Пролог
8573 год от Сотворения мира в Храме звезд
Личные владения королевы Кассии Аркавиус на востоке Бореи
Небольшой охотничий домик стоял вдали от столицы, в глухом бору на скалистом выступе у подножия Ледяных хребтов. Его окружала огромная, тщательно охраняемая территория, куда редко ступала нога постороннего.
В одном из окон виднелась фигура красивой черноволосой женщины, что неподвижно вглядывалась в темноту леса, сжимая в руках портрет в рамке.
Прошло уже пять лет с того дня, как Нив перестала быть ее дочерью. Умерла? Нет, слишком просто – Кассия не верила, что она погибла во время покушения на короля. Исчезла, растворилась, сбежала в Элсмир, – что угодно, но не умерла! Это предательство вызывало в ней тихую, немую ярость, которую с каждым днем все сложнее было контролировать. По мере того, как одержимость собственной дочерью становилась только сильнее, а черты ее стирались из памяти, портрет постепенно стал постоянным спутником Кассии.
Она повернулась и облокотилась на подоконник, еще раз взглянув на фотографию Нив в руках. В наступившей тишине, если прислушаться, можно было расслышать сдавленные всхлипы, доносившиеся из соседней комнаты.
Там, за дверью, плакал ребенок: подарок одного из союзников, подобранный за сходство – те же светлые волосы, тот же разрез серых глаз. Лет пять-шесть.
Новая Нив.
Кассия тяжело вздохнула и, аккуратно положив на подоконник миниатюрный портрет, повернулась к двери, недовольно поджав губы. Эта девочка находилась здесь уже две недели. Поначалу королева была ласкова, но время шло, а результата – ноль. Неужели так сложно вести себя, как тебя просят? Кассии нужен не ребенок, а податливый материал, который будет сидеть с идеально-ровной спиной, сдержанно отвечать и улыбаться по команде также, как это делала Нив. Все остальное – лишнее.
Сегодня случился очередной провал: на званном ужине для верных приближенных из Тида, родины Кассии, девочка слишком громко рассмеялась – смех грубый, плебейский, словно перед ними какой-то невоспитанный бонд.
“Нив себе такого никогда не позволяла…” – мелькнуло тогда в голове, и Кассия, задержав на девочке ледяной взгляд, отпила красного вина, прежде чем спокойно велеть ей удалиться.
Королева прошла к соседней комнате и медленно открыла дверь. Та со скрипом поддалась, заставив маленькую пленницу вздрогнуть и съежиться.
– Ты хоть понимаешь, что натворила, Нив? – как педагог, столкнувшийся с упрямым учеником, недовольно спросила Кассия. – Моя дочь не позволяет себе смех как у отребья без манер.
Она медленно подошла ближе, и девочка инстинктивно съежилась, вжимаясь в подушки, словно пытаясь в них раствориться.
– Грубый звук нужно выжечь, – повернувшись к девочке, добавила она. – Чтобы впредь ты помнила.
Девочка забилась в угол кровати, сжимая руками колени. Ее лицо побелело от ужаса, губы затряслись, а глаза уже наполнились слезами, готовыми скатиться по щекам.
– П-простите… я больше не буду… пожалуйста…
Кассия подошла к камину, где стояли длинные металлические щипцы для поленьев – накаленные до вишневого свечения. До той температуры, что несет сокрушительную боль, но при должном уходе не оставляет безобразных шрамов: она ведь не собиралась безвозвратно испортить материал. Лишь немного подправить.
Кассия приблизилась. Ее движения были спокойными и отточенными годами выдержки. Она мягко взяла ребенка за подбородок.
– Открой рот. Шире.
В этот момент девочка разрыдалась: громко, отчаянно, почти по-звериному. Так кричит загнанная в западню добыча. Сквозь слезы она молила как некогда ей казалось добрую женщину, взявшую ее под свое крыло и обещавшую сироте добрую и любящую семью:
– Нет! Мамочка! Прости! Я буду хорошей!
“Что не так с этим ребенком?! Нив никогда не молила о пощаде, смиренно принимая наказание. ”
В ее глазах что-то дрогнуло. Расчетливая холодность исчезла, уступив место кипящей ярости от этой неидеальности и вопиющего непослушания. Рука дернулась непроизвольно. Запах горелой плоти, заполнивший легкие, показался ей насыщенным и сладким.
Она замерла. Ее дыхание, обычно ровное, сбилось.
– Опять не сдержалась, – пробормотала она, отпустив девочку, что тут же повалилась на шелковые подушки. Материал, из которого она хотела слепить Нив, оказался безнадежно испорчен.
Ярость схлынула мгновенно, оставив после себя лишь пустоту и легкое, брезгливое раздражение. Кассия разжала пальцы. Щипцы с приглушенным стуком упали на ковер, а девочка неподвижно распласталась на кровати, прерывисто и хрипло дыша.
Кассия взяла с прикроватного столика колокольчик и трижды позвонила. Через несколько секунд в дверь вошла фигура в темном – молчаливый слуга с невыразительным лицом.
– Закопай, – сказала королева ровно, словно отдавала распоряжение о выносе мусора. – С остальными.
Не оборачиваясь, Кассия вернулась в свою комнату. Дверь за ней закрылась, заглушая хриплое дыхание еще хватающейся за жизнь девочки, она подошла к подоконнику, взяла в руки портрет и снова уставилась в темноту леса, где среди черных елей уже копали свежую яму.
Глава 1
Десять лет спустя
24 декабря 8583 года от Сотворения мира в Храме звезд
Таку, королевство Элсмир
Нив неспешно шагала по набережной озера Клаллам – главной жемчужины Таку. Солнечная, почти весенняя погода несмотря на ноябрь месяц располагала к прогулкам. Воздух был чистым, наполненным ароматами хвои, свежей выпечки и жареной рыбы. Вода у пирсов казалась темно-синей, почти черной, и лишь у самого берега становилась прозрачной, открывая вид на гладкие камни на дне и редкие водоросли. Нив смотрела на эту красоту, но не могла по-настоящему ей насладиться, мыслями находясь где-то далеко.
Над головой с криками носились чайки, то и дело пикируя к лоткам с едой, норовя урвать кусок чего-нибудь вкусного. В Мистиле из-за сурового климата эти птицы были редкостью, их можно было встретить разве что в южных районах Бореи. Здесь же они чувствовали себя полноправными хозяевами. Лицо Нив озарила мимолетная, грустная улыбка, словно она прощалась с этими разбойниками.
Проходя мимо причала, она на миг остановилась, окидывая взглядом озеро, задержалась на лодке, качающейся у пирса, и с трудом отведя глаза, свернула в узкий переулок, вымощенный гладким камнем, где частные дома почти касались друг друга карнизами, а после вышла к зданиям с широкими верандами и терракотовыми черепичными крышами. Сегодня ей особенно хотелось попасть в свое любимое место в Таку – небольшое кафе на набережной, где продавали ее любимый жасминовый латте.
Быстро сделав заказ, она села за столик на веранде и в ожидании устремила взгляд на гладь озера. Рядом, у перил, остановился молодой мужчина со старым эспографом, которые сейчас используют любители винтажных камер. Он неторопливо навел объектив на воду, сделал пару снимков, потом отошел в тень раскидистого клена, чьи листья только-только начали желтеть, как раз рядом со столиком Нив, и принялся изучать результат на маленьком голографическом экране.
Нив сделала вид, что рассматривает проходящих мимо людей, а у самой сердце забилось как после забега.
– Хороший свет сегодня, – проговорил мужчина, не поднимая головы. Его голос был тихим, словно он размышлял вслух, разговаривая сам с собой.
Нив на секунду прикрыла глаза, услышав кодовую фразу, и с облегчением расслабила плечи.
– Удачный день для прогулок, – равнодушно ответила она, не поворачивая головы.
Мужчина поднял взгляд – скользнул по ней, как по случайной прохожей, и снова уставился в эспограф, поджав губы. Пальцы его бегло пробежали по кнопкам.
В этот момент подошел официант, ставя перед Нив чашку с жасминовым латте, которую она взяла в руки, согревая ладони.
– Говорят, в этом году там особенно снежно и ветрено, – сказал мужчина уже тише, убирая эспограф в кожаный футляр.
– Мне нравится ветер, – Нив наконец позволила себе короткий взгляд в его сторону. – Помогает избавиться от лишних мыслей.
Мужчина усмехнулся, кивнул сам себе, и, уже не оборачиваясь, бросил:
– Тогда удачной прогулки.
Когда он растворился в толпе, Нив позволила себе медленный, глубокий выдох, мысленно говоря: “Спасибо, Логан”.
***
Вернувшись домой, она в первую очередь направилась в свою комнату, чтобы проверить все ли вещи подготовила к предстоящей поездке, при этом проигнорировав встретившего ее внизу отца.
Скард еще за километр почувствовал ауру недовольства, что окружала Нив.
“Не видела отца несколько дней, и так себя ведет?” – возмущенно подумал он, но все же последовал за ней вверх по лестнице. Дверь комнаты Нив оставила открытой, поэтому Скард облокотился о косяк и, скрестив руки на груди, с нескрываемым раздражением уставился на то, как она складывает недостающие вещи в коробки.
– Даже не начинай… – почувствовав взгляд отца затылком, бросила Нив через плечо. Она прекрасно знала, что он скажет, и ее догадки подтвердились, стоило только Скарду заговорить:
– Нив, подумай еще раз. Мы можем перенести твою поездку на некоторое время, – однако не получил никакого ответа, он все-таки не выдержал: – За все эти пять лет он ни разу с тобой не связался…
Нив замерла, сжимая край коробки пальцами, но взяв себя в руки, отложила ее в сторону и продолжила складывать вещи уже в чемодан.
– Разве это не ваша с Генрихом вина? – неспешно закрыв его, она повернулась и посмотрела Скарда пустым взглядом, на дне которого, если присмотреться, все же можно было различить боль. – Я все знаю, не отрицай. – И снова отвернулась, добавив уже надломившимся голосом: – Неужели десять лет моего доверия тебе ничего не стоили?
Скард ничего не ответил, лишь пожевал губы, а потом тяжело вздохнул со словами: “Если нужна будет помощь, я рядом” – тихо закрыл за собой дверь, оставив Нив наедине со своими мыслями.
А она так и осталась стоять, глядя на вещи в руках, сжимая их до побелевших костяшек. Прошло несколько минут, прежде чем разжала руки и вернулась к сборам. Движения при этом стали механическими, словно мыслями Нив была не здесь, а где-то там, в заснеженной Мистиле.
***
26 декабря 8583 года от Сотворения мира в Храме звезд
Мистила, королевство Борея
Александра ВанДонохью с утра преследовали неудачи. Да что там с утра, вот уже несколько лет прошло с его возвращения в Борею, а он все больше чувствовал, что увязает в болоте – идет, и ему нет ни конца, ни края. С каждым годом отец все больше наседает на него, забрасывая порой бессмысленной работой, не давая и шагу ступить, тем самым теряя доверие Александра.
И вот сегодня, в его день рождения, казалось, был идеальный момент эту хватку ослабить и дать ему немного свободы. Нет, именно сегодня, когда ему так сильно хотелось уйти пораньше, чтобы попасть на важную встречу, Генрих решил дать сыну дополнительную нагрузку, прикрываясь тем, что он скоро вступит в права наследника клана.
– На тебе отчеты из Тайваллин, – безапелляционно заявил Генрих, даже не взглянув на старшего сына, – секретарь занесет документы после обеда.
– Хорошо, Ваша Светлость, – смиренно ответил Александр, пытаясь сохранить на лице маску спокойствия и сдерживая свою разбушевавшуюся ауру, которая так и норовила вырваться наружу в самый неподходящий момент.
Выйдя из кабинета, он иронично усмехнулся: “Вот тебе и с днем рождения, Александр. Ничего не меняется”.
Отец видел в нем идеального сына. Почти. Был у Александра только один изъян, который он, сколько ни пытался, вытрясти не мог: верность принцессе Нив. Десять лет в Элсмире Генрих считал потеряными. Характер сына сложился явно не под влиянием Скарда Кетиллссона, поэтому во всем он винил Нив – ту, с которой и началась череда неудач для клана ВанДонохью. После ее пропажи давление дворца прекратилось, но с возвращение Александра возобновилось.
Он понимал, что отец находится меж двух огней: с одной стороны королева, с другой – он сам, первенец, который узнал, что Генрих перекрыл информацию ему из Элсмира, будто с цепи сорвался и съехал из родительского дома. Отец знал, что сам себе роет могилу, но остановиться не мог: для него потеря еще одного ребенка была равносильно самоубийству.
Александр шел по коридору, машинально кивая встречным сотрудника, размышляя о том, что хотя бы этот день должен был начаться иначе. Сегодня ему исполнилось двадцать пять лет. По меркам Бореи он уже считался взрослым и готовым вступить в наследство, чего от него и ожидал отец. Это, однако, не вызывало у Александра радости. Он знал, сколько обязанностей на него ляжет с новым титулом. В висках пульсировало – снова мало спал, готовясь к экзаменам в Сааме после ночной смены в Ордене. А с вступлением в наследство о сне можно будет и вовсе забыть. Единственное, что радовало, – этот год станет последним в университете.
Голоса, прорвавшиеся сквозь гул мыслей в голове, выдернули Александра из тягостных раздумий. Он машинально взглянул и узнал в одном из мужчин Стефана МакЛаррсона. Тот, похожий на загнанного зверя, теребил манжету, пока его собеседник с деланным участием спрашивал о недавно вернувшейся племяннице. Стефан выдавил из себя какой-то нечленораздельный звук, похожий на согласие. И, вдруг поймав взгляд Александра, его глаза на мгновение наполнились немым ужасом. Он судорожно кивнул в знак приветствия и резко отвернулся, ускорив шаг.
“Странно”, – мелькнуло у Александра в голове, но заострять внимание на странном поведении Стефана он не стал, продолжив путь к себе в кабинет, где его опять накрыл ворох мыслей о недавнем разговоре с отцом.
Он с раздражением отшвырнул папку с очередным отчетом о землях, которые скоро перейдут в его управление. Больше территорий – больше споров с соседними кланами о границах, больше головной боли. Как успеть везде и сделать все правильно?
Зашедший в этот момент младший брат, внимательно окинул его взглядом и молча уселся в черное кожаное кресло.
– Хотел поздравить тебя, но вижу, ты не в настроении, – произнес Саймон, откинувшись на спинку кресла и вальяжно положив руки на подлокотники.
Александр медленно поднял голову. Его взгляд, тяжелый и холодный, заставил Саймона непроизвольно съежиться и нервно дернуть уголком рта. В такие моменты в старшем не оставалось и следа от усталости – только будущий глава клана ВанДонохью.
– Может передумаешь?
Александр на мгновение замер, прежде чем поднять взгляд на брата. Он понимал, к чему клонит младший, но сегодня терпеть это он не был готов. Даже от Саймона.
– Займись делом, Сайми, – отрезал он, давая понять, что разговор окончен.
Аура Александра стала тяжелой, потянулась к Саймону, готовая словно тиски сжаться вокруг его шеи. Поняв, что спорить с братом бесполезно, тот поднял руки, показывая, что сдается.
Александр работал на автомате. Глаза сами зацепились за знакомое название страны в отчете – “Элсмир”. Пальцы невольно сжали папку. Он снова вспомнил о ней – той, с которой они выросли вместе, выжили… после теракта, унесшего жизни множества мирных жителей Бореи, включая короля Флана МакКуллон и младшей сестры Александра, Лайры. С того дня прошло уже пятнадцать лет.
А с момента их последней встречи минуло пять. Пять лет, два месяца и семь дней, если быть точным. Нив смогла выйти на связь лишь в этом году, отправив письмо:
