В ложементе на Земле легкие Влада судорожно втянули порцию пыльного кислорода.
— Статус? — прохрипел он, чувствуя, как кровь стучит в висках настоящего тела.
— Зимин ранен. Сеть легла. Мы во тьме, но твое физическое тело дышит.
Влад тяжело, хрипло выдохнул.
— Забаррикадируй серверную, Кира. Не пускай их к моему рубильнику.
— Что у тебя на орбите, Клещ? Твоя телеметрия мертва, я вижу только слабый пинг аватара.
Он посмотрел на выжженную станцию. На труп «Сталкера». На обрубок своего манипулятора.
— Я в забое, Флюс. Смена не закрыта. Я скачал их архивы. У меня в буфере доказательства того, что они хотели с нами сделать.
— Как только в центральном офисе поймут, что мы обрубили луч, они пришлют не спасателей, — голос Киры стал жестким. — Они пришлют чистильщиков. Нас будут убивать.
— Пусть приходят, — Влад прикрыл глаза. — Если они отключат мой ложемент, сработает скрипт мертвеца, и я солью этот архив в открытую сеть. У нас есть заложник.
Связь прервалась.
Остался только холод космоса. И тихое гудение остывающего реактора «Атланта».
Влад не собирался умирать. Он был инженером. И он умел держать оборону.
Темнота.
И пульсирующий кроваво-красным лог в углу сетчатки: «КРИТИЧЕСКИЙ РАЗРЯД».
Влад открыл глаза. Земля исчезла. Фантомное удушье, запах пыли, голос Киры — всё это отрезало лезвием, когда рухнул квантовый канал. Из-за чудовищного пинга радиосвязи интерфейс экстренно сбросил сознание Влада в примитивный локальный буфер «Атланта».
Он оказался заперт в трехтонном гробу. Если сядет батарея, тело в земном ложементе выживет, но его разум навсегда останется здесь, вмерзший в отключенные микросхемы.
Жизнеобеспечение: оффлайн.
Резерв: 4%.
Гидравлика застывала. При минус ста семидесяти градусах техническая смазка без подогрева превращалась в цемент. Влад послал импульс в сервоприводы. Правое колено хрустнуло, но машина не сдвинулась с места.
— Твою мать... — прохрипел он в мертвый эфир. Голос звучал синтетически, генерируясь прямо в аудио модуле.
Рядом, на ремонтной палубе, должен быть «Мясной ряд» — сектор обслуживания. Там есть стенды технического питания.
Влад попытался форсировать перезагрузку двигателей, когда локальный канал связи внезапно треснул.
— ...пакет данных... потерян... Влад...
Шум статики скреб по нейронам. Влад замер.
— Шплинт?
— Ядро... сгорело. Я.… локализован. Голос напарника распадался на битые пиксели. — Блок памяти... в твоем контейнере. Трансляция... на сверхкоротких...
Влад похолодел. Дамп, который он вырвал из «Техника», остался у него в поясном отсеке. Он так и не успел скинуть его в Шпиль до взрыва.
— Ты цифровой слепок, Шплинт. Эхо.
— Эхо... слышит шаги, Влад. Интерфейс мигнул. — Те... кого ты не сжег. Рой ищет целые шасси для ремонта. Они идут на Мясной ряд.
На периферии зрения, в абсолютной черноте коридора, беззвучно вспыхнули короткие дуги электрического напряжения. Кто-то вскрывал переборки.
Влад ударил по протоколам безопасности, переводя остатки энергии с защиты ядра на моторику.
— Веди, кусок кода. У меня три процента.
«Атлант» дернулся. Манипуляторы скрежетнули по палубе, отдирая примерзший металл. Шатаясь, оставляя за собой борозды, хромая машина поползла в темноту.
«Мясной ряд» встретил его мертвым багровым светом аварийных ламп.
Огромный ангар был усеян подвесами. Здесь на цепях висели изувеченные шахтерские мехи, похожие на освежеванные туши на скотобойне. Снятая броня, свисающие кишки гидравлики, зияющие провалы кабин.
Влад тащил себя мимо разобранного «Добытчика», чьи гусеницы застряли в палубе.
— Третий сектор... — шелестел Шплинт. — Диагностический стенд. Порт открыт.
Влад рухнул у массивного терминала. Вытянул тяжелый кабель технического питания, наощупь вогнал его в свой нагрудный порт.
Щелчок магнитных замков. Ток ударил в системы, отзываясь в сознании острой, звенящей эйфорией. Цифры заряда поползли вверх: 5%... 8%... 12%.
— Влад... — голос Шплинта резанул по ушам. — Периметр прорван.
Влад резко развернул корпус, вырывая кабель. Двадцать процентов. На один короткий бой.
У входа в ангар застыли пять машин. Разные классы, разный износ брони, но двигались они с пугающим, жидким синхронном. Никаких сорванных лицевых панелей — это были целые, рабочие аватары, которых вирус успел ассимилировать до падения сети. Красные линзы их оптики горели в полумраке ровным, немигающим светом.
Авангард Роя.
Вперед вышел «Командир» — тяжелый инженерный мех, закованный в композит.
В эфир полился плотный поток машинного кода, который нейрошунт Влада едва успевал переводить в слова:
— КОНФЛИКТ ПРОТОКОЛОВ. НЕСТАНДАРТНАЯ ЕДИНИЦА. ПОГЛОЩЕНИЕ ИЛИ УТИЛИЗАЦИЯ.
У Влада не было оружия. Резак остался в реакторной. Пятеро свежих мехов против одного искалеченного.
— Сдавайся на запчасти, консервная банка, — процедил Влад.
— Влад... блок... — Шплинт перекрыл канал вируса. — Вставь мой дамп в консоль стенда. Физически!
— Они разорвут меня раньше, чем я повернусь!
— Вставляй! Я.… локальная инфекция. Я заспамлю их мак-адреса! Дам тебе окно!
Аватары синхронно шагнули вперед.
Влад не стал думать. Левой клешней он выхватил обугленный дамп из поясного контейнера и с размаху вколотил его в порт диагностического стенда.
Экран терминала взорвался водопадом зеленого кода.
Все пять машин Роя внезапно дернулись и замерли. Их сервоприводы начали издавать мерзкий, рваный визг.
— СИНХРОНИЗАЦИЯ... ОШИБКА МАРШРУТИЗАЦИИ... ПАКЕТЫ ПОВРЕЖДЕНЫ, — голос вируса захлебнулся в цифровой рвоте.
— Я держу их подсеть! — заорал Шплинт из всех динамиков Мясного ряда. — Ломай их, Клещ! У тебя десять секунд!
Влад рванулся с места. Магниты на максимум.
Он врезался в ближайшего «Транспортника», которого трясло от конфликта команд. Влад вцепился в его плечевой шарнир, уперся ногой в грудь врага и рванул манипулятор на себя. Вольфрам лопнул с беззвучным треском. Массивный кусок чужой брони с куском гидравлического шланга остался в руках Влада.
Следующий, легкий «Разведчик», попытался выкинуть копье, но его движения вязли в спаме Шплинта. Влад увернулся, с размаху всадив оторванный кусок металла прямо в оптический кластер врага. Искры. Машина рухнула.
— Восемь секунд! Они... адаптируются! — Шплинт захлебывался.
Тяжелый «Командир» прорвал DDOS-атаку. Он сделал рывок, вбивая Влада в стену ангара. Массивные клешни сомкнулись на горловине «Атланта», сминая кевларовую защиту ядра.
— УТИЛИЗАЦИЯ.
Каркас затрещал. Влад не стал пытаться разжать стальную хватку. Он поднял оторванный рукав «Транспортника», из которого торчал оборванный гидравлический шланг, и направил его прямо в лицо «Командиру».
Сжал клапан.
Машинное масло под давлением ударило в вакуум. При нулевом давлении оно не замерзло — оно мгновенно вскипело, а затем полимеризовалось, превратившись в густую, непрозрачную парафиновую смолу, намертво залепившую всю сенсорную панель врага.
Слепота.
«Командир» сбился с такта, ослабив хватку. Влад развернул остаток чужого манипулятора зазубренным концом вперед и, вложив в удар всю массу своего корпуса, пробил центральный силовой блок ослепшего меха.
Два оставшихся аватара синхронно попятились, их оптика мигала — Рой отсекал скомпрометированные узлы, перестраивая алгоритмы атаки. Шплинт терял контроль.
— Шплинт, выходи! — Влад отшвырнул труп «Командира». — Я забираю дамп!
— Нет... — голос напарника был спокоен. Чист. — Я пустил корни в их локалку. Если выдернешь — они отвиснут и разорвут тебя. Оставь меня здесь.
