Эта женщина овдовела, но от первого брака у неё остался сын. Вскоре вдова вышла замуж второй раз. Но отчим невзлюбил пасынка. Марту он тоже достаточно часто унижал. Зато своего сына от первого брака охотник любил и баловал.
В общем, сёстры в некотором роде были подругами по несчастью. Дичь охотник продавал на ярмарке. Деньги отдавал единственному сыну и его жене. Вступая в брак, Марта хотела приобрести защитника, кормильца, защиту и оборону, а получилось так, что она посадила себе на шею самого настоящего нахлебника. Но младшая сестра не отличалась прямолинейностью старшей. Хитрая Марта ничем не выдала своего разочарования в супруге. Её девизом по жизни было — На мёд мухи слетаются охотнее, чем на уксус. Свою тактику предприимчивая женщина шутя именовала «Шарики-фонарики». Скандалами немногого добьёшься.
Сама Марта являлась злым и завистливым человеком, но маскировала эти качества показной весёлостью, постоянно отпускала шутки-прибаутки. Она тоже любила принять на грудь, но старалась, чтобы вредная привычка не обратилась в пагубное пристрастие. В таком состоянии Марта бывала крайне невоздержанной на язык. Вся накопившаяся горечь вырывалась наружу. Однажды она и мужу высказала всё, что на самом деле думает о его скупости и несправедливости. Охотник тогда крепко обиделся. Но он был немногословным и неконфликтным человеком. На все утренние извинения жены он только бросил:
— Я и не думал, что ты можешь быть такой.
В другой раз супруг заметил, что ещё ни к одной женщине он так хорошо не относился. Ну и я сказать могу, что веду свою родословную от олимпийских богов. Хорошее отношение хорошим отношением, но супруг лишь иногда кидал Марте ничтожные гроши на ведение хозяйства и чувствовал себя благодетелем, а жену неоднократно величал мотовкой. Зато невестке подарил роскошный полушубок из рыси. Ох и разобиделась на это завистливая крестьянка. Если не считать склонности Вальбурги к болтовне и хитрости Марты, то сёстры имели сходные характеры. Ну разве что старшенькая была склонна отдавать, а младшенькая привыкла брать. Одно время Марта работала служанкой у купчихи, но её уволили, поймав на воровстве. Нечистой на руку прислуге повезло, что её просто рассчитали, иначе болтаться бы ей в петле.
Выводов Марта не сделала. Жадная женщина ненавидела богачей и полагала, что не грех таких обобрать, ведь они-то не миндальничают с простонародьем. Потом она работала продавцом во второсортной лавке и не стеснялась приворовывать и торговать краденым товаром из-под полы. Смелая особа зналась с контрабандистами и ворами. Но и тут ей не повезло. Хозяйка раскрыла махинации продавщицы. Огласка могла распугать покупателей, поэтому воровка была выброшена на улицу без особого позора. Поняв, что третий хозяин может оказаться далеко не таким добрым, авантюристка вернулась в родную деревню. Теперь Марта стала коробейницей, но больше не дурила народ.
Когда я услышала эту историю, то моё изумление было подобно пенистому пиву, готовому выплеснуться из деревянной кружки. Конечно, я слышала про то что воров, разбойников и прочих преступников порой вешают. Но моя собеседница казалась такой улыбчивой, развесёлой и резвой, несмотря на внушительную комплекцию, что совершенно не представлялась мне висельницей. Помимо воли на ум пришёл тот черноглазый наглец, которого я приняла за разбойника. Вот так судить о человеке по внешности. Непременно ошибешься. Теперь же и без того красные щёки просительницы заалели, точно зарево. Она стала уверять великодушную старшую сестру, что ей так стыдно. Не верю. Но зачем было говорить о том, чего не чувствуешь?
Увы, мне не понять лицемеров. Такие люди тоже не поймут меня. Возможно, добившись своей цели, Марта захотела поиграть в благородство. Но какой смысл в это ничего не значащей фразе. Если бы ей действительно было стыдно, то она бы не пришла сюда. Несколько лет спустя я вновь встретилась с королём Генрихом. Что он тогда вытворял! Даже феи подивились. Сколько крови этот… Так, ругательства опускаем, у меня выпил. И вообразите себе, бесстыдный монарх тоже осмелился заикнуться, что ему стыдно. Тогда я, не пряча ехидства, поведала своему гонителю эту историю. Хоть бы смутился Анджело престарелый. Даже в лице не изменился.
— Ты, Амелия, не в том положении, чтобы меня стыдить. И это совсем другое.
Гениальнейший аргумент всех времён и народов. Не-а. Это даже не аргумент, а отмазочка. Дескать, я не такой. Такой. Ещё какой такой! Но к верному последователю шекспировского Анджело мы вернёмся позже. Детей не было дома. Они не слонялись без дела. Собирательство и рыбная ловля — вроде и не полноценная работа, но и не отлынивание от дел. Ягоды, орехи, травы, грибы, рыба и раки пригодятся в хозяйстве. Тогда как раз был июль. Самая ягодно-грибная пора. Я и сама полюбила бродить по лесу. Это самое прекрасное отдохновение от огородных работ.
Какой смешной я казалась сама себе. До этого я полагала, что знаю всё о растениях, созерцая выхоленные садовые цветочки. Изначально я недоумевала. Где я очутилась? Отчего в чащобе не растут махровые розы, горделивые тюльпаны, оранжевоголовые бархатцы и блондинистые нарциссы? Когда меня везли в деревню, то я была слишком подавлена, чтобы уделять внимание окружающему пейзажу. Но теперь… Голубые и розовые незабудки, что почитались сорняками в королевском саду, весьма вольготно разрастались в лесу. Теперь я по-иному относилась к этим цветочкам. Синие и розоватые звёздочки, упавшие на землю — вот, кто они. Ландыши уже отцвели. По своей глупости я принесла ягоды ландыша в лачугу, где теперь обитала. Вальбурга даже улыбнулась.
— Ты бы ещё волчье лыко и вороний глаз припёрла домой.
— Вы что? — перепугалась я. — Как можно вырезать глаз у безвинной птички? Да и разве волки плетут лапти? Зачем им лыко.
—Ты словно вчера уродилась. Ой, прости. Всё время забываю, откуда ты родом. Это ядовитые ягоды. Так называются просто.
Постепенно Вальбурга ввела меня в курс дела. Мухоморы оказались на картинках намного красивее, чем в жизни. А бледные поганки я ошибочно распознавала. Некоторые растения я видела в травниках и энциклопедиях. Но я знала их латинские названия, а в народе эти цветы и травы назывались иначе.
Фиолетовые, как мои глаза мышиный горошек и цикорий. Оказалось, что из корня цикория получается очень вкусный напиток. Золотистые льнянка и донник, ярко-розовый задорный чертополох, который издавна считался символом Шотландии, очаровательные колокольчики цвета зари или ясного неба, синий василёк. Как же отличались лесные фиалки от своих садовых товарок. Многие цветы были похожи на одуванчиков, но назывались иначе. Но больше всего моё внимание привлекла розовая кудреватая лилия. В народе её называют саранка. Как зачарованная я наблюдала за этим перевёрнутым цветком неземной красоты. Даже рука не поднималась срывать эту прелесть. Хотя её в деревне использовали как средство от зубной боли.
А уж сколько люпинов росло там! Целые поля крупных лиловых гроздей. Ничем не хуже садовых обитателей. И насколько показалась мне луговая земляника вкуснее садовой клубники. Малышня придерживалась такого же мнения. Пусть они и не пробовали клубники, но ещё ни разу лесная и луговая земляника не была донесена до лукошка. Они уверяли матушку, что не сыскали этих ягод, но детские мордашки, перепачканные алым соком, лучше любых слов изобличали неловкую детскую ложь. Славное времечко было, без шуток. Именно тогда я резвилась, как дитя малое. Но чаще я работала в огороде да помогала хозяйке чистить овощи. Не буду лукавить, большая часть картошки оставалась в ведре вместе с очистками.
— Экая ты неумёха, — беззлобно укоряда меня Вальбурга. Сама-то она снимала только тоненькую кожуру. А я присоединяла к ним драгоценную светлую плоть картофелины.
Ну и откуда, скажите на милость, мне было поднабраться всех необходимых для простонародья умений? Вот и выходило, что я была сущей дикаркой среди высшей знати и знатной дамой среди дикарей. Меня, собственно, никто и не собирался перевоспитывать. Я была неприятным довеском к золоту. Вот мы и подошли к самой сути. Вальбурга подошла к большому резному сундучку, который мог считаться элегантным по сельским меркам. Там некогда обитало её приданое, коим бывшая сельская щеголиха немало гордилась. Но какая мать, достойная этого звания, сможет смотреть на голодающих плодов своего чрева, если выражаться библейским высокопарным языком.
Вот и Вальбурга не выдержала да продала старьёвшику суконные платья, расшитые цветными нитями и бисером, холсты, полотенца и даже обручальное кольцо. Обратились вещи в еду. Что толку любоваться приданым да вспоминать беспечальные девичьи дни? Лучше слушать, как дети хрумкают мясо, хлеб и овощи. Была у Вальбурги и шкатулка с бусами, браслетами и ожерельями. Но незамысловатые сокровища давненько запродала любящая мать вместе со шкатулочкой. Теперь настали иные более радостные дни. Но я бы на месте простоватой крестьянки не стала бы показывать свой тайник посторонним людям. Мало ли?..
Ну глупость не лечится микстурами и лекарственными травами. Только хорошими зуботычинами да пинками, которые раздаёт нам сама жизнь. Вальбурга любовно провела тонкими, как спички, пальчиками по резной поверхности сундука. Ещё немного — и почтенная женщина пустилась бы в пляс. Как было не радоваться своему и чужому счастью? Как же ярко светило солнце в тот июльский день! Какое чудесное будущее ждало её детей! Самая лучшая музыка — блеяние козочек и козла, а также мычание коровы. Мы уже запасали им сена на зиму. А как любила коровушка клевер. Эти простые розовые и белые цветочки служили лакомством огромной скотины. Я вначале боялась коровы. Как-то Вальбурга испекла капустный пирог. Куда дворцовому повару до неё? Никогда я не пожирала таких восхитительных пирожков. Хотя. Возможно, виноват был труд и свежий воздух. Мой аппетит в этой деревне был исключительным. И вот подходит ко мне это рогатое чудовище. От неожиданности я уронила пирог, который корова попросту схавала.
— Эх ты, растеряха, — зашлась смехом. Вальбурга.
— Я напугалась её.
— Ишь ты какая бояка. А дракона ты не страшилась?
— Не. Он был со мной рядом с детства.
— И то правда. Коровы редко нападают на людей. Она просто хотела выпросить пирог. Когда я была малышкой, то боялась соседскую собаку. Как ни пройду, мясо кидаю. В итоге собака стала радостно лаять, едва наша калитка откроется. А я думала, что она меня хочет слопать. Ну а потом хозяева уехали в город. Собаку нам оставили.
Тогда я спросила у крестьянки:
— Вы не боитесь держать домашнюю птицу и прочую скотину?
— Нет. Наша деревенька далеко от столицы. До Бога высоко, а до твоего папаши далеко. Бог не выдаст — свинья не съест.
Вальбурга с гордым видом достала медный ключик. Вот и открылась крышка сундука. Но что это? Несчастная резко отшатнулась. На дне лежал один талер. Всё, что осталось от богатства. Вальбурга смотрела недоумённо. А потом… Её незабудковые глаза снова потускнели.
Марта тут же дала пощёчину сестре:
— Не вздумай, дура конченая. Слышишь, не вздумай. У тебя маленькие дети. Да и не мог он их пропить за две недели.
Марта побежала в питейное заведение и приволокла Ганса буквально за уши. Вид у выпивохи был донельзя сконфуженный.
— Ты это… Ну я виноват…
— Где деньги… — безжизненно проговорила Вальбурга.
— Далеко. Я их отдал Лизбет…
Оскорблённая супруга выпрямилась.
— Повернулся. Пошёл. И забрал наши деньги у этой шлюхи.
— Ха! Она уже покинула нашу деревню вместе с моим сыном.
— С твоим сыном, — тихо отозвалась Вальбурга.
Это её знатно подкосило. В ту же ночь я впервые попробовала пиво. Ничего хорошего, доложу вам. Марта мне всё и поведала про себя.
Утром мычит корова. Вхожу в стойло. А там хозяйка. Живая. Смотрит в одну точку.
— Покажите, — говорю, — Как корову доить.
Только тогда крестьянка очнулась. Корова была подоена.
А дальше крестьянин говорит мне:
— Собирайся, девка, в лес. Будем рубить деревья.
Оно и понятно. Лесничий увидит принцессу и оробеет. Только не вернулся Ганс из леса. Мужик с воза — коню раздолье.
Всё произошло спонтанно. Обычно я недолго думала над своими каверзами, выходками и проделками. В противном случае это была бы совсем иная история. Кто знает, как бы сложилась моя судьба, если бы темперамент не верховодил бы над моим разумом? Моё имечко затерялось бы в анналах истории. В лучшем случае оно стало бы широко известно лишь узкому кругу специалистов. Дата рождения, дата замужества, дата рождения детей и дата смерти. Вот и всё. Дурная слава — тоже известность. Первые же жизненные неурядицы только ухудшили мой и без того не самый покладистый характер. Я ещё не встречала человека, который стал добрее из-за испытаний. Ах, как бы были поражены утончённые знатные дамы, увидев принцессу, которая послушно плелась за грубым крестьянином, посмевшим назвать её девкой.
Придворные кавалеры задались бы резонным вопросом: «А где прежняя сорвиголова?». Бенедикт был бы уязвлён не на шутку. Как такое может произойти? Я не смог достойно воспитать старшую дочь, феи потерпели поражение, а тут какой-то мужлан смог укротить рыжую дикарку! Не надо делать поспешных выводов. Я никогда не верила в сказку о короле Дроздобороде, да и «Укрощение строптивой», несмотря на духовное родство с главной героиней, являлось моим самым нелюбимым произведением Шекспира. Мужчинам свойственно мечтать об укрощении сильных женщин. Представительницы прекрасного пола подвержены той же слабости.
В реальности изменить другого человека так же просто, как… носить воду в решете. Много стараний — мало проку. Ну ещё можно вспомнить чёрта из латышской народной сказки, которому пришла в голову гениальная идея постричь свинью. Эта короткая сказочка так и называется «Шуму много — толку никакого». Пока же я шла семенящими шажками за этим свинтусом, прикидывая, как бы половчее избавить мир от такой гадости. Ганс всё же успел купить лошадь. Большой плюс ему за это. Плохо только то, что крестьянин оказался не только редкостным неудачником, но ротозеем и дуралеем, каких захочешь, и то не сыщешь. Даже я в свои двенадцать с хвостиком лет знала, что нельзя покупать лошадей у цыган.
Но скупой платит дважды. Вот и Ганс купил дряхлую лошадушку, которую ловкачи замаскировали под молодую. Цыгане вообще мастера делать из молодых девушек старух, а из старых и больных кляч — бодрых рысаков. Меня как-то пыталась обдурить одна цыганка. Не на ту напала! Я разыграла редкостную наивность, которая ввела в заблуждение достойную мошенницу. Но тогда я уже с отличием закончила непростую жизненную школу. К счастью, коров, козла и коз покупала сама Вальбурга. Ганс решил, что имеет привилегию рубить дрова и будет продавать их односельчанам «занедорого», как он выразился. Лошадь обречённо плелась. Я уселась в повозку. Крестьянин не подгонял престарелую кобылу, боясь, что она окочурится от первого же удара.
В общем, сёстры в некотором роде были подругами по несчастью. Дичь охотник продавал на ярмарке. Деньги отдавал единственному сыну и его жене. Вступая в брак, Марта хотела приобрести защитника, кормильца, защиту и оборону, а получилось так, что она посадила себе на шею самого настоящего нахлебника. Но младшая сестра не отличалась прямолинейностью старшей. Хитрая Марта ничем не выдала своего разочарования в супруге. Её девизом по жизни было — На мёд мухи слетаются охотнее, чем на уксус. Свою тактику предприимчивая женщина шутя именовала «Шарики-фонарики». Скандалами немногого добьёшься.
Сама Марта являлась злым и завистливым человеком, но маскировала эти качества показной весёлостью, постоянно отпускала шутки-прибаутки. Она тоже любила принять на грудь, но старалась, чтобы вредная привычка не обратилась в пагубное пристрастие. В таком состоянии Марта бывала крайне невоздержанной на язык. Вся накопившаяся горечь вырывалась наружу. Однажды она и мужу высказала всё, что на самом деле думает о его скупости и несправедливости. Охотник тогда крепко обиделся. Но он был немногословным и неконфликтным человеком. На все утренние извинения жены он только бросил:
— Я и не думал, что ты можешь быть такой.
В другой раз супруг заметил, что ещё ни к одной женщине он так хорошо не относился. Ну и я сказать могу, что веду свою родословную от олимпийских богов. Хорошее отношение хорошим отношением, но супруг лишь иногда кидал Марте ничтожные гроши на ведение хозяйства и чувствовал себя благодетелем, а жену неоднократно величал мотовкой. Зато невестке подарил роскошный полушубок из рыси. Ох и разобиделась на это завистливая крестьянка. Если не считать склонности Вальбурги к болтовне и хитрости Марты, то сёстры имели сходные характеры. Ну разве что старшенькая была склонна отдавать, а младшенькая привыкла брать. Одно время Марта работала служанкой у купчихи, но её уволили, поймав на воровстве. Нечистой на руку прислуге повезло, что её просто рассчитали, иначе болтаться бы ей в петле.
Выводов Марта не сделала. Жадная женщина ненавидела богачей и полагала, что не грех таких обобрать, ведь они-то не миндальничают с простонародьем. Потом она работала продавцом во второсортной лавке и не стеснялась приворовывать и торговать краденым товаром из-под полы. Смелая особа зналась с контрабандистами и ворами. Но и тут ей не повезло. Хозяйка раскрыла махинации продавщицы. Огласка могла распугать покупателей, поэтому воровка была выброшена на улицу без особого позора. Поняв, что третий хозяин может оказаться далеко не таким добрым, авантюристка вернулась в родную деревню. Теперь Марта стала коробейницей, но больше не дурила народ.
Когда я услышала эту историю, то моё изумление было подобно пенистому пиву, готовому выплеснуться из деревянной кружки. Конечно, я слышала про то что воров, разбойников и прочих преступников порой вешают. Но моя собеседница казалась такой улыбчивой, развесёлой и резвой, несмотря на внушительную комплекцию, что совершенно не представлялась мне висельницей. Помимо воли на ум пришёл тот черноглазый наглец, которого я приняла за разбойника. Вот так судить о человеке по внешности. Непременно ошибешься. Теперь же и без того красные щёки просительницы заалели, точно зарево. Она стала уверять великодушную старшую сестру, что ей так стыдно. Не верю. Но зачем было говорить о том, чего не чувствуешь?
Увы, мне не понять лицемеров. Такие люди тоже не поймут меня. Возможно, добившись своей цели, Марта захотела поиграть в благородство. Но какой смысл в это ничего не значащей фразе. Если бы ей действительно было стыдно, то она бы не пришла сюда. Несколько лет спустя я вновь встретилась с королём Генрихом. Что он тогда вытворял! Даже феи подивились. Сколько крови этот… Так, ругательства опускаем, у меня выпил. И вообразите себе, бесстыдный монарх тоже осмелился заикнуться, что ему стыдно. Тогда я, не пряча ехидства, поведала своему гонителю эту историю. Хоть бы смутился Анджело престарелый. Даже в лице не изменился.
— Ты, Амелия, не в том положении, чтобы меня стыдить. И это совсем другое.
Гениальнейший аргумент всех времён и народов. Не-а. Это даже не аргумент, а отмазочка. Дескать, я не такой. Такой. Ещё какой такой! Но к верному последователю шекспировского Анджело мы вернёмся позже. Детей не было дома. Они не слонялись без дела. Собирательство и рыбная ловля — вроде и не полноценная работа, но и не отлынивание от дел. Ягоды, орехи, травы, грибы, рыба и раки пригодятся в хозяйстве. Тогда как раз был июль. Самая ягодно-грибная пора. Я и сама полюбила бродить по лесу. Это самое прекрасное отдохновение от огородных работ.
Какой смешной я казалась сама себе. До этого я полагала, что знаю всё о растениях, созерцая выхоленные садовые цветочки. Изначально я недоумевала. Где я очутилась? Отчего в чащобе не растут махровые розы, горделивые тюльпаны, оранжевоголовые бархатцы и блондинистые нарциссы? Когда меня везли в деревню, то я была слишком подавлена, чтобы уделять внимание окружающему пейзажу. Но теперь… Голубые и розовые незабудки, что почитались сорняками в королевском саду, весьма вольготно разрастались в лесу. Теперь я по-иному относилась к этим цветочкам. Синие и розоватые звёздочки, упавшие на землю — вот, кто они. Ландыши уже отцвели. По своей глупости я принесла ягоды ландыша в лачугу, где теперь обитала. Вальбурга даже улыбнулась.
— Ты бы ещё волчье лыко и вороний глаз припёрла домой.
— Вы что? — перепугалась я. — Как можно вырезать глаз у безвинной птички? Да и разве волки плетут лапти? Зачем им лыко.
—Ты словно вчера уродилась. Ой, прости. Всё время забываю, откуда ты родом. Это ядовитые ягоды. Так называются просто.
Постепенно Вальбурга ввела меня в курс дела. Мухоморы оказались на картинках намного красивее, чем в жизни. А бледные поганки я ошибочно распознавала. Некоторые растения я видела в травниках и энциклопедиях. Но я знала их латинские названия, а в народе эти цветы и травы назывались иначе.
Фиолетовые, как мои глаза мышиный горошек и цикорий. Оказалось, что из корня цикория получается очень вкусный напиток. Золотистые льнянка и донник, ярко-розовый задорный чертополох, который издавна считался символом Шотландии, очаровательные колокольчики цвета зари или ясного неба, синий василёк. Как же отличались лесные фиалки от своих садовых товарок. Многие цветы были похожи на одуванчиков, но назывались иначе. Но больше всего моё внимание привлекла розовая кудреватая лилия. В народе её называют саранка. Как зачарованная я наблюдала за этим перевёрнутым цветком неземной красоты. Даже рука не поднималась срывать эту прелесть. Хотя её в деревне использовали как средство от зубной боли.
А уж сколько люпинов росло там! Целые поля крупных лиловых гроздей. Ничем не хуже садовых обитателей. И насколько показалась мне луговая земляника вкуснее садовой клубники. Малышня придерживалась такого же мнения. Пусть они и не пробовали клубники, но ещё ни разу лесная и луговая земляника не была донесена до лукошка. Они уверяли матушку, что не сыскали этих ягод, но детские мордашки, перепачканные алым соком, лучше любых слов изобличали неловкую детскую ложь. Славное времечко было, без шуток. Именно тогда я резвилась, как дитя малое. Но чаще я работала в огороде да помогала хозяйке чистить овощи. Не буду лукавить, большая часть картошки оставалась в ведре вместе с очистками.
— Экая ты неумёха, — беззлобно укоряда меня Вальбурга. Сама-то она снимала только тоненькую кожуру. А я присоединяла к ним драгоценную светлую плоть картофелины.
Ну и откуда, скажите на милость, мне было поднабраться всех необходимых для простонародья умений? Вот и выходило, что я была сущей дикаркой среди высшей знати и знатной дамой среди дикарей. Меня, собственно, никто и не собирался перевоспитывать. Я была неприятным довеском к золоту. Вот мы и подошли к самой сути. Вальбурга подошла к большому резному сундучку, который мог считаться элегантным по сельским меркам. Там некогда обитало её приданое, коим бывшая сельская щеголиха немало гордилась. Но какая мать, достойная этого звания, сможет смотреть на голодающих плодов своего чрева, если выражаться библейским высокопарным языком.
Вот и Вальбурга не выдержала да продала старьёвшику суконные платья, расшитые цветными нитями и бисером, холсты, полотенца и даже обручальное кольцо. Обратились вещи в еду. Что толку любоваться приданым да вспоминать беспечальные девичьи дни? Лучше слушать, как дети хрумкают мясо, хлеб и овощи. Была у Вальбурги и шкатулка с бусами, браслетами и ожерельями. Но незамысловатые сокровища давненько запродала любящая мать вместе со шкатулочкой. Теперь настали иные более радостные дни. Но я бы на месте простоватой крестьянки не стала бы показывать свой тайник посторонним людям. Мало ли?..
Ну глупость не лечится микстурами и лекарственными травами. Только хорошими зуботычинами да пинками, которые раздаёт нам сама жизнь. Вальбурга любовно провела тонкими, как спички, пальчиками по резной поверхности сундука. Ещё немного — и почтенная женщина пустилась бы в пляс. Как было не радоваться своему и чужому счастью? Как же ярко светило солнце в тот июльский день! Какое чудесное будущее ждало её детей! Самая лучшая музыка — блеяние козочек и козла, а также мычание коровы. Мы уже запасали им сена на зиму. А как любила коровушка клевер. Эти простые розовые и белые цветочки служили лакомством огромной скотины. Я вначале боялась коровы. Как-то Вальбурга испекла капустный пирог. Куда дворцовому повару до неё? Никогда я не пожирала таких восхитительных пирожков. Хотя. Возможно, виноват был труд и свежий воздух. Мой аппетит в этой деревне был исключительным. И вот подходит ко мне это рогатое чудовище. От неожиданности я уронила пирог, который корова попросту схавала.
— Эх ты, растеряха, — зашлась смехом. Вальбурга.
— Я напугалась её.
— Ишь ты какая бояка. А дракона ты не страшилась?
— Не. Он был со мной рядом с детства.
— И то правда. Коровы редко нападают на людей. Она просто хотела выпросить пирог. Когда я была малышкой, то боялась соседскую собаку. Как ни пройду, мясо кидаю. В итоге собака стала радостно лаять, едва наша калитка откроется. А я думала, что она меня хочет слопать. Ну а потом хозяева уехали в город. Собаку нам оставили.
Тогда я спросила у крестьянки:
— Вы не боитесь держать домашнюю птицу и прочую скотину?
— Нет. Наша деревенька далеко от столицы. До Бога высоко, а до твоего папаши далеко. Бог не выдаст — свинья не съест.
Вальбурга с гордым видом достала медный ключик. Вот и открылась крышка сундука. Но что это? Несчастная резко отшатнулась. На дне лежал один талер. Всё, что осталось от богатства. Вальбурга смотрела недоумённо. А потом… Её незабудковые глаза снова потускнели.
Марта тут же дала пощёчину сестре:
— Не вздумай, дура конченая. Слышишь, не вздумай. У тебя маленькие дети. Да и не мог он их пропить за две недели.
Марта побежала в питейное заведение и приволокла Ганса буквально за уши. Вид у выпивохи был донельзя сконфуженный.
— Ты это… Ну я виноват…
— Где деньги… — безжизненно проговорила Вальбурга.
— Далеко. Я их отдал Лизбет…
Оскорблённая супруга выпрямилась.
— Повернулся. Пошёл. И забрал наши деньги у этой шлюхи.
— Ха! Она уже покинула нашу деревню вместе с моим сыном.
— С твоим сыном, — тихо отозвалась Вальбурга.
Это её знатно подкосило. В ту же ночь я впервые попробовала пиво. Ничего хорошего, доложу вам. Марта мне всё и поведала про себя.
Утром мычит корова. Вхожу в стойло. А там хозяйка. Живая. Смотрит в одну точку.
— Покажите, — говорю, — Как корову доить.
Только тогда крестьянка очнулась. Корова была подоена.
А дальше крестьянин говорит мне:
— Собирайся, девка, в лес. Будем рубить деревья.
Оно и понятно. Лесничий увидит принцессу и оробеет. Только не вернулся Ганс из леса. Мужик с воза — коню раздолье.
Прода от 10.03.2026, 17:51
Всё произошло спонтанно. Обычно я недолго думала над своими каверзами, выходками и проделками. В противном случае это была бы совсем иная история. Кто знает, как бы сложилась моя судьба, если бы темперамент не верховодил бы над моим разумом? Моё имечко затерялось бы в анналах истории. В лучшем случае оно стало бы широко известно лишь узкому кругу специалистов. Дата рождения, дата замужества, дата рождения детей и дата смерти. Вот и всё. Дурная слава — тоже известность. Первые же жизненные неурядицы только ухудшили мой и без того не самый покладистый характер. Я ещё не встречала человека, который стал добрее из-за испытаний. Ах, как бы были поражены утончённые знатные дамы, увидев принцессу, которая послушно плелась за грубым крестьянином, посмевшим назвать её девкой.
Придворные кавалеры задались бы резонным вопросом: «А где прежняя сорвиголова?». Бенедикт был бы уязвлён не на шутку. Как такое может произойти? Я не смог достойно воспитать старшую дочь, феи потерпели поражение, а тут какой-то мужлан смог укротить рыжую дикарку! Не надо делать поспешных выводов. Я никогда не верила в сказку о короле Дроздобороде, да и «Укрощение строптивой», несмотря на духовное родство с главной героиней, являлось моим самым нелюбимым произведением Шекспира. Мужчинам свойственно мечтать об укрощении сильных женщин. Представительницы прекрасного пола подвержены той же слабости.
В реальности изменить другого человека так же просто, как… носить воду в решете. Много стараний — мало проку. Ну ещё можно вспомнить чёрта из латышской народной сказки, которому пришла в голову гениальная идея постричь свинью. Эта короткая сказочка так и называется «Шуму много — толку никакого». Пока же я шла семенящими шажками за этим свинтусом, прикидывая, как бы половчее избавить мир от такой гадости. Ганс всё же успел купить лошадь. Большой плюс ему за это. Плохо только то, что крестьянин оказался не только редкостным неудачником, но ротозеем и дуралеем, каких захочешь, и то не сыщешь. Даже я в свои двенадцать с хвостиком лет знала, что нельзя покупать лошадей у цыган.
Но скупой платит дважды. Вот и Ганс купил дряхлую лошадушку, которую ловкачи замаскировали под молодую. Цыгане вообще мастера делать из молодых девушек старух, а из старых и больных кляч — бодрых рысаков. Меня как-то пыталась обдурить одна цыганка. Не на ту напала! Я разыграла редкостную наивность, которая ввела в заблуждение достойную мошенницу. Но тогда я уже с отличием закончила непростую жизненную школу. К счастью, коров, козла и коз покупала сама Вальбурга. Ганс решил, что имеет привилегию рубить дрова и будет продавать их односельчанам «занедорого», как он выразился. Лошадь обречённо плелась. Я уселась в повозку. Крестьянин не подгонял престарелую кобылу, боясь, что она окочурится от первого же удара.
