1
Жёлтые волосы были мокрыми, лоб липким, веки дрожали. Мужчина средних лет лежал ничком в кровати, гримаса ужаса застыла на его лице. В комнате горел свет, горел он теперь круглосуточно.
— За что мне это? Ну за что мне это? — жалобно повторял мужчина, озираясь по сторонам, словно что-то, или кого-то ожидая.
Николай Фомич – так звали этого мужчину. Серьёзный и независимый предприниматель, по совместительству – директор местной типографии.
Хотелось в туалет, к тому же правая нога настолько затекла, что онемела, но Николай Фомич лежал неподвижно, только тускло-голубые, но по-юношески зоркие глаза, бегали от стены к стене, от потолка к полу. Терпеть уже было невыносимо, мужчина взглянул на экран телефона, тяжело вздохнул, и, корявенько перевернувшись, поднялся с постели. Тут же застучало в висках, голова закружилась, и во рту резко пересохло.
— Туда и обратно. Туда и обратно, — пытаясь подавить подкатывающую тошноту, Николай Фомич захромал в уборную.
Справив нужду, мужчина умыл лицо холодной водой, избегая своего немощного отражения в зеркале над раковиной.
— Ужасная неделя, — подумал Николай Фомич, полоская рот. — И за что со мною так... за что...
2
Николай Фомич был человеком небезызвестным в своём городе. Репутация его стала паршивой, уважение не искренним, дружба – вынужденной. Подчинённые побаивались Николая Фомича, взрывной характер и отсутствие эмпатии делали его строгим руководителем, но, благодаря требовательности и дисциплинарным санкциям – бизнес имел стабильность, книжная типография приносила хороший доход. Николай Фомич был не женат, отношения с женщинами строились беспечно и имели эпизодический характер. Страстью его были не женщины, и даже не работа руководителем, а чтение. Казалось, Николай Фомич уже родился с книгой в руках, с томиком Николая Рубцова, например. Домашная же библиотека была его гордостью и предметом интеллектуальных дискуссий тех немногих близких, которых он редко, но приглашал к себе в выходной день. Читать любил он разное, но подчинённые знали, что лучший подарок ко Дню Рождения — это сборник стихов Есенина, с золотыми срезами и в подарочном футляре с гравировкой: " Замечательному директору, блестящему руководителю", и далее в том же духе. Николай Фомич публично никогда восторга не показывал, но в душе ликовал, и, с чувством собственной значимости, ставил новую книгу на полку.
3
— Василивичу если позвоню и расскажу, засмеет же, не поверит, — поднимая мокрое и тяжелое от влаги одеяло, рассуждал вслух Николай Фомич. — Может написать Сергеевичу, он всё-таки психиатр... нет, сейчас как раз палаты свободные, умалишенным вернули ум...
Свет замигал в лампе и потух. Мужчина замер, сердце застучало так сильно, что стучать начало и в ушах. Николай Фомич выпучил глаза и задышал ртом. На стене появилось чёрное пятно с человеческий рост. Оно колыхнулось, уменьшилось раза в два – словно присело, затем застыло. Николай Фомич тоже застыл, только сердце выдавало его нахождение в комнате.
Так стало случаться каждую ночь – огромное чёрное пятно плыло по стене, затем уменьшалось и застывало. С приходом утра пятно растворялось. Николай Фомич не то чтобы верил в чертовщину, но единственное, чего он боялся, как и многие другие – это Смерти, смерти не от старости, а вот так, лёжа в мокрой кровати с трясущимися поджилками. Будучи страстным поклонником творчества Есенина, Николай Фомич читал наизусть поэму " Чёрный человек ", очевидно поэтому каждое появление чёрного пятна на стене – ужасало его и обливало холодным потом. Наступал новый день, и Николай Фомич тщательно продумывал, как начинать диалог с Чёрным человеком.
— Здравствуй. Зачем пожаловал? Или не так. Чем обязан? Почему я?
Но, как только наступала ночь, Николай Фомич начинал испытывать хандру, голова становилась пустой, тело и вовсе не двигалось. Кататония – как рассказывал Сергеевич, психиатр из 3-го отделения. Вот и сейчас, ничего кроме тяжёлого дыхания не вырывалось из его рта. Мужчина, не моргая, смотрел на чёрное пятно, а оно смотрело на него.
Прошло, наверное, около часа. До утра оставалось ещё полночи, Николай Фомич попытался выдавить из себя хоть одно слово, но вырывались только глухие звуки. Наконец, он проблеял:
— Чего тебе надо?..
Тень колыхнулась и снова выросла, словно встала. Глаза полезли на лоб – Николай Фомич в секунду пожалел, что заговорил с Чёрным человеком. Больше не произошло ничего. Так они и смотрели друг на друга до утра. Без слов, без действий. Когда с рассветом пятно растворилось, Николай Фомич с облегчением вздохнул и тут же обмяк, погрузившись в бездну, лишённую сновидений.
4
Зазвенел телефон. Это звонила Софья – верстальщик с книжной типографии.
— Николай Фомич, Вы к которому часу будете в офисе?
— Я болен. Я очень и очень болен, — сонно и безынтересно ответил мужчина. — Ушёл на больничный.
Он отбросил телефон, потер руками опухшие глаза, посмотрел на стену. Мелькнула мысль о возможном послании, оставленном на стене, например, кровью, как это показывают в кино. Но вставать не хотелось, да и вдруг действительно его ждала записка: " Здравствуй, Коля. Тебя когда забирать – в чётный, или нечётный день?.. "
Пижама плохо пахла, пот на теле высох, да и зубы были нечищены уже дней пять.
Мужчина потянул затeкшие ноги, поднялся с постели, и пошёл в уборную.
Горячий кофе немного оживил мысли. Решено было серьёзно поговорить с Сергеевичем, вдаваясь в подробности происходящего. Может быть действительно нужен больничный, водки с мужиками попить, ну, и антидепрессанты какие, Сергеевич выпишет.
Настроившись , Николай Фомич откашлялся и набрал Сергеевича.
— Павел, здравствуй, дорогой. На службе сейчас, али как? Отгул взял? Это хорошо. Павел, приезжай, разговор есть. Да, давай через магазин.
Настроение слегка улучшилось. Мужчина вышел на балкон – город был спокоен, как и вчера, ничего не зная о чертовщине, происходящей в стенах этого дома.
5
— Значит Чёрный человек, говоришь? — переспросил Сергеевич, мужчина крупный и статный, разливая по рюмкам 7- ми летний коньяк. — Почему человек?
— Потому что как в поэме Есенина – Смерть в образе Чёрного человека, которая приходила ночами, спать не давала, грехи перечисляла...
— Это ты погоди, — перебил Сергеевич, закидывая в рот сервелат. — Есенин визуализировал метафорически, для литературной выразительности, так сказать...
— Да бог его знает! Может быть он так же как и я видел,.. или я как он...
— Коленька, голубчик, мой тебе рецепт под запись: Коньяк и женщины – вот чем нужно заниматься ночью!
Мужчины громко засмеялись, у "пациента" впервые за много дней появился румянец на щеках.
— Так значит я абсолютно здоров, и мои видения – это игры разума, позабывшего слово "отпуск"? — мужчина кивнул на стену, ещё недавно зловеще пугающую его в темноте. Сейчас же она была абсолютно обычной стеной в трёхкомнатной квартире многоэтажного дома.
— Так-так, именно так, Коленька. Поверь старому доктору, повидавшему так много, что можно до потолка заполнить все твои книжные полки.
Мужчины ещё долго оживлённо разговаривали, что-то обсуждали, о чём-то спорили, пока не закончился 7-ми летний. Тогда они тепло попрощались, и пожилой психиатр, слегка покачиваясь, но держа осанку, вышел из подъезда и поплёлся на остановку. По секрету, у него была давняя фобия езды на такси, спокойнее всё же на трамвайчике.
Николай Фомич, несколько раз икнул, хлебнул воды из графина, причмокнул и пошёл в комнату. Впервые за несколько дней он чувствовал себя спокойно, хотелось спать, хотелось жить.
6
Раздался грохот. Это графин с водой, оставленный на краю стола, упал на пол. Николай Фомич вздрогнул. Прислушался. Понял, что произошло, повернулся на бок и укрылся одеялом. По ногам потянуло сквозняком. Это балкон остался открытым. Вдруг что-то легонько толкнуло его в спину. Николай Фомич вскочил, и тут же побелел от страха. На стене трепыхалась чёрная тень, то уменьшаясь, то увеличиваясь, то снова уменьшаясь.
— Сгинь! Сгинь! Тебя не существует! Ты литературный образ, ты моё воображение! Тебя нет!
Чёрная тень замерла, словно вслушиваясь. Николай Фомич заметил это.
— Если ты Смерть, так зачем каждую ночь ходишь ко мне? Зачем томишь? Чего ждёшь? Да, я не святой человек. Да, и проступки в жизни были. Обманывал, приходилось. Обижал, было. Ни ребёнка, ни котёнка не завёл. Зато книги люди читают, мы их печатаем, хорошие книги, классиков. Часто акции всякие устраиваем – " Две по цене одной "...
Тень затрепетала. Встала. Потом села.
— Слушает, — подумал Николай Фомич. Он сглотнул, в горле образовался ком.
— Так вот, это самое, я не оправдываюсь, нет. Бог судья... Но я ещё не старик, который устал жить. Я жить хочу!
Тень шатнулась. Поползла в сторону. Николай Фомич проводил её взглядом. Стена заканчивалась. Балконное окно, словно зеркало, отражало комнату. Чёрное пятно поползло на оконное стекло. Выглядело это жутко, но развитие наконец-то приобретало смысл. Мужчина пристально вглядывался в балконную дверь. Перед ним, в полный рост, стоял Чёрный человек. Казалось, сейчас он сделает шаг, и выйдет из двери. Но Чёрный человек не шевелился. Николай Фомич тоже не шевелился. Он пытался в чёрных очертаниях угадать, узнать, признать... в растерянной голове не оставалось сомнений. Николай Фомич медля встал с кровати, так же медленно направился к балконной двери. Когда мужчина поравнялся с дверью, его отражение полностью слилось с чёрной тенью. Николай Фомич покачал головой из стороны в сторону, Чёрная Тень повторила. Тогда он протянул руку и коснулся Тени. Тень коснулась его руки.
— Дурак ты, Коля, — сказал себе мужчина. — и жизнь у тебя дурная.
Попятился назад, наблюдая как Тень выходит и идёт на него.
— Смерть спутать с собственной Тенью... — продолжал мужчина, пятясь назад. У кровати он взял книгу с полки и сел на постель. Тень села рядом. Николай Фомич открыл книгу, отложил закладку в сторону, и стал читать вслух.
— Не знаю, не помню,
В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил мальчик
В простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами…
И вот стал он взрослым...
Тень положила чёрную руку ему на плечо. И тогда всю ночь он читал ей книги с золотыми срезами. Когда же наступило утро, и Тень исчезла, Николай уплатил коммуналку, и написал завещание... на всякий случай...
Рассказ можно было закончить кончиной Николая Фомича, неподвижными голубыми глазами на белом лице, уходом Чёрного человека в темноту через стену, оборачивающегося на бездыханное тело. А можно было поставить финальную точку в зеркальном отражении мужчины, лицезреющего самого себя, собственную Тень, надменно улыбающегося и кланяющегося в жесте почтения. Но каждый может дописать конец этой истории так, как ему захочется.
Жёлтые волосы были мокрыми, лоб липким, веки дрожали. Мужчина средних лет лежал ничком в кровати, гримаса ужаса застыла на его лице. В комнате горел свет, горел он теперь круглосуточно.
— За что мне это? Ну за что мне это? — жалобно повторял мужчина, озираясь по сторонам, словно что-то, или кого-то ожидая.
Николай Фомич – так звали этого мужчину. Серьёзный и независимый предприниматель, по совместительству – директор местной типографии.
Хотелось в туалет, к тому же правая нога настолько затекла, что онемела, но Николай Фомич лежал неподвижно, только тускло-голубые, но по-юношески зоркие глаза, бегали от стены к стене, от потолка к полу. Терпеть уже было невыносимо, мужчина взглянул на экран телефона, тяжело вздохнул, и, корявенько перевернувшись, поднялся с постели. Тут же застучало в висках, голова закружилась, и во рту резко пересохло.
— Туда и обратно. Туда и обратно, — пытаясь подавить подкатывающую тошноту, Николай Фомич захромал в уборную.
Справив нужду, мужчина умыл лицо холодной водой, избегая своего немощного отражения в зеркале над раковиной.
— Ужасная неделя, — подумал Николай Фомич, полоская рот. — И за что со мною так... за что...
2
Николай Фомич был человеком небезызвестным в своём городе. Репутация его стала паршивой, уважение не искренним, дружба – вынужденной. Подчинённые побаивались Николая Фомича, взрывной характер и отсутствие эмпатии делали его строгим руководителем, но, благодаря требовательности и дисциплинарным санкциям – бизнес имел стабильность, книжная типография приносила хороший доход. Николай Фомич был не женат, отношения с женщинами строились беспечно и имели эпизодический характер. Страстью его были не женщины, и даже не работа руководителем, а чтение. Казалось, Николай Фомич уже родился с книгой в руках, с томиком Николая Рубцова, например. Домашная же библиотека была его гордостью и предметом интеллектуальных дискуссий тех немногих близких, которых он редко, но приглашал к себе в выходной день. Читать любил он разное, но подчинённые знали, что лучший подарок ко Дню Рождения — это сборник стихов Есенина, с золотыми срезами и в подарочном футляре с гравировкой: " Замечательному директору, блестящему руководителю", и далее в том же духе. Николай Фомич публично никогда восторга не показывал, но в душе ликовал, и, с чувством собственной значимости, ставил новую книгу на полку.
3
— Василивичу если позвоню и расскажу, засмеет же, не поверит, — поднимая мокрое и тяжелое от влаги одеяло, рассуждал вслух Николай Фомич. — Может написать Сергеевичу, он всё-таки психиатр... нет, сейчас как раз палаты свободные, умалишенным вернули ум...
Свет замигал в лампе и потух. Мужчина замер, сердце застучало так сильно, что стучать начало и в ушах. Николай Фомич выпучил глаза и задышал ртом. На стене появилось чёрное пятно с человеческий рост. Оно колыхнулось, уменьшилось раза в два – словно присело, затем застыло. Николай Фомич тоже застыл, только сердце выдавало его нахождение в комнате.
Так стало случаться каждую ночь – огромное чёрное пятно плыло по стене, затем уменьшалось и застывало. С приходом утра пятно растворялось. Николай Фомич не то чтобы верил в чертовщину, но единственное, чего он боялся, как и многие другие – это Смерти, смерти не от старости, а вот так, лёжа в мокрой кровати с трясущимися поджилками. Будучи страстным поклонником творчества Есенина, Николай Фомич читал наизусть поэму " Чёрный человек ", очевидно поэтому каждое появление чёрного пятна на стене – ужасало его и обливало холодным потом. Наступал новый день, и Николай Фомич тщательно продумывал, как начинать диалог с Чёрным человеком.
— Здравствуй. Зачем пожаловал? Или не так. Чем обязан? Почему я?
Но, как только наступала ночь, Николай Фомич начинал испытывать хандру, голова становилась пустой, тело и вовсе не двигалось. Кататония – как рассказывал Сергеевич, психиатр из 3-го отделения. Вот и сейчас, ничего кроме тяжёлого дыхания не вырывалось из его рта. Мужчина, не моргая, смотрел на чёрное пятно, а оно смотрело на него.
Прошло, наверное, около часа. До утра оставалось ещё полночи, Николай Фомич попытался выдавить из себя хоть одно слово, но вырывались только глухие звуки. Наконец, он проблеял:
— Чего тебе надо?..
Тень колыхнулась и снова выросла, словно встала. Глаза полезли на лоб – Николай Фомич в секунду пожалел, что заговорил с Чёрным человеком. Больше не произошло ничего. Так они и смотрели друг на друга до утра. Без слов, без действий. Когда с рассветом пятно растворилось, Николай Фомич с облегчением вздохнул и тут же обмяк, погрузившись в бездну, лишённую сновидений.
4
Зазвенел телефон. Это звонила Софья – верстальщик с книжной типографии.
— Николай Фомич, Вы к которому часу будете в офисе?
— Я болен. Я очень и очень болен, — сонно и безынтересно ответил мужчина. — Ушёл на больничный.
Он отбросил телефон, потер руками опухшие глаза, посмотрел на стену. Мелькнула мысль о возможном послании, оставленном на стене, например, кровью, как это показывают в кино. Но вставать не хотелось, да и вдруг действительно его ждала записка: " Здравствуй, Коля. Тебя когда забирать – в чётный, или нечётный день?.. "
Пижама плохо пахла, пот на теле высох, да и зубы были нечищены уже дней пять.
Мужчина потянул затeкшие ноги, поднялся с постели, и пошёл в уборную.
Горячий кофе немного оживил мысли. Решено было серьёзно поговорить с Сергеевичем, вдаваясь в подробности происходящего. Может быть действительно нужен больничный, водки с мужиками попить, ну, и антидепрессанты какие, Сергеевич выпишет.
Настроившись , Николай Фомич откашлялся и набрал Сергеевича.
— Павел, здравствуй, дорогой. На службе сейчас, али как? Отгул взял? Это хорошо. Павел, приезжай, разговор есть. Да, давай через магазин.
Настроение слегка улучшилось. Мужчина вышел на балкон – город был спокоен, как и вчера, ничего не зная о чертовщине, происходящей в стенах этого дома.
5
— Значит Чёрный человек, говоришь? — переспросил Сергеевич, мужчина крупный и статный, разливая по рюмкам 7- ми летний коньяк. — Почему человек?
— Потому что как в поэме Есенина – Смерть в образе Чёрного человека, которая приходила ночами, спать не давала, грехи перечисляла...
— Это ты погоди, — перебил Сергеевич, закидывая в рот сервелат. — Есенин визуализировал метафорически, для литературной выразительности, так сказать...
— Да бог его знает! Может быть он так же как и я видел,.. или я как он...
— Коленька, голубчик, мой тебе рецепт под запись: Коньяк и женщины – вот чем нужно заниматься ночью!
Мужчины громко засмеялись, у "пациента" впервые за много дней появился румянец на щеках.
— Так значит я абсолютно здоров, и мои видения – это игры разума, позабывшего слово "отпуск"? — мужчина кивнул на стену, ещё недавно зловеще пугающую его в темноте. Сейчас же она была абсолютно обычной стеной в трёхкомнатной квартире многоэтажного дома.
— Так-так, именно так, Коленька. Поверь старому доктору, повидавшему так много, что можно до потолка заполнить все твои книжные полки.
Мужчины ещё долго оживлённо разговаривали, что-то обсуждали, о чём-то спорили, пока не закончился 7-ми летний. Тогда они тепло попрощались, и пожилой психиатр, слегка покачиваясь, но держа осанку, вышел из подъезда и поплёлся на остановку. По секрету, у него была давняя фобия езды на такси, спокойнее всё же на трамвайчике.
Николай Фомич, несколько раз икнул, хлебнул воды из графина, причмокнул и пошёл в комнату. Впервые за несколько дней он чувствовал себя спокойно, хотелось спать, хотелось жить.
6
Раздался грохот. Это графин с водой, оставленный на краю стола, упал на пол. Николай Фомич вздрогнул. Прислушался. Понял, что произошло, повернулся на бок и укрылся одеялом. По ногам потянуло сквозняком. Это балкон остался открытым. Вдруг что-то легонько толкнуло его в спину. Николай Фомич вскочил, и тут же побелел от страха. На стене трепыхалась чёрная тень, то уменьшаясь, то увеличиваясь, то снова уменьшаясь.
— Сгинь! Сгинь! Тебя не существует! Ты литературный образ, ты моё воображение! Тебя нет!
Чёрная тень замерла, словно вслушиваясь. Николай Фомич заметил это.
— Если ты Смерть, так зачем каждую ночь ходишь ко мне? Зачем томишь? Чего ждёшь? Да, я не святой человек. Да, и проступки в жизни были. Обманывал, приходилось. Обижал, было. Ни ребёнка, ни котёнка не завёл. Зато книги люди читают, мы их печатаем, хорошие книги, классиков. Часто акции всякие устраиваем – " Две по цене одной "...
Тень затрепетала. Встала. Потом села.
— Слушает, — подумал Николай Фомич. Он сглотнул, в горле образовался ком.
— Так вот, это самое, я не оправдываюсь, нет. Бог судья... Но я ещё не старик, который устал жить. Я жить хочу!
Тень шатнулась. Поползла в сторону. Николай Фомич проводил её взглядом. Стена заканчивалась. Балконное окно, словно зеркало, отражало комнату. Чёрное пятно поползло на оконное стекло. Выглядело это жутко, но развитие наконец-то приобретало смысл. Мужчина пристально вглядывался в балконную дверь. Перед ним, в полный рост, стоял Чёрный человек. Казалось, сейчас он сделает шаг, и выйдет из двери. Но Чёрный человек не шевелился. Николай Фомич тоже не шевелился. Он пытался в чёрных очертаниях угадать, узнать, признать... в растерянной голове не оставалось сомнений. Николай Фомич медля встал с кровати, так же медленно направился к балконной двери. Когда мужчина поравнялся с дверью, его отражение полностью слилось с чёрной тенью. Николай Фомич покачал головой из стороны в сторону, Чёрная Тень повторила. Тогда он протянул руку и коснулся Тени. Тень коснулась его руки.
— Дурак ты, Коля, — сказал себе мужчина. — и жизнь у тебя дурная.
Попятился назад, наблюдая как Тень выходит и идёт на него.
— Смерть спутать с собственной Тенью... — продолжал мужчина, пятясь назад. У кровати он взял книгу с полки и сел на постель. Тень села рядом. Николай Фомич открыл книгу, отложил закладку в сторону, и стал читать вслух.
— Не знаю, не помню,
В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил мальчик
В простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами…
И вот стал он взрослым...
Тень положила чёрную руку ему на плечо. И тогда всю ночь он читал ей книги с золотыми срезами. Когда же наступило утро, и Тень исчезла, Николай уплатил коммуналку, и написал завещание... на всякий случай...
Рассказ можно было закончить кончиной Николая Фомича, неподвижными голубыми глазами на белом лице, уходом Чёрного человека в темноту через стену, оборачивающегося на бездыханное тело. А можно было поставить финальную точку в зеркальном отражении мужчины, лицезреющего самого себя, собственную Тень, надменно улыбающегося и кланяющегося в жесте почтения. Но каждый может дописать конец этой истории так, как ему захочется.