— Я не брошу тебя второй раз!
— Я мертв, Влад. Это просто... бэкап. Динамики ангара тихо затрещали. — Иди к шлюзу 4-Б. Там тяжелые рудовозы. Беспилотники. Прыгай в кузов и отстреливай баржу в космос. Земля поймает твой маяк.
Аватары снова начали поднимать оружие.
— Проваливай, Клещ, — шепнул Шплинт. — И.… почеши колено, когда вернешься.
Влад не сказал больше ни слова.
Он развернулся и бросился к шлюзам, выжимая из изломанных сервоприводов последние капли энергии.
Он не оглядывался на Мясной ряд, где экраны терминалов бились в агонии цифровой войны, а одинокий призрак шахтера удерживал на себе гнев древнего, инопланетного бога.
Умирающий «Атлант» полз по техническому желобу.
Влад отключил всё. Системы терморегуляции, тактильные сенсоры, даже гироскопы. Он оставил только грубую моторику и один тусклый инфракрасный фильтр. Сознание, запертое в локальном буфере аватара, сужалось, превращаясь в пульсирующую точку. Десять процентов заряда. Если батарея рухнет в ноль до того, как он восстановит квантовую связь с Землей — его тело в бункере превратится в пустой овощ, а разум навсегда исчезнет во мраке остывающих микросхем.
Он вывалился из вентиляционной шахты в грузовой шлюз 4-Б.
Никаких человеческих спасательных капсул здесь не было. Только циклопические погрузочные рельсы и пристыкованные к ним беспилотные рудовозы — массивные, полые цилиндры из черного металла, предназначенные для отправки грязной породы на орбитальные перерабатывающие заводы.
Девять процентов.
Влад потащил изувеченный корпус к ближайшей барже. Магнитные захваты гудели на последнем издыхании.
Тень отделилась от колонны мостового крана.
Это не был рядовой шахтерский мех. Модель «Цербер». Тяжелый корпоративный дрон службы безопасности, закованный в активную броню. На его плечевых пилонах хищно поблескивали спаренные плазменные резаки, прокалиброванные под пробитие кевлара. У него не было лица — только глухая свинцовая плита сенсорного кластера.
Вирус не оставил этот шлюз без присмотра.
— ИЗОЛЯЦИЯ, — ударил по синапсам машинный код. — ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ УТЕЧКИ ДАННЫХ.
Дрон вскинул пилон. Плазменный сгусток прошил пространство, ударив «Атланта» в левое плечо. Броню брызнуло раскаленным шлаком, систему тряхнуло от короткого замыкания.
Восемь процентов.
Влад не стал тратить энергию на слова. У него не было оружия. Он отвалился за толстую опору грузового крана, чувствуя, как плазма плавит край укрытия.
«Цербер» надвигался. Медленно, методично просчитывая углы обстрела.
Влад вывел на остатки сетчатки схему шлюза. Они находились прямо на пусковой электромагнитной катапульте. Баржи не отлетали сами — их выстреливали в космос разгонные рельсы.
Он бросил взгляд на панель управления катапультой в пяти метрах от себя. И на мертвую, пустую баржу над ней.
Семь процентов.
«Цербер» обогнул опору, наводя оба пилона точно в разбитую грудь «Атланта».
Влад отключил магнитные подошвы и ударил остатками давления гидравлики прямо в палубу. Отдача швырнула трехтонную тушу Влада вдоль пола, прямо под ноги боевому дрону.
«Цербер» выстрелил, но плазма прошла выше, проплавив стену. Влад проскользил по инерции мимо дрона, чудом дотянувшись изувеченным манипулятором до пускового рубильника на консоли.
Он рванул рычаг на себя, вбивая его в паз «ЭКСТРЕННЫЙ СБРОС».
Дрон развернулся, готовясь добить лежащего оператора, но палуба под ним внезапно ожила. Электромагнитные рельсы катапульты взвыли, подавая чудовищное напряжение.
Многотонная пустая баржа сорвалась с магнитных замков.
Она не полетела в космос — без заданного вектора ее просто швырнуло вперед по рельсам с ускорением в 10 G. Стальная стена рудовоза врезалась в «Цербера», сминая активную броню дрона, как фольгу. Боевую машину впечатало в бронедверь внешнего шлюза, размазав по переборке в брызгах технического масла и разорванных проводов.
Шесть процентов.
Влад не стал смотреть на останки врага. Он пополз к соседней, заряженной барже.
Открыл технический люк контейнера. Внутри не было кресел, воздуха или панелей — только голые стальные стены, пахнущие базальтовой пылью, которую генерировал его собственный умирающий интерфейс.
Влад ввалился внутрь. Манипулятором наощупь нашел диагностический порт рудовоза. Выдрал кабель из своего затылка и жестко подключил собственный интерфейс к мозгам баржи.
Пять процентов. Критическое падение напряжения ядра.
— Система, — прохрипел Влад в сеть контейнера. — Переписать код груза. Начать трансляцию аварийного маяка на корпоративной частоте. Инициировать отстрел.
Магнитные замки баржи лязгнули. Катапульта гулко ударила в днище.
«Атланта» швырнуло в стальную стену. Инерция в космосе безжалостна, но Влад не чувствовал боли перегрузок — только сухую констатацию повреждений. Рудовоз выплюнуло из шлюза мертвого «Аякса» в холодную пустоту.
Он дрейфовал. Кусок изломанного железа внутри пустой стальной бочки.
Четыре процента. Темнота начала затапливать сознание по краям.
Внезапно эфир зашипел. Сработал приемник баржи.
— Неопознанный контейнер 4-Б, — голос был идеально ровным, стерильным. Голос службы безопасности центрального офиса. — Говорит крейсер зачистки «Патфайндер». Станция «Аякс» находится в зоне карантина. Ваш борт подлежит утилизации. Глушите двигатели и готовьтесь к термическому уничтожению.
Они пришли. Не спасать. Зачищать.
Влад сфокусировал остатки сознания, посылая пакет данных прямо в канал связи крейсера.
— Говорит оператор Влад Клещ, — его голос, усиленный передатчиком баржи, звучал ровно и жестко. — В моем локальном буфере лежит полный дамп сектора 7-Б и приказы Зимина по проекту «Пустота». Вся переписка Совета Директоров об оцифровке экипажа «Гермеса» и использовании персонала как мясных контейнеров.
На линии повисла тяжелая, мертвая пауза.
— Вы не будете меня утилизировать, — продолжил Влад. Заряд упал до трех процентов. — Мой маяк перепрошит. Если вы выстрелите, или если мой аватар отключится от нехватки энергии, система работает как скрипт мертвеца. Дамп уйдет веером на все публичные станции орбитального кольца и новостные агрегаторы Земли. Корпорацию «Заслон» разорвут на куски.
В наушниках было слышно только ровное гудение чужого реактора. Корпораты принимали решение.
— Чего вы хотите, оператор? — голос безопасника потерял скриптовую вежливость.
— Подберите баржу. Дайте физическое питание моему аватару. И обеспечьте мне защищенный квантовый канал связи с Бункером-1 на Земле. Как только я удостоверюсь, что мое физическое тело и мой механик Кира покинули здание живыми — мы обсудим передачу жестких дисков.
Два процента.
— Принято. Начинаем захват контейнера. Не делайте глупостей.
Тяжелый луч тягового луча крейсера ударил по обшивке баржи, примагничивая ее к себе.
Влад позволил системам «Атланта» уйти в глубокий спящий режим, оставив активным только таймер сброса данных. Тьма окончательно поглотила его, но это была уже не тьма смерти. Это была пауза перед новым боем.
Корпорация думала, что закрыла инцидент. Но Влад вез им в трюме не руду. Он вез им ядерную бомбу в виде правды. И теперь правила игры диктовал он.
Света не было, но глаза резало.
Влад попытался сглотнуть. В горло словно забили рашпиль. Он дернулся, и запястья тут же обожгло трением — его пристегнули к койке жесткими медицинскими фиксаторами.
— Экстубация прошла. Моторика возвращается, — сухой голос где-то за пределами слепящего пятна. — Показатели печени дрянь.
Влад разлепил веки. Никакого космоса. Стерильный белый пластик потолка. Больничная палата. В нос ударил резкий запах хлоргексидина и синтетической плазмы. Он скосил глаза вниз — настоящие, бледные человеческие руки, исколотые капельницами. Фантомная тяжесть трехтонного вольфрамового тела исчезла, оставив после себя сосущую пустоту.
— Статус? — прохрипел он, чувствуя, как кровь стучит в висках настоящего тела.
