Странные люди в однотипных одеяниях зазывали с собой людей, дабы открыть глаза всем не познавшим дар магии. Такендо старался обходить их стороной и не попадаться лишний раз на глаза.
Вопреки сомнениям, лавка старого мастера почти не изменилась. Алхимические растения все так же покрывали двор и явно были недавно ухожены. Здесь точно кто-то еще живет. Он не опоздал.
Уже перед дворовой аркой он остановился. Накатили старые забытые чувства. Он вспомнил, как маленькая красивая девочка провожала его, смотрела вслед демону, который собирался лишить жизни стольких людей. Наивным взглядом смотрела и ничего не подозревала. Интересно, помнит ли она его?
На этой улице было особенно тихо. Ему это сразу понравилось.
Еще несколько секунд он смотрел на сад и готовился постучать в дверь, готовился отдать долг, ведь это именно то, что для него имело сейчас хоть какое-то значение. Это то, что заставляло его жить в данный момент.
Дверь открылась раньше. Из дома вышла девушка с длинными черными, как сама пустота, волосами. Лицо ее несомненно ему нравилось, однако, если бы не глаза, он ни за что бы не узнал девочку Кимико. Сине-красные заостренной формы глаза… Он…
Его приятные мысли прервал странный звук. В тишину влез отчаянный крик мужчины. Девушка не заметила Такендо, и он решил еще немного подождать. Он решил пойти в сторону звука.
В небольшом, окруженном жилыми потрескавшимися зданиями, дворике, лежал в крови богато одетый мальчик лет шестнадцати. Его обнимал человек постарше, наверное, его отец, и кричал, со слезами на глазах глядя на убийцу. Перед ними стоял человек в темных одеяниях с окровавленной длинной катаной в двух руках. Такендо, недолго думая, решил вмешаться.
Убийца хотел было лишить жизни и второго, однако незнакомец смог остановить его лезвие своим. Убийца сразу почувствовал в нем угрозу, — не каждому дано бесшумно подкрасться к опытному воину.
— Зачем? — спросил Такендо, но не получил ответа.
Убийца продолжил яростно наступать, — его целью был второй богато одетый мужчина, на защиту которого, судя по всему, встал один из его наемников.
Движения укрытого за маской человека очень сильно напоминали ему его старого друга Ооноке. Сила и умения его не позволяли сыну Кенрюсая с ним играть и думать о воле отца. Несколько умелых уходов, контратака, пируэт, контратака. Скрывающий лицо под маской явно не ожидал встретить такого опытного наемника. Последний удар из серии незнакомца он пропустил. Встретил его грудью. Время для него чуть ли не остановилось. Падая на землю, он смотрел на свою катану. Смотрел, как лезвие покрылось трещинами. Оно было готово надломиться уже после нескольких ударов. Его поражение было предрешено. Но кто этот незнакомец? Как он посмел…
Последние мысли убийцы испарились, глаза его закрылись, сердце остановилось.
Такендо нужно было видеть его лицо. Он еще недолго смотрел на мужчину, что оплакивал своего сына, затем подошел к телу неизвестного. Протянул руку к его маске. Снял ее. И… с облегчением выдохнул. Это был не Ооноке, однако явно являлся членом его ордена. На его лице была татуировка в виде рычащего тигра. Такендо помнил, что рассказывал его друг про внутренние конфессии и порядки в ордене. Этот был из последователей Кенчи.
— Кто ты? Кто ты такой? — спросил, вытирая сопли, мужчина.
— Давайте я отведу вас в безопасное место. Вам есть куда идти?
— Да-да, есть одно место… Но я не могу оставить его тут просто так лежать! Вы мне поможете?
— Да. Помогу.
Солнце старалось выглянуть из-за нависших над столицей туч. Несколько человек с закрытыми лицами сидели на крышах домов и смотрели на происходящее внизу. Они срочно должны доложить о произошедшем своим Иканам. Противник воли "Черной руки" должен быть наказан.
— Спину ровнее. Держи катану крепче, это не игрушка.
— Да, отец.
