Я самая худшая, ужасная, невыносимая и прочее-прочее принцесса. Что, не верите? Вам же хуже. Об этом знает всё королевство. Ну, королевство — это слишком громко сказано. Бывала я и в княжествах, которые могли бы вместить десять таких «королевств». Но королевство — это всё же звучит гордо. Назови лужу морем, народ только посмеётся над дурачиной. Назови крошечный городок королевством, люди тоже будут смеяться. Но про себя. Никому не охота стать короче на голову, как говорила одна неглупая королева. А вот моего отца никто бы не назвал умником. Придворные лизоблюды, разумеется, не в счёт. Ложь во благо, как они это величают. Кому во благо? Всем. И глупому королю приятно, и лживые придворные получают поощрение за заведомое враньё. Только правда страдает. Ну так в первый раз, что ли? Сколько раз её топтали ногами. Пора бы уже привыкнуть.
Думаю, что ты, о мой читатель, понял, что я обладаю на редкость мерзким, противным и ехидным характером. Многажды моя младшая сестра, нежная белокурая Луиза, была безжалостно доведена мною до слёз. Луизу все любили. Да как её было не любить? Младшая принцесса, характер замечательный, мягкий, как кисель. Никому грубостей не говорила, даже если ей этого очень хотелось. Ей даже слово «нет» было трудно произнести. Судите сами, какая достойная правительница из неё могла бы получиться. Министры, интриганы и соседние правители были бы в диком восторге. Королева-марионетка — это же мечта любого честолюбца.
Наше королевство зовётся Страной фей. Название поэтичное, ничего не скажешь. Только благодаря этим противным высохшим старушкам мы ещё держимся на плаву. Никто из наших соседей не хочет превращаться в осла в самом буквальном смысле. Я же всегда считала феечек банальными шарлатанками. Вернее не банальными. Очень хитрыми и удачливыми. Ну и секретом бессмертия эти бесстыдницы обладали. Иначе давно бы померли. Но вот колдовать, как следует, добрые феи не умели. Потому я и считала наших соседей за полных ослов. Неурожаи, голод, эпидемии и прочие несчастья не проходили мимо Страны фей, но никто и не задумался, почему наши высочайшие покровительницы нам не помогают.
Так казалось мне тогда. Теперь же я полагаю, что не только я одна задавалась этим вопросом. Нельзя считать себя самой умной. Крестьяне не склонны к размышлениям. Им бы набить свои животы да получить толику веселья на ярмарке. Весь предел мечтаний. Я знаю, что говорю. Ведь я почти месяц провела в бедной крестьянской семье. На большее у этих святых людей терпения не хватило. И это не насмешка. Я считаю, что эти добрые люди, за исключением грубого и жестокого отца семейства, достойны мученического венца больше, чем официально признанные святые.
Известна ли вам история пророка Елисея? Этот жестокий человек натравил двух медведиц на детей, которые дразнили его плешивым. Сорок два ребёнка погибли из-за обиды старца. Ему да и медведицам заодно повезло, что я не встретилась на их пути. Неоднократно меня дразнили рыжей оглоблей, страхолюдиной, долговязым аистом, эльфийским подкидышем, но ни разу я не спускала ручного дракона на дерзких насмешников. Впрочем, я никогда не претендовала на лавры святой. Впервые я увидела фей в день крестин Луизы. Тогда мне не исполнилось ещё и пяти лет. Моя сестра была провозглашена самым очаровательным ребёнком, который только мог появиться на свет и наследницей престола.
Вы, разумеется, спросите: «А как такое вообще может быть?». Если с первым титулом всё понятно (какой ребёнок не является самым прекрасным для своих родителей), то как могли провозгласить младшую дочь наследницей престола в обход старшей принцессы? Увы, ваша логика безупречна, но вы ошибётесь дважды. Но об этом потом. Пока скажу, что номинально я считалась принцессой, но фактически была никем. Дылда, кобыла, тупая, тормознутая, — это самые мягкие эпитеты, которые слышала я от своих сверстников. Вы снова дивитесь? Как можно было безнаказанно оскорблять королевскую дочку? Скоро узнаете.
Пока только скажу, что я с нетерпением ждала праздника именно из-за прибытия фей. Сельские и городские дети могли наконец-то поесть досыта. На расправу беднякам отдали кушанья с королевского стола. На главной площади королевства, состоящего из одного города и тридцати деревенек, били фонтаны из вина и оливкового масла. Горожане и прибывшие крестьяне славили королевскую щедрость. Справедливости ради замечу, что самые горластые певцы чужой щедрости своей упитанностью могли поспорить с откормленными к празднику хряками. Теперь мне ясно, что это были подкупленные первым министром шпионы. Но что могла понимать четырёхлетняя девочка? Я знала только то, что хочу видеть фей. Тогда же я наивно подумала о том, как хорошо живёт простой народ.
О еде нельзя судить, пока она не приготовлена, какой бы пленительный запах не источало блюдо. Об отношении народа к правителю в день торжества судят только глупцы. Люди объедаются изысканными яствами, налегают на хмельное, восхищаются акробатами, менестрелями и жонглёрами. В этот день жизнь им кажется восхитительной, как поцелуй прелестницы. На следующий день вновь наступит чувство голода, придут заботы, но чувство чего-то необычного останется. Крестьянам нельзя рубить дрова, держать домашнюю птицу, охотиться на животных. Это привилегия господ. Они могут собирать хворост, питаться потрохами и хлебом из муки грубого помола. Зимой, страдая от голода и холода, простонародье будет развлекать себя отрадными воспоминаниями и надеждой на следующий праздник.
Для людей моего круга — это обыденность, а для кого-то лучший день в жизни, о котором этот кто-то будет рассказывать своим внукам. Так было заведено ещё при моих далёких предках. Так было до недавнего времени.
Семенящими шажками я передвигалась по площади, дабы не пропустить прибытия фей. Но вместо них я первым делом узрела мальчика-менестреля. Он пел о доверчивом короле, что не сумел уберечь своего главного сокровища и теперь сидит в высокой башне. Сия баллада показалась мне неимоверно печальной, но люди ржали, как скакуны. Один из «хряков» на какое-то время скрылся из виду. Через десять минут появилась дворцовая стража во главе с капитаном.
В первое сомнение мне показалось, что я ослышалась. Они намеревались арестовать певца. Я завизжала не своим голосом.
— Но почему? Что он дурного сделал?
— Он пел оскорбительные куплеты, — с нажимом произнёс «хряк». — Вы, Ваше Высочество, слишком малы, чтобы это понять.
Эту фразу я восприняла как комплимент. Дело в том, что я уже успела перегнать в росте всех своих сверстников даже мужского пола. Приятно быть малышкой. Но я не хотела, чтобы менестреля посадили в тюрьму. Что такое тюрьма, я имела самое приблизительное представление. Там живут крысы, которых я боялась до смерти. Говорят, что там плохо кормят и не выпускают гулять.
Топание ногами и несколько проклятий, подслушанных у той же солдатни, не сильно впечатлили стражников. Преданные слушатели певца моментально вспомнили о неотложных делах. На площади стали тихо и пусто. Я приняла решение. Нужно подозвать Дракошу. Правитель соседнего королевства просто-таки жаждал подружиться с моим отцом. По мнению последнего, король Генрих добивался его дружбы. На самом деле у Генриха был юный сын, а я тогда считалась наследницей престола. Вот щедрый сосед и преподнёс будущей невесте в дар яйцо дракона. В качестве игрушки, разумеется. К всеобщему изумлению, дракончик вылупился. Через месяц он обогнал в росте даже меня. Через год стал грозой всех обитателей дворца.
Я подозвала Дракошу свистом. Радостно хлопая крыльями, мой друг спикировал на середину площади, вызвав крики стражи и нескольких зевак. «Хряк» грохнулся в обморок, зашибив крошечную старушку. Менестрели, как оказалось, понятливые люди. Сразу же мальчишка забрался на спину дракона. Дракоша не подвёл. Он спас «моего» гостя. Настроение у моего питомца в тот день было игривое. Он пустил огненную струю в фонтан с вином. Ох, и фейерверк был. Всем фейерверкам фейерверк. Пожар тушили всей столицей. Старушки и те помогали. Я брызгала водой на людей и смеялась. Одна из старушек оказалась не чуждой кокетству. Белила, румяна, помада, китайская тушь — все средства красоты образовали причудливый рисунок на её морщинистом лице. Я засмеялась, гостья нахмурилась.
Откуда, скажите, откуда, мне было знать, что эти скромницы, одетые в простые платья и элегантные шляпки, были добрыми феями, пришедшими на крестины Луизы.
— Что это за невоспитанная девочка? — спросила старшая фея у пришедшего в себя «Хряка».
— Это принцесса Амелия.
— Понятно, — проговорила добрая фея тоном, не предвещающим ничего доброго.
Жалко добрых фей. Кроме шуток. Как говорят французы, положение обязывает. Хочется рассердиться, наслать заклятие, но ты же обязана поддерживать свою репутацию. Нет, феи не были шарлатанками, как я считала некоторое время. Просто они, как и Луиза, были слишком хорошо воспитаны. И в тот день я поняла, как здорово быть злой, плохой и невоспитанной. Можно спускать дракона с цепи, делать любые проказы и… Да всё можно. А добрые феи только укоризненно покачают седыми головками и погрозят пальчиками. Крестины оказались сорваны. А на следующий день я избила до синяков своего главного обидчика, сына маминой любимой придворной дамы. Меня все ругали, а его жалели.
— Эта принцесса Амелия — сущая дьяволица.
— Она завидует младшей сестре.
— Так она и с ведьмой Ригунтой сдружится.
На говорившую зашикали. Но желающих дразнить меня больше не нашлось. Выводы делайте сами.