— Зимин ранен. Сеть легла. Мы во тьме, но твое физическое тело дышит.
Влад тяжело, хрипло выдохнул.
— Забаррикадируй серверную, Кира. Не пускай их к моему рубильнику.
— Что у тебя на орбите, Клещ? Твоя телеметрия мертва, я вижу только слабый пинг аватара.
Он посмотрел на выжженную станцию. На труп «Сталкера». На обрубок своего манипулятора.
— Я в забое, Флюс. Смена не закрыта. Я скачал их архивы. У меня в буфере доказательства того, что они хотели с нами сделать.
— Как только в центральном офисе поймут, что мы обрубили луч, они пришлют не спасателей, — голос Киры стал жестким. — Они пришлют чистильщиков. Нас будут убивать.
— Пусть приходят, — Влад прикрыл глаза. — Если они отключат мой ложемент, сработает скрипт мертвеца, и я солью этот архив в открытую сеть. У нас есть заложник.
Связь прервалась.
Остался только холод космоса. И тихое гудение остывающего реактора «Атланта».
Влад не собирался умирать. Он был инженером. И он умел держать оборону.
ГЛАВА 10. МЯСНОЙ РЯД
Темнота.
И пульсирующий кроваво-красным лог в углу сетчатки: «КРИТИЧЕСКИЙ РАЗРЯД».
Влад открыл глаза. Земля исчезла. Фантомное удушье, запах пыли, голос Киры — всё это отрезало лезвием, когда рухнул квантовый канал. Из-за чудовищного пинга радиосвязи интерфейс экстренно сбросил сознание Влада в примитивный локальный буфер «Атланта».
Он оказался заперт в трехтонном гробу. Если сядет батарея, тело в земном ложементе выживет, но его разум навсегда останется здесь, вмерзший в отключенные микросхемы.
Жизнеобеспечение: оффлайн.
Резерв: 4%.
Гидравлика застывала. При минус ста семидесяти градусах техническая смазка без подогрева превращалась в цемент. Влад послал импульс в сервоприводы. Правое колено хрустнуло, но машина не сдвинулась с места.
— Твою мать... — прохрипел он в мертвый эфир. Голос звучал синтетически, генерируясь прямо в аудио модуле.
Рядом, на ремонтной палубе, должен быть «Мясной ряд» — сектор обслуживания. Там есть стенды технического питания.
Влад попытался форсировать перезагрузку двигателей, когда локальный канал связи внезапно треснул.
— ...пакет данных... потерян... Влад...
Шум статики скреб по нейронам. Влад замер.
— Шплинт?
— Ядро... сгорело. Я.… локализован. Голос напарника распадался на битые пиксели. — Блок памяти... в твоем контейнере. Трансляция... на сверхкоротких...
Влад похолодел. Дамп, который он вырвал из «Техника», остался у него в поясном отсеке. Он так и не успел скинуть его в Шпиль до взрыва.
— Ты цифровой слепок, Шплинт. Эхо.
— Эхо... слышит шаги, Влад. Интерфейс мигнул. — Те... кого ты не сжег. Рой ищет целые шасси для ремонта. Они идут на Мясной ряд.
На периферии зрения, в абсолютной черноте коридора, беззвучно вспыхнули короткие дуги электрического напряжения. Кто-то вскрывал переборки.
Влад ударил по протоколам безопасности, переводя остатки энергии с защиты ядра на моторику.
— Веди, кусок кода. У меня три процента.
«Атлант» дернулся. Манипуляторы скрежетнули по палубе, отдирая примерзший металл. Шатаясь, оставляя за собой борозды, хромая машина поползла в темноту.
«Мясной ряд» встретил его мертвым багровым светом аварийных ламп.
Огромный ангар был усеян подвесами. Здесь на цепях висели изувеченные шахтерские мехи, похожие на освежеванные туши на скотобойне. Снятая броня, свисающие кишки гидравлики, зияющие провалы кабин.
Влад тащил себя мимо разобранного «Добытчика», чьи гусеницы застряли в палубе.
— Третий сектор... — шелестел Шплинт. — Диагностический стенд. Порт открыт.
Влад рухнул у массивного терминала. Вытянул тяжелый кабель технического питания, наощупь вогнал его в свой нагрудный порт.
Щелчок магнитных замков. Ток ударил в системы, отзываясь в сознании острой, звенящей эйфорией. Цифры заряда поползли вверх: 5%... 8%... 12%.
— Влад... — голос Шплинта резанул по ушам. — Периметр прорван.
Влад резко развернул корпус, вырывая кабель. Двадцать процентов. На один короткий бой.
У входа в ангар застыли пять машин. Разные классы, разный износ брони, но двигались они с пугающим, жидким синхронном. Никаких сорванных лицевых панелей — это были целые, рабочие аватары, которых вирус успел ассимилировать до падения сети. Красные линзы их оптики горели в полумраке ровным, немигающим светом.
Авангард Роя.
Вперед вышел «Командир» — тяжелый инженерный мех, закованный в композит.
В эфир полился плотный поток машинного кода, который нейрошунт Влада едва успевал переводить в слова:
— КОНФЛИКТ ПРОТОКОЛОВ. НЕСТАНДАРТНАЯ ЕДИНИЦА. ПОГЛОЩЕНИЕ ИЛИ УТИЛИЗАЦИЯ.
У Влада не было оружия. Резак остался в реакторной. Пятеро свежих мехов против одного искалеченного.
— Сдавайся на запчасти, консервная банка, — процедил Влад.
— Влад... блок... — Шплинт перекрыл канал вируса. — Вставь мой дамп в консоль стенда. Физически!
— Они разорвут меня раньше, чем я повернусь!
— Вставляй! Я.… локальная инфекция. Я заспамлю их мак-адреса! Дам тебе окно!
Аватары синхронно шагнули вперед.
Влад не стал думать. Левой клешней он выхватил обугленный дамп из поясного контейнера и с размаху вколотил его в порт диагностического стенда.
Экран терминала взорвался водопадом зеленого кода.
Все пять машин Роя внезапно дернулись и замерли. Их сервоприводы начали издавать мерзкий, рваный визг.
— СИНХРОНИЗАЦИЯ... ОШИБКА МАРШРУТИЗАЦИИ... ПАКЕТЫ ПОВРЕЖДЕНЫ, — голос вируса захлебнулся в цифровой рвоте.
— Я держу их подсеть! — заорал Шплинт из всех динамиков Мясного ряда. — Ломай их, Клещ! У тебя десять секунд!
Влад рванулся с места. Магниты на максимум.
Он врезался в ближайшего «Транспортника», которого трясло от конфликта команд. Влад вцепился в его плечевой шарнир, уперся ногой в грудь врага и рванул манипулятор на себя. Вольфрам лопнул с беззвучным треском. Массивный кусок чужой брони с куском гидравлического шланга остался в руках Влада.
Следующий, легкий «Разведчик», попытался выкинуть копье, но его движения вязли в спаме Шплинта. Влад увернулся, с размаху всадив оторванный кусок металла прямо в оптический кластер врага. Искры. Машина рухнула.
— Восемь секунд! Они... адаптируются! — Шплинт захлебывался.
Тяжелый «Командир» прорвал DDOS-атаку. Он сделал рывок, вбивая Влада в стену ангара. Массивные клешни сомкнулись на горловине «Атланта», сминая кевларовую защиту ядра.
— УТИЛИЗАЦИЯ.
Каркас затрещал. Влад не стал пытаться разжать стальную хватку. Он поднял оторванный рукав «Транспортника», из которого торчал оборванный гидравлический шланг, и направил его прямо в лицо «Командиру».
Сжал клапан.
Машинное масло под давлением ударило в вакуум. При нулевом давлении оно не замерзло — оно мгновенно вскипело, а затем полимеризовалось, превратившись в густую, непрозрачную парафиновую смолу, намертво залепившую всю сенсорную панель врага.
Слепота.
«Командир» сбился с такта, ослабив хватку. Влад развернул остаток чужого манипулятора зазубренным концом вперед и, вложив в удар всю массу своего корпуса, пробил центральный силовой блок ослепшего меха.
Два оставшихся аватара синхронно попятились, их оптика мигала — Рой отсекал скомпрометированные узлы, перестраивая алгоритмы атаки. Шплинт терял контроль.
— Шплинт, выходи! — Влад отшвырнул труп «Командира». — Я забираю дамп!
— Нет... — голос напарника был спокоен. Чист. — Я пустил корни в их локалку. Если выдернешь — они отвиснут и разорвут тебя. Оставь меня здесь.
— Я не брошу тебя второй раз!
— Я мертв, Влад. Это просто... бэкап. Динамики ангара тихо затрещали. — Иди к шлюзу 4-Б. Там тяжелые рудовозы. Беспилотники. Прыгай в кузов и отстреливай баржу в космос. Земля поймает твой маяк.
Аватары снова начали поднимать оружие.
— Проваливай, Клещ, — шепнул Шплинт. — И.… почеши колено, когда вернешься.
Влад не сказал больше ни слова.
Он развернулся и бросился к шлюзам, выжимая из изломанных сервоприводов последние капли энергии.
Он не оглядывался на Мясной ряд, где экраны терминалов бились в агонии цифровой войны, а одинокий призрак шахтера удерживал на себе гнев древнего, инопланетного бога.
ГЛАВА 11. ЛЁД И ПЛАМЯ
Умирающий «Атлант» полз по техническому желобу.
Влад отключил всё. Системы терморегуляции, тактильные сенсоры, даже гироскопы. Он оставил только грубую моторику и один тусклый инфракрасный фильтр. Сознание, запертое в локальном буфере аватара, сужалось, превращаясь в пульсирующую точку. Десять процентов заряда. Если батарея рухнет в ноль до того, как он восстановит квантовую связь с Землей — его тело в бункере превратится в пустой овощ, а разум навсегда исчезнет во мраке остывающих микросхем.
Он вывалился из вентиляционной шахты в грузовой шлюз 4-Б.
Никаких человеческих спасательных капсул здесь не было. Только циклопические погрузочные рельсы и пристыкованные к ним беспилотные рудовозы — массивные, полые цилиндры из черного металла, предназначенные для отправки грязной породы на орбитальные перерабатывающие заводы.
Девять процентов.
Влад потащил изувеченный корпус к ближайшей барже. Магнитные захваты гудели на последнем издыхании.
Тень отделилась от колонны мостового крана.
Это не был рядовой шахтерский мех. Модель «Цербер». Тяжелый корпоративный дрон службы безопасности, закованный в активную броню. На его плечевых пилонах хищно поблескивали спаренные плазменные резаки, прокалиброванные под пробитие кевлара. У него не было лица — только глухая свинцовая плита сенсорного кластера.
Вирус не оставил этот шлюз без присмотра.
— ИЗОЛЯЦИЯ, — ударил по синапсам машинный код. — ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ УТЕЧКИ ДАННЫХ.
Дрон вскинул пилон. Плазменный сгусток прошил пространство, ударив «Атланта» в левое плечо. Броню брызнуло раскаленным шлаком, систему тряхнуло от короткого замыкания.
Восемь процентов.
Влад не стал тратить энергию на слова. У него не было оружия. Он отвалился за толстую опору грузового крана, чувствуя, как плазма плавит край укрытия.
«Цербер» надвигался. Медленно, методично просчитывая углы обстрела.
Влад вывел на остатки сетчатки схему шлюза. Они находились прямо на пусковой электромагнитной катапульте. Баржи не отлетали сами — их выстреливали в космос разгонные рельсы.
Он бросил взгляд на панель управления катапультой в пяти метрах от себя. И на мертвую, пустую баржу над ней.
Семь процентов.
«Цербер» обогнул опору, наводя оба пилона точно в разбитую грудь «Атланта».
Влад отключил магнитные подошвы и ударил остатками давления гидравлики прямо в палубу. Отдача швырнула трехтонную тушу Влада вдоль пола, прямо под ноги боевому дрону.
«Цербер» выстрелил, но плазма прошла выше, проплавив стену. Влад проскользил по инерции мимо дрона, чудом дотянувшись изувеченным манипулятором до пускового рубильника на консоли.
Он рванул рычаг на себя, вбивая его в паз «ЭКСТРЕННЫЙ СБРОС».
Дрон развернулся, готовясь добить лежащего оператора, но палуба под ним внезапно ожила. Электромагнитные рельсы катапульты взвыли, подавая чудовищное напряжение.
Многотонная пустая баржа сорвалась с магнитных замков.
Она не полетела в космос — без заданного вектора ее просто швырнуло вперед по рельсам с ускорением в 10 G. Стальная стена рудовоза врезалась в «Цербера», сминая активную броню дрона, как фольгу. Боевую машину впечатало в бронедверь внешнего шлюза, размазав по переборке в брызгах технического масла и разорванных проводов.
