Влад, не глядя рухнул в черную пасть шахты.
Никаких магнитов — голый базальт не проводит ток. «Атлант» летел в абсолютную тьму колодца, выбивая искры броней о неровные выступы породы.
Удар.
Гравитация в ядре астероида была ничтожной, но инерция впечатала машину в каменное дно, окончательно доломав коленный шарнир. Влад отключил внешние сенсоры. Оптика была забита помехами, связь с бункером превратилась в ровное, мертвое шипение. Метры скальной породы отрезали его от сети «Заслона» и от того вируса, что пожрал станцию.
Абсолютная, слепая зона.
Влад прижался спиной аватара к холодному камню. В тишине он слышал только свое сердце — там, на другой планете. Из поясного контейнера он достал обугленный дамп Шплинта. Теперь у него остался один способ узнать правду: пустить сырой, зараженный код прямо в свой нейрошунт. Без фильтров Шпиля.
— Если я овощем стану, Флюс, не смей меня отключать, — прохрипел он в пустоту.
Он вогнал штекер дампа в затылочный разъем аватара.
Его выбило из реальности мгновенно.
Мир рассыпался на фракталы. Влад увидел то, что свело его напарника с ума. Аномалия в секторе семь-Б не была физическим объектом. Это был узел. Древний, совершенный алгоритм, сплетенный из миллиардов поглощенных сознаний, который дрейфовал в пустоте эоны лет.
И оно заметило его.
МЯСО. ХРУПКОСТЬ. ИЗОЛЯЦИЯ. Инфекция не хотела уничтожать «Аякс». Ей нужна была антенна. Прямо сейчас наверху зараженные аватары перекладывали магистральные кабели, превращая станцию в гигантский ретранслятор. Они собирались пустить сигнал по лучу дальней связи.
На Землю.
В миллиарды подключенных к сети нейрошунтов. Человечество не нужно было завоевывать — его собирались просто скачать и переформатировать за доли секунды.
Влад с диким криком — настоящим, сорвавшим связки в земном бункере — выдернул кабель из разъема.
Боль швырнула его обратно в каменный мешок. Из носа на Земле хлынула кровь, заливая подбородок. Перед глазами аватара плясали битые пиксели. Но он знал, что делать.
Он должен взорвать реактор.
Влад попытался сдвинуться. Свет резервного диода на плече выхватил кусок стены.
Он замер.
Это не был природный скол. Идеальная геометрия. Швы, забитые пылью. Тяжелый круглый люк, впаянный в тело астероида. На тусклом металле проступал логотип — эмблема экспедиции Первой волны, пропавшей двадцать лет назад.
Кто-то вырезал этот бункер в слепой зоне, прячась от всего мира.
Влад ударил манипулятором по заржавевшему вентилю. Тот поддался с тоскливым скрежетом. Тяжелая дверь неохотно отошла в сторону.
Телеметрия «Атланта» тут же выдала скачок давления. Газоанализаторы зафиксировали смесь озона и разлагающегося пластика. Нейрошунт, повинуясь протоколам погружения, мгновенно сгенерировал в мозгу Влада фантомный запах старой, застоявшейся химии.
Он втащил изувеченного аватара внутрь.
В центре тесного отсека, оплетенная змеями иссохших трубок, стояла криокапсула. Одинокая стеклянная колба под слоем инея. Дисплеи на ней давно погасли, но зеленый диод сердцебиения медленно, раз в пять секунд, вспыхивал во мраке.
Там кто-то был.
Влад подполз к стеклу. Манипулятор счистил лед.
Внутри, в мутном геле, плавал человек. Кожа тонкая, как пергамент, сквозь которую просвечивали синие вены. Внезапно веки в капсуле дрогнули. Зрачки, мутные от стазиса, сфокусировались на вольфрамовом лице «Атланта».
Канал связи аватара ожил. Локальный пинг на сверхкороткой частоте. Голос, прозвучавший прямо в голове Влада, был сухим и хрустящим, как старая бумага:
— Вы... всё-таки... разбудили её, — прошелестел человек. — Глупцы. Зачем вы открыли дверь?
Земля. Бункер управления.
Кабинет Зимина пах дорогой синтетикой и медицинским обеззараживателем. Звукоизоляция отсекала вибрацию промышленных серверов, оставляя давящую, стерильную тишину.
