— Видишь, отец? — пробормотал он, глядя на своё отражение в дождевой луже среди камней. — Я сделал это без твоих обрядов.
Он коснулся копытом своих рожек, и его глаза вспыхнули недобрым огнём.
— Мои рога вырастут больше, чем у тебя. Они станут короной, которую этот мир ещё не видел. И в моём Лесу больше не будет места для слабых.
Утёс развернулся и посмотрел туда, где на горизонте виднелась тёмная полоса нового, ещё не покорённого Леса.
Он не шёл туда искать дом.
Он шёл забирать свою собственность.
ГЛАВА 21
Перед ним раскинулся Лес.
Но он не был похож на Сумрачный — здесь не было вечного тумана и пепла.
Наоборот, этот Лес был огромным, залитым ярким золотистым светом.
Птицы пели так громко, что их голоса казались оглушительными после тишины Пустоши.
Воздух был сладким, наполненным ароматами цветов и сочной зелени.
Утёс нахмурился.
Солнце ударило ему прямо в морду, заставив на мгновение зажмуриться.
Этот свет раздражал его, он казался слишком правильным, слишком... добрым.
Но когда глаза привыкли, Утёс медленно улыбнулся.
— Свободный. Большой. Мой, — прошептал он, и это слово «Мой» прозвучало как захватнический клич.
Прямо перед его копытами на ярко-красный цветок опустилась пёстрая бабочка.
Она безмятежно раскрыла крылья, наслаждаясь теплом.
Утёс посмотрел на неё сверху вниз.
Его взгляд был холодным и пустым.
Без тени сомнения он поднял копыто и резко опустил его, раздавливая хрупкое насекомое вместе с цветком в сырую землю.
— Слабым тут нет места, — холодно произнёс он. — В моём Лесу не будет тех, кто просто красуется на солнце.
Он почувствовал прилив дикой, необузданной энергии.
Ему хотелось заявить об этой территории, вытравить из неё этот беззаботный покой.
Утёс сорвался с места и рванул вглубь чащи.
Он бежал, перепрыгивая через поваленные стволы и продираясь сквозь густые заросли, а его смех — громкий, резкий, пугающий — распугивал лесных обитателей.
Он бежал по своему новому дому, и каждое его движение говорило: Король пришёл.
И этот Король не будет милосердным.
ГЛАВА 22
Утёс шёл по залитой солнцем поляне, и каждый его шаг казался преступлением против этого покоя.
Этот Лес был огромным, но, к его удивлению, он был пуст.
Здесь не было ни стад, ни дозорных, ни запаха чужих меток.
Только бесконечное пение птиц и шелест листвы.
Он остановился у ручья с кристально чистой водой.
На дне блестели разноцветные камни, а вокруг росли нежные лилии.
Утёс посмотрел на своё отражение — на оленёнка с зачатками рогов и холодными глазами — и оскалился.
— Слишком светло, — прошипел он. — Слишком громко.
Он не искал компании.
Наоборот, пустота этого места ему нравилась — это был чистый лист, на котором он собирался написать свою историю.
Утёс подошёл к молодому клёну, чья кора была мягкой и светлой, и с яростью начал обдирать её своими первыми рожками.
Он рвал древесину, пока дерево не начало плакать соком, а вокруг не воцарился запах разорения.
Затем он направился к кустам, где пели птицы.
Стоило ему подойти, как стайка ярких пернатых взметнулась вверх.
Утёс проводил их тяжёлым взглядом.
— Улетайте, — бросил он им вслед. — Скоро здесь будет слышно только моё дыхание.
Весь день он бродил по Лесу, методично уничтожая его красоту.
Он вытаптывал цветочные поляны, превращая их в грязное месиво.
Он ломал хрупкие ветви и метил стволы глубокими шрамами.
Он хотел, чтобы этот Лес перестал быть солнечным ещё до того, как в нём появится кто-то ещё.
К вечеру, когда солнце начало садиться, Лес изменился.
Птицы действительно замолкли, напуганные странным поведением чужака.
Тень от Утёса легла на землю, длинная и зловещая.
Он нашёл себе место под корнями старой ели, где было темно и пахло сыростью.
Утёс улёгся на голую землю, чувствуя приятную усталость.
— Теперь здесь тишина, — прошептал он, закрывая глаза. — Завтра этот Лес станет ещё мрачнее. И никто не посмеет войти сюда, не спросив моего разрешения.
ГЛАВА 23
Первые лучи солнца, пробившиеся сквозь ветви старой ели, заставили Утёса вздрогнуть.
Он проснулся от резкой, ноющей боли в животе.
Голод.
Такой сильный, какого он не чувствовал даже на Пустоши.
Он медленно поднялся, пошатываясь на тонких ногах, и побрёл к ручью.
Ополоснув морду в ледяной воде, Утёс огляделся.
Лес казался бесконечным лабиринтом из зелени, но теперь эта зелень не выглядела красивой — она казалась чужой и враждебной.
— Нужно найти еду, — пробормотал он, пытаясь придать голосу уверенности.
Он бродил долго, очень долго.
Прошёл час, второй, но всё, что он находил, было либо горьким, либо жёстким, как камень.
Утёс замер посреди зарослей папоротника, чувствуя, как его охватывает паника.
Он вдруг осознал страшную правду: он не знает, как искать еду.
В стаде за него это делали старшие, на Пустоши он перебивался случайными клочками сухого мха, но здесь, в настоящем Лесу, он был абсолютно беспомощен.
Усталость навалилась свинцовым грузом.
Ноги подкосились, и Утёс рухнул прямо в пыль.
В горле встал комок, а из глаз уже готовы были хлынуть слёзы.
"Я ничего не умею..." — горько подумал он. — "Я не Король. Я просто немощный, глупый оленёнок. Я сдохну здесь от голода, и никто даже не узнает".
Внезапно тишину разорвал хруст ветки.
Утёс в панике вскинул голову.
Из кустов, сверкая голодными глазами, выскочили двое волков.
Их рык заставил сердце Утёса уйти в копыта.
— "Бежать!" — пронеслось в голове.
Он рванул сквозь колючие кусты, не разбирая дороги.
Шкура горела от царапин, дыхание со свистом вырывалось из груди.
Он кувыркнулся через поваленное дерево и в ужасе оглянулся, ожидая увидеть клыки у самого горла.
Но волки пронеслись мимо.
Из-под его копыт выскочил крупный заяц, и хищники, переключившись на более лёгкую добычу, скрылись в чаще.
Утёс долго лежал неподвижно, прижавшись к земле.
Его трясло.
"Они здесь..." — понял он. — "Лес полон жизни, просто я был слишком слеп, чтобы это заметить".
Ярость на самого себя вытеснила страх.
Чтобы стать настоящим хозяином этого места, ему нужно было перестать быть жертвой.
Нужно было тренироваться, пока мышцы не станут сталью, и сделать этот Лес таким пугающим, чтобы даже волки боялись ступить на его землю.
Измотанный и опустошённый, Утёс закрыл глаза и провалился в тяжёлый, беспамятный сон прямо там, под защитой густых папоротников.
ГЛАВА 24
Когда Утёс открыл глаза, небо над Лесом было подёрнуто серой дымкой.
Голод вернулся мгновенно, скручивая внутренности тугим узлом.
Он встал, пошатываясь, и огляделся вокруг, ища место, где мог бы начать свои тренировки.
На секунду в памяти всплыла залитая светом поляна Сумрачного Леса и его старое стадо...
Он вспомнил Клыка, Хвою, Мглу, Кремня...
Утёс тряхнул головой, отгоняя эти мысли, как назойливых мух.
— Их больше нет. Есть только я, — прохрипел он.
Вдруг его взгляд упал на густые кусты сочной лесной поросли и россыпь диких плодов, которые он вчера не заметил из-за паники.
Еда.
Прямо перед ним.
Утёс замер, ожидая, что сейчас кто-то из старших воинов оттолкнёт его или скажет ждать своей очереди.
Но тишина была ему ответом.
— Спасибо мне за это, — холодно пробормотал он и жадно набросился на еду.
Он ел быстро, захлёбываясь от вкуса сока, и в каждом движении чувствовалось торжество: теперь никто и никогда не запретит ему брать то, что он хочет.
Никаких законов стада.
Никакой иерархии.
Только его воля.
Насытившись, Утёс почувствовал, как по телу разливается тепло и сила.
Он вышел на узкую, едва заметную тропинку и пошёл вперёд, внимательно изучая каждый куст.
Через некоторое время деревья впереди начали редеть, и в просвете между стволами он увидел их.
Скалы.
Они возвышались далеко на горизонте — острые, неприступные, окутанные холодным туманом.
Утёс замер.
Он не знал почему, но эти вершины манили его.
Там, на высоте, среди голых камней и ветров, он видел своё истинное предназначение.
Там его никто не сможет достать.
— Я доберусь до вас, — пообещал он Скалам.
Утёс сорвался с места.
Он рванул по тропе, чувствуя, как ветер свистит в ушах.
Каждый прыжок приближал его к новой цели.
Он больше не бежал от волков.
Он бежал навстречу своей новой силе.
ГЛАВА 25
Скалы казались обманчиво близкими, но к полудню Утёс понял, что Лес не собирается отпускать его так просто.
Тропа, по которой он бежал, начала петлять, то уводя его в густые овраги, то заставляя продираться сквозь колючий шиповник.
Его копыта, ещё не привыкшие к долгим переходам по каменистой почве, начали гудеть.
Утёс то и дело останавливался, чтобы перевести дух, и каждый раз его взгляд падал на далёкие вершины.
Они всё ещё были окутаны туманом, такие же далёкие, как и утром.
Утёс сжал челюсти.
Каждое дерево в этом Лесу могло скрывать врага, а каждая яма — ловушку.
К вечеру небо потемнело, и Лес наполнился странными шорохами.
Утёс нашёл убежище между двух огромных валунов.
Он был измотан, его мышцы дрожали от непривычной нагрузки.
Он съел несколько сухих стеблей травы, которые нашёл неподалёку, и свернулся клубком.
Первый день пути подошёл к концу.
Скалы стали чуть чётче, но Лес вокруг стал намного мрачнее.
Утёс закрыл глаза, прислушиваясь к вою ветра, который доносился со стороны гор.
Этот звук уже не пугал его — он казался ему вызовом.
ГЛАВА 26
Утёс проснулся от холода.
Камни, между которыми он заночевал, казались ледяными.
Когда он попытался встать, его тело пронзила такая резкая боль, что он едва не вскрикнул.
Мышцы ног, спины и шеи после вчерашнего безумного рывка задеревенели.
Он сделал шаг и чуть не упал — колени дрожали, а каждое движение отдавалось в теле глухими ударами.
Скалы на горизонте казались теперь не величественными, а издевательски далёкими.
— Я... я дойду, — прохрипел он, закусив губу.
Второй день пути оказался намного мрачнее первого.
Лес изменился: деревья здесь стояли плотнее, их ветви переплетались, закрывая солнце.
Утёс шёл медленно, припадая на переднюю правую ногу.
Его энтузиазм разбился о суровую реальность — он был один, он был мал.
Ему казалось, что Лес наблюдает за ним.
Каждый хруст ветки заставлял его вздрагивать.
Голод снова начал покусывать желудок, но вокруг были лишь колючие кустарники и горькая папоротниковая пыль.
К полудню он вышел к небольшому ручью, перегороженному поваленным деревом.
Утёс посмотрел на мутную воду и своё отражение.
Он выглядел жалко: взъерошенная шерсть, покрытая пылью, усталые глаза.
— Ты хотел быть Королём? — спросил он своё отражение. — Короли не плачут от боли в ногах.
Он заставил себя перейти ручей и продолжить путь.
К вечеру он понял, что почти не приблизился к Скалам.
Лес словно тянулся вместе с ним, не желая отпускать свою добычу.
Второй день заканчивался, а впереди было ещё несколько дней такой же боли.
ГЛАВА 27
Силы кончились внезапно.
Утёс сделал шаг, но копыто скользнуло по мокрому корню, и он рухнул мордой в прелую листву.
Тело горело, в глазах пульсировала темнота.
Он посмотрел на Скалы — они всё ещё были там, холодные и недосягаемые, словно издеваясь над его слабостью.
— Нет... — прохрипел Утёс, с трудом поднимая голову. — Хватит.
Он почувствовал, как внутри него что-то окончательно ожесточилось.
Мечта о далёких горах показалась ему глупой детской фантазией.
Зачем идти куда-то, если у него уже есть этот Лес?
— Я больше никогда не приближусь к вам, — прошептал он, глядя на вершины. — Вы мне не нужны.
Он с трудом поднялся и, пошатываясь, побрёл к ближайшему старому тису с густыми ветвями, свисающими до самой земли.
Забившись под них, Утёс залёг в глубокую тень.
Он вслушивался в тишину.
Ни голосов стада, ни топота сородичей.
Только шелест ветра.
"Этот Лес будет пустым", — подумал он, и его глаза сверкнули в темноте. — "Я обязан держать его таким. Здесь не будет никого, кто увидит мою слабость. Только я и тишина".
Он закрыл глаза, но это не был сон бессилия.
Это был сон перед битвой.
Он дал себе слово: завтра всё изменится.
Завтра этот немощный оленёнок умрёт, и начнутся настоящие тренировки.
Он станет силой, которой будет бояться сам Лес.
ГЛАВА 28
Когда Утёс открыл глаза, во взгляде не было вчерашней обречённости.
Тело всё ещё ныло, но эта боль больше не пугала его — она стала напоминанием о том, что он жив.
Он поднялся и, к своему удивлению, легко, почти сразу наткнулся на куст с сочными молодыми побегами.
Словно сам Лес, почуяв его новую решимость, решил поднести ему дары.
Утёс быстро наелся, запил еду холодной водой из ручья и почувствовал, как по жилам разливается бодрость.
— Пора, — бросил он тишине.
Утёс вышел на небольшую ровную поляну, скрытую за старым тисом.
Он начал с разминки, медленно и методично растягивая мышцы, как когда-то учили воинов в Стаде Сломанных Теней.
Он помнил каждое движение Когтя и Хруста: наклоны головы, пружинистые прыжки, резкие повороты шеи.
Закончив разминку, он замер.
В памяти всплыли тренировки на главной поляне Сумрачного Леса под надзором отца.
Тогда он был слабым звеном, тенью своего брата Клыка.
Но теперь зрителей не было.
Не было тех, кто мог бы его высмеять.
Утёс рванул с места.
Он начал отрабатывать базовые боевые приёмы: резкие удары передними копытами, развороты на задних ногах, имитацию уклонения от ударов врага.
Он бодал воздух своими ещё короткими, но уже крепкими рожками, представляя перед собой призраков или волков.
Он повторял каждое движение десятки раз.
Пот застилал глаза, дыхание с хрипом вырывалось из груди, но он не останавливался.
Утёс тренировался с яростью, которой у него никогда не было в стаде.
Теперь он занимался не для того, чтобы угодить отцу, а для того, чтобы выжить и подчинить себе этот мир.
Когда солнце поднялось к зениту, Утёс стоял посреди поляны, тяжело дыша.
Его тело дрожало от напряжения, но это была приятная дрожь.
Первая официальная тренировка была закончена.
Он почувствовал, что стал чуть крепче, чуть быстрее.
Лес вокруг молчал, словно признавая его право здесь находиться.
ГЛАВА 29
Тренировка закончилась, но ярость в жилах Утёса не остыла.
Он стоял посреди случайной поляны и понимал: это место — ничто.
Прятаться в корнях старого тиса, как побитый оленёнок, — это путь слабого.
Королю нужен трон.
Королю нужен центр.
Утёс вспомнил ту самую огромную Центральную поляну, которую он видел в первый день.
Там, где рос исполинский кедр, задевающий облака.
— Я вернусь туда, — пробормотал он, разворачиваясь. — Это будет моё логово. Моя крепость.
Он шёл через Лес, уже не прячась в тенях.
Утёс внимательно изучал территорию вокруг.
Лес был по-настоящему огромным, намного больше, чем дом его предков.
Но Утёс решил для себя: он не будет топтать каждую тропу.
"Есть места, куда я не пойду", — думал он, глядя на тёмные низины и топкие болота вдали. — "Пусть там живёт гниль и мрак. Моя власть будет здесь, в сердце этого мира".