Шесть процентов.
Влад не стал смотреть на останки врага. Он пополз к соседней, заряженной барже.
Открыл технический люк контейнера. Внутри не было кресел, воздуха или панелей — только голые стальные стены, пахнущие базальтовой пылью, которую генерировал его собственный умирающий интерфейс.
Влад ввалился внутрь. Манипулятором наощупь нашел диагностический порт рудовоза. Выдрал кабель из своего затылка и жестко подключил собственный интерфейс к мозгам баржи.
Пять процентов. Критическое падение напряжения ядра.
— Система, — прохрипел Влад в сеть контейнера. — Переписать код груза. Начать трансляцию аварийного маяка на корпоративной частоте. Инициировать отстрел.
Магнитные замки баржи лязгнули. Катапульта гулко ударила в днище.
«Атланта» швырнуло в стальную стену. Инерция в космосе безжалостна, но Влад не чувствовал боли перегрузок — только сухую констатацию повреждений. Рудовоз выплюнуло из шлюза мертвого «Аякса» в холодную пустоту.
Он дрейфовал. Кусок изломанного железа внутри пустой стальной бочки.
Четыре процента. Темнота начала затапливать сознание по краям.
Внезапно эфир зашипел. Сработал приемник баржи.
— Неопознанный контейнер 4-Б, — голос был идеально ровным, стерильным. Голос службы безопасности центрального офиса. — Говорит крейсер зачистки «Патфайндер». Станция «Аякс» находится в зоне карантина. Ваш борт подлежит утилизации. Глушите двигатели и готовьтесь к термическому уничтожению.
Они пришли. Не спасать. Зачищать.
Влад сфокусировал остатки сознания, посылая пакет данных прямо в канал связи крейсера.
— Говорит оператор Влад Клещ, — его голос, усиленный передатчиком баржи, звучал ровно и жестко. — В моем локальном буфере лежит полный дамп сектора 7-Б и приказы Зимина по проекту «Пустота». Вся переписка Совета Директоров об оцифровке экипажа «Гермеса» и использовании персонала как мясных контейнеров.
На линии повисла тяжелая, мертвая пауза.
— Вы не будете меня утилизировать, — продолжил Влад. Заряд упал до трех процентов. — Мой маяк перепрошит. Если вы выстрелите, или если мой аватар отключится от нехватки энергии, система работает как скрипт мертвеца. Дамп уйдет веером на все публичные станции орбитального кольца и новостные агрегаторы Земли. Корпорацию «Заслон» разорвут на куски.
В наушниках было слышно только ровное гудение чужого реактора. Корпораты принимали решение.
— Чего вы хотите, оператор? — голос безопасника потерял скриптовую вежливость.
— Подберите баржу. Дайте физическое питание моему аватару. И обеспечьте мне защищенный квантовый канал связи с Бункером-1 на Земле. Как только я удостоверюсь, что мое физическое тело и мой механик Кира покинули здание живыми — мы обсудим передачу жестких дисков.
Два процента.
— Принято. Начинаем захват контейнера. Не делайте глупостей.
Тяжелый луч тягового луча крейсера ударил по обшивке баржи, примагничивая ее к себе.
Влад позволил системам «Атланта» уйти в глубокий спящий режим, оставив активным только таймер сброса данных. Тьма окончательно поглотила его, но это была уже не тьма смерти. Это была пауза перед новым боем.
Корпорация думала, что закрыла инцидент. Но Влад вез им в трюме не руду. Он вез им ядерную бомбу в виде правды. И теперь правила игры диктовал он.
ГЛАВА 12. ОТСЛОЕНИЕ
Света не было, но глаза резало.
Влад попытался сглотнуть. В горло словно забили рашпиль. Он дернулся, и запястья тут же обожгло трением — его пристегнули к койке жесткими медицинскими фиксаторами.
— Экстубация прошла. Моторика возвращается, — сухой голос где-то за пределами слепящего пятна. — Показатели печени дрянь.
Влад разлепил веки. Никакого космоса. Стерильный белый пластик потолка. Больничная палата. В нос ударил резкий запах хлоргексидина и синтетической плазмы. Он скосил глаза вниз — настоящие, бледные человеческие руки, исколотые капельницами. Фантомная тяжесть трехтонного вольфрамового тела исчезла, оставив после себя сосущую пустоту.
