Некогда король Генрих подарил мне драконье яйцо. Как я уже упоминала, тогда меня титуловали наследницей престола. Много воды с тех пор утекло. Вильгельм был единственным сыном Генриха. Каждый отец хочет лучшего для своего отпрыска. Потому вначале соседний монарх вёл переговоры о браке между своим драгоценным отпрыском и маленькой Луизой.
Но отец решил выдать наследницу замуж за сына короля более могущественной державы. К моему удивлению, переговоры увенчались успехом. Тогда король Генрих не растерялся и предложил обручить меня и Вильгельма. Это поначалу меня изумило. Других невест что ли не нашлось? Откуда такое навязчивое желание породниться именно с нами? Отец с радостью согласился, поставив условием, чтобы невеста жила при дворе будущего свёкра. Это устраивало всех. Даже меня. Ведь дракон должен был отправиться в соседнее королевство вместе со мною.
Король Генрих мигом согласился, пошутив, что яйцо дракона сыграло роль обручального кольца. Все тут же подхватили эту неловкую остроту. Обручальное яйцо стало любимым выражением придворных. Теперь даже обычные куриные, утиные и перепелиные яйца взлетели в цене. Их украшали лентами, бусинами и конечно кольцами. Предприимчивые крестьяне богатели. Стало модным носить при себе разукрашенные птичьи яйца, раз уж яйцо дракона было самой настоящей редкостью. Столичные мастера изготовляли золотых, медных, серебряных и даже деревянных дракончиков. Всего одна фраза породила настоящую яичную и драконью лихорадку.
Среди аристократии появилась новая мода. Рептилии. Ящерицы и змеи стали настоящими домашними любимцами знатных дам. Некая молодая графиня даже умудрилась приобрести маленького крокодильчика, вызвав всеобщую зависть. О том, что она будет делать со столь своеобразным питомцем, когда он вырастет, разумница не подумала. Мода модой, но голова у людей должна работать. Увы, моё счастье завяло быстрее, чем нарциссы и тюльпаны на новой клумбе. Стоит ли говорить, что клумба была в форме дракона. Её разбил Йоханнес, угрюмый и немногословный садовник. Первое впечатление оказалось обманчивым. О своих цветочных и травяных детках старик мог говорить целыми часами. Вначале он отнёсся ко мне настороженно, а Дракоша внушал ему самый настоящий ужас. Не за себя, конечно, а за цветы, лекарственные растения, кустарники и плодовые деревья.
Но поняв, что дракон воспитан лучше, чем некоторые камер-юнкеры, садовник вздохнул с облегчением. Порой он с ностальгией вспоминал о старых временах. Оказывается, что король Людвиг всегда находил время для посещения оранжереи, парка и липовых аллей. Как-то он даже похвалил Йоханнеса за работу. Для Бенедикта садово-парковое искусство было ещё одним способом похвастаться перед соседями. Он не любил и не понимал цветы, природу, животных и красоту. Главное престиж. Мебель в стиле рококо, дорогие и бесполезные безделушки, сад, как у французских королей — всё было предназначено стать пищей для самолюбия нового правителя.
Старый король любил вдыхать аромат цветов. Как-то невнимательный работник нечаянно ударил тяпкой лягушку по лапке. Сердобольный Людвиг пожалел амфибию и перевязал травмированную конечность. Почти неделю он ухаживал за зелёной больной. Потом лягушка исчезла, оставив доброму королю огромную белоснежную жемчужину. Теперь она украшала корону вероломного Бенедикта. Уж он-то не стал бы жалеть лягушку. В лучшем случае бы прошёл мимо. Со слов Клодины выходило, что мой дедушка был простаком, коего и обмануть не жалко. Йоханнес напротив восхищался добрым и невысокомерным королём. Кто из них был прав? Думаю, что у каждого была своя правда.
Одно и то же событие может иметь множество трактовок. Я не слишком много думала о скользкой дарительнице до этого дня. Аист выпустил из клюва счастливую лягушку. Я вовремя подхватила спасённую амфибию. После чего я бережно положила её на траву. Лягушка ускакала, а в моих ладонях осталась небольшая шкатулочка. Любопытство присуще всем людям в независимости от пола. Я не была исключением. Это качество погубило Еву, Пандору и кошку из английской пословицы. Дрожащими от нетерпения руками я открыла лягушачий дар. Открывшись, шкатулка заметно увеличилась в размерах. В моих руках оказался золотой венец, украшенный аметистами. Эти камни как нельзя лучше подходили к моим глазам. Только сегодня принц Рудольф произнёс, что лиловые лепестки сирени напоминают мои глаза. Лягушка была того же мнения. Но простая ветка была мне дороже всех камней мира.
И всё же я не удержалась от примерки венца. Странное ощущение испытываешь, когда уменьшаешься в размерах. Гладкая кожа — предмет моей гордости, покрылась отвратительными пупырышками и бородавками. И без того большие глаза сделались огромными и были готовы вылезти из орбит. Руки и ноги стали отвратительными зелёными конечностями. Вот и сбылась моя детская мечта. Я стала крошечной, но счастьем моё нынешнее состояние было назвать невозможно. Что за наваждение? Я вскрикнула от ужаса, но из моего горла раздалось громкое кваканье. Я не помню, сколько времени так прошло, но мой рот не закрывался.
Из ступора меня вывел возмущённый голос Йоханнеса.
— Быть дождю. Ишь как квакушка надрывается! Ничего, скоро придёт лето. Тогда ты набьёшь себе брюхо, малышка. Вся мошкара будет твоя.
До меня медленнее, чем до глупого великана, стала доходить истина, что я обратилась в лягушку. Вот и делай амфибиям добро. У меня всё не так, как у людей. В детстве я читала античную литературу, рыцарские романы и бестиарии. В современных справочниках по зоологии ничего не говорилось про содержание драконов, вот я и искала информацию везде. Теперь про меня саму впору писать там. Жалко, что традиция писать бестиарии ушла в прошлое. Сейчас всему ищут научное объяснение.
В последнее время я увлеклась рыцарскими романами, сказками и книгами одной модной писательницы. Она писала про тайны старинных замков, любовь, прекрасных невинных дам и мрачных героев. Эти романы продавались не хуже, чем мороженое в жаркий день и яйца в последнее время. Мне же эти книги казались затянутыми, наивными и написанными слишком затейливым языком. Про себя я смеялась над коллизиями сюжета, а вслух восторгалась этими творениями. Это было модно. Я не хотела прослыть в глазах Вильгельма отсталой провинциалкой или не дай бог синим чулком. Поэтому с серьёзными книгами пришлось попрощаться. Моя старшая подруга Мария давала мне умные советы. Первая красавица и кокетка при дворе. Уж она-то знала, как привлечь сердца мужчин.
Мужчины не любят умных и неженственных женщин. Девушка должна говорить глупости, жеманиться, флиртовать и наряжаться. Трудно было не согласиться с этим. Какой хорошенькой я была в зелёном бархатном платье, расшитом золотыми нитями. А сейчас я одета в склизкую лягушачью шкуру. Как принц-лягушонок из сказки братьев Гримм. Вильгельм подарил мне несколько прекрасных книг немецких, датских, русских и французских сказочников. Его отец авторитетно утверждал, что теперь сказки снова в моде. Я нервно засмеялась. Скоро в моду войдут лягушки. Отец точно позора не оберётся с такой дочерью.
Вместо смеха раздались квакающие звуки. Комаров я не переносила. А уж съесть такую гадость. А что делать? Не умирать же мне с голода. Аист питается лягушками, а те в свою очередь пожирают комаров. Среди людей царят те же законы. Сильный пожирает слабого. История моего дедушки может служить тому неплохим примером. В пруду отражалась тёмно-зелёная лягушка с золотой короной на голове. Будь проклята эта корона. Она приносила моему семейству одно горе. Людвиг оказался бесправным узником, а до этого расстался с любимой девушкой. Без короны Матильда не была нужна Бенедикту. А из меня корона сделала отвратительную лягушенцию. Я не выдержала и смахнула чёртово украшение в пруд. Воды сомкнулись, приняв драгоценность. И в этот момент я почувствовала, как происходит обратный процесс.
Ура! Я стала человеком. Вот что значит настоящее счастье. Это не ветка сирени в руках. Это ощущение того, что ты можешь прыгать вверх, а не в ширину, как лягушка. Хотя почему как? Как же прекрасно быть высокой, рыжеволосой и загорелой. Ну эту моду! Ну эти каноны красоты! Замечательно быть самой собой. И пусть корона потонула, а Дракоша недоумённо хлопал круглыми глазами и чешуйчатыми крыльями. Ничто не могло испортить приподнятого до небес настроения. Пусть я с радости рухнула в пруд, но плавать-то я умела. Я с радости пустилась в пляс, едва не проломив изящную, плетёную скамью. Потом я забралась на самую высокую яблоню и счастливо болтала ногами, пока туфелька не слетела с правой ноги и не упала на голову Клодине. У фрейлины был талант поспевать невовремя.
— Ваше Высочество! Вы? На дереве? В таком виде?
— А что вы здесь делаете?
— Я? А разве дама Эльза не учила вас отвечать вопросом на вопрос?
— А разве вы сейчас не занимаетесь этим же самым?
Тут же я спрыгнула с дерева, показывая, что перебранка мне надоела. Услужливая Клодина протянула мне потерянную туфельку. Ну ни дать ни взять, Золушка из ещё одной сказки братьев Гримм. Эта дурёха ещё чужим внукам будет рассказывать про этот эпизод. Своей-то семьи у неё не было.
— Там такое творится, Ваше Высочество, — затараторила болтушка.
— Король Амадей отказался от прежнего договора. Какая-то муха его укусила.
Про мух было тошно слушать после моего волшебного превращения, но даже не это не испортило моего настроения. Я не особо вслушивалась в эту простодушную болтовню. Но главное уяснила. Король Амадей передумал заключать союз со Страной фей. Ну моему папеньке легче. Его драгоценная Луиза будет рядом с ним. А уж была бы невеста — жених найдётся. Луиза обладает хорошими манерами, послушна и обещает стать красавицей. Кроме того, она наследная принцесса.
В этом-то и было всё дело. Первый раз я видела блистательного Бенедикта в таком гневе. Куда делось всё его хвалёное обаяние? Где знаменитые лучезарные улыбки и почти детская самоуверенность? Передо мною стоял великовозрастный, смертельно обиженный ребёнок. Ни грамма величия, одна только спесь. Он напоминал рычащую шавку, воображающую себя львом.
— Кто может стерпеть такое оскорбление?
Матильда пыталась утешить супруга, но потерпела поражение. Дело было в том, что король Амадей, с чьим сыном Луиза была обручена, подыскал отпрыску более подходящую невесту. Причина отказа была проста. Королевский посол недвусмысленно дал понять, что в глазах его властелина я являюсь самой что ни на есть законной принцессой. Амадей опасался, что мой будущий муж может предъявить права на престол. Присутствовавший при этом король Генрих постарался придать своему хитрому лицу самое невинное выражение. Было понятно, что он думал о чём-то подобном. А я ещё гадала, почему этот лис так стремится жить своего сына на незаконнорожденной принцессе. Были причины. Развязалась бы самая настоящая междоусобица. Я бы стала поводом для войны. Такое случалось не раз. Бенедикт, кстати, не первый король, чью дочь вероломно отвергли.
Дальше посол говорил, что его господин надеется на сохранение добрых отношений между нашими странами. Эту дипломатическую чушь можно было пропустить мимо ушей, но отцу эти слова показались особенно обидными. Вместо ответа он приказал страже выбросить посла за дверь, что было незамедлительно выполнено.
А дальше Бенедикт вроде бы успокоился. Но так всем только казалось. На следующий же день король всем объявляет свою волю. Вначале он хотел объявить войну оскорбителю младшей дочери, но министры и король Генрих отговорили несчастного отца от опрометчивого шага. Когда первый прилив гнева схлынул, то Бенедикт признал их правоту. Совещание длилось всю ночь. В итоге женой Вильгельма должна стать не я, а моя младшая сестра. Будущие дети Луизы и Вильгельма унаследуют два трона. Страна фей и Долина гномов объединятся в одно королевство. Что-то мне подсказывает, что король Бенедикт недолго бы прожил. Ровно десять, а то и восемь лет. Как раз столько оставалось до грядущей свадьбы Луизы и Вильгельма.
С доверчивым королём мог бы произойти несчастный случай. А уж Генрих быстренько прибрал бы чужое королевство к свои загребущим рукам. Сейчас я это прекрасно понимаю. Но тогда… Тогда я была в самой настоящей ярости. Я наговорила моему отцу (да, тогда я впервые за многие годы назвала его отцом) множество неприятных, но правдивых вещей. Клодина и Эльза пытались меня унять, а Мария смотрела с торжеством, значение, которого я поняла позже. Король снова вышел из себя. Уж темперамент я точно унаследовала от этого придурковатого красавчика.
— Ты немедленно пойдёшь в свои покои, Амелия. Тебе нужно подумать о своём поведении.
— А ты кто такой, чтобы мне указывать? Ты вообще, как разговариваешь с девушкой, в жилах которой течёт королевская кровь? Сам-то ты не можешь похвастаться подобным. Узурпатор!
Матильда картинно прижала руки к груди и самым деликатным образом упала в фальшивый обморок. Клодина схватилась за сердце. Наверное, она ожидала, что сейчас её поволокут в пыточную. Ведь именно она рассказала мне обо всём. Бенедикт обращал на неё не больше внимания, чем волк на куст роз. Король сжал кулак и порывисто шагнул ко мне. Придворные затаили дыхание. Они ожидали расправы короля с непокорной дочерью, осмелившейся сказать то, о чём все молчали. Я не боялась его. Мне надоело притворяться.
— Ну же, ударьте меня. Как к вам обращаться? В каком вы были чине, когда переспали с моей матерью? Солдат? Сержант? Капрал?
Кулак Бенедикта разжался так же стремительно, как и сжался. Придворные разочарованно вздохнули. Только Эльза и Клодина перевели дух. Ивана Грозного из моего отца не получилось.
— Я был капитаном дворцовой стражи.
Я захлопала в ладоши.
— Браво! И с каких пор капитаны так осмелели, что поднимают руку на внучку законного короля?
Даже я понимала, что это был уже перебор. Нет, король не упал в обморок. Он бессильно опустился на трон.
— Ведьма! Ты самая настоящая ведьма! За что ты меня так ненавидишь? Я всё же твой родной отец. Да у тебя таких женихов будет целый десяток. Устроить скандал из-за такой ерунды. Я выделю тебе неплохое приданое. Любой наш подданный будет счастлив жениться на тебе.
— Я могу сам жениться на принцессе, — неожиданно для всех заявил король Генрих. А этот старый козёл, куда лезет?
— Насколько я понимаю, ваша супруга ещё жива.
— У Изабеллы такое хрупкое здоровье, — елейным голоском ответил мой несостоявшийся свёкор.
Принц Вильгельм, как и положено благовоспитанному дворянину, хранил молчание. В этот же день я вызвала его на разговор. И куда делся этот пылкий и галантный поклонник? Этот трус заявил, что моя выходка его очень разочаровала. Я настаивала, требовала, плакала. Это окончательно вывело моего бывшего жениха из себя.
— Да я лучше жабу поцелую, чем тебя ещё раз за руку возьму. Нельзя девушке так себя вести.
Любовь мгновенно сменилась ненавистью. Что же, мой милый, ты сам выпросил. Дело за малым. Осталось сыскать злосчастную корону на дне пруда. Но когда это я пасовала перед трудностями? Ты заслужил этот урок.
Но отец решил выдать наследницу замуж за сына короля более могущественной державы. К моему удивлению, переговоры увенчались успехом. Тогда король Генрих не растерялся и предложил обручить меня и Вильгельма. Это поначалу меня изумило. Других невест что ли не нашлось? Откуда такое навязчивое желание породниться именно с нами? Отец с радостью согласился, поставив условием, чтобы невеста жила при дворе будущего свёкра. Это устраивало всех. Даже меня. Ведь дракон должен был отправиться в соседнее королевство вместе со мною.
Король Генрих мигом согласился, пошутив, что яйцо дракона сыграло роль обручального кольца. Все тут же подхватили эту неловкую остроту. Обручальное яйцо стало любимым выражением придворных. Теперь даже обычные куриные, утиные и перепелиные яйца взлетели в цене. Их украшали лентами, бусинами и конечно кольцами. Предприимчивые крестьяне богатели. Стало модным носить при себе разукрашенные птичьи яйца, раз уж яйцо дракона было самой настоящей редкостью. Столичные мастера изготовляли золотых, медных, серебряных и даже деревянных дракончиков. Всего одна фраза породила настоящую яичную и драконью лихорадку.
Среди аристократии появилась новая мода. Рептилии. Ящерицы и змеи стали настоящими домашними любимцами знатных дам. Некая молодая графиня даже умудрилась приобрести маленького крокодильчика, вызвав всеобщую зависть. О том, что она будет делать со столь своеобразным питомцем, когда он вырастет, разумница не подумала. Мода модой, но голова у людей должна работать. Увы, моё счастье завяло быстрее, чем нарциссы и тюльпаны на новой клумбе. Стоит ли говорить, что клумба была в форме дракона. Её разбил Йоханнес, угрюмый и немногословный садовник. Первое впечатление оказалось обманчивым. О своих цветочных и травяных детках старик мог говорить целыми часами. Вначале он отнёсся ко мне настороженно, а Дракоша внушал ему самый настоящий ужас. Не за себя, конечно, а за цветы, лекарственные растения, кустарники и плодовые деревья.
Но поняв, что дракон воспитан лучше, чем некоторые камер-юнкеры, садовник вздохнул с облегчением. Порой он с ностальгией вспоминал о старых временах. Оказывается, что король Людвиг всегда находил время для посещения оранжереи, парка и липовых аллей. Как-то он даже похвалил Йоханнеса за работу. Для Бенедикта садово-парковое искусство было ещё одним способом похвастаться перед соседями. Он не любил и не понимал цветы, природу, животных и красоту. Главное престиж. Мебель в стиле рококо, дорогие и бесполезные безделушки, сад, как у французских королей — всё было предназначено стать пищей для самолюбия нового правителя.
Старый король любил вдыхать аромат цветов. Как-то невнимательный работник нечаянно ударил тяпкой лягушку по лапке. Сердобольный Людвиг пожалел амфибию и перевязал травмированную конечность. Почти неделю он ухаживал за зелёной больной. Потом лягушка исчезла, оставив доброму королю огромную белоснежную жемчужину. Теперь она украшала корону вероломного Бенедикта. Уж он-то не стал бы жалеть лягушку. В лучшем случае бы прошёл мимо. Со слов Клодины выходило, что мой дедушка был простаком, коего и обмануть не жалко. Йоханнес напротив восхищался добрым и невысокомерным королём. Кто из них был прав? Думаю, что у каждого была своя правда.
Одно и то же событие может иметь множество трактовок. Я не слишком много думала о скользкой дарительнице до этого дня. Аист выпустил из клюва счастливую лягушку. Я вовремя подхватила спасённую амфибию. После чего я бережно положила её на траву. Лягушка ускакала, а в моих ладонях осталась небольшая шкатулочка. Любопытство присуще всем людям в независимости от пола. Я не была исключением. Это качество погубило Еву, Пандору и кошку из английской пословицы. Дрожащими от нетерпения руками я открыла лягушачий дар. Открывшись, шкатулка заметно увеличилась в размерах. В моих руках оказался золотой венец, украшенный аметистами. Эти камни как нельзя лучше подходили к моим глазам. Только сегодня принц Рудольф произнёс, что лиловые лепестки сирени напоминают мои глаза. Лягушка была того же мнения. Но простая ветка была мне дороже всех камней мира.
И всё же я не удержалась от примерки венца. Странное ощущение испытываешь, когда уменьшаешься в размерах. Гладкая кожа — предмет моей гордости, покрылась отвратительными пупырышками и бородавками. И без того большие глаза сделались огромными и были готовы вылезти из орбит. Руки и ноги стали отвратительными зелёными конечностями. Вот и сбылась моя детская мечта. Я стала крошечной, но счастьем моё нынешнее состояние было назвать невозможно. Что за наваждение? Я вскрикнула от ужаса, но из моего горла раздалось громкое кваканье. Я не помню, сколько времени так прошло, но мой рот не закрывался.
Из ступора меня вывел возмущённый голос Йоханнеса.
— Быть дождю. Ишь как квакушка надрывается! Ничего, скоро придёт лето. Тогда ты набьёшь себе брюхо, малышка. Вся мошкара будет твоя.
До меня медленнее, чем до глупого великана, стала доходить истина, что я обратилась в лягушку. Вот и делай амфибиям добро. У меня всё не так, как у людей. В детстве я читала античную литературу, рыцарские романы и бестиарии. В современных справочниках по зоологии ничего не говорилось про содержание драконов, вот я и искала информацию везде. Теперь про меня саму впору писать там. Жалко, что традиция писать бестиарии ушла в прошлое. Сейчас всему ищут научное объяснение.
В последнее время я увлеклась рыцарскими романами, сказками и книгами одной модной писательницы. Она писала про тайны старинных замков, любовь, прекрасных невинных дам и мрачных героев. Эти романы продавались не хуже, чем мороженое в жаркий день и яйца в последнее время. Мне же эти книги казались затянутыми, наивными и написанными слишком затейливым языком. Про себя я смеялась над коллизиями сюжета, а вслух восторгалась этими творениями. Это было модно. Я не хотела прослыть в глазах Вильгельма отсталой провинциалкой или не дай бог синим чулком. Поэтому с серьёзными книгами пришлось попрощаться. Моя старшая подруга Мария давала мне умные советы. Первая красавица и кокетка при дворе. Уж она-то знала, как привлечь сердца мужчин.
Мужчины не любят умных и неженственных женщин. Девушка должна говорить глупости, жеманиться, флиртовать и наряжаться. Трудно было не согласиться с этим. Какой хорошенькой я была в зелёном бархатном платье, расшитом золотыми нитями. А сейчас я одета в склизкую лягушачью шкуру. Как принц-лягушонок из сказки братьев Гримм. Вильгельм подарил мне несколько прекрасных книг немецких, датских, русских и французских сказочников. Его отец авторитетно утверждал, что теперь сказки снова в моде. Я нервно засмеялась. Скоро в моду войдут лягушки. Отец точно позора не оберётся с такой дочерью.
Вместо смеха раздались квакающие звуки. Комаров я не переносила. А уж съесть такую гадость. А что делать? Не умирать же мне с голода. Аист питается лягушками, а те в свою очередь пожирают комаров. Среди людей царят те же законы. Сильный пожирает слабого. История моего дедушки может служить тому неплохим примером. В пруду отражалась тёмно-зелёная лягушка с золотой короной на голове. Будь проклята эта корона. Она приносила моему семейству одно горе. Людвиг оказался бесправным узником, а до этого расстался с любимой девушкой. Без короны Матильда не была нужна Бенедикту. А из меня корона сделала отвратительную лягушенцию. Я не выдержала и смахнула чёртово украшение в пруд. Воды сомкнулись, приняв драгоценность. И в этот момент я почувствовала, как происходит обратный процесс.
Ура! Я стала человеком. Вот что значит настоящее счастье. Это не ветка сирени в руках. Это ощущение того, что ты можешь прыгать вверх, а не в ширину, как лягушка. Хотя почему как? Как же прекрасно быть высокой, рыжеволосой и загорелой. Ну эту моду! Ну эти каноны красоты! Замечательно быть самой собой. И пусть корона потонула, а Дракоша недоумённо хлопал круглыми глазами и чешуйчатыми крыльями. Ничто не могло испортить приподнятого до небес настроения. Пусть я с радости рухнула в пруд, но плавать-то я умела. Я с радости пустилась в пляс, едва не проломив изящную, плетёную скамью. Потом я забралась на самую высокую яблоню и счастливо болтала ногами, пока туфелька не слетела с правой ноги и не упала на голову Клодине. У фрейлины был талант поспевать невовремя.
— Ваше Высочество! Вы? На дереве? В таком виде?
— А что вы здесь делаете?
— Я? А разве дама Эльза не учила вас отвечать вопросом на вопрос?
— А разве вы сейчас не занимаетесь этим же самым?
Тут же я спрыгнула с дерева, показывая, что перебранка мне надоела. Услужливая Клодина протянула мне потерянную туфельку. Ну ни дать ни взять, Золушка из ещё одной сказки братьев Гримм. Эта дурёха ещё чужим внукам будет рассказывать про этот эпизод. Своей-то семьи у неё не было.
— Там такое творится, Ваше Высочество, — затараторила болтушка.
— Король Амадей отказался от прежнего договора. Какая-то муха его укусила.
Про мух было тошно слушать после моего волшебного превращения, но даже не это не испортило моего настроения. Я не особо вслушивалась в эту простодушную болтовню. Но главное уяснила. Король Амадей передумал заключать союз со Страной фей. Ну моему папеньке легче. Его драгоценная Луиза будет рядом с ним. А уж была бы невеста — жених найдётся. Луиза обладает хорошими манерами, послушна и обещает стать красавицей. Кроме того, она наследная принцесса.
В этом-то и было всё дело. Первый раз я видела блистательного Бенедикта в таком гневе. Куда делось всё его хвалёное обаяние? Где знаменитые лучезарные улыбки и почти детская самоуверенность? Передо мною стоял великовозрастный, смертельно обиженный ребёнок. Ни грамма величия, одна только спесь. Он напоминал рычащую шавку, воображающую себя львом.
— Кто может стерпеть такое оскорбление?
Матильда пыталась утешить супруга, но потерпела поражение. Дело было в том, что король Амадей, с чьим сыном Луиза была обручена, подыскал отпрыску более подходящую невесту. Причина отказа была проста. Королевский посол недвусмысленно дал понять, что в глазах его властелина я являюсь самой что ни на есть законной принцессой. Амадей опасался, что мой будущий муж может предъявить права на престол. Присутствовавший при этом король Генрих постарался придать своему хитрому лицу самое невинное выражение. Было понятно, что он думал о чём-то подобном. А я ещё гадала, почему этот лис так стремится жить своего сына на незаконнорожденной принцессе. Были причины. Развязалась бы самая настоящая междоусобица. Я бы стала поводом для войны. Такое случалось не раз. Бенедикт, кстати, не первый король, чью дочь вероломно отвергли.
Дальше посол говорил, что его господин надеется на сохранение добрых отношений между нашими странами. Эту дипломатическую чушь можно было пропустить мимо ушей, но отцу эти слова показались особенно обидными. Вместо ответа он приказал страже выбросить посла за дверь, что было незамедлительно выполнено.
А дальше Бенедикт вроде бы успокоился. Но так всем только казалось. На следующий же день король всем объявляет свою волю. Вначале он хотел объявить войну оскорбителю младшей дочери, но министры и король Генрих отговорили несчастного отца от опрометчивого шага. Когда первый прилив гнева схлынул, то Бенедикт признал их правоту. Совещание длилось всю ночь. В итоге женой Вильгельма должна стать не я, а моя младшая сестра. Будущие дети Луизы и Вильгельма унаследуют два трона. Страна фей и Долина гномов объединятся в одно королевство. Что-то мне подсказывает, что король Бенедикт недолго бы прожил. Ровно десять, а то и восемь лет. Как раз столько оставалось до грядущей свадьбы Луизы и Вильгельма.
С доверчивым королём мог бы произойти несчастный случай. А уж Генрих быстренько прибрал бы чужое королевство к свои загребущим рукам. Сейчас я это прекрасно понимаю. Но тогда… Тогда я была в самой настоящей ярости. Я наговорила моему отцу (да, тогда я впервые за многие годы назвала его отцом) множество неприятных, но правдивых вещей. Клодина и Эльза пытались меня унять, а Мария смотрела с торжеством, значение, которого я поняла позже. Король снова вышел из себя. Уж темперамент я точно унаследовала от этого придурковатого красавчика.
— Ты немедленно пойдёшь в свои покои, Амелия. Тебе нужно подумать о своём поведении.
— А ты кто такой, чтобы мне указывать? Ты вообще, как разговариваешь с девушкой, в жилах которой течёт королевская кровь? Сам-то ты не можешь похвастаться подобным. Узурпатор!
Матильда картинно прижала руки к груди и самым деликатным образом упала в фальшивый обморок. Клодина схватилась за сердце. Наверное, она ожидала, что сейчас её поволокут в пыточную. Ведь именно она рассказала мне обо всём. Бенедикт обращал на неё не больше внимания, чем волк на куст роз. Король сжал кулак и порывисто шагнул ко мне. Придворные затаили дыхание. Они ожидали расправы короля с непокорной дочерью, осмелившейся сказать то, о чём все молчали. Я не боялась его. Мне надоело притворяться.
— Ну же, ударьте меня. Как к вам обращаться? В каком вы были чине, когда переспали с моей матерью? Солдат? Сержант? Капрал?
Кулак Бенедикта разжался так же стремительно, как и сжался. Придворные разочарованно вздохнули. Только Эльза и Клодина перевели дух. Ивана Грозного из моего отца не получилось.
— Я был капитаном дворцовой стражи.
Я захлопала в ладоши.
— Браво! И с каких пор капитаны так осмелели, что поднимают руку на внучку законного короля?
Даже я понимала, что это был уже перебор. Нет, король не упал в обморок. Он бессильно опустился на трон.
— Ведьма! Ты самая настоящая ведьма! За что ты меня так ненавидишь? Я всё же твой родной отец. Да у тебя таких женихов будет целый десяток. Устроить скандал из-за такой ерунды. Я выделю тебе неплохое приданое. Любой наш подданный будет счастлив жениться на тебе.
— Я могу сам жениться на принцессе, — неожиданно для всех заявил король Генрих. А этот старый козёл, куда лезет?
— Насколько я понимаю, ваша супруга ещё жива.
— У Изабеллы такое хрупкое здоровье, — елейным голоском ответил мой несостоявшийся свёкор.
Принц Вильгельм, как и положено благовоспитанному дворянину, хранил молчание. В этот же день я вызвала его на разговор. И куда делся этот пылкий и галантный поклонник? Этот трус заявил, что моя выходка его очень разочаровала. Я настаивала, требовала, плакала. Это окончательно вывело моего бывшего жениха из себя.
— Да я лучше жабу поцелую, чем тебя ещё раз за руку возьму. Нельзя девушке так себя вести.
Любовь мгновенно сменилась ненавистью. Что же, мой милый, ты сам выпросил. Дело за малым. Осталось сыскать злосчастную корону на дне пруда. Но когда это я пасовала перед трудностями? Ты заслужил этот урок.
