Стоило ему перепить, как он по нечаянности путал номера. Приёмный брат приехал довольно быстро и развёз гуляк по домам. Жеан пытался ему втолковать, что теперь живёт у Гренгуара, но иногда Квазимодо любил притворяться глухим.
Утро после гулянки мало кого радует хорошим настроением. Жеан не был исключением в данном вопросе. Настроение было самым минорным, голова тяжёлой, а рот напоминал кошачий лоток. Вдобавок ко всему подгулявший студент проснулся в своей квартире, а у братца Клода была отвратительная привычка громко устраивать разбор полётов сразу, не откладывая это дело в долгий ящик. Говорить на эту тему профессор мог бесконечно долго и нудно, предъявляя самые оригинальные и нестандартные аргументы и блистая редчайшим красноречием. Голос у него был сильный и звучный, а глотка весьма натренированной. В последний раз вышло почти забавно. Тогда Жеан так перепил со своими друзьями, что наутро у него появилась температура и бил озноб. Но ничто не трогает нас в тех, кого мы решили перевоспитать. Тогда профессор походил на Зевса-громовержца, а Жеан держался с достоинством прикованного Прометея.
— Ты угробишь своё и без того незавидное здоровье этим сомнительным образом жизни. У меня в твои годы не было никаких болезней. Нет их и сейчас. А почему, спрашивается? Потому что я до сих пор занимаюсь плаванием, академической греблей, а в последнее время занялся метанием ножей. Я говорил, что с детства надо закаляться. Хотя дело не только в этом. Недоедание — раз, недосыпание — два, а…
— А недопивание — три, — нагло парировал Жеан, выведенный из терпения этим монологом, полным самолюбования и скрытого превосходства. Как всегда дражайший родственничек слушает только себя. — Ладно я полетел в ларёк. Не хотел ведь опохмеляться, но ты выведешь кого угодно. Лучше бы себе пару нашёл, хотя от твоих речей любая девушка займётся бегом.
— Это ещё почему? — спросил уязвлённый профессор.
— Потому что твои сентенции навевают единственное желание — пересечь Центральные, Южные и Среднезападные Штаты и свободно успеть добежать до канадской границы, — процитировал Жеан одного из своих любимых писателей.
Но сегодня Клод был на удивление спокойным и умиротворённым. Он только заметил, что Жеан сам себя наказал своим пьянством. Юноша ожидал встретить бурю, но реальность приготовила ему полный штиль. Это даже озадачило разбитного гуляку.
Но Жеан, подобно ещё одной своей любимой литературной героине, миледи Винтер, не любил излишних рассуждений. Он принял контрастный душ, выпил какао с молоком, позавтракал фруктами, орехами и своим любимым нормандским сыром, который просто таял во рту. Настроение поднялось на несколько градусов, а мозг парнишки заработал с удвоенной интенсивностью. Для начала нужно будет прощупать (жаль, что не в буквальном смысле) эту Сильви Альбицци. Ведь проще простого завязать переписку с девушкой по интернету. Для визита к семье Гонделорье надо подготовиться физически и морально. А сейчас физиономия Жеана выглядела такой же помятой, как тетради Клода.
Дело в том, что Клод Фролло с раннего детства был большим любителем домашних животных. Предпочтение он отдавал представителям семейства кошачьих. Ещё в школе любимый кот мальчика любил спать на его учебниках и тетрадях. Как ни бились родители отличника, так и не приучили своего старшего сына к порядку. Как-то Клод насмешил всех одноклассников, придя в школу в разных носках. В другой раз учительница возмутилась мятыми-перемятыми тетрадями и прямо под домашней работой написала вопрос:
— Где хранятся тетради?
На следующий день серьёзный ребёнок принёс ей чуть разглаженную тетрадь с лаконичным и честным ответом:
— Под кошкой.
После этого разъярённая учительница в первый и последний раз вызвала чету Фролло в школу. Достойная последовательница мистера Брокльхерста недолюбливала излишне заумных и скромных детей.
— Как раз из таких тихонь и вырастают будущие маньяки и преступники.
— Я недавно смотрел передачу, — тихо, но зловеще сказал чудный ребёнок, — там ученик через много лет убил учительницу. Поэтому не в ваших интересах придираться ко мне, если вы считаете, что из меня вырастет преступник. Или вы стремитесь стать моей первой жертвой?
