
В дороге она не проронила ни слова,словно испытывала терпение Дробнова,который молчал.Вдруг она попросила остановить машину.Молча вышла и направилась к той,одинокой,берёзе,чем-то напоминающей женщину,с тоской смотрящей на дорогу.Василий терпеливо наблюдал,как Михеева опустилась на дощечку под деревом.Словно сама природа,не умаляя изящества,решила через образ берёзы и женщины выразить своё,только ей доступное убеждение.Дробнов не выдержал,и когда оказался рядом с Михеевой,она,посмотрев на него,произнесла:
-Скажи,Дробнов,что ты здесь увидел такое,отчего глаза твои загорелись,как у ребенка,которому подарили желанную игрушку?
-Василий пожал плечами и вымолвил:
-Боюсь,тебе этого не понять.
-Куда уж мне.Я же глупая.
Тон Людмилы Василию не понравился.Так и не присев рядом,он решил исправить свою ошибку и как можно мягче произнёс:
-Мне эти поля и леса с детства родные.Куда ни посмотрю,вижу себя босоногим пацаном,бегущим по жнивью.Слышу гул тракторов и комбайнов.Слышу,как шумит,будто поют рожь и пшеница.
-Понятно,-вздохнула Людмила,приподнимаясь с импровизированной скамейки.Василий подал,было, руку,но женщина отмахнулась и с обидой в голосе простонала:
-Наташу на руках носи.А я тяжёлая-надорвёшься.
-Ревнуешь что ли?-иронично усмехнулся Дробнов.
-Ещё чего!Стоит мне свистнуть,как за мной очередь выстроится.
-Не сомневаюсь.А вот за соседкой моей очереди не наблюдается,да и за мной тоже.И тем не менее я не чувствую себя обездоленным.В конце концов,очередь имеет свойство иссякать до нулевой отметки.
-Вечно ты меня,Дробнов,до слёз доводишь.Всё не как у людей.
-Да брось ты! Сама себя накручиваешь,-спокойно возразил Василий и про себя отметил:как бы участлива ни была она к нему,всё же её поведение выглядит для него насмешливым и ироничным.
Возле машины Людмила с серьёзным выражением лица посмотрела на Дробнова,и от этого взгляда какая-то непонятная судорога жиманула его сердце.
-Не сердись на меня,Дробнов,-без иронии промолвила Людмила.-Вот такая я,нехорошая.
Знакомое с юности волнение вспыхнуло в душе Василия,неожиданно,застав врасплох.Ему захотелось обнять эту женщину,сказать что-то нежное.Но что-то остановило его,показалось в её поведении действом,не проникнутым убеждённостью.Он вдруг взял её руку и,глядя на её ладонь,словно собираясь погадать,с неподдельным чувством произнёс:
-Цены тебе нет,Людмила Алексеевна!
-И всё?-вспыхнула женщина,и,вырвав свою руку,холодно бросила:
-Иди ты!
В машине Михеева включила магнитолу,однако взгляд её говорил,что мыслями она где-то далеко.
Вечером Дробнов решил помыть машину,поменять масло в двигателе.Увидев Дарью Петровну,одиноко сидящую на скамейке в своём палисаде,где благоухали ранние цветы,поинтересовался её здоровьем.Старушка ответила,что какое здоровье в её годы,и посетовала,что ураган сорвал с крыши сарая два листа шифера.Она ни о чём не просила,а сказала лишь,что шифер у неё есть-с покойным супругом успели запасти.И когда Василий,отложив дела,взялся за ремонт соседского сарая,Пронина резюмировала,что плохо в деревне без мужика.Похвалила свою племянницу,какая она умная и красивая.Дробнов понял,что неспроста Дарья Петровна намекает насчёт своей родственницы.И уже потом,когда Наташа помогала ему готовить ужин в саду,Василий,неожиданно для себя,сказал,не собирается ли она выходить замуж.Лицо женщины вспыхнуло,а сердце забилось так,что вздрагивала её высокая грудь.
На слова Дробнова Наташа отреагировала своеобразно,заговорив про Михееву,словно это Людмила нуждалась в замужестве.Может быть,это был особый женский приём,когда нужно обратить внимание на другого человека,будь то подруга или знакомая,чтобы в заочной форме найти её недостатки,а в очной преподнести свои достоинства.Или Людмила стала для Наташи этаким эталоном,не досягаемым для неё?Как бы там ни было,но Наташа заговорила про Михееву,которая могла бы жить в большом городе,но не хочет растворяться в толпе.Город её сковывает.А здесь она чувствует себя более свободной.Жизнь слишком коротка,и надо успеть оставить о себе хорошую память.
