что, не нашёл девчонок? Может они спаслись? Вот ты нас в лесу нашёл, может и они где-то рядом, в лесном массиве прячутся? Мы пока хоронить людей будем, а ты иди, глянь, не кричи только очень громко, хотя эти звери тлинкитские уже не придут назад, на пепелище.» Холодный июньский ветер гулял по лесам острова Ситка, шевеля ветви могучих елей и кедров. Александр решил: «Надо искать, раз нет среди убитых!»
Он пошагал от крепости, по мшистой тропке, вглядываясь в заросли. В его сердце сжималась тревога, ведь это- две девушки- большая и маленькая: «Может найду их!» Возможно где-то тлинкиты продолжают рыскать по окрестностям. Он понимал, если они наткнутся на девушек, то неизвестно, чем всё это закончится, и беда неминуема. Лес становился гуще, тропа терялась в папортниках. Александр окликнул пропавших, но в ответ раздавалось лишь карканье ворон, да шелест листьев. «Каркни себе на голову!» - про себя говорил Саша.
Он останавливался, прислушивался. Возле ручейка он остановился и крикнул: «Татьяна! Анютка!» Тишина в ответ, лишь вода журчала, пробиваясь сквозь камни. Александр присел на валун, пытаясь собраться с мыслями. «Куда ещё они могли пойти? Где их искать?» Он вышел на полянку, окружённую высокими деревьями. Никого не видно, только ветер шумел ветвями, будто насмехаясь над его тщетными поисками. Лес молчал. Он понимал, что со скалы вниз они спускаться не будут, ближайший участок леса он обошёл, а девочки дальше не пойдут, раз их среди убитых нет, значит их взяли в плен, надо возвращаться.» С тяжёлыми мыслями он шёл назад, в крепость. Он и не знал, что девочки живы, и они с Сашей разминулись в каких-то сорока метрах.
Они были в чащобе, залезли внутрь кустов и там присели, листва и трава их загораживала и спасла. Проходя мимо, Александр хотел крикнуть девочек, то в этот момент, они бы точно его услышали, но он прошёл молча, а они решили сидеть тут до вечера, а потом выйти к крепости. Такая жалость- они разминулись, а может, всё, что ни делается, всё к лучшему? А если бы они встретились, то рассказали бы Саше, как напали индейцы на крепость, и как Татьяна решила вместе с Анюткой по этому лазу, где вылез Саша, ведь он тоже выбрался наружу, за стены крепости.
Да, они рисковали, но ведь удалось остаться живыми. И как их Тора охраняла. Маленькая собачка, ещё щенок, но именно она задержала индейца, храбро бросившись на него и вцепилась зубами ему в ногу. Пока он её стряхивал с себя, девочки успели вылезти наружу. Они только слышали сначала лай Торы, потом сильный визг и уже тихое поскуливание. Но назад, к собаке они не вернулись, как бы её жалко не было. Отважный четвероногий друг, который бросился их спасать, и его искреннее сердце, любившее своих хозяев и отдавший за них свою жизнь. Александр подошёл к крепости и вошёл внутрь, измученный и опустошённый.
Он стоял у ворот, глядя на лес. Где-то там, среди вековых деревьев, были возможно Татьяна и Анютка. Он не знал, живы ли они. Солнце поднималось над Ситкой, озаряя кроваво- красными лучами верхушки елей. День обещал быть долгим. Подошёл Квакша, с алеутом: «Ну, как, никого не видел?» - спросили они.
- Нет, наверно захватили, - ответил Саша.
- Корабль, корабль! – раздался голос одного из русских, находящегося возле ворот.
- Чего за корабль? Пойдём, глянем!
Они все вместе вышли из ворот, чтобы взглянуть на бухту. Холодный ветер с Тихого океана гнал по волнам мелкую рябь, когда английский бриг «Юникорн» медленно входил в бухту острова Ситка. Капитан Генри Барбер стоял на мостике, вглядываясь в береговую линию, сквозь подзорную трубу. Поначалу, он рассчитывал на выгодную торговлю, ведь здешние воды славились пушниной, а местные племена охотно меняли меха на железные изделия и порох. Но чем ближе он подходил к берегу, тем яснее становились тревожные признаки. Вместо оживлённого поселения – лишь обугленные руины, торчащие из зарослей, словно зубы мертвеца. На песке темнели пятна, похожие на засохшую кровь, между обломками брёвен валялись стреляные гильзы и сломанные наконечники копий.
В воздухе висел тяжёлый запах гари.
- Спустить шлюпки! – скомандовал Барбер, опустив подзорную трубу, - взять с собой двоих матросов с мушкетами. Осмотреть берег, в бой не вступать!
Через полчаса разведчики вернулись с мрачными вестями. Вокруг крепости, следы ожесточённой схватки, разбитые ящики, обрывки русской одежды. Один из матросов принёс медный крест, видимо сорванный с часовни. Капитан знал, тут стояла Михайловская крепость – опорный пункт русских в этих водах. Но её сожгли и разрушили. Тлинкиты? Американские промысловики?
- Капитан, мы нашли живых, это русские, они ранены, с ними несколько тоже раненых алеутов, - сказал моряк.
- Хорошо, поднять флаг для переговоров, - распорядился Барбер, - мы предложим им помощь, а если появятся враги, то пусть знают, у нас есть пушки, есть чем ответить.
Шлюпки вновь отвалили от борта, на этот раз, с белым полотнищем на шесте. В тишине, нарушаемой лишь криками чаек, они направились к берегу. Капитан следил за ними, положив руку на рукоять кортика. Он понимал, что за руинами крепости скрывалась история, которую ему предстояло разгадать – и возможно, извлечь из неё выгоду. Судьба готовила новые повороты в этой истории, но пока, на руинах Михайловской крепости, царило безмолвие смерти и пепел сожжёных надежд. Саша видел этот красивый корабль, но что он ему. Он решил ещё раз осмотреть лесной массив, может что-то он найдёт, какую-то подсказку, куда делись девочки.
Прикипел он к ним, да и Татьяна ему понравилась. Александр опять направился в лес, когда остальные пошли встречать переговорщиков с корабля. Саша был очень расстроен, может быть сейчас всё получится, и он найдёт девочек. Но едва он сделал несколько шагов по тропе, как вдруг замер, из-за пустых зарослей показалось трое тлинкитов. Они двигались уверенно, направляясь прямо в его сторону. Сердце Александра сжалось. Он понимал, что встречаться сейчас с ними очень рискованно.
Не теряя ни секунды, он бросился прочь, ловко лавируя между деревьями. Этот участок леса казался спасительным лабиринтом, ведь здесь можно было укрыться, затеряться среди отвалов и кустов. Александр двигался, стараясь не шуметь. Каждый хруст ветки заставлял его вздрагивать, а каждый шорох- оборачиваться. Ружьё он принципиально не взял, даже когда в детстве, отец хотел его научить стрелять, он всегда очень жалел убитых зверюшек. Тут, конечно же другое дело, но тащить его с собой, а потом пользоваться как дубиной, ведь стрелять из этого старинного ружья он не умел.
У Саши был только нож. Его взгляд метнулся к холму, туда, где была та самая дверь из его мира, это был единственный шанс уйти от возможной погони. Собрав всю волю в кулак, он устремился туда, пробираясь сквозь заросли, то и дело огибая выступающие корни и низко свисающие ветви. С каждым шагом расстояние между ним и индейцами увеличивалось. Наконец, добравшись до подножия холма, Александр обернулся. В этот момент один из индейцев заметил Сашу и показал в его сторону рукой. Все трое бросились сюда. «Во, попал! – с сожалением подумал парень, - хотел, как лучше, теперь хоть живым бы остаться, да со своим скальпом, мне он очень самому нравится». Глубоко вздохнув, напряжение его нарастало, он стал приближаться к спасительной двери, с большой надеждой, что они его не найдут. Он торопился, вот она, эта растительность у скалы. Он откинул ветви дикого винограда. «Да, это та самая дверь! Моя спасительница! – радостно подумал Саша. Он посмотрел опять назад. Уже было видно, как по холму, быстро, в его сторону перемещались тлинкиты.
Уже можно было различить у них в руках боевые топоры. Саша нервно засмеялся: «Вот, потяпают топориками меня, как свинину! Хорошо, что они без ружей, а то бы уже подстрелили, как куропатку». А в это время, в уничтоженной крепости, разговаривали: помощник капитана Джонсон и Квакша, к которому подошли все оставшиеся в живых- русские и алеуты.
- Предлагаю exchange, обмен, - сказал англичанин, ваша оставшаяся пушка- на продукты, они теперь вам пригодятся, надо только её попробовать, мы потом заберём отсюда её к нам на корабль.
- Пороха нет, а вот ядер немножко, тоже заберёте? Тогда меняем на ружья, патроны и порох, а то индейцы всё подобрали, а пушка им без надобности, да и нам тоже осталось два заряда, - сказал Квакша.
- Хорошо good! – проговорил помощник капитана, только мы её проверим, вдруг не рабочая.
- Henry, проверь пушку, пальни в сторону холма! – сказал своему матросу Джонсон на английском, - Проводите его попробовать пушку, - добавил он.
- Сэр, всё нормально, можете забирать, всё исправно, - утверждал Квакша.
- No, нет, надо пострелять, проверить! – в ответ проговорил помощник капитана английского судна.
Квакша и матрос залезли на башню. Зарядив пушку, англичанин стал выбирать цель! На холме он увидел трёх индейцев, тех самых, что пробирались за Сашей. Генри показал русскому и спросил на ломанном английском: «Это русские?» «нет, индейцы! – возбуждённо произнёс Квакша, - стрельни туда, только попади, родименький, в этих гадов, что такое тут в крепости натворили! Давай, давай, пали ты уже! – уже кричал русский своему иностранному напарнику. «Давай, наводчик, проверяй прицел, не дай им уйти!» - опять закричал Квакша. Артиллерист осторожно выверяет угол и шепчет что-то себе под нос, затем кивает: «Готово!»
Оба прикрывают уши. «Огонь!» - сказал сам себе англичанин. Грохот раздался на уцелевшей башне крепости. Ядро свистит и видно, как врезается в склон, земля взлетает фонтаном, ветки разлетаются в стороны. «Попал, попал, бродяга! Молодец! – кричит русский, хлопая матроса по плечу, - Видел? Прямо в цель!» Но моряк прищуривается и вглядывается в холм. Там, среди обломков щебня, мелькают фигуры – это трое тлинкитов бегут уже вниз по склону, петляя между камнями. «Они бегут!» - английский моряк смеётся, доставая флягу, - давай выпьем за меткость!» Русский кивает, принимает флягу, делая глоток.
«Давай ещё один залп, чтоб неверняка, живучие какие эти сволочи!» - говорит Квакша, - очень не хочется, чтоб они с подкреплением вернулись!» Наводчик вновь наводит орудие. Второй выстрел был точнее первого. Ядро врезается в землю в двух шагах от бегущих. Все трое падают. «Точно, в яблочко! - русский хлопает в ладоши, - теперь надолго запомнят!» Матрос ухмыльнулся, убирая флягу. Квакша и англичанин смотрят на холм, где дым медленно рассеивался, а эхо выстрела ещё долго катилось, отражаясь от скал и далёких лесистых холмов. Русская пушка не подвела.
Александр не знал, что пушку в лагере меняют на продукты, он просто видел выстрел в его сторону, и как индейца со второго выстрела рухнули замертво. Саша хотел было вернуться в крепость, но в редколесье заметил ещё двух воинов индейских. «Не буду искушать сейчас свою судьбу!» - подумал он, - и так адреналин сейчас зашкаливает, я подготовлюсь и приду сюда попозже ещё раз, вернусь через проход из своего времени, обязательно вернусь и постараюсь найти Татьяну и маленькую Анютку. На тот момент, когда Саша зашёл назад, в тоннель, чтоб вернуться к себе домой за экипировкой, за ружьём отцовским, он не знал, что девочки выйдут вечером к Михайловской крепости, как их встретит алеут, а он их отведёт в крепость, и утром, все оставшиеся в живых, уедут на этом, английском корабле (Бриг «Юникорн») и спасутся.
Это всё Александр не знал, да и теперь никогда уже не узнает о судьбе сестёр- Татьяны и Анютки. В это время, Саша входит назад в тоннель.
Войдя в тоннель, Саша закрыл за собой дверь. Сквозь щели двери пробивался свет, а с противоположной стороны чёрная дыра тоннеля. Александр стоял у входа, и сердце его билось чаще обычного. Тёмный зев тоннеля, словно поглощал свет дня, обещая тайны и неведомые опасности. «Как сейчас получится ли назад вернуться? – думал он, - это в эту сторону всё сложилось нормально, а сейчас? Вдруг тут и останусь? Он глубоко вдохнул, ощутив запах сыростей и древности, и шагнул вперёд.
Внутри царила густая, почти осязаемая тьма. Саша достал огниво, которое раздобыл в крепости, только ещё не пользовался им. Он ударил кремнием о кресало, и вспыхнули искры, одна из них упала на трут. Он бережно раздул, едва заметное пламя и поднёс его к фитилю свечи. Это был тот самый огарок, который он взял около железной двери, когда шёл, разведывая этот ход. Тонкий огонёк робко затрепетал, разгоняя мрак, и в его неровном свете, стены тоннеля ожили: каменные блоки, покрытые мхом, и каплями влаги, отбрасывали причудливые тени.
Зажав этот огарок в руке, Саша двинулся вперёд. Шаги отдавались глухим эхом, будто кто-то невидимый шёл следом. Воздух был холодный, тяжёлый, а каждый вдох наполнял лёгкие древней тишиной подземелья. Пламя свечи колебалось. Тоннель извивался, то сужаясь, до тесного лаза, то расширяясь в небольшие залы, с низкими сводами. Вдруг где-то здорово бухнуло. Сердце забилось и готово было выскочить из груди. «Впереди уже скоро должна быть железная дверь, за которой находились мертвецы. Вдруг это они пытаются выбраться наружу?» - подумал Саша, но идти вперёд всё равно было нужно.
Он ускорил шаг, чувствуя, как растёт волнение. Что его там ждёт впереди? Вот ещё бабахнуло. Это становилось невыносимо. Как ему говорили, когда он был маленький: «Этот страх надо преодолеть, если боишься темноты, то ты всё равно пересиль себя, и войди в эту комнату, так ты победишь свой страх!» Поэтому Саша шёл вперёд, туда, где свет его маленького огонька разгонял вековую тьму подземелья. Впереди, в сумеречной глубине подземного хода, словно вырезанная из тьмы, проступила с правой стороны от стены массивная, деревянная дверь. Да, это была та самая дверь, где доски, потемневшие от времени, скреплённые толстыми железными скобами, внушала неясную тревогу.
Саша замер, всё-таки это было неожиданно. В воздухе витал затхлый запах сырости. Он знал, что за этой дверью, там лежат два скелета, в комбинезонах. Кто они? Учёные, отправившиеся в недра земли в поисках неведомых знаний? Может быть это военные, попавшие в эту подземную комнату во время своих неведомых операций? Их истлевшая одежда и пустые глазницы, казалось, до сих пор хранили безмолвный крик последней минуты жизни. Рука Саши невольно потянулась к ручке двери, но тут же отдёрнулась. Что-то внутри, то ли инстинкт, то ли смутное предчувствие шептало: «Не открывай! Не тревожь то, что осталось за этой преградой!»
Он сделал шаг назад, затем ещё один, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Александр повернулся и пошёл вперёд по тоннелю. Может это они бабахали, просились наружу, из этой комнаты? – стучал немой вопрос в голове. «Это же глупость! Не могут мертвецы стучать! А может эти могут?» - сам с собой переговаривался тихо Саша, а ноги всё быстрее несли его от этой двери вперёд, на выход.
Уже хотелось быстрее преодолеть этот тоннель и выбраться наконец из колодца, как из загробного мира. Тёмные стены смыкались вокруг, а тусклый свет огарка свечи выхватывал из мрака лишь небольшой участок пути.
Он пошагал от крепости, по мшистой тропке, вглядываясь в заросли. В его сердце сжималась тревога, ведь это- две девушки- большая и маленькая: «Может найду их!» Возможно где-то тлинкиты продолжают рыскать по окрестностям. Он понимал, если они наткнутся на девушек, то неизвестно, чем всё это закончится, и беда неминуема. Лес становился гуще, тропа терялась в папортниках. Александр окликнул пропавших, но в ответ раздавалось лишь карканье ворон, да шелест листьев. «Каркни себе на голову!» - про себя говорил Саша.
Он останавливался, прислушивался. Возле ручейка он остановился и крикнул: «Татьяна! Анютка!» Тишина в ответ, лишь вода журчала, пробиваясь сквозь камни. Александр присел на валун, пытаясь собраться с мыслями. «Куда ещё они могли пойти? Где их искать?» Он вышел на полянку, окружённую высокими деревьями. Никого не видно, только ветер шумел ветвями, будто насмехаясь над его тщетными поисками. Лес молчал. Он понимал, что со скалы вниз они спускаться не будут, ближайший участок леса он обошёл, а девочки дальше не пойдут, раз их среди убитых нет, значит их взяли в плен, надо возвращаться.» С тяжёлыми мыслями он шёл назад, в крепость. Он и не знал, что девочки живы, и они с Сашей разминулись в каких-то сорока метрах.
Они были в чащобе, залезли внутрь кустов и там присели, листва и трава их загораживала и спасла. Проходя мимо, Александр хотел крикнуть девочек, то в этот момент, они бы точно его услышали, но он прошёл молча, а они решили сидеть тут до вечера, а потом выйти к крепости. Такая жалость- они разминулись, а может, всё, что ни делается, всё к лучшему? А если бы они встретились, то рассказали бы Саше, как напали индейцы на крепость, и как Татьяна решила вместе с Анюткой по этому лазу, где вылез Саша, ведь он тоже выбрался наружу, за стены крепости.
Да, они рисковали, но ведь удалось остаться живыми. И как их Тора охраняла. Маленькая собачка, ещё щенок, но именно она задержала индейца, храбро бросившись на него и вцепилась зубами ему в ногу. Пока он её стряхивал с себя, девочки успели вылезти наружу. Они только слышали сначала лай Торы, потом сильный визг и уже тихое поскуливание. Но назад, к собаке они не вернулись, как бы её жалко не было. Отважный четвероногий друг, который бросился их спасать, и его искреннее сердце, любившее своих хозяев и отдавший за них свою жизнь. Александр подошёл к крепости и вошёл внутрь, измученный и опустошённый.
Он стоял у ворот, глядя на лес. Где-то там, среди вековых деревьев, были возможно Татьяна и Анютка. Он не знал, живы ли они. Солнце поднималось над Ситкой, озаряя кроваво- красными лучами верхушки елей. День обещал быть долгим. Подошёл Квакша, с алеутом: «Ну, как, никого не видел?» - спросили они.
- Нет, наверно захватили, - ответил Саша.
- Корабль, корабль! – раздался голос одного из русских, находящегося возле ворот.
- Чего за корабль? Пойдём, глянем!
Они все вместе вышли из ворот, чтобы взглянуть на бухту. Холодный ветер с Тихого океана гнал по волнам мелкую рябь, когда английский бриг «Юникорн» медленно входил в бухту острова Ситка. Капитан Генри Барбер стоял на мостике, вглядываясь в береговую линию, сквозь подзорную трубу. Поначалу, он рассчитывал на выгодную торговлю, ведь здешние воды славились пушниной, а местные племена охотно меняли меха на железные изделия и порох. Но чем ближе он подходил к берегу, тем яснее становились тревожные признаки. Вместо оживлённого поселения – лишь обугленные руины, торчащие из зарослей, словно зубы мертвеца. На песке темнели пятна, похожие на засохшую кровь, между обломками брёвен валялись стреляные гильзы и сломанные наконечники копий.
В воздухе висел тяжёлый запах гари.
- Спустить шлюпки! – скомандовал Барбер, опустив подзорную трубу, - взять с собой двоих матросов с мушкетами. Осмотреть берег, в бой не вступать!
Через полчаса разведчики вернулись с мрачными вестями. Вокруг крепости, следы ожесточённой схватки, разбитые ящики, обрывки русской одежды. Один из матросов принёс медный крест, видимо сорванный с часовни. Капитан знал, тут стояла Михайловская крепость – опорный пункт русских в этих водах. Но её сожгли и разрушили. Тлинкиты? Американские промысловики?
- Капитан, мы нашли живых, это русские, они ранены, с ними несколько тоже раненых алеутов, - сказал моряк.
- Хорошо, поднять флаг для переговоров, - распорядился Барбер, - мы предложим им помощь, а если появятся враги, то пусть знают, у нас есть пушки, есть чем ответить.
Шлюпки вновь отвалили от борта, на этот раз, с белым полотнищем на шесте. В тишине, нарушаемой лишь криками чаек, они направились к берегу. Капитан следил за ними, положив руку на рукоять кортика. Он понимал, что за руинами крепости скрывалась история, которую ему предстояло разгадать – и возможно, извлечь из неё выгоду. Судьба готовила новые повороты в этой истории, но пока, на руинах Михайловской крепости, царило безмолвие смерти и пепел сожжёных надежд. Саша видел этот красивый корабль, но что он ему. Он решил ещё раз осмотреть лесной массив, может что-то он найдёт, какую-то подсказку, куда делись девочки.
Прикипел он к ним, да и Татьяна ему понравилась. Александр опять направился в лес, когда остальные пошли встречать переговорщиков с корабля. Саша был очень расстроен, может быть сейчас всё получится, и он найдёт девочек. Но едва он сделал несколько шагов по тропе, как вдруг замер, из-за пустых зарослей показалось трое тлинкитов. Они двигались уверенно, направляясь прямо в его сторону. Сердце Александра сжалось. Он понимал, что встречаться сейчас с ними очень рискованно.
Не теряя ни секунды, он бросился прочь, ловко лавируя между деревьями. Этот участок леса казался спасительным лабиринтом, ведь здесь можно было укрыться, затеряться среди отвалов и кустов. Александр двигался, стараясь не шуметь. Каждый хруст ветки заставлял его вздрагивать, а каждый шорох- оборачиваться. Ружьё он принципиально не взял, даже когда в детстве, отец хотел его научить стрелять, он всегда очень жалел убитых зверюшек. Тут, конечно же другое дело, но тащить его с собой, а потом пользоваться как дубиной, ведь стрелять из этого старинного ружья он не умел.
У Саши был только нож. Его взгляд метнулся к холму, туда, где была та самая дверь из его мира, это был единственный шанс уйти от возможной погони. Собрав всю волю в кулак, он устремился туда, пробираясь сквозь заросли, то и дело огибая выступающие корни и низко свисающие ветви. С каждым шагом расстояние между ним и индейцами увеличивалось. Наконец, добравшись до подножия холма, Александр обернулся. В этот момент один из индейцев заметил Сашу и показал в его сторону рукой. Все трое бросились сюда. «Во, попал! – с сожалением подумал парень, - хотел, как лучше, теперь хоть живым бы остаться, да со своим скальпом, мне он очень самому нравится». Глубоко вздохнув, напряжение его нарастало, он стал приближаться к спасительной двери, с большой надеждой, что они его не найдут. Он торопился, вот она, эта растительность у скалы. Он откинул ветви дикого винограда. «Да, это та самая дверь! Моя спасительница! – радостно подумал Саша. Он посмотрел опять назад. Уже было видно, как по холму, быстро, в его сторону перемещались тлинкиты.
Уже можно было различить у них в руках боевые топоры. Саша нервно засмеялся: «Вот, потяпают топориками меня, как свинину! Хорошо, что они без ружей, а то бы уже подстрелили, как куропатку». А в это время, в уничтоженной крепости, разговаривали: помощник капитана Джонсон и Квакша, к которому подошли все оставшиеся в живых- русские и алеуты.
- Предлагаю exchange, обмен, - сказал англичанин, ваша оставшаяся пушка- на продукты, они теперь вам пригодятся, надо только её попробовать, мы потом заберём отсюда её к нам на корабль.
- Пороха нет, а вот ядер немножко, тоже заберёте? Тогда меняем на ружья, патроны и порох, а то индейцы всё подобрали, а пушка им без надобности, да и нам тоже осталось два заряда, - сказал Квакша.
- Хорошо good! – проговорил помощник капитана, только мы её проверим, вдруг не рабочая.
- Henry, проверь пушку, пальни в сторону холма! – сказал своему матросу Джонсон на английском, - Проводите его попробовать пушку, - добавил он.
- Сэр, всё нормально, можете забирать, всё исправно, - утверждал Квакша.
- No, нет, надо пострелять, проверить! – в ответ проговорил помощник капитана английского судна.
Квакша и матрос залезли на башню. Зарядив пушку, англичанин стал выбирать цель! На холме он увидел трёх индейцев, тех самых, что пробирались за Сашей. Генри показал русскому и спросил на ломанном английском: «Это русские?» «нет, индейцы! – возбуждённо произнёс Квакша, - стрельни туда, только попади, родименький, в этих гадов, что такое тут в крепости натворили! Давай, давай, пали ты уже! – уже кричал русский своему иностранному напарнику. «Давай, наводчик, проверяй прицел, не дай им уйти!» - опять закричал Квакша. Артиллерист осторожно выверяет угол и шепчет что-то себе под нос, затем кивает: «Готово!»
Оба прикрывают уши. «Огонь!» - сказал сам себе англичанин. Грохот раздался на уцелевшей башне крепости. Ядро свистит и видно, как врезается в склон, земля взлетает фонтаном, ветки разлетаются в стороны. «Попал, попал, бродяга! Молодец! – кричит русский, хлопая матроса по плечу, - Видел? Прямо в цель!» Но моряк прищуривается и вглядывается в холм. Там, среди обломков щебня, мелькают фигуры – это трое тлинкитов бегут уже вниз по склону, петляя между камнями. «Они бегут!» - английский моряк смеётся, доставая флягу, - давай выпьем за меткость!» Русский кивает, принимает флягу, делая глоток.
«Давай ещё один залп, чтоб неверняка, живучие какие эти сволочи!» - говорит Квакша, - очень не хочется, чтоб они с подкреплением вернулись!» Наводчик вновь наводит орудие. Второй выстрел был точнее первого. Ядро врезается в землю в двух шагах от бегущих. Все трое падают. «Точно, в яблочко! - русский хлопает в ладоши, - теперь надолго запомнят!» Матрос ухмыльнулся, убирая флягу. Квакша и англичанин смотрят на холм, где дым медленно рассеивался, а эхо выстрела ещё долго катилось, отражаясь от скал и далёких лесистых холмов. Русская пушка не подвела.
Александр не знал, что пушку в лагере меняют на продукты, он просто видел выстрел в его сторону, и как индейца со второго выстрела рухнули замертво. Саша хотел было вернуться в крепость, но в редколесье заметил ещё двух воинов индейских. «Не буду искушать сейчас свою судьбу!» - подумал он, - и так адреналин сейчас зашкаливает, я подготовлюсь и приду сюда попозже ещё раз, вернусь через проход из своего времени, обязательно вернусь и постараюсь найти Татьяну и маленькую Анютку. На тот момент, когда Саша зашёл назад, в тоннель, чтоб вернуться к себе домой за экипировкой, за ружьём отцовским, он не знал, что девочки выйдут вечером к Михайловской крепости, как их встретит алеут, а он их отведёт в крепость, и утром, все оставшиеся в живых, уедут на этом, английском корабле (Бриг «Юникорн») и спасутся.
Это всё Александр не знал, да и теперь никогда уже не узнает о судьбе сестёр- Татьяны и Анютки. В это время, Саша входит назад в тоннель.
ГЛАВА 7
Войдя в тоннель, Саша закрыл за собой дверь. Сквозь щели двери пробивался свет, а с противоположной стороны чёрная дыра тоннеля. Александр стоял у входа, и сердце его билось чаще обычного. Тёмный зев тоннеля, словно поглощал свет дня, обещая тайны и неведомые опасности. «Как сейчас получится ли назад вернуться? – думал он, - это в эту сторону всё сложилось нормально, а сейчас? Вдруг тут и останусь? Он глубоко вдохнул, ощутив запах сыростей и древности, и шагнул вперёд.
Внутри царила густая, почти осязаемая тьма. Саша достал огниво, которое раздобыл в крепости, только ещё не пользовался им. Он ударил кремнием о кресало, и вспыхнули искры, одна из них упала на трут. Он бережно раздул, едва заметное пламя и поднёс его к фитилю свечи. Это был тот самый огарок, который он взял около железной двери, когда шёл, разведывая этот ход. Тонкий огонёк робко затрепетал, разгоняя мрак, и в его неровном свете, стены тоннеля ожили: каменные блоки, покрытые мхом, и каплями влаги, отбрасывали причудливые тени.
Зажав этот огарок в руке, Саша двинулся вперёд. Шаги отдавались глухим эхом, будто кто-то невидимый шёл следом. Воздух был холодный, тяжёлый, а каждый вдох наполнял лёгкие древней тишиной подземелья. Пламя свечи колебалось. Тоннель извивался, то сужаясь, до тесного лаза, то расширяясь в небольшие залы, с низкими сводами. Вдруг где-то здорово бухнуло. Сердце забилось и готово было выскочить из груди. «Впереди уже скоро должна быть железная дверь, за которой находились мертвецы. Вдруг это они пытаются выбраться наружу?» - подумал Саша, но идти вперёд всё равно было нужно.
Он ускорил шаг, чувствуя, как растёт волнение. Что его там ждёт впереди? Вот ещё бабахнуло. Это становилось невыносимо. Как ему говорили, когда он был маленький: «Этот страх надо преодолеть, если боишься темноты, то ты всё равно пересиль себя, и войди в эту комнату, так ты победишь свой страх!» Поэтому Саша шёл вперёд, туда, где свет его маленького огонька разгонял вековую тьму подземелья. Впереди, в сумеречной глубине подземного хода, словно вырезанная из тьмы, проступила с правой стороны от стены массивная, деревянная дверь. Да, это была та самая дверь, где доски, потемневшие от времени, скреплённые толстыми железными скобами, внушала неясную тревогу.
Саша замер, всё-таки это было неожиданно. В воздухе витал затхлый запах сырости. Он знал, что за этой дверью, там лежат два скелета, в комбинезонах. Кто они? Учёные, отправившиеся в недра земли в поисках неведомых знаний? Может быть это военные, попавшие в эту подземную комнату во время своих неведомых операций? Их истлевшая одежда и пустые глазницы, казалось, до сих пор хранили безмолвный крик последней минуты жизни. Рука Саши невольно потянулась к ручке двери, но тут же отдёрнулась. Что-то внутри, то ли инстинкт, то ли смутное предчувствие шептало: «Не открывай! Не тревожь то, что осталось за этой преградой!»
Он сделал шаг назад, затем ещё один, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Александр повернулся и пошёл вперёд по тоннелю. Может это они бабахали, просились наружу, из этой комнаты? – стучал немой вопрос в голове. «Это же глупость! Не могут мертвецы стучать! А может эти могут?» - сам с собой переговаривался тихо Саша, а ноги всё быстрее несли его от этой двери вперёд, на выход.
Уже хотелось быстрее преодолеть этот тоннель и выбраться наконец из колодца, как из загробного мира. Тёмные стены смыкались вокруг, а тусклый свет огарка свечи выхватывал из мрака лишь небольшой участок пути.