Малолетнего провокатора со страшным скандалом перевели в школу для одарённых детей. Там смотрели на мелкие слабости и странности более снисходительно.
К счастью или к несчастью, но супруги Фролло не увидели, как растёт их младший отпрыск. Страшный и банальный случай. На грибников напали волки. Это редко бывает летом, но Клоду, Жеану и Квазимодо от этого легче не стало.
Квазимодо формально был приёмным сыном погибших супругов, но на деле Клод буквально заставил родителей уговорами, шантажом и угрозами усыновить соседского мальчишку. Дело дошло до того, что он даже пригрозил выброситься с балкона, если Квазимодо заберут в детский дом. Какой родитель устоит против подобной угрозы?
Квазимодо родился с искривлением позвоночника и хромотой. Его гламурная мамочка до последнего носила платья с корсетами и вела активную светскую жизнь. Серьёзный сын соседей пытался просветить Веронику, дав ей почитать новеллу Ги де Мопассана «Мать уродов». Накаркал.
Мать Квазимодо была помешана на внешней красоте, потому решила, что просто нравится этому «ботанику». И всё бы ничего, но в четыре года у Квазимодо обнаружили детскую эпилепсию. Это стало последней каплей для обеспеченного мужа модницы.
— Или ты сдаёшь этого урода в детдом, или мы расстаёмся.
— Выбирай между нами, — зло расхохотался противный сосед, присутствовавший при этом эмоциональном разговоре. Дело было в мае. Жара окутала Париж и его предместья. Слышался стрёкот цикад, в воздухе витал аромат фиалок, ландышей, роз. Самое время для любви, но не для расставания. Милая старушка, поливающая бегонии и проветривающая квартиру, высунулась из окна второго этажа, дабы не пропустить ни единого слова из разворачивающейся драмы.
— Именно, — подхватил Жерар, — хочешь жить в нищете с этим умственно отсталым — вперёд и с песней.
— Он не умственно отсталый, — серьёзно сказал студент. — Эпилепсия, напротив, признак глубоко одарённого человека. Ею болели Юлий Цезарь, Фёдор Достоевский, Гюстав Флобер, Наполеон Бонапарт и Винсент Ван Гог. А детская эпилепсия лечится гораздо чаще, чем взрослая.
— Вот тебе надо — ты и бери этого гения, — рассвирепел Жерар. — Обещаю, что на Нобелевку, которую получит это маленькое недоразумение, я не буду претендовать.
— Хорошо, — важно произнёс юноша. — Я усыновляю этого ребёнка.
Любопытная соседка, фантазирующая, как перескажет эту невероятную историю своим подругам, чуть не выпала из окна. Фарс да и только. Конечно, Клод уже два года как совершеннолетний, но кто ему позволит усыновить ребёнка?
Вышло же по-иному. Родители неравнодушного студента усыновили ребёнка бездушных соседей, а через год погибли сами. Их опознал старший сын. Люди поражались, как неразговорчивый юноша после этого не тронулся умом. Родственники предлагали ему сдать Квазимодо в детдом. Но гордый Клод твёрдо отказался и продержался до последнего, ни у кого не прося помощи. Он писал рефераты, занимался репетиторством и даже подрабатывал продавцом в отделе сумок.
Через год он закончил университет и стал преподавателем античной литературы. После Клод умудрился параллельно с преподаванием закончить исторический университет. Затем он выучился на врача.
Все удивлялись, как молодой человек умудряется воспитывать двух детей, заниматься исторической реконструкцией, спортом и литературным творчеством. На расспросы тот только пожимал слишком широкими для его субтильной фигуры плечами.
— Я самый настоящий Марти Стью, — усмехался брат Жеана.
— Ага. Конечно. У таких персонажей полно девушек, а что ты?..
— Ради минутного удовольствия связываться с дурами? Спорт снимает напряжение не хуже, чем секс.
— А ты хотя бы пробовал?
— И не раз. Ничего особенного.
Теперь Жеан с некоторой робостью отправил сообщение вредной девушке. Гугл ничего нового не сообщил. Разве что Альбицци — старинная флорентийская семья. Информацию про Сильви Альбицци студент не нашёл.
Переписка Жеана и Сильви.
— Салют! Это ты настучала на моего приятеля Феба?
Через два часа последовал ответ.
— Какие проблемы, бейби? За дружбана решил заступиться?
— Что-то вроде этого.
— Замётано.
— Тебе не стыдно?
— Это мне должно быть стыдно? Я не трахалась одновременно с двумя клёвыми самцами. Я не оскорбляла всех мужиков из-за одного придурка. Я бы поступила так же снова, если бы была возможность.
— Тебя кто-то очень сильно обидел?
— Звучит банально и убого.
— Давай знакомиться.
— Валяй.
— Меня зовут Жеан Фролло. Я являюсь литературным агентом.
Ровно пятнадцать минут Жеан ждал ответа и нервничал. Наконец-то пришло сообщение.
— А кого ты продвигаешь, юное дарование?
— Я тебе сейчас ссылку кину. Пьер Гренгуар — талантливый автор с несчастный судьбой.
— А что у этого автора произошло? Девушки не дают или злое издательство гонорары зажимает?
Жеан был из тех людей, что ради красного словца не пожалеют и отца.
— Да понимаешь ли, Сильви… Мой брат за долги отбирает у Пьера квартиру.
Поражённая девушка долго молчала.
— Жесть.
После этого слова последовало несколько блююющих смайликов.
— Пьер должен выиграть это соревнование. Я всё сделаю для этого.
— Слушай, а ты совсем брательника ненавидишь? Он что, внушает тебе такой ужас, что ты готов предать его интересы?
— Бизнес.
— Понятно. Тогда я тебе помогу, юный бизнесмен.
Сильви не обманула. Она написала огромную хвалебную рецензию на роман Пьера. Гренгуар напоминал тюльпан, воспрянувший после лёгкого весеннего дождичка. Но более проницательный. Жеан чувствовал издёвку в каждой похвале этой странной, но такой манящей девушки. Какой неинтересной и примитивной казалась ему теперь бедняжка Изабо.
А после Сильви снова написала Жеану, и студент так обрадовался, что подобно Агнессе стал танцевать перед зеркалом. Девушка сообщила, что ознакомилась с произведением его старшего брата. По её мнению, это наглый плагиат на романы Жюльетты Бенцони.
— Стоит ли обнародовать эти сведения?
— Разумеется.
— Так и сделаю.
Жеан радостно потирал руки. Победа в их руках.
Прода от 21.12.2025, 22:05
Утро после гулянки мало кого радует хорошим настроением. Жеан не был исключением в данном вопросе. Настроение было самым минорным, голова тяжёлой, а рот напоминал кошачий лоток. Вдобавок ко всему подгулявший студент проснулся в своей квартире, а у братца Клода была отвратительная привычка громко устраивать разбор полётов сразу, не откладывая это дело в долгий ящик. Говорить на эту тему профессор мог бесконечно долго и нудно, предъявляя самые оригинальные и нестандартные аргументы и блистая редчайшим красноречием. Голос у него был сильный и звучный, а глотка весьма натренированной. В последний раз вышло почти забавно. Тогда Жеан так перепил со своими друзьями, что наутро у него появилась температура и бил озноб. Но ничто не трогает нас в тех, кого мы решили перевоспитать. Тогда профессор походил на Зевса-громовержца, а Жеан держался с достоинством прикованного Прометея.
— Ты угробишь своё и без того незавидное здоровье этим сомнительным образом жизни. У меня в твои годы не было никаких болезней. Нет их и сейчас. А почему, спрашивается? Потому что я до сих пор занимаюсь плаванием, академической греблей, а в последнее время занялся метанием ножей. Я говорил, что с детства надо закаляться. Хотя дело не только в этом. Недоедание — раз, недосыпание — два, а…
— А недопивание — три, — нагло парировал Жеан, выведенный из терпения этим монологом, полным самолюбования и скрытого превосходства. Как всегда дражайший родственничек слушает только себя. — Ладно я полетел в ларёк. Не хотел ведь опохмеляться, но ты выведешь кого угодно. Лучше бы себе пару нашёл, хотя от твоих речей любая девушка займётся бегом.
— Это ещё почему? — спросил уязвлённый профессор.
— Потому что твои сентенции навевают единственное желание — пересечь Центральные, Южные и Среднезападные Штаты и свободно успеть добежать до канадской границы, — процитировал Жеан одного из своих любимых писателей.
Но сегодня Клод был на удивление спокойным и умиротворённым. Он только заметил, что Жеан сам себя наказал своим пьянством. Юноша ожидал встретить бурю, но реальность приготовила ему полный штиль. Это даже озадачило разбитного гуляку.
Но Жеан, подобно ещё одной своей любимой литературной героине, миледи Винтер, не любил излишних рассуждений. Он принял контрастный душ, выпил какао с молоком, позавтракал фруктами, орехами и своим любимым нормандским сыром, который просто таял во рту. Настроение поднялось на несколько градусов, а мозг парнишки заработал с удвоенной интенсивностью. Для начала нужно будет прощупать (жаль, что не в буквальном смысле) эту Сильви Альбицци. Ведь проще простого завязать переписку с девушкой по интернету. Для визита к семье Гонделорье надо подготовиться физически и морально. А сейчас физиономия Жеана выглядела такой же помятой, как тетради Клода.
Дело в том, что Клод Фролло с раннего детства был большим любителем домашних животных. Предпочтение он отдавал представителям семейства кошачьих. Ещё в школе любимый кот мальчика любил спать на его учебниках и тетрадях. Как ни бились родители отличника, так и не приучили своего старшего сына к порядку. Как-то Клод насмешил всех одноклассников, придя в школу в разных носках. В другой раз учительница возмутилась мятыми-перемятыми тетрадями и прямо под домашней работой написала вопрос:
— Где хранятся тетради?
На следующий день серьёзный ребёнок принёс ей чуть разглаженную тетрадь с лаконичным и честным ответом:
— Под кошкой.
После этого разъярённая учительница в первый и последний раз вызвала чету Фролло в школу. Достойная последовательница мистера Брокльхерста недолюбливала излишне заумных и скромных детей.
— Как раз из таких тихонь и вырастают будущие маньяки и преступники.
— Я недавно смотрел передачу, — тихо, но зловеще сказал чудный ребёнок, — там ученик через много лет убил учительницу. Поэтому не в ваших интересах придираться ко мне, если вы считаете, что из меня вырастет преступник. Или вы стремитесь стать моей первой жертвой?
Малолетнего провокатора со страшным скандалом перевели в школу для одарённых детей. Там смотрели на мелкие слабости и странности более снисходительно.
К счастью или к несчастью, но супруги Фролло не увидели, как растёт их младший отпрыск. Страшный и банальный случай. На грибников напали волки. Это редко бывает летом, но Клоду, Жеану и Квазимодо от этого легче не стало.
Квазимодо формально был приёмным сыном погибших супругов, но на деле Клод буквально заставил родителей уговорами, шантажом и угрозами усыновить соседского мальчишку. Дело дошло до того, что он даже пригрозил выброситься с балкона, если Квазимодо заберут в детский дом. Какой родитель устоит против подобной угрозы?
Квазимодо родился с искривлением позвоночника и хромотой. Его гламурная мамочка до последнего носила платья с корсетами и вела активную светскую жизнь. Серьёзный сын соседей пытался просветить Веронику, дав ей почитать новеллу Ги де Мопассана «Мать уродов». Накаркал.
Мать Квазимодо была помешана на внешней красоте, потому решила, что просто нравится этому «ботанику». И всё бы ничего, но в четыре года у Квазимодо обнаружили детскую эпилепсию. Это стало последней каплей для обеспеченного мужа модницы.
— Или ты сдаёшь этого урода в детдом, или мы расстаёмся.
— Выбирай между нами, — зло расхохотался противный сосед, присутствовавший при этом эмоциональном разговоре. Дело было в мае. Жара окутала Париж и его предместья. Слышался стрёкот цикад, в воздухе витал аромат фиалок, ландышей, роз. Самое время для любви, но не для расставания. Милая старушка, поливающая бегонии и проветривающая квартиру, высунулась из окна второго этажа, дабы не пропустить ни единого слова из разворачивающейся драмы.
— Именно, — подхватил Жерар, — хочешь жить в нищете с этим умственно отсталым — вперёд и с песней.
— Он не умственно отсталый, — серьёзно сказал студент. — Эпилепсия, напротив, признак глубоко одарённого человека. Ею болели Юлий Цезарь, Фёдор Достоевский, Гюстав Флобер, Наполеон Бонапарт и Винсент Ван Гог. А детская эпилепсия лечится гораздо чаще, чем взрослая.