— Смотри прямо. Представь, что перед тобой твой враг. Представь, что он угрожает тебе, твоим близким. Представил?
— Да.
— Хорошо. Посмотри на горы впереди. Далеко за ними очень много таких людей, которые желают тебе зла, понимаешь?
— Понимаю.
— Именно это мне сегодня и пришлось сделать, сын. Тебе довелось взглянуть на живое насилие раньше, чем мне того хотелось бы.
— Я все понимаю, отец. - сказал вслух Такендо, следуя по освещенному факелами коридору.
— Что-что? - переспросил у того впереди идущий человек.
— Нет, ничего. Я о своем.
— Не знаю, кто вы, но я вам очень благодарен, что вы помогли мне убраться с поверхности этого проклятого города. Как вас зовут?
— Т... Тоннеки.
— Тоннеки. Очень приятно, наконец, услышать ваше имя. Меня зовут Мэ Гайо. Можно просто Гайо.
— Я хочу разобраться...
— Да?
— Что происходит сейчас в стране?
— Вы, я погляжу, не местный? Откуда же вы прибыли? С Южных краев?
— Да, с южных.
— Мне будет очень интересно узнать о вас чуть-чуть больше, Тоннеки.
За углом их ждала мощная, закрытая на внушительных размеров замок, дверь. Помедлив, с улыбкой на лице, Гайо добавил:
— Очень хочется узнать, как далеко нас заведет наше знакомство.
За дверью оказался просторный зал, полный стеклянных витрин с различным оружием, белых флагов с золотыми драконами, извергающими пламя.
— Мои братья сейчас в главном зале, прошу. — приглашал того Гайо.
Длинный стол, куча карт, свитков, исписанных пергаментов. Шестеро вооруженных что-то яро обсуждали, глядя на хранившего молчание одиночку, усевшегося во главе всего этого беспорядка.
— Весэх! Император поставил четкую задачу! "Черная рука" больше не может...
— У нас гости. — перебил его тот.
— Гайо? Очень жаль твоего сына! Если бы мы только знали, что эти убийцы ждали нашего прихода... — говорил один из шестерых.
— Если бы не этот человек, — я слился бы со своим сыном в одном едином потоке магии!
— В таком случае, я буду очень благодарен, если этот человек назовет мне свое имя. — сверлил взглядом Весэх.
— Тоннеки.
— Тоннеки, да? И откуда ты, Тоннеки?
Такендо не знал, что ему наверняка можно говорить. Он ничего не смыслил в политике и в детстве, а теперь и подавно.
— Я из Южных краев.
— Из каких именно, можешь точнее? - злился Весэх.
— Я...
— Давай так. — вдруг смягчился тот, — Чтобы ты понимал, к чему все эти вопросы... Ты знаешь, кто мы? Знаешь, где находишься? Гайо, я уверен, поведал тебе очень немного...
— Я хочу понять, что происходит в мире, только и всего. Я жил со своим отцом в южных лесах, пока их не спалили какие-то люди.
— Да... Эти "люди", — племена западных Буревегов. Эта грязная орда сейчас осаждает Шенхай, сжигает окраины дотла. Они, как и северяне, хотят до нитки вынести Шаогунь, сделать восточную империю своей зверушкой, посадить ее на поводок. Мы, — члены ордена "Белой гарды", - сражаемся во имя империи, во имя сохранения мудрости магии. Про мудрость магии ты тоже не знаешь? — прищурился лидер "гарды".
— Весэх, позволь мне вмешаться. - встрял Мэ Гайо.
— Подожди-ка. Скажи мне, Тоннеки, откуда у тебя этот меч? Мне достаточно увидеть рукоять, чтобы понять, что...
— Да, я отобрал этот меч в поединке с одним из тех... "людей".
— В поединке, говоришь? - удивился тот.
— Да, Весэх, ручаюсь. Я видел, как он одолел того наемника. Он действительно могучий мастер!
— Этот меч, Гайо, ребята, это — "Горелом". Легендарное оружие Дозориана, - вожака Буревегов. Очень интересно, как лихо переплетаются наши судьбы в эти дни... Все, как говорил мне когда-то Каттай, действительно так...
— Значит... если я правильно понял, то востоку сейчас угрожают эти "Буревеги" и племена северян, так? Способен ли император Кантетсо защитить страну?
Весэх одарил его презирающим взглядом, в котором тот углядел некую неприятную для себя ноту, - ему сразу стало стыдно за отсутствие образования. Ему и правда было сложно вписаться в общество, которое переросло его на пару десятков лет. Он стоял маленьким мальчиком пред жестоким и запутанным миром.
— Кантетсо? Нет, Тоннеки, Кантетсо не способен никого защитить. Нашего императора зовут Кантетшо, а его подлый, глупый, трусливый брат уже давно в могиле.
— Его брат? Разве...
— Что? - перебил он.
— Когда я последний раз что-либо слышал про империю, — императором был Кантетсо. — странные чувства брали верх над его мыслями, - все это время он считал, что его отец убил мятежного брата, как и говорил ему Ооноке.
Значит ли это, что император, который хотел его смерти, — мертв? Теперь ему ничего не угрожает? Однако, все же, личность свою лучше оставлять в тайне. Зачем ему вообще тревожить настоящее своим неудачным прошлым?
— Нам нужно серьезно заняться тобой, бедняга. Мы сможем многое поведать тебе о новом для тебя мире. Если ты действительно такой мастер, как говорит Гайо, то ты нам точно пригодишься...
— Я не уверен, что...
Весэх снова перебил Такендо:
— Хочу сразу установить, что даю тебе право выбора только потому, что ты спас одного из нас. В ином же случае, если ты сейчас откажешься, если же мы вновь встретимся, — у тебя не будет выбора. На призыв "Белой гарды" никто не имеет права ответить отказом.
— Могу ли я попросить у вас дать мне время? Мне нужно закончить одно дело, после чего я стану в один ряд с защитниками империи.
— Сколько времени?
— День. Максимум два.
— Я дам тебе день. Если же ты завтра не вернешься, — "Белая гарда" и вся восточная армия будет считать тебя своим врагом. Будет считать тебя предателем. Понимаешь значение этого слова, Тоннеки?
— Я все понимаю.
— Представьте большое темное пространство. — человек размахивал руками, словно отгонял невидимых мошек.
В помещении мерцали огни, в жаровни подливали особое масло, которое выделяло заполняющий комнату дым.
— Вы шагаете по нему, чувствуете его. Выходите из одной комнаты, приходите в другую. Этот бесконечный бессмысленный цикл, который вы совершаете каждый день, цикл, установленный богами, дабы отгородить вас от исцеляющего света магии.
— Магия - бог! — хором отвечали погруженные в транс слушатели.
— Магия — бог. — подтверждал ведущий, — А мы — дети ее. Магия тянет к нам свои руки, хочет нас защитить, а мы постоянно укрываемся от нее! Разрушить цикл бессмысленности, шагнуть навстречу судьбе — вот цель восточной империи. Проклятый богами император приведет нас к настоящему величию! Мы уже знаем, что боги не хотят пускать нас в райские сады, где мы бы слились с вечностью... Что же, значит мы заберем наше право силой. Каждый из вас, кто готов принять дар магии, каждый, кто готов шагнуть в сторону вечности, — сделает свой выбор прямо сейчас.
— Мы готовы!
— Да... готовы... — он взял стоящий рядом длинный жезл с двумя заостренными, выгнутыми друг к другу остриями, между которых красовался закрепленный сплавом девятиконечный белый камень, прозрачный, как вода.
Два человека в белых одеяниях вошли в комнату. В руках они держали емкие чаши с неясным содержимым. На спинах у них был вышит треугольный символ, внутри которого было еще несколько треугольников поменьше с кругами в них.
— Вы долго готовились к этому часу! Вы усердно настраивали свой разум на принятие магии! Теперь пришло время впустить ее в свое тело и встать в один ряд с защитниками востока! Защитниками воли императора!
Стоящие на коленях люди с закрытыми глазами в порядке очереди испивали из поднесенных к их ртам емкостей. Яркое пламя в жаровнях то и дело пыталось погаснуть. Эффект проявлял себя у всех по-разному, но результатом служило, зачастую, одно и то же, — мучительная смерть. Мастер-кузнец Каттай с благоговением смотрел на рождение новых детей магии, — искал взглядом достойных. Уже через минуту из двух десятков человек в живых остались лишь двое.
— Встаньте, защитники империи! — приказал мастер, и те послушались.
Два человека в ритуальных белых одеждах вышли из комнаты.
— Теперь явите мне все то, что вам было даровано с рождения!
Перерожденные выглядели так, будто их полностью осушили, будто кто-то полностью контролировал их действия. Движения были рассеянные, внимание нарушено.
Они неуверенно пытались что-то сделать. Когда же они видели, что способны на то, о чем раньше и думать не приходилось, — уверенность стремительно к ним возвращалась, как и внимание. Один из них жестами рук вызывал дуновение ветра, а другой смотрел на огонь, и тот повиновался его желаниям. Если бы не приказ Каттая, то комнату эту он точно спалил бы.
— Этого достаточно! Теперь вы должны понять, на что способны, понять опасность, которую вы в себе открыли! Вас обучат использовать свои новые силы, обучат их контролировать.
Платой за обретенное могущество послужила всего лишь человеческая красота. Их лица были искажены наростами и красной пятнистой сыпью, цветом напоминающей сильные ожоги.
Мастер-кузнец остался в комнате один. Вздохнул, вытер пот с лба и поставил жезл рядом, облокотив его на стену.
— Что-то приближается...
— Эль прего? О чем ты, Каттай? — спокойно спрашивал Кантетшо.
— Я чувствую, как негативные потоки сгущаются над востоком, император.
— Хочешь сказать, мы потерпим поражение в войне?
— Я чувствую нечто большее. За всем этим кроется не просто насилие, за всем этим стоят боги. Это сложно объяснить, не уверен, что ты поймешь меня.
— Ты знаешь, Каттай, кего аванте, что я всегда к тебе прислушаюсь.
— Будущее несет в себе нечто, что всех нас погубит. Я... чувствую приближение чего-то неотвратимого. Не понимаю... — горестно продолжал мастер-кузнец.
— Кофа кофаньё, кес атурие мефа от наас, — решение придет к тому, кто ступает по верной тропе, а судьба наша приведет нас к мудрости магии. Пронга тебе, Каттай, будь спокоен. Что бы не уготовило нам будущее, — мы встретим и примем его с распростертыми объятиями.
— Кидай сюда! Сюда кидай! Давай, ну! На меня не смотрит!
— Ха-ха-ха, вот дурак! Он не может поймать!
— Сюда!
— Нет, сюда!
Безоблачное небо радовало глаз и успокаивало душу. Солнце касалось лучами своими вершин асимметричных зданий. Маленький худощавый мальчик сидел на ступеньках и смотрел вниз — на игровую площадку. Дети веселились, перекидывали через "водилу" мячик, который тот должен был поймать. Дети не хотели с ним играть, — поэтому ему было грустно. Он обхватил руками согнутые колени и смотрел своими некрасивыми глазами-бусинками на них со стороны. Представлял, что он нормальный мальчик, который просто, как все, играет со своими сверстниками в мяч. Каждый день он приходил сюда в одно и то же время. И смотрел. Просто смотрел, уже не пытаясь к ним даже подходить. Война отрезала его от семьи, — он даже не знал, как выглядели его родители. Маленький мальчик выжил только потому, что на него наткнулся человек из сиротского приюта, который искал всех, кому нужна была помощь. Этого старого мужчину звали Нокёцке. Сейчас он умирал от неизвестной болезни, которую окрестили проклятием дьявольского моря. По этой причине мальчик старался больше времени проводить на улицах. Назад возвращаться он больше не хотел.
Благодаря тому, что он умел слушать и понимать людей, — он неплохо умел укрываться от их глаз. Эта способность постоянно помогала ему добывать себе еду, когда не получалось ничего съедобного найти среди мусора, которого так много было в это послевоенное время в Шаогуне.
Вопреки сомнениям, лавка старого мастера почти не изменилась. Алхимические растения все так же покрывали двор и явно были недавно ухожены. Здесь точно кто-то еще живет. Он не опоздал.
Уже перед дворовой аркой он остановился. Накатили старые забытые чувства. Он вспомнил, как маленькая красивая девочка провожала его, смотрела вслед демону, который собирался лишить жизни стольких людей. Наивным взглядом смотрела и ничего не подозревала. Интересно, помнит ли она его?
На этой улице было особенно тихо. Ему это сразу понравилось.
Еще несколько секунд он смотрел на сад и готовился постучать в дверь, готовился отдать долг, ведь это именно то, что для него имело сейчас хоть какое-то значение. Это то, что заставляло его жить в данный момент.
Дверь открылась раньше. Из дома вышла девушка с длинными черными, как сама пустота, волосами. Лицо ее несомненно ему нравилось, однако, если бы не глаза, он ни за что бы не узнал девочку Кимико. Сине-красные заостренной формы глаза… Он…
Его приятные мысли прервал странный звук. В тишину влез отчаянный крик мужчины. Девушка не заметила Такендо, и он решил еще немного подождать. Он решил пойти в сторону звука.
В небольшом, окруженном жилыми потрескавшимися зданиями, дворике, лежал в крови богато одетый мальчик лет шестнадцати. Его обнимал человек постарше, наверное, его отец, и кричал, со слезами на глазах глядя на убийцу. Перед ними стоял человек в темных одеяниях с окровавленной длинной катаной в двух руках. Такендо, недолго думая, решил вмешаться.
Убийца хотел было лишить жизни и второго, однако незнакомец смог остановить его лезвие своим. Убийца сразу почувствовал в нем угрозу, — не каждому дано бесшумно подкрасться к опытному воину.
— Зачем? — спросил Такендо, но не получил ответа.
Убийца продолжил яростно наступать, — его целью был второй богато одетый мужчина, на защиту которого, судя по всему, встал один из его наемников.
Движения укрытого за маской человека очень сильно напоминали ему его старого друга Ооноке. Сила и умения его не позволяли сыну Кенрюсая с ним играть и думать о воле отца. Несколько умелых уходов, контратака, пируэт, контратака. Скрывающий лицо под маской явно не ожидал встретить такого опытного наемника. Последний удар из серии незнакомца он пропустил. Встретил его грудью. Время для него чуть ли не остановилось. Падая на землю, он смотрел на свою катану. Смотрел, как лезвие покрылось трещинами. Оно было готово надломиться уже после нескольких ударов. Его поражение было предрешено. Но кто этот незнакомец? Как он посмел…
Последние мысли убийцы испарились, глаза его закрылись, сердце остановилось.
Такендо нужно было видеть его лицо. Он еще недолго смотрел на мужчину, что оплакивал своего сына, затем подошел к телу неизвестного. Протянул руку к его маске. Снял ее. И… с облегчением выдохнул. Это был не Ооноке, однако явно являлся членом его ордена. На его лице была татуировка в виде рычащего тигра. Такендо помнил, что рассказывал его друг про внутренние конфессии и порядки в ордене. Этот был из последователей Кенчи.
— Кто ты? Кто ты такой? — спросил, вытирая сопли, мужчина.
— Давайте я отведу вас в безопасное место. Вам есть куда идти?
— Да-да, есть одно место… Но я не могу оставить его тут просто так лежать! Вы мне поможете?
— Да. Помогу.
Солнце старалось выглянуть из-за нависших над столицей туч. Несколько человек с закрытыми лицами сидели на крышах домов и смотрели на происходящее внизу. Они срочно должны доложить о произошедшем своим Иканам. Противник воли "Черной руки" должен быть наказан.
Глава 7 - Культист
— Спину ровнее. Держи катану крепче, это не игрушка.
— Да, отец.
— Смотри прямо. Представь, что перед тобой твой враг. Представь, что он угрожает тебе, твоим близким. Представил?
— Да.
— Хорошо. Посмотри на горы впереди. Далеко за ними очень много таких людей, которые желают тебе зла, понимаешь?
— Понимаю.
— Именно это мне сегодня и пришлось сделать, сын. Тебе довелось взглянуть на живое насилие раньше, чем мне того хотелось бы.
— Я все понимаю, отец. - сказал вслух Такендо, следуя по освещенному факелами коридору.
— Что-что? - переспросил у того впереди идущий человек.
— Нет, ничего. Я о своем.
— Не знаю, кто вы, но я вам очень благодарен, что вы помогли мне убраться с поверхности этого проклятого города. Как вас зовут?
— Т... Тоннеки.
— Тоннеки. Очень приятно, наконец, услышать ваше имя. Меня зовут Мэ Гайо. Можно просто Гайо.
— Я хочу разобраться...
— Да?
— Что происходит сейчас в стране?
— Вы, я погляжу, не местный? Откуда же вы прибыли? С Южных краев?
— Да, с южных.
— Мне будет очень интересно узнать о вас чуть-чуть больше, Тоннеки.
За углом их ждала мощная, закрытая на внушительных размеров замок, дверь. Помедлив, с улыбкой на лице, Гайо добавил:
— Очень хочется узнать, как далеко нас заведет наше знакомство.
За дверью оказался просторный зал, полный стеклянных витрин с различным оружием, белых флагов с золотыми драконами, извергающими пламя.
— Мои братья сейчас в главном зале, прошу. — приглашал того Гайо.
Длинный стол, куча карт, свитков, исписанных пергаментов. Шестеро вооруженных что-то яро обсуждали, глядя на хранившего молчание одиночку, усевшегося во главе всего этого беспорядка.
— Весэх! Император поставил четкую задачу! "Черная рука" больше не может...
— У нас гости. — перебил его тот.
— Гайо? Очень жаль твоего сына! Если бы мы только знали, что эти убийцы ждали нашего прихода... — говорил один из шестерых.
— Если бы не этот человек, — я слился бы со своим сыном в одном едином потоке магии!
— В таком случае, я буду очень благодарен, если этот человек назовет мне свое имя. — сверлил взглядом Весэх.
— Тоннеки.
— Тоннеки, да? И откуда ты, Тоннеки?
Такендо не знал, что ему наверняка можно говорить. Он ничего не смыслил в политике и в детстве, а теперь и подавно.
— Я из Южных краев.
— Из каких именно, можешь точнее? - злился Весэх.
— Я...
— Давай так. — вдруг смягчился тот, — Чтобы ты понимал, к чему все эти вопросы... Ты знаешь, кто мы? Знаешь, где находишься? Гайо, я уверен, поведал тебе очень немного...
— Я хочу понять, что происходит в мире, только и всего. Я жил со своим отцом в южных лесах, пока их не спалили какие-то люди.
— Да... Эти "люди", — племена западных Буревегов. Эта грязная орда сейчас осаждает Шенхай, сжигает окраины дотла. Они, как и северяне, хотят до нитки вынести Шаогунь, сделать восточную империю своей зверушкой, посадить ее на поводок. Мы, — члены ордена "Белой гарды", - сражаемся во имя империи, во имя сохранения мудрости магии. Про мудрость магии ты тоже не знаешь? — прищурился лидер "гарды".
— Весэх, позволь мне вмешаться. - встрял Мэ Гайо.
— Подожди-ка. Скажи мне, Тоннеки, откуда у тебя этот меч? Мне достаточно увидеть рукоять, чтобы понять, что...
— Да, я отобрал этот меч в поединке с одним из тех... "людей".
— В поединке, говоришь? - удивился тот.
— Да, Весэх, ручаюсь. Я видел, как он одолел того наемника. Он действительно могучий мастер!
— Этот меч, Гайо, ребята, это — "Горелом". Легендарное оружие Дозориана, - вожака Буревегов. Очень интересно, как лихо переплетаются наши судьбы в эти дни... Все, как говорил мне когда-то Каттай, действительно так...
— Значит... если я правильно понял, то востоку сейчас угрожают эти "Буревеги" и племена северян, так? Способен ли император Кантетсо защитить страну?
Весэх одарил его презирающим взглядом, в котором тот углядел некую неприятную для себя ноту, - ему сразу стало стыдно за отсутствие образования. Ему и правда было сложно вписаться в общество, которое переросло его на пару десятков лет. Он стоял маленьким мальчиком пред жестоким и запутанным миром.
— Кантетсо? Нет, Тоннеки, Кантетсо не способен никого защитить. Нашего императора зовут Кантетшо, а его подлый, глупый, трусливый брат уже давно в могиле.
— Его брат? Разве...
— Что? - перебил он.
— Когда я последний раз что-либо слышал про империю, — императором был Кантетсо. — странные чувства брали верх над его мыслями, - все это время он считал, что его отец убил мятежного брата, как и говорил ему Ооноке.
Значит ли это, что император, который хотел его смерти, — мертв? Теперь ему ничего не угрожает? Однако, все же, личность свою лучше оставлять в тайне. Зачем ему вообще тревожить настоящее своим неудачным прошлым?
— Нам нужно серьезно заняться тобой, бедняга. Мы сможем многое поведать тебе о новом для тебя мире. Если ты действительно такой мастер, как говорит Гайо, то ты нам точно пригодишься...
— Я не уверен, что...
Весэх снова перебил Такендо:
— Хочу сразу установить, что даю тебе право выбора только потому, что ты спас одного из нас. В ином же случае, если ты сейчас откажешься, если же мы вновь встретимся, — у тебя не будет выбора. На призыв "Белой гарды" никто не имеет права ответить отказом.
— Могу ли я попросить у вас дать мне время? Мне нужно закончить одно дело, после чего я стану в один ряд с защитниками империи.
— Сколько времени?
— День. Максимум два.
— Я дам тебе день. Если же ты завтра не вернешься, — "Белая гарда" и вся восточная армия будет считать тебя своим врагом. Будет считать тебя предателем. Понимаешь значение этого слова, Тоннеки?
— Я все понимаю.
***
— Представьте большое темное пространство. — человек размахивал руками, словно отгонял невидимых мошек.
В помещении мерцали огни, в жаровни подливали особое масло, которое выделяло заполняющий комнату дым.
— Вы шагаете по нему, чувствуете его. Выходите из одной комнаты, приходите в другую. Этот бесконечный бессмысленный цикл, который вы совершаете каждый день, цикл, установленный богами, дабы отгородить вас от исцеляющего света магии.
— Магия - бог! — хором отвечали погруженные в транс слушатели.
— Магия — бог. — подтверждал ведущий, — А мы — дети ее. Магия тянет к нам свои руки, хочет нас защитить, а мы постоянно укрываемся от нее! Разрушить цикл бессмысленности, шагнуть навстречу судьбе — вот цель восточной империи. Проклятый богами император приведет нас к настоящему величию! Мы уже знаем, что боги не хотят пускать нас в райские сады, где мы бы слились с вечностью... Что же, значит мы заберем наше право силой. Каждый из вас, кто готов принять дар магии, каждый, кто готов шагнуть в сторону вечности, — сделает свой выбор прямо сейчас.
— Мы готовы!
— Да... готовы... — он взял стоящий рядом длинный жезл с двумя заостренными, выгнутыми друг к другу остриями, между которых красовался закрепленный сплавом девятиконечный белый камень, прозрачный, как вода.
Два человека в белых одеяниях вошли в комнату. В руках они держали емкие чаши с неясным содержимым. На спинах у них был вышит треугольный символ, внутри которого было еще несколько треугольников поменьше с кругами в них.
— Вы долго готовились к этому часу! Вы усердно настраивали свой разум на принятие магии! Теперь пришло время впустить ее в свое тело и встать в один ряд с защитниками востока! Защитниками воли императора!
Стоящие на коленях люди с закрытыми глазами в порядке очереди испивали из поднесенных к их ртам емкостей. Яркое пламя в жаровнях то и дело пыталось погаснуть. Эффект проявлял себя у всех по-разному, но результатом служило, зачастую, одно и то же, — мучительная смерть. Мастер-кузнец Каттай с благоговением смотрел на рождение новых детей магии, — искал взглядом достойных. Уже через минуту из двух десятков человек в живых остались лишь двое.
— Встаньте, защитники империи! — приказал мастер, и те послушались.
Два человека в ритуальных белых одеждах вышли из комнаты.
— Теперь явите мне все то, что вам было даровано с рождения!
Перерожденные выглядели так, будто их полностью осушили, будто кто-то полностью контролировал их действия. Движения были рассеянные, внимание нарушено.
Они неуверенно пытались что-то сделать. Когда же они видели, что способны на то, о чем раньше и думать не приходилось, — уверенность стремительно к ним возвращалась, как и внимание. Один из них жестами рук вызывал дуновение ветра, а другой смотрел на огонь, и тот повиновался его желаниям. Если бы не приказ Каттая, то комнату эту он точно спалил бы.
— Этого достаточно! Теперь вы должны понять, на что способны, понять опасность, которую вы в себе открыли! Вас обучат использовать свои новые силы, обучат их контролировать.
Платой за обретенное могущество послужила всего лишь человеческая красота. Их лица были искажены наростами и красной пятнистой сыпью, цветом напоминающей сильные ожоги.
Мастер-кузнец остался в комнате один. Вздохнул, вытер пот с лба и поставил жезл рядом, облокотив его на стену.
— Что-то приближается...
— Эль прего? О чем ты, Каттай? — спокойно спрашивал Кантетшо.
— Я чувствую, как негативные потоки сгущаются над востоком, император.
— Хочешь сказать, мы потерпим поражение в войне?
— Я чувствую нечто большее. За всем этим кроется не просто насилие, за всем этим стоят боги. Это сложно объяснить, не уверен, что ты поймешь меня.
— Ты знаешь, Каттай, кего аванте, что я всегда к тебе прислушаюсь.
— Будущее несет в себе нечто, что всех нас погубит. Я... чувствую приближение чего-то неотвратимого. Не понимаю... — горестно продолжал мастер-кузнец.
— Кофа кофаньё, кес атурие мефа от наас, — решение придет к тому, кто ступает по верной тропе, а судьба наша приведет нас к мудрости магии. Пронга тебе, Каттай, будь спокоен. Что бы не уготовило нам будущее, — мы встретим и примем его с распростертыми объятиями.
Глава 8 - Преданность
— Кидай сюда! Сюда кидай! Давай, ну! На меня не смотрит!
— Ха-ха-ха, вот дурак! Он не может поймать!
— Сюда!
— Нет, сюда!
Безоблачное небо радовало глаз и успокаивало душу. Солнце касалось лучами своими вершин асимметричных зданий. Маленький худощавый мальчик сидел на ступеньках и смотрел вниз — на игровую площадку. Дети веселились, перекидывали через "водилу" мячик, который тот должен был поймать. Дети не хотели с ним играть, — поэтому ему было грустно. Он обхватил руками согнутые колени и смотрел своими некрасивыми глазами-бусинками на них со стороны. Представлял, что он нормальный мальчик, который просто, как все, играет со своими сверстниками в мяч. Каждый день он приходил сюда в одно и то же время. И смотрел. Просто смотрел, уже не пытаясь к ним даже подходить. Война отрезала его от семьи, — он даже не знал, как выглядели его родители. Маленький мальчик выжил только потому, что на него наткнулся человек из сиротского приюта, который искал всех, кому нужна была помощь. Этого старого мужчину звали Нокёцке. Сейчас он умирал от неизвестной болезни, которую окрестили проклятием дьявольского моря. По этой причине мальчик старался больше времени проводить на улицах. Назад возвращаться он больше не хотел.
Благодаря тому, что он умел слушать и понимать людей, — он неплохо умел укрываться от их глаз. Эта способность постоянно помогала ему добывать себе еду, когда не получалось ничего съедобного найти среди мусора, которого так много было в это послевоенное время в Шаогуне.