-Странные у вас всё-таки отношения с Людмилой Алексеевной,-выдала вдруг соседка.
-Интересно?-с недоумением вздохнул мужчина.
-Друг без друга вы дня не можете,а сойдётесь-обязательно поругаетесь.
Дробнов задумался:неужели это один из приёмов,когда человек вначале наполняет мысленное пространство достоинствами,а потом плеснёт туда ложку недостатков,которая всё отравит.И чем больше будет этих достоинств,тем эффектнее будет удар по ним найденным недостатком.И вдруг обожгла мысль:способен ли он кому-то подарить лебединую песню?Да и стоит ли порой тонуть в иллюзиях,убивая тем самым свои возможности.
-А ты человек наблюдательный,-сказал Василий,посмотрев пристально на Наташу.-А вот я как-то не замечал,какие у нас отношения.Обыкновенные,рабочие отношения.
Дробнов замолчал и прислушался.До слуха донеслись хлопки,похожие на выстрелы.Так стреляет шифер о время пожара.Он поднялся по лестнице на крышу сарая и замер:отсюда хорошо было видно,как на соседней улице металось пламя и чёрный дым начинал заволакивать небо.Не разобрать,чей дом постигла трагедия.Василий пулей спустилсяна землю и на испуганный взгляд Наташи выпалил,что в селе пожар.Не мешкая,через огород бросился во вес дух туда,откуда доносилась канонада.
Горела задняя часть дома Лапшиных.Пламя облизывало стену,вырывалось из-под крыши,сопровождаясь хлопками.Горячие осколки шифера,дымясь,разлетались в разные стороны.Вокруг суетились люди с вёдрами в руках.Черпали из большой ёмкости возле забора воду,одним махом выплёскивали на занявшиеся огнём стены.
-А в доме-то есть кто живой?-послышался чей- то голос из толпы.Словно в ответ,из распахнутого окна донёсся детский плачь.Дробнова будто ошпарило кипятком:всё это он уже где-то видел.Какой-то парень в синей футболке бросился к окну,но тут же вернулся,закрыв лицо руками.
-Мать-то у них где?-пронёсся женский голос.
-А хрен её знает!-это выругался мужчина.
-За молоком она всё ходит к Синицыным,а это далеко.Ой,батюшки!-завопила какая-то бабка.
И тут послышался истошный крик.Молодая женщина,обхватив голову руками,упала на колени.Но тут же поднялась и бросилась к горящему дому.
-Куда?!-прогудел Дробнов и схватил женщину за плечо.-Держите её!
Он выхватил из чьих-то рук ведро,опрокинул на себя его содержимое и метнулся к окну.За спиной услышал женские причитания,а в голове мелькало виденное во сне-один в один.
Дым уже наполнил комнату,слышался треск горящего дерева.Дробнов,стараясь не дышать,пригнувшись,двинулся в угол комнаты,откуда доносился детский плачь.Девочка,обезумев от страха,прижалась к стене.Дробнов видел,как тряслись её ручонки,и на мин представил,какой ужас испытывает этот ребёнок.Сорвав с кровати покрывало,запеленал в него девочку и поспешил в сторону окна.Обо что-то споткнулся и припал на колено,прижимая к груди ребёнка.Передавая его в окно,услышал из лубины жилища осевший детский голос.На четвереньках вернулся и сквозь пелену дыма увидел ползающего на полу совсем ещё маленького мальчика,у которого не было уже сил,чтобы кричать.
В груди Василия зажгло,начинала кружиться голова.С ребёнком на руках он добрался до окна,а в голове стучало,что сон тот оказался пророческим.Неужели конец?-мелькнуло в сознании.Он просунул ребёнка в окно,и в это мгновение что-то сильно ударило его по плечу,которое тут же обожгло его так,что,казалось,достало до костей.Из последних сил он перевалился через подоконник,услышав за спиной грохот обвалившегося потолка.
Как сквозь сон,Дробнов слышал вой сирен пожарных машин,крики людей.Чьи-то крепкие руки куда-то его волокли.Перед глазами маячила мигалка "скорой".
-Дети живы?-пробормотал Дробной.
-Живы,живы,-повторил женский голос.
Земля под ногами Дробнова качнулась и всё вокруг покрылось жёлтым туманом.В голове гудело,как ветер в проводах.Потом всё стихло...
Очнувшись,Дробнов огляделся и,увидев рядом с кроватью капельницу,понял,что находится в больничной палате.На душе было противно.Память отказывалась воспроизводить картину произошедшего.
-Проснулся?-услышал Василий старческий голос,донёсшийся с соседней кровати.
Василий повернул голову и увидел лежащего в больничной пижаме на кровати у окна односельчанина Петра Сергеевича Крючкова.
-Проснулся,-вздохнул Василий.
Крючков почмокал губами,тоскливо глядя в потолок.Он хотел что-то сказать,но в это время в палату в сопровождении медсестры Татьяны вошёл главврач Дмитрий Борисович Ивлев.Худощавый,невысокий,лет за пятьдесят,врач поздоровался и присев на стул возле Дробнова,как-то весело заговорил:
-Молчи.Ничего опасного.Поправишься.Дыму наглотался,Василий Николаевич,есть небольшой ожог.
Он послушал,пощупал Дробнова и,поднявшись,неожиданно спросил:
-Как там Москва,стоит?
-Стоит и будет стоять,-чуть слышно вымолвил Дробнов.
-А вот нас закрывать хотят-оптимизация,-проговорил Ивлев.-Слово-то какое-оптимизация.
Затем врач смерил давление у Крючкова,послушал его,что-то сказал медсестре и,приободрив старика,направился к выходу.Татьяна поспешила следом,но вдруг остановилась,посмотрела на Дробнова и сказала:
В Репьёвке,когда ревизия близилась к завершению,появился художник.Поздоровавшись,пригласил обоих гости.Когда Людмила сослалась на занятость,предложил Василию прогуляться с ним.Видно было,что Владимиру Сегеевичу нетерпелось что-то показать.
-Сходи,Вася,всё равно бездельничашь,-с лукавым прищуром взглянув на Дробнова,с настойчивостью в голосе сказала Людмила.
Василий не заставил себя упрашивать.Художник на этот раз был в светлых брюках и клетчатой рубашке с короткими рукавами.С добродушной улыбкой на лице посмотрел на Дробнова и заметил:
-Советую Вам,молодой человек,носить солнезащитные очки с коричневыми стёклами.Коричневый цвет не пропускает ультрафиолет.
-Спасибо,буду знать,-сдержанно отозвался Василий.
Жилищем художника оказался большой деревянный дом,подвергшийся усовершенствованию на вкус его обитателей.Дом буквально утопал в зелени сада.По обеим сторонам дорожки,ведущей к резному крыльцу,в глаза бросались цеточные клумбы.На застеклённой веранде их встретила моложавая женщина.
-Софьюшка,к нам гости!-с весёлым огоньком в глазах заговорил Владимир Сергеевич.-Я тебе говорил про него.Это Василий Николаевич.Они приехали с Людмилой Алексеевной.Но наша Фея сегодня занята.
-Софья Павловна,-доброжелательно посмотрев на Василия,представилась женщина и подала руку.
Дробнов прикоснулся к её руке и про себя отметил,что Софья Павловна,несмотря на свою моложавость,всё же в солидном возрасте.
Владимир Сергеевич,словно боясь что-то не успеть,попросил Дробнова проследовать за ним,и когда они оказались в просторной комнате,взору Василия предстало большое,в позолоченной раме полотно.Дробнов впился взглядом в пейзаж на картине:лесное озеро,ладь которого отражали облака,кроны деревьев.Женщина белом,с венком на голове,под берёзой,свесившей ветви над самой водой,кормит лебедей.Дробнов узнал в образе Феи Людмилу.
Владимир Сергеевич терпеливо наблюдал за мужчиной,словно его реакция была ему дороже самой картины.
-Восхитительно!-сказал Дронов.-Вот только...
-Что только?-оживился художник.-Говорите,говорите,Василий Николаевич.Для меня Ваше замечание будет ценным.
-Я не разбираюсь в искусстве,-произнёс Дробнов,явно смущаясь.-Но,на мой взгляд,в картине что-то не хватает.Слишком идеализирована что ли.Добро не может существовать само по себе,оно постоянно соседствует со злом и на его фоне видится более отчётливо.
-Даже так,-задумчиво,не глядя на картину,промолвил Владимир Сергеевич и обратился к Добнову:
-Вы хотите сказать,что образ должен отражать характер,который,в свою очередь,отражает не только сущность,но и жизненную концепцию,воплотившуюся в нём?
-Извините,Владимир Сергеевич,-как-то виновато отводя взгляд,произнёс Василий.-Это всего лишь моя точка зрения.
Когда вернулись на веранду,Софья Павловна уже накрыла стол.Из всех предложенных напитков Дробнов остановился на домашнем квасе.Ради приличия сьел кусочек торта.
Впомещении витал аромат цветов,смешанный с запахом красок.И всюду в глаза бросались картины:в основном небольшие полотна,которые висели на стене,стояли на полу.В дном углу веранды громоздились какие-то коробки,рядом дорожные сумки.
-Вот так мы живём,молодой человек,-промолвила Софья Павловна.-Такого беспорядка Вы не встретите больше нигде.
-Честно признаться,-вымолвил Дробнов,-я мало что знаю о закулисной,так сказать,жизни творческих людей.Могу только скзать,что талантам прощается многое.
-Талант,-усмехнулся Владимир Сергеевич,потеребив мочку уха.-Сколько сегодня талантливых людей,для которых вдохновение не более,чем инженерная мысль,которая служит для моделирования конструкций на темы болевых точек современности.При всём их пафосе,это не более,чем повод для дискуссий о проблемах общества в эпоху преобразований.Оно ведь как?Если новое долго не появляется,то пустоту заполняет пошлость,фальш,выдавая желаемое за действительное.Такое наблюдается не только в искусстве.Этим грешат и в литературе.Людям давно уже преподносят камни,настойчиво заявляя,что это хлеб.
-Но ведь Ваше творение талантливое,-заявил Дробнов.
-Творение,-вздохнул художник.-Творений давно уже нет.Они утонули в море произведений.Не творят,а производят.Самое интересное в том,что многие своё удовольствие которое они получают от своих произведений,служит для них как бы доказательством их превосходства над прочими смертными.Все их усилия не более,чем декларация,не подкреплённая драматизмом.
-Ты просто томил нашего гостя,Володя,-промолвила вдруг молчавшая до сих пор Софья Павловна.-К тому же его ждут.
-Да,да,конечно,-встрепенулся Владимир Сергеевич.
-Вы уж простите нас,Василий Николаевич.Владимиру Сергеевичу везде и всюду видятся образы.Он может часами говорить об искусстве.
Владимир Сергеевич неохотно поднялся.Пока шли до калитки,он успел упомянуть о своей дочери,которая живёт в Италии.Сказал несколько слов о жизни в деревне.
-Видите ли,молодой человек,-снова вернулся художник к теме искусства,-черты реальной жизни вседа имеют право на художественный вымысел.Вот только не всегда и не всем удаётся использовать это право в полной мере.Можно всю жизнь писать стихи,но так и не понять,что такое поэзия.А можно вообще не писать,ноть поэтом.Также и в искусстве.
Художник пожал Василию руку,пожелал удачи и попросил заглядывать к нему,добави,что зимой они бывают здесь редко.
Михеева с Ольгой Дмитриевной о чём-то разговаривали на крыльце магазина,и когда появился Дробнов,Людмила лишь загадочно улыбнулась.
В дороге она не проронила ни слова,словно испытывала терпение Дробнова,который молчал.Вдруг она попросила остановить машину.Молча вышла и направилась к той,одинокой,берёзе,чем-то напоминающей женщину,с тоской смотрящей на дорогу.Василий терпеливо наблюдал,как Михеева опустилась на дощечку под деревом.Словно сама природа,не умаляя изящества,решила через образ берёзы и женщины выразить своё,только ей доступное убеждение.Дробнов не выдержал,и когда оказался рядом с Михеевой,она,посмотрев на него,произнесла:
-Скажи,Дробнов,что ты здесь увидел такое,отчего глаза твои загорелись,как у ребенка,которому подарили желанную игрушку?
-Василий пожал плечами и вымолвил:
-Боюсь,тебе этого не понять.
-Куда уж мне.Я же глупая.
Тон Людмилы Василию не понравился.Так и не присев рядом,он решил исправить свою ошибку и как можно мягче произнёс:
-Мне эти поля и леса с детства родные.Куда ни посмотрю,вижу себя босоногим пацаном,бегущим по жнивью.Слышу гул тракторов и комбайнов.Слышу,как шумит,будто поют рожь и пшеница.
-Понятно,-вздохнула Людмила,приподнимаясь с импровизированной скамейки.Василий подал,было, руку,но женщина отмахнулась и с обидой в голосе простонала:
-Наташу на руках носи.А я тяжёлая-надорвёшься.
-Ревнуешь что ли?-иронично усмехнулся Дробнов.
-Ещё чего!Стоит мне свистнуть,как за мной очередь выстроится.
-Не сомневаюсь.А вот за соседкой моей очереди не наблюдается,да и за мной тоже.И тем не менее я не чувствую себя обездоленным.В конце концов,очередь имеет свойство иссякать до нулевой отметки.
-Вечно ты меня,Дробнов,до слёз доводишь.Всё не как у людей.
-Да брось ты! Сама себя накручиваешь,-спокойно возразил Василий и про себя отметил:как бы участлива ни была она к нему,всё же её поведение выглядит для него насмешливым и ироничным.
Возле машины Людмила с серьёзным выражением лица посмотрела на Дробнова,и от этого взгляда какая-то непонятная судорога жиманула его сердце.
-Не сердись на меня,Дробнов,-без иронии промолвила Людмила.-Вот такая я,нехорошая.
Знакомое с юности волнение вспыхнуло в душе Василия,неожиданно,застав врасплох.Ему захотелось обнять эту женщину,сказать что-то нежное.Но что-то остановило его,показалось в её поведении действом,не проникнутым убеждённостью.Он вдруг взял её руку и,глядя на её ладонь,словно собираясь погадать,с неподдельным чувством произнёс:
-Цены тебе нет,Людмила Алексеевна!
-И всё?-вспыхнула женщина,и,вырвав свою руку,холодно бросила:
-Иди ты!
В машине Михеева включила магнитолу,однако взгляд её говорил,что мыслями она где-то далеко.
Глава 11
Вечером Дробнов решил помыть машину,поменять масло в двигателе.Увидев Дарью Петровну,одиноко сидящую на скамейке в своём палисаде,где благоухали ранние цветы,поинтересовался её здоровьем.Старушка ответила,что какое здоровье в её годы,и посетовала,что ураган сорвал с крыши сарая два листа шифера.Она ни о чём не просила,а сказала лишь,что шифер у неё есть-с покойным супругом успели запасти.И когда Василий,отложив дела,взялся за ремонт соседского сарая,Пронина резюмировала,что плохо в деревне без мужика.Похвалила свою племянницу,какая она умная и красивая.Дробнов понял,что неспроста Дарья Петровна намекает насчёт своей родственницы.И уже потом,когда Наташа помогала ему готовить ужин в саду,Василий,неожиданно для себя,сказал,не собирается ли она выходить замуж.Лицо женщины вспыхнуло,а сердце забилось так,что вздрагивала её высокая грудь.
На слова Дробнова Наташа отреагировала своеобразно,заговорив про Михееву,словно это Людмила нуждалась в замужестве.Может быть,это был особый женский приём,когда нужно обратить внимание на другого человека,будь то подруга или знакомая,чтобы в заочной форме найти её недостатки,а в очной преподнести свои достоинства.Или Людмила стала для Наташи этаким эталоном,не досягаемым для неё?Как бы там ни было,но Наташа заговорила про Михееву,которая могла бы жить в большом городе,но не хочет растворяться в толпе.Город её сковывает.А здесь она чувствует себя более свободной.Жизнь слишком коротка,и надо успеть оставить о себе хорошую память.
-Странные у вас всё-таки отношения с Людмилой Алексеевной,-выдала вдруг соседка.
-Интересно?-с недоумением вздохнул мужчина.
-Друг без друга вы дня не можете,а сойдётесь-обязательно поругаетесь.
Дробнов задумался:неужели это один из приёмов,когда человек вначале наполняет мысленное пространство достоинствами,а потом плеснёт туда ложку недостатков,которая всё отравит.И чем больше будет этих достоинств,тем эффектнее будет удар по ним найденным недостатком.И вдруг обожгла мысль:способен ли он кому-то подарить лебединую песню?Да и стоит ли порой тонуть в иллюзиях,убивая тем самым свои возможности.
-А ты человек наблюдательный,-сказал Василий,посмотрев пристально на Наташу.-А вот я как-то не замечал,какие у нас отношения.Обыкновенные,рабочие отношения.
Дробнов замолчал и прислушался.До слуха донеслись хлопки,похожие на выстрелы.Так стреляет шифер о время пожара.Он поднялся по лестнице на крышу сарая и замер:отсюда хорошо было видно,как на соседней улице металось пламя и чёрный дым начинал заволакивать небо.Не разобрать,чей дом постигла трагедия.Василий пулей спустилсяна землю и на испуганный взгляд Наташи выпалил,что в селе пожар.Не мешкая,через огород бросился во вес дух туда,откуда доносилась канонада.
Горела задняя часть дома Лапшиных.Пламя облизывало стену,вырывалось из-под крыши,сопровождаясь хлопками.Горячие осколки шифера,дымясь,разлетались в разные стороны.Вокруг суетились люди с вёдрами в руках.Черпали из большой ёмкости возле забора воду,одним махом выплёскивали на занявшиеся огнём стены.
-А в доме-то есть кто живой?-послышался чей- то голос из толпы.Словно в ответ,из распахнутого окна донёсся детский плачь.Дробнова будто ошпарило кипятком:всё это он уже где-то видел.Какой-то парень в синей футболке бросился к окну,но тут же вернулся,закрыв лицо руками.
-Мать-то у них где?-пронёсся женский голос.
-А хрен её знает!-это выругался мужчина.
-За молоком она всё ходит к Синицыным,а это далеко.Ой,батюшки!-завопила какая-то бабка.
И тут послышался истошный крик.Молодая женщина,обхватив голову руками,упала на колени.Но тут же поднялась и бросилась к горящему дому.
-Куда?!-прогудел Дробнов и схватил женщину за плечо.-Держите её!
Он выхватил из чьих-то рук ведро,опрокинул на себя его содержимое и метнулся к окну.За спиной услышал женские причитания,а в голове мелькало виденное во сне-один в один.
Дым уже наполнил комнату,слышался треск горящего дерева.Дробнов,стараясь не дышать,пригнувшись,двинулся в угол комнаты,откуда доносился детский плачь.Девочка,обезумев от страха,прижалась к стене.Дробнов видел,как тряслись её ручонки,и на мин представил,какой ужас испытывает этот ребёнок.Сорвав с кровати покрывало,запеленал в него девочку и поспешил в сторону окна.Обо что-то споткнулся и припал на колено,прижимая к груди ребёнка.Передавая его в окно,услышал из лубины жилища осевший детский голос.На четвереньках вернулся и сквозь пелену дыма увидел ползающего на полу совсем ещё маленького мальчика,у которого не было уже сил,чтобы кричать.
В груди Василия зажгло,начинала кружиться голова.С ребёнком на руках он добрался до окна,а в голове стучало,что сон тот оказался пророческим.Неужели конец?-мелькнуло в сознании.Он просунул ребёнка в окно,и в это мгновение что-то сильно ударило его по плечу,которое тут же обожгло его так,что,казалось,достало до костей.Из последних сил он перевалился через подоконник,услышав за спиной грохот обвалившегося потолка.
Как сквозь сон,Дробнов слышал вой сирен пожарных машин,крики людей.Чьи-то крепкие руки куда-то его волокли.Перед глазами маячила мигалка "скорой".
-Дети живы?-пробормотал Дробной.
-Живы,живы,-повторил женский голос.
Земля под ногами Дробнова качнулась и всё вокруг покрылось жёлтым туманом.В голове гудело,как ветер в проводах.Потом всё стихло...
Глава 12
Очнувшись,Дробнов огляделся и,увидев рядом с кроватью капельницу,понял,что находится в больничной палате.На душе было противно.Память отказывалась воспроизводить картину произошедшего.
-Проснулся?-услышал Василий старческий голос,донёсшийся с соседней кровати.
Василий повернул голову и увидел лежащего в больничной пижаме на кровати у окна односельчанина Петра Сергеевича Крючкова.
-Проснулся,-вздохнул Василий.
Крючков почмокал губами,тоскливо глядя в потолок.Он хотел что-то сказать,но в это время в палату в сопровождении медсестры Татьяны вошёл главврач Дмитрий Борисович Ивлев.Худощавый,невысокий,лет за пятьдесят,врач поздоровался и присев на стул возле Дробнова,как-то весело заговорил:
-Молчи.Ничего опасного.Поправишься.Дыму наглотался,Василий Николаевич,есть небольшой ожог.
Он послушал,пощупал Дробнова и,поднявшись,неожиданно спросил:
-Как там Москва,стоит?
-Стоит и будет стоять,-чуть слышно вымолвил Дробнов.
-А вот нас закрывать хотят-оптимизация,-проговорил Ивлев.-Слово-то какое-оптимизация.
Затем врач смерил давление у Крючкова,послушал его,что-то сказал медсестре и,приободрив старика,направился к выходу.Татьяна поспешила следом,но вдруг остановилась,посмотрела на Дробнова и сказала:
