Теремные девки зубоскалили, что боярин Остромысл проявляет к «невесте» княжича особый интерес. Этот поворот событий устроил Долеслава. Всё складывалось просто замечательно.
Ведунья из глуши, что переодевалась в мальчишку, рисковала своей жизнью, чтобы спасти княжескую жизнь, безусловно, достойна награды. Все девушки мечтают о выгодном брачном союзе. Для голодранки стать боярской меньшицей — счастье редкостное. Не стар Остромысл, влиятелен и пригож собой. А уж как глядит на чародейку, точно легендарный золотой камень выудил из Итиля. Будто степняки накинули на горло изнеженного боярина удавку, но в последний миг подоспела подмога. Вот и не может надышаться спасённый. Глоток спасительного воздуха принял вид строптивой девки. Не хотела Марушка, так на самом деле звали непокорную славницу, идти за такого жениха завидного. Оно и понятно. Кто откажется от положения водимой княжеской жены ради кики боярской меньшицы. Думала наивная девка, что уже вокняжилась на Златокаменском престоле. Как бы не так!
Красибор должен выбирать жену не по велению сердца. Будущего правителя должна разуть княжеская дочь или хазарская царевна. Но девка из далёкой веси не должна даже думать о такой чести. Хотя похожие случаи были. Князь Гостобран женился на дочери купца и внучке простого весняка. Ничего хорошего из этого союза не вышло. Некогда и сам Долеслав знал достаточно близко вдову Гостобранову. Ничего особенного. Баба как баба. И эта Марушка такая же. Заморочила голову осторожному и хитрому боярину да и Красибора поработила своими чарами.
Не такая княгиня надобна Златокаменску. А вот то, что ловкач Остромысл малость спятил — прекрасное известие. Будет больше времени с новой ладой на перинах проводить. Значит, меньше времени на пакости и прочие каверзы останется. Да и Негода будет не в восторге от юной и довольно непростой соперницы. Займутся женщины выяснением отношений. За распрями обе голубушки позабудут про княжича пресветлого. Долеслав уже успел позабыть, кем была мать Красибора, и из какой глуши он сам некогда привёз своего наследника. Кто помянет прошлое — тому глаз вон, — решил князь-выскочка. А кто забудет — тому оба. Запамятовал бывший посадник продолжение пословицы. Очень зря, как оказалось позже.
Крепким орешком оказалась Марушка. Старой белке такой выбросить проще, чем разгрызть. Но что значат желания неразумницы для князя? Но и Долеслава поразило выражение люти в бездонных тёмных, как колодцы, глазах несостоявшейся родички. Будто в царство Марены заглядываешь. Хорошо, что эта ненависть была направлена не на него… Снизошёл властитель до откровенного разговора с человеком, вызвавшим бурю девичьего негодования. Ярость Марушки, точно весенний паводок. Всё готова смыть на своём пути. Долго не хотел боярин говорить правду. Отнекивался, перебирал прекрасными пальцами узорчатую поверхность ларя, мял в руках холёных бобровую шапку. На окрик князя красень испуганно вжал голову в могучие плечи. Узрев такой испуг, князь-надёжа даже ухмыльнулся в бороду.
И это тот Остромысл, который совсем недавно распоряжался в Златокаменске, точно на своём подворье? Был бы у Долеслава нрав незабвенного Яронега, рассталась бы красивая боярская голова со стройным сильным телом. Но бывший посадник предпочитал семь раз отмерять, и только единожды отрезать. Много сторонников у хитреца Остромысла. Озлить их можно казнью честолюбца. Да и семья Негоды весьма влиятельна. Начнут бузить, ещё муромцев призовут на помощь. А междоусобицы старый князь боялся пуще Марены и Чернобога. Тёмных богов ещё можно умилостивить требами. Но никакое злато не осушит кровавые реки. Потому пришлось проглотить обиду. Нешто. Обида не яд. Живота не лишит.
Хотел обезопасить себя боярин, да вышло не так, как думалось. Перехватил гонца от Красибора да держал у себя в порубе. Много воли взял Остромысл. Тут не поспоришь. Но пока князю выгодно закрывать очи на подобное самоуправство. Медвижило-то живой остался и даже непокалеченный. Хорошо ещё, что ума хватило у боярина не идти на поводу у своей супруги жестокосердной. Хотя подчёботником бывший купец никогда не был. Женился на Негоде, чтобы со знатным боярским родом породниться да самому шапку боярина примерить. Но лад никогда промеж супругами не царил. Не в его вкусе была Негода, а та постоянно изводила супруга упрёками и капризами.
Дескать, не знатен, не уделяет ей должного внимания, забыл, чем ей обязан, женолюбив сверх меры… Ну и всё в таком духе. Хотя сама боярыня бранчлива, переменчива, до других мужчин охоча, злонравна, избалавана и жестока. Но Остромыслу хватало ума не вступать в перебранку со своенравной суложью. Если бы её семья не была надёжной опорой для хитреца, то разговор был бы коротким. Но честолюбие и желание ухватить побольше благ судьбы объединяло таких непохожих супругов. Мечталось вредной боярыне стать княгиней. А почему бы и нет? Ведь княгиня Держислава тоже из боярского рода. То есть ничем не знатнее самой Негоды.
Негода не была дурочкой. У боярыни хватало рассудка скрывать свою заносчивость, чванливость и бессердечие. При встречах с княгиней Держиславой Негода так и лучилась благоговением и почтением. Но при няньке Любогневе её питомица презрительно именовала княгиню Сушковна-Сучковна. Ведь Держислава была дочерью казнённого смутьяна и злодея Сушко. Хотя, если положить руку на сердце, то Род и Рожаницы ошиблись. Именно Негода по справедливости должна была быть дочерью Сушко. Держислава, конечно, далеко не Жива благодатная и не Лада ласковая, но подлости и двуличия в её нраве нет. Княгиня всё понимала и недолюбливала двоедушную боярыню Остромыслову. А про высказывания нахалки князь знал от соглядатаев, что засылал в терем того, кого почитал врагом и соперником.
Знал Долеслав и то, что Остромысл в свою очередь подсылал своих наворопников и наворопниц в княжеский терем. Бдительность никогда не бывает лишней. Ведал князь, кто наблюдает за каждым шагом его семьи, но ничем не выдавал своих чувств и делал вид, что не замечает слежки. Так даже лучше. Сподручнее прослыть старым дурнем, чем приметливым человеком. С дурака все взятки гладки. А уж время — лучший судия. Похлеще бога Сварога. Время покажет, кто был глупцом самонадеянным. Даже глуздырям известно, что цыплят по осени считают. Как же радовался юный князь Яронег, когда его батюшку принесли в жертву. И где теперь неразумный Яронег и его многомудрый помощник Велислав?
Самое забавное, что Остромысл приходился братучадом могучему перуннику. Но сходства между ними было не больше, чем между солнцем и крошечной звёздочкой. Долеславу Остромысл напоминал воробья, который стремится обратиться хищной птицей. А вот то, что со служителями Велеса хитроумный боярин связь наладил — это как раз не очень хорошо. Велес и так огневался на Красибора за убийство змея Везломыча. Может, и покровительство оказать угодливому Остромыслу. Такие люди как раз любы Змею-Велесу. Коварные да богатые. Сам точно змей изворотливый. И суложь у него такая же. Два сапожка — пара. Но не всё так гладко было у них, как казалось.
Оказалось, что шесть зим назад в веси Серебряные нити принесли в жертву Карачану зазнобу Остромыслову. Участие боярина, вернее тогда ещё купца, было самым непосредственным. Только потом затосковал бестрепетный коростолюбец. Сам себе стал не люб. Ни серебро, ни злато, ни почести не радовали. На молодую жену и смотреть не мог. Просто воротило его от Негоды. Потому что на ту девку не похожа ни единой чёрточкой. Пристрастился к заморским винам боярин. Затем стал искать похожих девок. Худеньких, маленьких, чернявеньких да с острым характером. Та его лада хоть и была приветлива и ласкова с полюбовником, но вся весь страдала от её злого языка.
Вначале Остромысл говорил скупо, тщательно подбирая слова. Но потом даже утратил присущую ему осторожность. Даже сболтнул, что молился распятому Богу, уповая на чудо. И оно свершилось. Узнал он былую полюбовницу в переодетом мальчишке. Вот и свиделись они с Марушкой. Та вначале не помнила былого полюбовника и отшучивалась.
— Мол, перебрал, боярин, браги на пиру. Вот уже и к юношам пристаёшь. Так на тебя тесное общение с византийцами повлияло.
«Ого», — подумал тогда Долеслав. Девка не только с норовом, но и наблюдательная. Не о такой суложи для Красибора он мечтал. А потом. В общем, затащил хмельной боярин упирающегося отрока в свою одрину. Да решил показать свою страсть Ярилину.
Поначалу переодетая девка вырвылась и рычала, как рысь, но затем… Пылкие поцелуи сластолюбивого боярина сделали то, чего не могли сотворить напоминания о прошлом. Вспомнила былое несостоявшаяся жертва Карачуна. Только отчего-то не возрадовалась и не упала в объятия обманщика, как яблочко наливное. Чуть не убила его по горячности. А потом умудрилась пробраться к князю и напоить его даденым ей отваром. Думала глупая веснячка найти заступу у Долеслава от подлого боярина, но угодила из огня в полымя. Не заступником, а врагом оказался неблагодарный правитель. Только не на ту наскочили. Марушка не бранилась, больше молчала, только прожигала Остромысла ненавидящим взором чёрных, как воронье перо, глаз.
Редко размыкала княжеская невольница свои уста. Но тонкие, сцепленные, белые, точно снежинки, руки выдавали её смятение и напряжение. На князя глядела с неким укром, но без гнева. Остромысла же обычно не удостаивала ответом. Но единожды не выдержала.
— Пусть Чернобог, которому ты служишь подыщет тебе пару. Хотя думаю, что он этим уже обеспокоился. Как ушко у Негодушки, не болит? Конина впрок пошла? А тебе, княже, должно быть стыдно. Ты за предательство милостью вознаграждаешь, а за спасение жизни чёрной неблагодарностью платишь. Забыл, чем закончилась история Яронега Златокаменского?
К удивлению Долеслава, боярин зашёлся счастливым мальчишеским смехом.
— Вот теперь я узнаю свою ладу. Как же я скучал по тебе, Марушка. Разве человек не может ошибаться?
Долеслав успокоился, слушая эти речи. Нет, тот, кто обуреваем земными страстями, никогда не сможет править княжеством. Семь раз отмерь… А Остромысл вместе с Марушкой вырезал кусок из своего сердца. Раньше надо было думать, прежде чем человека приносить в жертву. Хотя тут молодой человек как раз пошёл в стрыя Велислава. Хотя тот принёс в жертву соперника, а не возлюбленную. Да озолоти Долеслава, он не позволит волоску упасть с сыновней головы. Потому что вся его жизнь в Красиборе.
Марушка только улыбнулась безрадостно.
— Да! Я тоже ошибалась, но разными тропками мы с тобой должны пойти, боярин. Почему ты ко мне тянешься? Твоё сердце стосковалось по любви. Любви, которую я не могу больше тебе дать. Раньше я бы ради тебя…
Речь Марушки прервалась каким-то волчьим всхлипом. В сердце Долеслава аж жалость проникла, когда он увидел, что в огромных глазах обманутой девицы сверкнули хрустальные слёзы. Но это было мимолётное чувство. Что ему отчаяние первой встречной девицы, когда решается грядущее единственного сына?
Но тут и Остромысл сообразил.
— Ты при всём честном народе согласилась пойти за меня. Все Серебряные нити видоками да послухами пойдут.
Марушка и бровью сажевой не повела.
— Жаль, что мечты смертных сбываются только тогда, когда становятся не наградой, а наказанием. Поди прочь, боярин. Можешь хоть всё княжество привести. Я тоже всем про твоё вероломство расскажу. Иуда!
Голос Остромысла стал обманчиво ласковым. Точь-в-точь листья мать-и-мачехи.
— И где же ты обреталась, суженая моя? Как вышла из леса заколдованного? А? Ни одной смертной это не под силу. Карачун же не выпускает из пасти своих жертв? Ты либо ведьма, либо безумица.
Марушкина головка только поникла, точно колос, срезанный жнецом. Не могла она людям доверять тайны Карачуна и двенадцати братьев. В том зарок дала. Но Остромыслу не понять, что другие люди умеют уважать данные клятвы.
— Твоя правда, боярин. Не приносили меня в жертву Карачуну. Я… Я просто блуждала по лесу, а затем стала жить у одной старушки. Стряпала ей, избу прибирала, за скотиной ходила. Тебе же известно, что я работящая. В своей семье навроде коняшки-трудяшки была.
Ощутила себя Марушка зверем, загнанным охотниками. Некогда Красибор ловы устраивал. Чуть не попалась она тогда. Но Велес, скотий Бог, миловал. Главное не расплакаться. Не тронут слёзы её гонителей. Боярин да князь, а не лучше мастеров заплечных дел. Не пытают её тело, но глумятся над безвинной душой. Холод внутри. Страшный, как сама смерть.
Не в первый раз ей платили злом за добро. Не в первый раз использовали и предавали. Только больше забвение не является её кольчугой. Марушка встречала наравне с дурными и хороших людей. Забавка, Нивяница, Красибор и его отряд, миссионер Прокопий, Руслав, подруга Цветана. Шерстян, в конце концов. Он так и крутился у тонких ножек своей хозяюшки. Подбадривал. Да на гостей непрошеных исподлобья зыркал медовыми глазами. Оставшись одна, Марушка стала молить Ладу о помощи. Жестоко второй раз отбирать у неё любого. Богиня не отвечала на мольбы Карачуновой подручной. А вот Прокопий приходил, увещевал.
— Страшный грех — гордыня. Боярин Остромысл христиан привечает. Даже согласен церковь поставить, чтобы мы могли возносить мольбы Господу Богу. Не раз бывало, что язычник крестился. «Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии». И ты, Мария, можешь привести заблудшую душу к спасению.
Марушка не верила своим ушам. Рановато она записала христианина в друзья. Тот склонился к её лицу да голос понизил.
— Я тебя понимаю, Мария. Ты хотела стать княгиней. Но кто знает, как повернётся твоя судьба? Возможно, что базилевс захочет оказать поддержку крещёному боярину. А что касается этой Иезавель, его водимой жены, как величают это варвары, то… Не воспринимай её всерьёз. Всякое может произойти. Остромысл захочет обвенчаться именно с тобой, а эта девка не более чем блудница. Ты можешь стать первой христианской государыней в этих диких землях.
Марушка посмотрела на священника с жалостью и пренебрежением. Вот оно что. Ещё один сребролюбец.
— Иисус Христос был добрым и бескорыстным человеком. Думаю, что ему было бы стыдно за такого жреца, как ты, Прокопий. Как же горят твои глаза! Какая это честь привести к купели целое языческое княжество. Да после этого ты сможешь добиться многого в вашей Византии. Мои земляки продали меня за серебро, а ты, Прокопий, мелочью не берёшь за предательство. Правильно. Может, Иуда повесился не из раскаяния, а потому что понял, как продешевил. Я не буду приносить себя в жертву. Иисус Христос был праведником, а я всего лишь земная женщина. Я хочу любить и жить так, как мне нравится. Я ненавижу предателей и стяжателей. Ты, Прокопий, не представляешься мне бесчувственным и бесчестным человеком. Но ты сам подвержен гордыне и честолюбию. Я же… Я не умею прощать зло. Если бы не добрые люди, то мы бы и не точили лясы с тобой.
Прокопий ничего не ответил девице.
Ведунья из глуши, что переодевалась в мальчишку, рисковала своей жизнью, чтобы спасти княжескую жизнь, безусловно, достойна награды. Все девушки мечтают о выгодном брачном союзе. Для голодранки стать боярской меньшицей — счастье редкостное. Не стар Остромысл, влиятелен и пригож собой. А уж как глядит на чародейку, точно легендарный золотой камень выудил из Итиля. Будто степняки накинули на горло изнеженного боярина удавку, но в последний миг подоспела подмога. Вот и не может надышаться спасённый. Глоток спасительного воздуха принял вид строптивой девки. Не хотела Марушка, так на самом деле звали непокорную славницу, идти за такого жениха завидного. Оно и понятно. Кто откажется от положения водимой княжеской жены ради кики боярской меньшицы. Думала наивная девка, что уже вокняжилась на Златокаменском престоле. Как бы не так!
Красибор должен выбирать жену не по велению сердца. Будущего правителя должна разуть княжеская дочь или хазарская царевна. Но девка из далёкой веси не должна даже думать о такой чести. Хотя похожие случаи были. Князь Гостобран женился на дочери купца и внучке простого весняка. Ничего хорошего из этого союза не вышло. Некогда и сам Долеслав знал достаточно близко вдову Гостобранову. Ничего особенного. Баба как баба. И эта Марушка такая же. Заморочила голову осторожному и хитрому боярину да и Красибора поработила своими чарами.
Не такая княгиня надобна Златокаменску. А вот то, что ловкач Остромысл малость спятил — прекрасное известие. Будет больше времени с новой ладой на перинах проводить. Значит, меньше времени на пакости и прочие каверзы останется. Да и Негода будет не в восторге от юной и довольно непростой соперницы. Займутся женщины выяснением отношений. За распрями обе голубушки позабудут про княжича пресветлого. Долеслав уже успел позабыть, кем была мать Красибора, и из какой глуши он сам некогда привёз своего наследника. Кто помянет прошлое — тому глаз вон, — решил князь-выскочка. А кто забудет — тому оба. Запамятовал бывший посадник продолжение пословицы. Очень зря, как оказалось позже.
Крепким орешком оказалась Марушка. Старой белке такой выбросить проще, чем разгрызть. Но что значат желания неразумницы для князя? Но и Долеслава поразило выражение люти в бездонных тёмных, как колодцы, глазах несостоявшейся родички. Будто в царство Марены заглядываешь. Хорошо, что эта ненависть была направлена не на него… Снизошёл властитель до откровенного разговора с человеком, вызвавшим бурю девичьего негодования. Ярость Марушки, точно весенний паводок. Всё готова смыть на своём пути. Долго не хотел боярин говорить правду. Отнекивался, перебирал прекрасными пальцами узорчатую поверхность ларя, мял в руках холёных бобровую шапку. На окрик князя красень испуганно вжал голову в могучие плечи. Узрев такой испуг, князь-надёжа даже ухмыльнулся в бороду.
И это тот Остромысл, который совсем недавно распоряжался в Златокаменске, точно на своём подворье? Был бы у Долеслава нрав незабвенного Яронега, рассталась бы красивая боярская голова со стройным сильным телом. Но бывший посадник предпочитал семь раз отмерять, и только единожды отрезать. Много сторонников у хитреца Остромысла. Озлить их можно казнью честолюбца. Да и семья Негоды весьма влиятельна. Начнут бузить, ещё муромцев призовут на помощь. А междоусобицы старый князь боялся пуще Марены и Чернобога. Тёмных богов ещё можно умилостивить требами. Но никакое злато не осушит кровавые реки. Потому пришлось проглотить обиду. Нешто. Обида не яд. Живота не лишит.
Хотел обезопасить себя боярин, да вышло не так, как думалось. Перехватил гонца от Красибора да держал у себя в порубе. Много воли взял Остромысл. Тут не поспоришь. Но пока князю выгодно закрывать очи на подобное самоуправство. Медвижило-то живой остался и даже непокалеченный. Хорошо ещё, что ума хватило у боярина не идти на поводу у своей супруги жестокосердной. Хотя подчёботником бывший купец никогда не был. Женился на Негоде, чтобы со знатным боярским родом породниться да самому шапку боярина примерить. Но лад никогда промеж супругами не царил. Не в его вкусе была Негода, а та постоянно изводила супруга упрёками и капризами.
Дескать, не знатен, не уделяет ей должного внимания, забыл, чем ей обязан, женолюбив сверх меры… Ну и всё в таком духе. Хотя сама боярыня бранчлива, переменчива, до других мужчин охоча, злонравна, избалавана и жестока. Но Остромыслу хватало ума не вступать в перебранку со своенравной суложью. Если бы её семья не была надёжной опорой для хитреца, то разговор был бы коротким. Но честолюбие и желание ухватить побольше благ судьбы объединяло таких непохожих супругов. Мечталось вредной боярыне стать княгиней. А почему бы и нет? Ведь княгиня Держислава тоже из боярского рода. То есть ничем не знатнее самой Негоды.
Негода не была дурочкой. У боярыни хватало рассудка скрывать свою заносчивость, чванливость и бессердечие. При встречах с княгиней Держиславой Негода так и лучилась благоговением и почтением. Но при няньке Любогневе её питомица презрительно именовала княгиню Сушковна-Сучковна. Ведь Держислава была дочерью казнённого смутьяна и злодея Сушко. Хотя, если положить руку на сердце, то Род и Рожаницы ошиблись. Именно Негода по справедливости должна была быть дочерью Сушко. Держислава, конечно, далеко не Жива благодатная и не Лада ласковая, но подлости и двуличия в её нраве нет. Княгиня всё понимала и недолюбливала двоедушную боярыню Остромыслову. А про высказывания нахалки князь знал от соглядатаев, что засылал в терем того, кого почитал врагом и соперником.
Знал Долеслав и то, что Остромысл в свою очередь подсылал своих наворопников и наворопниц в княжеский терем. Бдительность никогда не бывает лишней. Ведал князь, кто наблюдает за каждым шагом его семьи, но ничем не выдавал своих чувств и делал вид, что не замечает слежки. Так даже лучше. Сподручнее прослыть старым дурнем, чем приметливым человеком. С дурака все взятки гладки. А уж время — лучший судия. Похлеще бога Сварога. Время покажет, кто был глупцом самонадеянным. Даже глуздырям известно, что цыплят по осени считают. Как же радовался юный князь Яронег, когда его батюшку принесли в жертву. И где теперь неразумный Яронег и его многомудрый помощник Велислав?
Самое забавное, что Остромысл приходился братучадом могучему перуннику. Но сходства между ними было не больше, чем между солнцем и крошечной звёздочкой. Долеславу Остромысл напоминал воробья, который стремится обратиться хищной птицей. А вот то, что со служителями Велеса хитроумный боярин связь наладил — это как раз не очень хорошо. Велес и так огневался на Красибора за убийство змея Везломыча. Может, и покровительство оказать угодливому Остромыслу. Такие люди как раз любы Змею-Велесу. Коварные да богатые. Сам точно змей изворотливый. И суложь у него такая же. Два сапожка — пара. Но не всё так гладко было у них, как казалось.
Оказалось, что шесть зим назад в веси Серебряные нити принесли в жертву Карачану зазнобу Остромыслову. Участие боярина, вернее тогда ещё купца, было самым непосредственным. Только потом затосковал бестрепетный коростолюбец. Сам себе стал не люб. Ни серебро, ни злато, ни почести не радовали. На молодую жену и смотреть не мог. Просто воротило его от Негоды. Потому что на ту девку не похожа ни единой чёрточкой. Пристрастился к заморским винам боярин. Затем стал искать похожих девок. Худеньких, маленьких, чернявеньких да с острым характером. Та его лада хоть и была приветлива и ласкова с полюбовником, но вся весь страдала от её злого языка.
Вначале Остромысл говорил скупо, тщательно подбирая слова. Но потом даже утратил присущую ему осторожность. Даже сболтнул, что молился распятому Богу, уповая на чудо. И оно свершилось. Узнал он былую полюбовницу в переодетом мальчишке. Вот и свиделись они с Марушкой. Та вначале не помнила былого полюбовника и отшучивалась.
— Мол, перебрал, боярин, браги на пиру. Вот уже и к юношам пристаёшь. Так на тебя тесное общение с византийцами повлияло.
«Ого», — подумал тогда Долеслав. Девка не только с норовом, но и наблюдательная. Не о такой суложи для Красибора он мечтал. А потом. В общем, затащил хмельной боярин упирающегося отрока в свою одрину. Да решил показать свою страсть Ярилину.
Поначалу переодетая девка вырвылась и рычала, как рысь, но затем… Пылкие поцелуи сластолюбивого боярина сделали то, чего не могли сотворить напоминания о прошлом. Вспомнила былое несостоявшаяся жертва Карачуна. Только отчего-то не возрадовалась и не упала в объятия обманщика, как яблочко наливное. Чуть не убила его по горячности. А потом умудрилась пробраться к князю и напоить его даденым ей отваром. Думала глупая веснячка найти заступу у Долеслава от подлого боярина, но угодила из огня в полымя. Не заступником, а врагом оказался неблагодарный правитель. Только не на ту наскочили. Марушка не бранилась, больше молчала, только прожигала Остромысла ненавидящим взором чёрных, как воронье перо, глаз.
Редко размыкала княжеская невольница свои уста. Но тонкие, сцепленные, белые, точно снежинки, руки выдавали её смятение и напряжение. На князя глядела с неким укром, но без гнева. Остромысла же обычно не удостаивала ответом. Но единожды не выдержала.
— Пусть Чернобог, которому ты служишь подыщет тебе пару. Хотя думаю, что он этим уже обеспокоился. Как ушко у Негодушки, не болит? Конина впрок пошла? А тебе, княже, должно быть стыдно. Ты за предательство милостью вознаграждаешь, а за спасение жизни чёрной неблагодарностью платишь. Забыл, чем закончилась история Яронега Златокаменского?
К удивлению Долеслава, боярин зашёлся счастливым мальчишеским смехом.
— Вот теперь я узнаю свою ладу. Как же я скучал по тебе, Марушка. Разве человек не может ошибаться?
Долеслав успокоился, слушая эти речи. Нет, тот, кто обуреваем земными страстями, никогда не сможет править княжеством. Семь раз отмерь… А Остромысл вместе с Марушкой вырезал кусок из своего сердца. Раньше надо было думать, прежде чем человека приносить в жертву. Хотя тут молодой человек как раз пошёл в стрыя Велислава. Хотя тот принёс в жертву соперника, а не возлюбленную. Да озолоти Долеслава, он не позволит волоску упасть с сыновней головы. Потому что вся его жизнь в Красиборе.
Марушка только улыбнулась безрадостно.
— Да! Я тоже ошибалась, но разными тропками мы с тобой должны пойти, боярин. Почему ты ко мне тянешься? Твоё сердце стосковалось по любви. Любви, которую я не могу больше тебе дать. Раньше я бы ради тебя…
Речь Марушки прервалась каким-то волчьим всхлипом. В сердце Долеслава аж жалость проникла, когда он увидел, что в огромных глазах обманутой девицы сверкнули хрустальные слёзы. Но это было мимолётное чувство. Что ему отчаяние первой встречной девицы, когда решается грядущее единственного сына?
Но тут и Остромысл сообразил.
— Ты при всём честном народе согласилась пойти за меня. Все Серебряные нити видоками да послухами пойдут.
Марушка и бровью сажевой не повела.
— Жаль, что мечты смертных сбываются только тогда, когда становятся не наградой, а наказанием. Поди прочь, боярин. Можешь хоть всё княжество привести. Я тоже всем про твоё вероломство расскажу. Иуда!
Голос Остромысла стал обманчиво ласковым. Точь-в-точь листья мать-и-мачехи.
— И где же ты обреталась, суженая моя? Как вышла из леса заколдованного? А? Ни одной смертной это не под силу. Карачун же не выпускает из пасти своих жертв? Ты либо ведьма, либо безумица.
Марушкина головка только поникла, точно колос, срезанный жнецом. Не могла она людям доверять тайны Карачуна и двенадцати братьев. В том зарок дала. Но Остромыслу не понять, что другие люди умеют уважать данные клятвы.
— Твоя правда, боярин. Не приносили меня в жертву Карачуну. Я… Я просто блуждала по лесу, а затем стала жить у одной старушки. Стряпала ей, избу прибирала, за скотиной ходила. Тебе же известно, что я работящая. В своей семье навроде коняшки-трудяшки была.
Ощутила себя Марушка зверем, загнанным охотниками. Некогда Красибор ловы устраивал. Чуть не попалась она тогда. Но Велес, скотий Бог, миловал. Главное не расплакаться. Не тронут слёзы её гонителей. Боярин да князь, а не лучше мастеров заплечных дел. Не пытают её тело, но глумятся над безвинной душой. Холод внутри. Страшный, как сама смерть.
Не в первый раз ей платили злом за добро. Не в первый раз использовали и предавали. Только больше забвение не является её кольчугой. Марушка встречала наравне с дурными и хороших людей. Забавка, Нивяница, Красибор и его отряд, миссионер Прокопий, Руслав, подруга Цветана. Шерстян, в конце концов. Он так и крутился у тонких ножек своей хозяюшки. Подбадривал. Да на гостей непрошеных исподлобья зыркал медовыми глазами. Оставшись одна, Марушка стала молить Ладу о помощи. Жестоко второй раз отбирать у неё любого. Богиня не отвечала на мольбы Карачуновой подручной. А вот Прокопий приходил, увещевал.
— Страшный грех — гордыня. Боярин Остромысл христиан привечает. Даже согласен церковь поставить, чтобы мы могли возносить мольбы Господу Богу. Не раз бывало, что язычник крестился. «Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии». И ты, Мария, можешь привести заблудшую душу к спасению.
Марушка не верила своим ушам. Рановато она записала христианина в друзья. Тот склонился к её лицу да голос понизил.
— Я тебя понимаю, Мария. Ты хотела стать княгиней. Но кто знает, как повернётся твоя судьба? Возможно, что базилевс захочет оказать поддержку крещёному боярину. А что касается этой Иезавель, его водимой жены, как величают это варвары, то… Не воспринимай её всерьёз. Всякое может произойти. Остромысл захочет обвенчаться именно с тобой, а эта девка не более чем блудница. Ты можешь стать первой христианской государыней в этих диких землях.
Марушка посмотрела на священника с жалостью и пренебрежением. Вот оно что. Ещё один сребролюбец.
— Иисус Христос был добрым и бескорыстным человеком. Думаю, что ему было бы стыдно за такого жреца, как ты, Прокопий. Как же горят твои глаза! Какая это честь привести к купели целое языческое княжество. Да после этого ты сможешь добиться многого в вашей Византии. Мои земляки продали меня за серебро, а ты, Прокопий, мелочью не берёшь за предательство. Правильно. Может, Иуда повесился не из раскаяния, а потому что понял, как продешевил. Я не буду приносить себя в жертву. Иисус Христос был праведником, а я всего лишь земная женщина. Я хочу любить и жить так, как мне нравится. Я ненавижу предателей и стяжателей. Ты, Прокопий, не представляешься мне бесчувственным и бесчестным человеком. Но ты сам подвержен гордыне и честолюбию. Я же… Я не умею прощать зло. Если бы не добрые люди, то мы бы и не точили лясы с тобой.
Прокопий ничего не ответил девице.