— Вот тебе надо — ты и бери этого гения, — рассвирепел Жерар. — Обещаю, что на Нобелевку, которую получит это маленькое недоразумение, я не буду претендовать.
— Хорошо, — важно произнёс юноша. — Я усыновляю этого ребёнка.
Любопытная соседка, фантазирующая, как перескажет эту невероятную историю своим подругам, чуть не выпала из окна. Фарс да и только. Конечно, Клод уже два года как совершеннолетний, но кто ему позволит усыновить ребёнка?
Вышло же по-иному. Родители неравнодушного студента усыновили ребёнка бездушных соседей, а через год погибли сами. Их опознал старший сын. Люди поражались, как неразговорчивый юноша после этого не тронулся умом. Родственники предлагали ему сдать Квазимодо в детдом. Но гордый Клод твёрдо отказался и продержался до последнего, ни у кого не прося помощи. Он писал рефераты, занимался репетиторством и даже подрабатывал продавцом в отделе сумок.
Через год он закончил университет и стал преподавателем античной литературы. После Клод умудрился параллельно с преподаванием закончить исторический университет. Затем он выучился на врача.
Все удивлялись, как молодой человек умудряется воспитывать двух детей, заниматься исторической реконструкцией, спортом и литературным творчеством. На расспросы тот только пожимал слишком широкими для его субтильной фигуры плечами.
— Я самый настоящий Марти Стью, — усмехался брат Жеана.
— Ага. Конечно. У таких персонажей полно девушек, а что ты?..
— Ради минутного удовольствия связываться с дурами? Спорт снимает напряжение не хуже, чем секс.
— А ты хотя бы пробовал?
— И не раз. Ничего особенного.
Теперь Жеан с некоторой робостью отправил сообщение вредной девушке. Гугл ничего нового не сообщил. Разве что Альбицци — старинная флорентийская семья. Информацию про Сильви Альбицци студент не нашёл.
Переписка Жеана и Сильви.
— Салют! Это ты настучала на моего приятеля Феба?
Через два часа последовал ответ.
— Какие проблемы, бейби? За дружбана решил заступиться?
— Что-то вроде этого.
— Замётано.
— Тебе не стыдно?
— Это мне должно быть стыдно? Я не трахалась одновременно с двумя клёвыми самцами. Я не оскорбляла всех мужиков из-за одного придурка. Я бы поступила так же снова, если бы была возможность.
— Тебя кто-то очень сильно обидел?
— Звучит банально и убого.
— Давай знакомиться.
— Валяй.
— Меня зовут Жеан Фролло. Я являюсь литературным агентом.
Ровно пятнадцать минут Жеан ждал ответа и нервничал. Наконец-то пришло сообщение.
— А кого ты продвигаешь, юное дарование?
— Я тебе сейчас ссылку кину. Пьер Гренгуар — талантливый автор с несчастный судьбой.
— А что у этого автора произошло? Девушки не дают или злое издательство гонорары зажимает?
Жеан был из тех людей, что ради красного словца не пожалеют и отца.
— Да понимаешь ли, Сильви… Мой брат за долги отбирает у Пьера квартиру.
Поражённая девушка долго молчала.
— Жесть.
После этого слова последовало несколько блююющих смайликов.
— Пьер должен выиграть это соревнование. Я всё сделаю для этого.
— Слушай, а ты совсем брательника ненавидишь? Он что, внушает тебе такой ужас, что ты готов предать его интересы?
— Бизнес.
— Понятно. Тогда я тебе помогу, юный бизнесмен.
Сильви не обманула. Она написала огромную хвалебную рецензию на роман Пьера. Гренгуар напоминал тюльпан, воспрянувший после лёгкого весеннего дождичка. Но более проницательный. Жеан чувствовал издёвку в каждой похвале этой странной, но такой манящей девушки. Какой неинтересной и примитивной казалась ему теперь бедняжка Изабо.
А после Сильви снова написала Жеану, и студент так обрадовался, что подобно Агнессе стал танцевать перед зеркалом. Девушка сообщила, что ознакомилась с произведением его старшего брата. По её мнению, это наглый плагиат на романы Жюльетты Бенцони.
— Стоит ли обнародовать эти сведения?
— Разумеется.
— Так и сделаю.
Жеан радостно потирал руки. Победа в их руках.