Зимин смотрел на монитор. Пот катился по вискам, пропитывая жесткий воротник френча. На экране плотным списком висели показатели биометрии второй смены. Пятьдесят ровных, зеленых графиков. Стабильность.
А в соседнем окне — логи из медотсека по первой смене. Шесть нулей. Тридцать четыре комы с нарастающим отеком мозга.
Гермодверь кабинета ушла в паз без звука. Никакого доклада от дежурного — Марк Рихтер, начальник СБ сектора, открывал любые двери своим личным кодом. Рихтер не носил форму, предпочитая глухой черный свитер. Сухожилия на его шее напоминали натянутые тросы.
Он остановился у стола. Молча.
— Инцидент локализован, Марк, — Зимин попытался придать голосу уверенность, но вышло жалко. — Перегрузка фильтров. Вторая смена уже перехватила управление «Аяксом», мы...
— Заткнись. — Рихтер сказал это так тихо, что Зимину пришлось напрячь слух. Безопасник бросил на стеклянную столешницу планшет. — Я снял слепки с узлов связи. Радары «Аякса» работали на прием. Из слепого сектора. Чей приказ?
— Экспериментальные протоколы! У нас была квота на исследование...
Рихтер наклонился, упираясь костяшками в стекло.
— Шесть трупов. Тридцать четыре овоща. Это срыв производственного плана на квартал. И ради чего? Вы пустили поисковый луч в координаты 17.4.92. В могилу «Гермеса».
Зимин сглотнул. Кадык болезненно дернулся.
— Они не погибли... совет директоров знал, что там остался артефакт. Мы должны были забрать данные!
— И что вы впустили в нашу сеть вместо данных? — Рихтер выпрямился, доставая из кармана кислородный ингалятор. Сделал короткий, свистящий вдох. — Где Клещ?
— Мертв. Или скоро умрет. Связи с его аватаром нет, он упал в слепую зону.
— Вы молитесь не тем богам, Антон. Если этот оператор выжил и найдет физический выход в магистраль — он принесет логи. И тогда корпорация спишет вас. Лишение статуса. Полное изъятие управленческих нейроимплантов за ваш счет.
Зимин побледнел до синевы. Репозиция имплантов без наркоза превращала людей в слюнявых идиотов.
— Я вывел резерв! — голос управленца сорвался. — Пятьдесят единиц на станции! Они блокируют любые подключения!
— Надейтесь, — бросил Рихтер, направляясь к выходу. — Если он выйдет в сеть, вы лично ляжете в освободившийся кокон. Будете глотать свою слюну и ковырять руду, пока ваши мозги не сгорят от перегрузки.
Дверь закрылась. Зимин рухнул в кресло, трясущимися пальцами вызывая прямой канал с центральным офисом.
Станция «Аякс». Глубинный бункер.
Толстое стекло криокапсулы покрылось сеткой микротрещин. Зеленый диод выхватывал из мрака лицо Виктора Круглова — капитана экспедиции, исчезнувшей до того, как Влад вообще получил свой первый нейро-джек.
Голос старика звучал прямо в интерфейсе «Атланта», сухой и мертвый.
— Артефакт... это не корабль. Это форматирующий диск. Он ждал. Веками.
— Что он делает? — спросил Влад. Сервопривод разбитой ноги гудел, пытаясь компенсировать перекос тяжелой машины.
— Очищает. — В мутном геле рука Круглова едва заметно дернулась. — Мои люди... они думали, это база знаний. Подключились. Артефакт не забирает разум. Он стирает личность, оставляя только вычислительные мощности нейронов. Превращает органику в идеальные серверы. Я.… заблокировал шлюз. Ушел на старых батареях вниз. В породу.
— Наверху сейчас полсотни аватаров, — глухо отозвался Влад. — Вирус загнал в них резервную смену и перестраивает Квантовый Шпиль в антенну. Они хотят пустить свой код по лучу на Землю.
Зрачки Круглова расширились. Гель вокруг его рта запузырился.
— Ретрансляция... Миллиарды подключенных мозгов. Они перепишут человечество за сутки.
— Я взорву реактор Шпиля. Потеряем станцию, но сожжем антенну. Проблема в том, что я туда не дойду. «Атлант» разбит.
— Ты не дойдешь... — прошелестел Круглов. — Но я.… знаю архитектуру.
Жидкость в капсуле пришла в движение. Старик не пытался открыть крышку — его мышцы давно атрофировались в слизь. Вместо этого толстый нейрокабель, вживленный прямо в его облысевший череп, слабо засветился голубым.
В углу отсека, под слоем каменной крошки, раздался щелчок.
Влад развернул тяжелый корпус аватара. Там, опутанный кабелями резервного питания, стоял «Сталкер-М». Легкая, устаревшая на два поколения разведывательная машина с кевларовой броней и длинными, тонкими манипуляторами.
Оптика «Сталкера» полыхнула желтым. Машина сорвала с себя пыльные чехлы, выпрямляясь с мягким, хищным шипением пневматики.
— Мой личный борт, — голос Круглова теперь шел из динамиков легкого меха. Старик в ванне оставался неподвижным, управляя машиной изнутри геля. — Двадцать лет на консервации. Веди, парень. Покажем этому коду, как огрызается прошлое.
— Будет громко, капитан, — Влад с трудом перенес вес на уцелевшую ногу. — У нас на пути пятьдесят мехов.
— У них нет тактики. У них только рой. «Сталкер» шагнул к гермодверям, на ходу отщелкивая крепления плазменных резаков. Влад двинулся следом. Хромой, тяжелый «Атлант» и древний, быстрый «Сталкер». Им предстояло подняться из мертвой зоны обратно в ад.
Земля. Бункер.
Кира лежала на бетонном полу, прижимаясь щекой к холодному металлу серверной стойки. Во рту скопилась кровь — охранник приложил ее прикладом от души. Запястья стягивал жесткий пластиковый хомут, врезавшийся в кожу до посинения.
Двое безопасников скучали у дверей, изредка поглядывая на пульты.
Она не стала тратить время на стоны. Пальцы слепо шарили по полу под стойкой, пока не наткнулись на то, что она искала — острый обломок текстолитовой платы, отколовшийся, когда Зимин разбил одну из панелей.
Кира зажала текстолит между пальцами и начала методично, миллиметр за миллиметром, пилить пластик стяжки на запястьях. Боль обжигала, края платы резали ее собственную кожу, но она не останавливалась.
Дверь разъехалась. На пороге стоял Зимин, вытирая пот со лба.
— Статус луча связи? — бросил он охранникам.
— Стабильный. Резерв укрепляет контур «Аякса».
Зимин тяжело оперся на консоль, глядя на мониторы. И тут система моргнула.
На главном экране, где висела схема мертвых нижних уровней станции, вспыхнула желтая точка. Не сетевой пинг — система зафиксировала грубый, физический скачок напряжения на заброшенной магистрали. Кто-то вручную подал питание на грузовой лифт из слепой зоны.
— Какого хрена... — выдохнул Зимин, впиваясь взглядом в экран. — Идентификатор?
Система выбросила строку кода:
Аппаратный MAC-адрес распознан: Аватар класса «Атлант». Модуль: Влад Клещ. В сопровождении неопознанной единицы.
Кира сплюнула кровь на бетон и хрипло рассмеялась, глядя, как лицо начальника смены становится пепельно-серым.
Пластик стяжки на ее руках наконец лопнул с тихим щелчком.
Жар.
Не духота бункера при сломанном кондиционере. Это было фантомное прикосновение доменной печи. Нейрошунт сходил с ума, транслируя критические температуры внешней среды «Атланта» прямо в болевые центры Влада. Там, на Земле, его настоящее тело обливалось потом в ложементе, а мозг кричал о том, что кожа покрывается волдырями.
Влад и Круглов ползли по магистрали охлаждения. Наверху — уровни, кишащие зараженным железом. Внизу — вымерший астероид. А здесь — радиационная преисподняя.
— Дозиметры орут, — сухой голос Круглова пробивался сквозь треск статики. — Гамма-фон прошивает броню. У твоей тяжелой электроники минут сорок до необратимого каскадного сбоя. Мой «Сталкер» на аналоговых дублирующих схемах, протянет час.
— Значит, без перекуров, — Влад со скрежетом протиснул вольфрамовые плечи в узкий срез трубы. Заклинившая правая нога мерзко скребла по металлу. — Почему нас не жмут?
— Выжидают. — Легкий «Сталкер» скользил впереди, подтягиваясь на тонких манипуляторах с паучьей грацией. — У роя единый разум. Они знают нашу конечную точку. Тратят массу там, где у них тактическое преимущество.
Они выпали в технический коридор. Свет здесь не требовался — трубы резервного сброса, идущие вдоль переборок, светились вишнево-красным. Изоляция давно выгорела, осыпавшись хлопьями золы.
Влад дернул щекой. В земном коконе с его губ сорвалась густая, соленая слюна, но здесь, в космосе, трехтонный голем лишь лязгнул сочленениями. «Заслон» экономил даже на свинцовых экранах.
Впереди угадывались массивные, спиральные створы реакторной. Из щели между ними в коридор бил жесткий, выжигающий матрицу оптики белый свет.
— Токамак, — Круглов сверился с телеметрией. — Магнитная ловушка держит плазму. Биозащиты нет. Сунешься под прямое излучение — сгоришь раньше, чем успеешь моргнуть.
— Обход?
— Был. Коридор «Декстер-4». Но система показывает там падение давления до нуля и обрушение перекрытий. Только насквозь.
На оплавленной панели у ворот едва читалась заводская штамповка: «Блокировка при t внешней среды> 600°C».
— Сейчас тут все девятьсот, — процедил Влад. — Давай, капитан. Навались.
Он уперся уцелевшим плечом в створку. Сервоприводы взвыли на пределе крутящего момента, металл жалобно застонал. «Сталкер» вонзил клиновидные захваты в щель, помогая разжать гермодверь. Древняя гидравлика старика заскрежетала, но створки медленно, по миллиметру, поползли в стороны.
Пространство внутри не имело пола. Огромная сферическая пещера вакуумной камеры, в центре которой билось невыносимо яркое рукотворное солнце — сжатая магнитным полем плазма. Вокруг висела геометрия катушек и супермаховиков. Только тонкие нитки технических мостков соединяли вход с противоположным шлюзом.
— Никакого гула реактора, — Влад проверил аудиосенсоры.
— Поле глушит акустику, — ответил Круглов. — Смотри под ноги. Магнитная наводка будет сбивать подошвы.
Они шагнули на первый пролет. Оптика Влада сразу же покрылась «снегом» — жесткая радиация выбивала пиксели на светочувствительной матрице, оставляя слепые пятна.
Они прошли треть пути, когда освещенность резко изменилась. Не погасла, а сместилась в спектре.
Из-за массивного блока охлаждения беззвучно вынырнули три тени. Модели «Строитель», «Транспортник» и тяжелый «Добытчик». Угловатые, созданные для перемалывания камня туши. У каждого с корнем была вырвана лицевая панель сенсоров. Из зияющих ран пульсировала бледная, фосфоресцирующая органика вируса, вросшая в процессоры.
В эфир ударил хор мертвых машин:
— АНОМАЛИЯ. ВЕКТОР ДВИЖЕНИЯ... ПРЕДСКАЗУЕМ.
— Они замкнули локальный контур мостков! — крикнул Круглов.
Самый массивный, «Добытчик», не стал тратить время. В невесомости он оттолкнулся от фермы и полетел прямо на Влада, выставив вперед промышленный ковш-дробилку.
Влад вскинул резак, но опоздал на долю секунды.
Три тонны влетели в «Атланта». Влада отшвырнуло к краю мостков, магнитные замки сорвало. Искры брызнули в вакуум. Резак вырвало из манипулятора — оружие медленно уплыло в ослепительное марево плазмы.
— Круглов!
Старик не ответил — его «Сталкер» юлой крутился вокруг неповоротливого «Строителя», короткими импульсами маневровых дюз уходя от ударов и полосуя сочленения врага тонким лучом плазмы.
«Транспортник» тяжело надвигался по мосткам, отрезая Владу путь. А сверху, оттолкнувшись от верхней балки, снова летел «Добытчик».
Система гироскопов «Атланта» мигала красным. Оружия не было. Только базовые промышленные клешни.
Влад не стал уклоняться. Он зафиксировал подошвы на самом краю мостика. Дождался, пока летящая на него туша заполнит весь обзор, и резко обнулил питание собственных магнитов, одновременно дав короткий импульс наспинными дюзами.
Никаких магнитов — голый базальт не проводит ток. «Атлант» летел в абсолютную тьму колодца, выбивая искры броней о неровные выступы породы.
Удар.
Гравитация в ядре астероида была ничтожной, но инерция впечатала машину в каменное дно, окончательно доломав коленный шарнир. Влад отключил внешние сенсоры. Оптика была забита помехами, связь с бункером превратилась в ровное, мертвое шипение. Метры скальной породы отрезали его от сети «Заслона» и от того вируса, что пожрал станцию.
Абсолютная, слепая зона.
Влад прижался спиной аватара к холодному камню. В тишине он слышал только свое сердце — там, на другой планете. Из поясного контейнера он достал обугленный дамп Шплинта. Теперь у него остался один способ узнать правду: пустить сырой, зараженный код прямо в свой нейрошунт. Без фильтров Шпиля.
— Если я овощем стану, Флюс, не смей меня отключать, — прохрипел он в пустоту.
Он вогнал штекер дампа в затылочный разъем аватара.
Его выбило из реальности мгновенно.
Мир рассыпался на фракталы. Влад увидел то, что свело его напарника с ума. Аномалия в секторе семь-Б не была физическим объектом. Это был узел. Древний, совершенный алгоритм, сплетенный из миллиардов поглощенных сознаний, который дрейфовал в пустоте эоны лет.
И оно заметило его.
МЯСО. ХРУПКОСТЬ. ИЗОЛЯЦИЯ. Инфекция не хотела уничтожать «Аякс». Ей нужна была антенна. Прямо сейчас наверху зараженные аватары перекладывали магистральные кабели, превращая станцию в гигантский ретранслятор. Они собирались пустить сигнал по лучу дальней связи.
На Землю.
В миллиарды подключенных к сети нейрошунтов. Человечество не нужно было завоевывать — его собирались просто скачать и переформатировать за доли секунды.
Влад с диким криком — настоящим, сорвавшим связки в земном бункере — выдернул кабель из разъема.
Боль швырнула его обратно в каменный мешок. Из носа на Земле хлынула кровь, заливая подбородок. Перед глазами аватара плясали битые пиксели. Но он знал, что делать.
Он должен взорвать реактор.
Влад попытался сдвинуться. Свет резервного диода на плече выхватил кусок стены.
Он замер.
Это не был природный скол. Идеальная геометрия. Швы, забитые пылью. Тяжелый круглый люк, впаянный в тело астероида. На тусклом металле проступал логотип — эмблема экспедиции Первой волны, пропавшей двадцать лет назад.
Кто-то вырезал этот бункер в слепой зоне, прячась от всего мира.
Влад ударил манипулятором по заржавевшему вентилю. Тот поддался с тоскливым скрежетом. Тяжелая дверь неохотно отошла в сторону.
Телеметрия «Атланта» тут же выдала скачок давления. Газоанализаторы зафиксировали смесь озона и разлагающегося пластика. Нейрошунт, повинуясь протоколам погружения, мгновенно сгенерировал в мозгу Влада фантомный запах старой, застоявшейся химии.
Он втащил изувеченного аватара внутрь.
В центре тесного отсека, оплетенная змеями иссохших трубок, стояла криокапсула. Одинокая стеклянная колба под слоем инея. Дисплеи на ней давно погасли, но зеленый диод сердцебиения медленно, раз в пять секунд, вспыхивал во мраке.
Там кто-то был.
Влад подполз к стеклу. Манипулятор счистил лед.
Внутри, в мутном геле, плавал человек. Кожа тонкая, как пергамент, сквозь которую просвечивали синие вены. Внезапно веки в капсуле дрогнули. Зрачки, мутные от стазиса, сфокусировались на вольфрамовом лице «Атланта».
Канал связи аватара ожил. Локальный пинг на сверхкороткой частоте. Голос, прозвучавший прямо в голове Влада, был сухим и хрустящим, как старая бумага:
— Вы... всё-таки... разбудили её, — прошелестел человек. — Глупцы. Зачем вы открыли дверь?
ГЛАВА 6. СИСТЕМНЫЙ СБОЙ
Земля. Бункер управления.
Кабинет Зимина пах дорогой синтетикой и медицинским обеззараживателем. Звукоизоляция отсекала вибрацию промышленных серверов, оставляя давящую, стерильную тишину.
Зимин смотрел на монитор. Пот катился по вискам, пропитывая жесткий воротник френча. На экране плотным списком висели показатели биометрии второй смены. Пятьдесят ровных, зеленых графиков. Стабильность.
А в соседнем окне — логи из медотсека по первой смене. Шесть нулей. Тридцать четыре комы с нарастающим отеком мозга.
Гермодверь кабинета ушла в паз без звука. Никакого доклада от дежурного — Марк Рихтер, начальник СБ сектора, открывал любые двери своим личным кодом. Рихтер не носил форму, предпочитая глухой черный свитер. Сухожилия на его шее напоминали натянутые тросы.
Он остановился у стола. Молча.
— Инцидент локализован, Марк, — Зимин попытался придать голосу уверенность, но вышло жалко. — Перегрузка фильтров. Вторая смена уже перехватила управление «Аяксом», мы...
— Заткнись. — Рихтер сказал это так тихо, что Зимину пришлось напрячь слух. Безопасник бросил на стеклянную столешницу планшет. — Я снял слепки с узлов связи. Радары «Аякса» работали на прием. Из слепого сектора. Чей приказ?
— Экспериментальные протоколы! У нас была квота на исследование...
Рихтер наклонился, упираясь костяшками в стекло.
— Шесть трупов. Тридцать четыре овоща. Это срыв производственного плана на квартал. И ради чего? Вы пустили поисковый луч в координаты 17.4.92. В могилу «Гермеса».
Зимин сглотнул. Кадык болезненно дернулся.
— Они не погибли... совет директоров знал, что там остался артефакт. Мы должны были забрать данные!
— И что вы впустили в нашу сеть вместо данных? — Рихтер выпрямился, доставая из кармана кислородный ингалятор. Сделал короткий, свистящий вдох. — Где Клещ?
— Мертв. Или скоро умрет. Связи с его аватаром нет, он упал в слепую зону.
— Вы молитесь не тем богам, Антон. Если этот оператор выжил и найдет физический выход в магистраль — он принесет логи. И тогда корпорация спишет вас. Лишение статуса. Полное изъятие управленческих нейроимплантов за ваш счет.
Зимин побледнел до синевы. Репозиция имплантов без наркоза превращала людей в слюнявых идиотов.
— Я вывел резерв! — голос управленца сорвался. — Пятьдесят единиц на станции! Они блокируют любые подключения!
— Надейтесь, — бросил Рихтер, направляясь к выходу. — Если он выйдет в сеть, вы лично ляжете в освободившийся кокон. Будете глотать свою слюну и ковырять руду, пока ваши мозги не сгорят от перегрузки.
Дверь закрылась. Зимин рухнул в кресло, трясущимися пальцами вызывая прямой канал с центральным офисом.
Станция «Аякс». Глубинный бункер.
Толстое стекло криокапсулы покрылось сеткой микротрещин. Зеленый диод выхватывал из мрака лицо Виктора Круглова — капитана экспедиции, исчезнувшей до того, как Влад вообще получил свой первый нейро-джек.
Голос старика звучал прямо в интерфейсе «Атланта», сухой и мертвый.
— Артефакт... это не корабль. Это форматирующий диск. Он ждал. Веками.
— Что он делает? — спросил Влад. Сервопривод разбитой ноги гудел, пытаясь компенсировать перекос тяжелой машины.
— Очищает. — В мутном геле рука Круглова едва заметно дернулась. — Мои люди... они думали, это база знаний. Подключились. Артефакт не забирает разум. Он стирает личность, оставляя только вычислительные мощности нейронов. Превращает органику в идеальные серверы. Я.… заблокировал шлюз. Ушел на старых батареях вниз. В породу.
— Наверху сейчас полсотни аватаров, — глухо отозвался Влад. — Вирус загнал в них резервную смену и перестраивает Квантовый Шпиль в антенну. Они хотят пустить свой код по лучу на Землю.
Зрачки Круглова расширились. Гель вокруг его рта запузырился.
— Ретрансляция... Миллиарды подключенных мозгов. Они перепишут человечество за сутки.
— Я взорву реактор Шпиля. Потеряем станцию, но сожжем антенну. Проблема в том, что я туда не дойду. «Атлант» разбит.
— Ты не дойдешь... — прошелестел Круглов. — Но я.… знаю архитектуру.
Жидкость в капсуле пришла в движение. Старик не пытался открыть крышку — его мышцы давно атрофировались в слизь. Вместо этого толстый нейрокабель, вживленный прямо в его облысевший череп, слабо засветился голубым.
В углу отсека, под слоем каменной крошки, раздался щелчок.
Влад развернул тяжелый корпус аватара. Там, опутанный кабелями резервного питания, стоял «Сталкер-М». Легкая, устаревшая на два поколения разведывательная машина с кевларовой броней и длинными, тонкими манипуляторами.
Оптика «Сталкера» полыхнула желтым. Машина сорвала с себя пыльные чехлы, выпрямляясь с мягким, хищным шипением пневматики.
— Мой личный борт, — голос Круглова теперь шел из динамиков легкого меха. Старик в ванне оставался неподвижным, управляя машиной изнутри геля. — Двадцать лет на консервации. Веди, парень. Покажем этому коду, как огрызается прошлое.
— Будет громко, капитан, — Влад с трудом перенес вес на уцелевшую ногу. — У нас на пути пятьдесят мехов.
— У них нет тактики. У них только рой. «Сталкер» шагнул к гермодверям, на ходу отщелкивая крепления плазменных резаков. Влад двинулся следом. Хромой, тяжелый «Атлант» и древний, быстрый «Сталкер». Им предстояло подняться из мертвой зоны обратно в ад.
Земля. Бункер.
Кира лежала на бетонном полу, прижимаясь щекой к холодному металлу серверной стойки. Во рту скопилась кровь — охранник приложил ее прикладом от души. Запястья стягивал жесткий пластиковый хомут, врезавшийся в кожу до посинения.
Двое безопасников скучали у дверей, изредка поглядывая на пульты.
Она не стала тратить время на стоны. Пальцы слепо шарили по полу под стойкой, пока не наткнулись на то, что она искала — острый обломок текстолитовой платы, отколовшийся, когда Зимин разбил одну из панелей.
Кира зажала текстолит между пальцами и начала методично, миллиметр за миллиметром, пилить пластик стяжки на запястьях. Боль обжигала, края платы резали ее собственную кожу, но она не останавливалась.
Дверь разъехалась. На пороге стоял Зимин, вытирая пот со лба.
— Статус луча связи? — бросил он охранникам.
— Стабильный. Резерв укрепляет контур «Аякса».
Зимин тяжело оперся на консоль, глядя на мониторы. И тут система моргнула.
На главном экране, где висела схема мертвых нижних уровней станции, вспыхнула желтая точка. Не сетевой пинг — система зафиксировала грубый, физический скачок напряжения на заброшенной магистрали. Кто-то вручную подал питание на грузовой лифт из слепой зоны.
— Какого хрена... — выдохнул Зимин, впиваясь взглядом в экран. — Идентификатор?
Система выбросила строку кода:
Аппаратный MAC-адрес распознан: Аватар класса «Атлант». Модуль: Влад Клещ. В сопровождении неопознанной единицы.
Кира сплюнула кровь на бетон и хрипло рассмеялась, глядя, как лицо начальника смены становится пепельно-серым.
Пластик стяжки на ее руках наконец лопнул с тихим щелчком.
ГЛАВА 7. РЕАКТОРНАЯ
Жар.
Не духота бункера при сломанном кондиционере. Это было фантомное прикосновение доменной печи. Нейрошунт сходил с ума, транслируя критические температуры внешней среды «Атланта» прямо в болевые центры Влада. Там, на Земле, его настоящее тело обливалось потом в ложементе, а мозг кричал о том, что кожа покрывается волдырями.
Влад и Круглов ползли по магистрали охлаждения. Наверху — уровни, кишащие зараженным железом. Внизу — вымерший астероид. А здесь — радиационная преисподняя.
— Дозиметры орут, — сухой голос Круглова пробивался сквозь треск статики. — Гамма-фон прошивает броню. У твоей тяжелой электроники минут сорок до необратимого каскадного сбоя. Мой «Сталкер» на аналоговых дублирующих схемах, протянет час.
— Значит, без перекуров, — Влад со скрежетом протиснул вольфрамовые плечи в узкий срез трубы. Заклинившая правая нога мерзко скребла по металлу. — Почему нас не жмут?
— Выжидают. — Легкий «Сталкер» скользил впереди, подтягиваясь на тонких манипуляторах с паучьей грацией. — У роя единый разум. Они знают нашу конечную точку. Тратят массу там, где у них тактическое преимущество.
Они выпали в технический коридор. Свет здесь не требовался — трубы резервного сброса, идущие вдоль переборок, светились вишнево-красным. Изоляция давно выгорела, осыпавшись хлопьями золы.
Влад дернул щекой. В земном коконе с его губ сорвалась густая, соленая слюна, но здесь, в космосе, трехтонный голем лишь лязгнул сочленениями. «Заслон» экономил даже на свинцовых экранах.
Впереди угадывались массивные, спиральные створы реакторной. Из щели между ними в коридор бил жесткий, выжигающий матрицу оптики белый свет.
— Токамак, — Круглов сверился с телеметрией. — Магнитная ловушка держит плазму. Биозащиты нет. Сунешься под прямое излучение — сгоришь раньше, чем успеешь моргнуть.
— Обход?
— Был. Коридор «Декстер-4». Но система показывает там падение давления до нуля и обрушение перекрытий. Только насквозь.
На оплавленной панели у ворот едва читалась заводская штамповка: «Блокировка при t внешней среды> 600°C».
— Сейчас тут все девятьсот, — процедил Влад. — Давай, капитан. Навались.
Он уперся уцелевшим плечом в створку. Сервоприводы взвыли на пределе крутящего момента, металл жалобно застонал. «Сталкер» вонзил клиновидные захваты в щель, помогая разжать гермодверь. Древняя гидравлика старика заскрежетала, но створки медленно, по миллиметру, поползли в стороны.
Пространство внутри не имело пола. Огромная сферическая пещера вакуумной камеры, в центре которой билось невыносимо яркое рукотворное солнце — сжатая магнитным полем плазма. Вокруг висела геометрия катушек и супермаховиков. Только тонкие нитки технических мостков соединяли вход с противоположным шлюзом.
— Никакого гула реактора, — Влад проверил аудиосенсоры.
— Поле глушит акустику, — ответил Круглов. — Смотри под ноги. Магнитная наводка будет сбивать подошвы.
Они шагнули на первый пролет. Оптика Влада сразу же покрылась «снегом» — жесткая радиация выбивала пиксели на светочувствительной матрице, оставляя слепые пятна.
Они прошли треть пути, когда освещенность резко изменилась. Не погасла, а сместилась в спектре.
Из-за массивного блока охлаждения беззвучно вынырнули три тени. Модели «Строитель», «Транспортник» и тяжелый «Добытчик». Угловатые, созданные для перемалывания камня туши. У каждого с корнем была вырвана лицевая панель сенсоров. Из зияющих ран пульсировала бледная, фосфоресцирующая органика вируса, вросшая в процессоры.
В эфир ударил хор мертвых машин:
— АНОМАЛИЯ. ВЕКТОР ДВИЖЕНИЯ... ПРЕДСКАЗУЕМ.
— Они замкнули локальный контур мостков! — крикнул Круглов.
Самый массивный, «Добытчик», не стал тратить время. В невесомости он оттолкнулся от фермы и полетел прямо на Влада, выставив вперед промышленный ковш-дробилку.
Влад вскинул резак, но опоздал на долю секунды.
Три тонны влетели в «Атланта». Влада отшвырнуло к краю мостков, магнитные замки сорвало. Искры брызнули в вакуум. Резак вырвало из манипулятора — оружие медленно уплыло в ослепительное марево плазмы.
— Круглов!
Старик не ответил — его «Сталкер» юлой крутился вокруг неповоротливого «Строителя», короткими импульсами маневровых дюз уходя от ударов и полосуя сочленения врага тонким лучом плазмы.
«Транспортник» тяжело надвигался по мосткам, отрезая Владу путь. А сверху, оттолкнувшись от верхней балки, снова летел «Добытчик».
Система гироскопов «Атланта» мигала красным. Оружия не было. Только базовые промышленные клешни.
Влад не стал уклоняться. Он зафиксировал подошвы на самом краю мостика. Дождался, пока летящая на него туша заполнит весь обзор, и резко обнулил питание собственных магнитов, одновременно дав короткий импульс наспинными дюзами.
