— Определенных?
— Да… Тех, кто родился под определенным знаком.
— Я родился в середине февраля.
— Значит твой знак, — дракон.
— Что-то я не вижу рядом с рыбой солнца. — смеялся тот.
— Это потому, что рядом с рыбой сейчас находится символ "Райтон", — молния. — продолжала она.
— Меня ждет что-то плохое, Кимико? — акцентировал свое внимание на ее голосе Такендо.
— Не обязательно… — отвела взгляд девушка.
— Кимико.
— Да? — повернулась она.
— Не знаю, что там в небе, — не важно. Прямо перед собой я вижу прекрасное солнце. Мне этого достаточно.
— Мы можем больше никогда не увидеться, Такендо. — тревожилась та.
— Не думай о том, что будет завтра, Кимико. Туча еще очень далеко.
— Но она приближается. Очень быстро приближается…
Такендо ненадолго отвернулся, уставившись вдаль. Затем сказал:
— Теперь я гвардеец "Белой гарды". В дружеском поединке я одолел мастера Весэха, и он оценил мое умение. Когда пошла весть с севера, — меня уже хотели приставить к числу элиты.
— Но…
— Да. — прервал ее тот, — Все прошло как нельзя лучше. Всех, кого считали достойными, собрали для проведения ритуала магии. Каттай пытался пробудить сразу шестьдесят человек…
— Так ты, значит…
— Да, — опять прервал ее он, — Послушай. Из шестидесяти человек выжил я один. Мало того, — я не получил никаких увечий, а здоровье мое никак не пострадало после принятия дара.
— Это же чудо, Такендо!
— Как мы с Ооноке и задумывали, — я обратил на себя внимание императора. Еще как обратил…
— И что ты теперь можешь делать? Я видела, как некоторые управляли огнем, водой и двигали небольшие предметы! Ты теперь тоже можешь делать так? — любопытствовала та.
— Нет, Кимико. Тут есть еще один вопрос. После ритуала для меня ничего не изменилось. Я думал, что он просто на меня почему-то не подействовал, но Каттай сказал, что видит огонь в моих глазах, — видит, что ритуал подействовал, и магия теперь живет во мне, как и положено с рождения… Он сказал, что, видимо, я особенный, — потому мой дар не проявляет себя сразу. Сказал, что я их новая надежда, что бы это ни значило…
— Такендо…
— Что?
— Ты же понимаешь, как все это опасно? Прошлый избранный проклятым богами императором обратил на себя их гнев. Они поразили его невидимой силой, и он рухнул на землю прямо с небес.
— Я уже слышал об этом…
Кимико продолжала молча смотреть на небо. Такендо тоже на время затих. Они оба наслаждались приятным безветренным вечером.
— Мне очень жаль, что я столько времени провел в одиночестве. Мне жаль, что столько времени, что я мог провести рядом с тобой, я провел в лесу. Мне жаль, что я выбрал тогда тот путь… — вдруг сказал он, вздыхая.
— Такендо… Мы уже это обсуждали… Если бы ты остался, то тебя, скорее всего, — нашли. И тогда, наверняка, убили бы и тебя, и меня с мастером. Не надо ни о чем жалеть, Такендо. Ведь пройдя по этому пути? ты в итоге оказался здесь. Ты со мной сейчас, — неважно, что было бы, если бы ты выбрал что-то другое. Мы не знаем, лучше было бы или хуже…
— Я… — хотел было что-то сказать он, но не успел, ведь Кимико потянулась к нему за поцелуем.
— Что-то не так? — огорченно спросила девушка, глядя на то, как он отстранился.
— Я не хочу разбивать тебе сердце, Кимико. Если я не вернусь, то тебе будет только больнее, если мы дадим сейчас волю чувствам. Сохрани этот поцелуй, — этот момент, — для будущего меня. Я вернусь, — не дам тьме и жестокости изменить себя, — и тогда приму твой поцелуй. Твою любовь…
Ооноке наблюдал за влюбленными из тени, скрываясь на высоте. Они были в безопасности. К ним никто не приближался… Эта ночь… Она словно была создана для тех двоих. Это магия, не иначе. Такое удивительное спокойствие… Затишье перед… Нет, не оно… Это подарок свыше, — надо просто принять его, отринув гнилые мысли.
Мечты… Куда они могут завести робкого скитальца, который не знает ничего о жизни? Очень легко разбить свою душу на множество частиц… Так легко… Кимико счастлива с его… лучшим другом. Приближается хаос, — и он сделает все, чтобы сын самурая вернулся домой. Долой мечты, что несут за собой горе. Долой желания, которые несут за собой беды и разочарования, хоть взамен и дают сомнительное удовлетворение.
Туча приближалась, угрожая закрыть собой чистое небо всего востока. Туча несет смерть и страдания. А эта ночь, — этот подарок, — призван усладить всех, кто способен его осязать, — умиротворением.
Несколько часов спустя Ооноке более не смог сдерживать сон и сомкнул глаза лишь на секунду.
Проснулся он с первыми каплями дождя. Небо было поглощено чернейшей тучей, скрывающей в себе бурю. Ооноке сразу почувствовал напряжение. Воздух был им прямо-таки пропитан.
Так пусто… Так тихо. Похоже, все способные к бою уже собрались у стен. Чертов глупец! Как долго он спал? Он мог уже все пропустить!
Ооноке чуть не взлетел с места, — рванул в сторону севера.
— Несколько минут… Все начнется, мой император. — мастер-кузнец стоял подле него и смотрел с цветущей крепости на огромную, готовую к бою, армию.
— У нас все готово, Каттай? Все на своих местах? — холодным голосом спросил Кантетшо.
— Пронга тебе, император. Конечно, все готово.
— Где сейчас Гатоцке и мастер Весэх?
— Весэх сейчас вместе со всеми остальными…
— А Гатоцке?
— Воины сказали, что он неважно себя чувствует. Говорит, мол, сразила его болезнь… — лениво отвечал тот.
— Вот как? Тогда, я думаю, мне стоит навестить его. Негоже императору оставлять в беде своих приближенных подданных, верно?
— Конечно, верно, император.
— Но это позже. Сначала…
Грозный взгляд Весэха устремлялся вдаль. Магические глаза сообщали, что северяне уже объединили силы с Буревегами. Они близко. Они приближаются…
Силы мастер оценивал трезво, без преувеличений. С один десяток тысяч защитников востока были готовы отдать свою жизнь за империю. Конницы у них было ничтожное количество, да и не особо она им была нужна при ведении оборонительного боя. Все были укрыты за высокой и прочной стеной. Все, кроме лучников и пушечных стрелков, которые готовились принять бой, будучи на ее вершине. Почти все, кто владел магией, собрались в цветущей крепости вместе с императором и Каттаем. Гвардейцы "Белой гарды" были сгруппированы за главными воротами и на расчищенной площади. Если враг прорвется, — они встретят его первыми.
Весэх оглянулся. Рядом с ним, как и положено, стоял Тоннеки. А вот Гатоцке не соизволил, как положено, подняться с ним на стену.
— Жалкая крыса… — пробурчал мастер.
— Что-что? — спросил Тоннеки.
— Видишь что-нибудь? — спросил Весэх, глядя на светящийся синим светом глаз приближенного гвардейца.
— Нет, как и раньше, я не чувствую ничего нового.
— Любопытно это, однако. Ни разу я не сталкивался с подобным случаем. Ритуал подействовал на тебя, но не изувечил… Это очень странно…
— Вы не владеете магией, мастер Весэх?
— Да, не владею. Моим талантом и мастерством в свое время было решено не рисковать. Если бы не война, — и тобой бы сейчас не рискнули.
— Разрешите мне один вопрос, мастер Весэх?
Восемь тысяч грязных варварских северян и бесчисленная орда Буревегов. В сумме их было около тридцати тысяч, если судить по изображению магических глаз. Возможно, их еще больше. Западные племена соорудили огромное количество требушетов и осадных башен. Именно по этой причине было принято решение растянуть лучников по всему фронту, чтобы не дать им докатить башни до стен, — жертвуя концентрацией огня. Если бы не дождь и сильный ветер… От них было бы больше пользы…
— Да, спрашивай. — ответил после затяжной паузы тот.
— Я, конечно, многого не знаю и не понимаю, но, скажите, пожалуйста, зачем император организовал добровольные жертвоприношения? Вы и правда думаете, что это задобрит магию, что создала богов? Разве в этом есть смысл, — лишать жизни детей ее?
Огромной силы гром разрезал монотонный шум ливня. Из-за опустошенных холмов показались первые вестники боли и хаоса.
— А вот сегодня и узнаем, Тоннеки, был ли в этом смысл…
Посмотри на эти звезды. Такие красивые, замечательные звезды.
Разве может быть что-то лучше, чем благо мира и спокойствия?
Конечно, друг мой, в этом ты нуждаешься чуть ли не больше всего.
Злая шутка создателя…
Отнимать сразу ли, со временем ли, все, что тебе приятно и дорого…
Какая-то злая шутка…
Теперь это ощущалось иначе. Воспринималось как-то по-другому.
В белой комнате лежал странный человек в полосатой пижаме.
Картинка стала в разы четче и больше не расплывалась.
Несколько минут тот разглядывал свои руки. По его глазам можно было понять, что он чего-то боится.
Впервые в комнату зашел посторонний. Они очевидно были знакомы.
— Так больше не может продолжаться! Я не потерплю подобных выходок! — говорил второй.
Такендо это удивило. Раньше он не мог слышать никаких звуков. Раньше никто и не говорил…
Человек в полосатой одежде не сразу ему ответил. Внешним видом своим он выдавал безумца.
— Я ничего этого не хотел… Я же предупреждал вас… Всех вас предупреждал, доктор…
— Не хочу ничего слышать об этом! Когда-нибудь ты поймешь, что это все глупости! Это все нереально! Я заставлю вас всех понять… — злился тот.
Первый вернул свой взгляд на руки. Стеклянными глазами он смотрел на что-то, что было открыто только ему. Тело его слегка заметно дрожало.
— Что от меня требуется? Почему я вижу все это? Зачем? — сказал вслух Такендо.
К своему удивлению он заметил, что безумец явно услышал его. Что-то явно он услышал…
— Ты меня слышишь? — переспросил он.
В стеклянных глазах зародился испуг. Тело перестало дрожать, и безумец медленно кивнул, смотря в пустоту.
— Что ты делаешь?! — злобно крикнул доктор.
— Ничего…
— Если ты что-то видишь, то сейчас же должен мне об этом рассказать! Слышишь?!
— Я ничего не вижу…
— Врешь! Я же вижу! — продолжал тот.
Безумец взялся руками за голову. По нему было видно, что все происходящее сильно давило на рассудок. Из глаз его стали течь слезы.
— Я ничего этого не хотел… Это все так сложно понять, я не могу… Я обычный человек…
Такендо хотел было сказать что-то еще, сделать шаг вперед, но все вокруг резко завертелось и стало мутнеть.
Снова. Он снова возвращался в свой мир, не в состоянии как-либо управлять тем, что видит.
— К черту вся эта магия, если и она мне никак не помогает? — подумал сын самурая, открывая глаза.
Буря становилась все сильнее. Буревеги растянули свои силы чуть ли не вдоль всего фронта. Они явно понимали, что осада точно не дастся им легко. За дураков их никто не принимал. Кто в чем, а они, — дикие воины запада, — многое понимали в военном искусстве.
Уже во всю величину были видны деревянные осадные башни, укрепленные железными пластинами.
От сильного ливня земля превратилась в скользкую грязь. Казалось, в черных облаках прячутся искрящиеся драконы, готовые выйти наружу.
— Мой вождь! — крикнул один из воинов.
Дозориан повернул голову.
На спине его был закреплен изогнутый меч с когтем вместо острия.
— Чего они ждут? — спросил стоящий на стене лучник.
— Готовятся, небось. Первый шаг, как никак, за ними… — отвечал стоящий рядом.
Из-за грозы им было тяжело друг друга услышать даже при непосредственной близости.
— Ты готов, мой император? — сказал мастер-кузнец.
— Кофа каффай, конечно. Давай!
Теперь это ощущалось иначе. Белая комната была невероятно четкая. Свет более не резал глаза.
— Стой! — сказал вдруг лежащий на кровати безумец, глядя перед собой.
Такендо замер, с любопытством ожидая продолжения.
— Мне кажется, что я тебя вижу… Я не уверен…
— Ты слышишь меня?
— Кажется, что да…
— У меня столько вопросов к тебе. Можешь ли ты мне ответить на них?
— Да, конечно, давай. У нас есть немного времени, пока я здесь один. Я редко теперь бываю один…
За все это время он и представить не мог, что ему и правда удастся поговорить с этим странным человеком, которого он видел время от времени. Что ему говорить? Что спросить сначала? Как вообще правильно разговаривать с человеком из будущего? Если это, конечно, будущее…
— Где я? — задал свой первый вопрос тот.
— Где… ты? В моей палате, где же еще…
— Палате? Нет, стой… Какой сейчас год?
— Честно, я не уверен… У меня никогда не получается правильно ответить своему доктору. Он всегда злится.
— Хоть приблизительно…
— Я помню, что когда я сюда попал, точно был две тысячи сто пятьдесят третий.
— Значит, я все-таки в будущем… — подумал про себя Такендо, — Почему я вижу тебя? Почему вижу все это?
— А что ты видишь? — неожиданно спросил человек.
— Что… я вижу?
— Да! Что ты видишь? — любопытствовал тот.
— Ну, тебя вижу. Палату эту. Несколько раз я смотрел из окна на этот твой мир будущего. Мне все здесь кажется невероятным…
— Ты, значит, из прошлого?
— Да. Я Такендо. Родился в восточной империи. В семьсот семидесятом году.
— И как это возможно?
— Я надеялся, что ты мне скажешь…
— Я… Мне кажется… — потянул тот.
— Что? Говори, я готов тебя выслушать.
— Я думаю, это все он…
— Кто? О чем ты?
Комната вновь стала размываться. Как Такендо не старался зацепиться за этот мир, — остаться в нем еще немного, — ничего не получалось. Его снова уносило в настоящее.
— Тоннеки! Тоннеки, мать твою! Ты спишь?! — кричал ему в ухо мастер Весэх.
— Нет! Нет, я… — неуверенно говорил тот, открывая глаза.
— Спускаемся! Живо!
Похоже, что он действительно пропустил некоторое время здесь. Буревеги вместе с северянами только-только пошли в наступление. Каждую осадную башню продвигали вперед, требушеты уже заряжали новыми камнями.
С первым залпом настенных пушек сразу несколько башен покрылись огнем. Несмотря на это их продолжали толкать. Показались целые отряды с длинными лестницами, а вместе с громом раздался боевой клич людей, готовых отдать свою жизнь только ради того, чтобы хоть несколько их товарищей перебрались-таки через стену.
Лучники и стрелки с зажигательными пистолетами тоже открыли огонь. Племена понесли первые потери, а до подступов к каменному барьеру оставалось еще не меньше трех сотен метров.
Первые молниеносные когти выпрыгнули наружу, разразив черные небеса, оглушая ревом своим. Такендо смотрел наверх уже стоя внизу, рядом с гвардейцами "Белой гарды".
Лишь на один миг он снова провалился в свои видения, но не суждено было ему отправиться в будущее…
— Прими же нашу веру в тебя! Вспомни наши жертвы, наши старания! Проклятый богами человек, что рядом со мной, готов вознести все, что от него осталось, чтобы хоть как-то помочь тебе, о магия! Твой покорный слуга умоляет тебя в час нужды! Яви же нам волю свою! Скажи слово свое! — кричал Каттай, обратив свой взгляд на плачущее небо.
Кантетшо внимательно смотрел на него с некоторой досадой в глазах.
— Ничего не выйдет, Каттай…
— Не говори так, мой император! Мне было видение… Магия будет сегодня с нами! Сегодня, — час, когда сила ее станет очевидна всем!
Новый залп. Одна из осадных башен покосилась, а затем, под влиянием огня, стала разваливаться. Вершина ее была полностью разрушена, — теперь она была бесполезна.
Среди грохота неожиданно послышался смех.
— Смотрите…
Тишина. Ливень вдруг прекратился. Черные тучи проглотили гром, — и он тоже стих. Это было так необычно, что у многих вызывало ступор. Тысячи людей по внутреннюю сторону стены смотрели наверх, приоткрыв рот.
— Да… Тех, кто родился под определенным знаком.
— Я родился в середине февраля.
— Значит твой знак, — дракон.
— Что-то я не вижу рядом с рыбой солнца. — смеялся тот.
— Это потому, что рядом с рыбой сейчас находится символ "Райтон", — молния. — продолжала она.
— Меня ждет что-то плохое, Кимико? — акцентировал свое внимание на ее голосе Такендо.
— Не обязательно… — отвела взгляд девушка.
— Кимико.
— Да? — повернулась она.
— Не знаю, что там в небе, — не важно. Прямо перед собой я вижу прекрасное солнце. Мне этого достаточно.
— Мы можем больше никогда не увидеться, Такендо. — тревожилась та.
— Не думай о том, что будет завтра, Кимико. Туча еще очень далеко.
— Но она приближается. Очень быстро приближается…
Такендо ненадолго отвернулся, уставившись вдаль. Затем сказал:
— Теперь я гвардеец "Белой гарды". В дружеском поединке я одолел мастера Весэха, и он оценил мое умение. Когда пошла весть с севера, — меня уже хотели приставить к числу элиты.
— Но…
— Да. — прервал ее тот, — Все прошло как нельзя лучше. Всех, кого считали достойными, собрали для проведения ритуала магии. Каттай пытался пробудить сразу шестьдесят человек…
— Так ты, значит…
— Да, — опять прервал ее он, — Послушай. Из шестидесяти человек выжил я один. Мало того, — я не получил никаких увечий, а здоровье мое никак не пострадало после принятия дара.
— Это же чудо, Такендо!
— Как мы с Ооноке и задумывали, — я обратил на себя внимание императора. Еще как обратил…
— И что ты теперь можешь делать? Я видела, как некоторые управляли огнем, водой и двигали небольшие предметы! Ты теперь тоже можешь делать так? — любопытствовала та.
— Нет, Кимико. Тут есть еще один вопрос. После ритуала для меня ничего не изменилось. Я думал, что он просто на меня почему-то не подействовал, но Каттай сказал, что видит огонь в моих глазах, — видит, что ритуал подействовал, и магия теперь живет во мне, как и положено с рождения… Он сказал, что, видимо, я особенный, — потому мой дар не проявляет себя сразу. Сказал, что я их новая надежда, что бы это ни значило…
— Такендо…
— Что?
— Ты же понимаешь, как все это опасно? Прошлый избранный проклятым богами императором обратил на себя их гнев. Они поразили его невидимой силой, и он рухнул на землю прямо с небес.
— Я уже слышал об этом…
Кимико продолжала молча смотреть на небо. Такендо тоже на время затих. Они оба наслаждались приятным безветренным вечером.
— Мне очень жаль, что я столько времени провел в одиночестве. Мне жаль, что столько времени, что я мог провести рядом с тобой, я провел в лесу. Мне жаль, что я выбрал тогда тот путь… — вдруг сказал он, вздыхая.
— Такендо… Мы уже это обсуждали… Если бы ты остался, то тебя, скорее всего, — нашли. И тогда, наверняка, убили бы и тебя, и меня с мастером. Не надо ни о чем жалеть, Такендо. Ведь пройдя по этому пути? ты в итоге оказался здесь. Ты со мной сейчас, — неважно, что было бы, если бы ты выбрал что-то другое. Мы не знаем, лучше было бы или хуже…
— Я… — хотел было что-то сказать он, но не успел, ведь Кимико потянулась к нему за поцелуем.
— Что-то не так? — огорченно спросила девушка, глядя на то, как он отстранился.
— Я не хочу разбивать тебе сердце, Кимико. Если я не вернусь, то тебе будет только больнее, если мы дадим сейчас волю чувствам. Сохрани этот поцелуй, — этот момент, — для будущего меня. Я вернусь, — не дам тьме и жестокости изменить себя, — и тогда приму твой поцелуй. Твою любовь…
Ооноке наблюдал за влюбленными из тени, скрываясь на высоте. Они были в безопасности. К ним никто не приближался… Эта ночь… Она словно была создана для тех двоих. Это магия, не иначе. Такое удивительное спокойствие… Затишье перед… Нет, не оно… Это подарок свыше, — надо просто принять его, отринув гнилые мысли.
Мечты… Куда они могут завести робкого скитальца, который не знает ничего о жизни? Очень легко разбить свою душу на множество частиц… Так легко… Кимико счастлива с его… лучшим другом. Приближается хаос, — и он сделает все, чтобы сын самурая вернулся домой. Долой мечты, что несут за собой горе. Долой желания, которые несут за собой беды и разочарования, хоть взамен и дают сомнительное удовлетворение.
Туча приближалась, угрожая закрыть собой чистое небо всего востока. Туча несет смерть и страдания. А эта ночь, — этот подарок, — призван усладить всех, кто способен его осязать, — умиротворением.
Несколько часов спустя Ооноке более не смог сдерживать сон и сомкнул глаза лишь на секунду.
Проснулся он с первыми каплями дождя. Небо было поглощено чернейшей тучей, скрывающей в себе бурю. Ооноке сразу почувствовал напряжение. Воздух был им прямо-таки пропитан.
Так пусто… Так тихо. Похоже, все способные к бою уже собрались у стен. Чертов глупец! Как долго он спал? Он мог уже все пропустить!
Ооноке чуть не взлетел с места, — рванул в сторону севера.
— Несколько минут… Все начнется, мой император. — мастер-кузнец стоял подле него и смотрел с цветущей крепости на огромную, готовую к бою, армию.
— У нас все готово, Каттай? Все на своих местах? — холодным голосом спросил Кантетшо.
— Пронга тебе, император. Конечно, все готово.
— Где сейчас Гатоцке и мастер Весэх?
— Весэх сейчас вместе со всеми остальными…
— А Гатоцке?
— Воины сказали, что он неважно себя чувствует. Говорит, мол, сразила его болезнь… — лениво отвечал тот.
— Вот как? Тогда, я думаю, мне стоит навестить его. Негоже императору оставлять в беде своих приближенных подданных, верно?
— Конечно, верно, император.
— Но это позже. Сначала…
Грозный взгляд Весэха устремлялся вдаль. Магические глаза сообщали, что северяне уже объединили силы с Буревегами. Они близко. Они приближаются…
Силы мастер оценивал трезво, без преувеличений. С один десяток тысяч защитников востока были готовы отдать свою жизнь за империю. Конницы у них было ничтожное количество, да и не особо она им была нужна при ведении оборонительного боя. Все были укрыты за высокой и прочной стеной. Все, кроме лучников и пушечных стрелков, которые готовились принять бой, будучи на ее вершине. Почти все, кто владел магией, собрались в цветущей крепости вместе с императором и Каттаем. Гвардейцы "Белой гарды" были сгруппированы за главными воротами и на расчищенной площади. Если враг прорвется, — они встретят его первыми.
Весэх оглянулся. Рядом с ним, как и положено, стоял Тоннеки. А вот Гатоцке не соизволил, как положено, подняться с ним на стену.
— Жалкая крыса… — пробурчал мастер.
— Что-что? — спросил Тоннеки.
— Видишь что-нибудь? — спросил Весэх, глядя на светящийся синим светом глаз приближенного гвардейца.
— Нет, как и раньше, я не чувствую ничего нового.
— Любопытно это, однако. Ни разу я не сталкивался с подобным случаем. Ритуал подействовал на тебя, но не изувечил… Это очень странно…
— Вы не владеете магией, мастер Весэх?
— Да, не владею. Моим талантом и мастерством в свое время было решено не рисковать. Если бы не война, — и тобой бы сейчас не рискнули.
— Разрешите мне один вопрос, мастер Весэх?
Восемь тысяч грязных варварских северян и бесчисленная орда Буревегов. В сумме их было около тридцати тысяч, если судить по изображению магических глаз. Возможно, их еще больше. Западные племена соорудили огромное количество требушетов и осадных башен. Именно по этой причине было принято решение растянуть лучников по всему фронту, чтобы не дать им докатить башни до стен, — жертвуя концентрацией огня. Если бы не дождь и сильный ветер… От них было бы больше пользы…
— Да, спрашивай. — ответил после затяжной паузы тот.
— Я, конечно, многого не знаю и не понимаю, но, скажите, пожалуйста, зачем император организовал добровольные жертвоприношения? Вы и правда думаете, что это задобрит магию, что создала богов? Разве в этом есть смысл, — лишать жизни детей ее?
Огромной силы гром разрезал монотонный шум ливня. Из-за опустошенных холмов показались первые вестники боли и хаоса.
— А вот сегодня и узнаем, Тоннеки, был ли в этом смысл…
Посмотри на эти звезды. Такие красивые, замечательные звезды.
Разве может быть что-то лучше, чем благо мира и спокойствия?
Конечно, друг мой, в этом ты нуждаешься чуть ли не больше всего.
Злая шутка создателя…
Отнимать сразу ли, со временем ли, все, что тебе приятно и дорого…
Какая-то злая шутка…
Глава 13 - Война: Первые слезы
Теперь это ощущалось иначе. Воспринималось как-то по-другому.
В белой комнате лежал странный человек в полосатой пижаме.
Картинка стала в разы четче и больше не расплывалась.
Несколько минут тот разглядывал свои руки. По его глазам можно было понять, что он чего-то боится.
Впервые в комнату зашел посторонний. Они очевидно были знакомы.
— Так больше не может продолжаться! Я не потерплю подобных выходок! — говорил второй.
Такендо это удивило. Раньше он не мог слышать никаких звуков. Раньше никто и не говорил…
Человек в полосатой одежде не сразу ему ответил. Внешним видом своим он выдавал безумца.
— Я ничего этого не хотел… Я же предупреждал вас… Всех вас предупреждал, доктор…
— Не хочу ничего слышать об этом! Когда-нибудь ты поймешь, что это все глупости! Это все нереально! Я заставлю вас всех понять… — злился тот.
Первый вернул свой взгляд на руки. Стеклянными глазами он смотрел на что-то, что было открыто только ему. Тело его слегка заметно дрожало.
— Что от меня требуется? Почему я вижу все это? Зачем? — сказал вслух Такендо.
К своему удивлению он заметил, что безумец явно услышал его. Что-то явно он услышал…
— Ты меня слышишь? — переспросил он.
В стеклянных глазах зародился испуг. Тело перестало дрожать, и безумец медленно кивнул, смотря в пустоту.
— Что ты делаешь?! — злобно крикнул доктор.
— Ничего…
— Если ты что-то видишь, то сейчас же должен мне об этом рассказать! Слышишь?!
— Я ничего не вижу…
— Врешь! Я же вижу! — продолжал тот.
Безумец взялся руками за голову. По нему было видно, что все происходящее сильно давило на рассудок. Из глаз его стали течь слезы.
— Я ничего этого не хотел… Это все так сложно понять, я не могу… Я обычный человек…
Такендо хотел было сказать что-то еще, сделать шаг вперед, но все вокруг резко завертелось и стало мутнеть.
Снова. Он снова возвращался в свой мир, не в состоянии как-либо управлять тем, что видит.
— К черту вся эта магия, если и она мне никак не помогает? — подумал сын самурая, открывая глаза.
Буря становилась все сильнее. Буревеги растянули свои силы чуть ли не вдоль всего фронта. Они явно понимали, что осада точно не дастся им легко. За дураков их никто не принимал. Кто в чем, а они, — дикие воины запада, — многое понимали в военном искусстве.
Уже во всю величину были видны деревянные осадные башни, укрепленные железными пластинами.
От сильного ливня земля превратилась в скользкую грязь. Казалось, в черных облаках прячутся искрящиеся драконы, готовые выйти наружу.
— Мой вождь! — крикнул один из воинов.
Дозориан повернул голову.
На спине его был закреплен изогнутый меч с когтем вместо острия.
— Чего они ждут? — спросил стоящий на стене лучник.
— Готовятся, небось. Первый шаг, как никак, за ними… — отвечал стоящий рядом.
Из-за грозы им было тяжело друг друга услышать даже при непосредственной близости.
— Ты готов, мой император? — сказал мастер-кузнец.
— Кофа каффай, конечно. Давай!
Теперь это ощущалось иначе. Белая комната была невероятно четкая. Свет более не резал глаза.
— Стой! — сказал вдруг лежащий на кровати безумец, глядя перед собой.
Такендо замер, с любопытством ожидая продолжения.
— Мне кажется, что я тебя вижу… Я не уверен…
— Ты слышишь меня?
— Кажется, что да…
— У меня столько вопросов к тебе. Можешь ли ты мне ответить на них?
— Да, конечно, давай. У нас есть немного времени, пока я здесь один. Я редко теперь бываю один…
За все это время он и представить не мог, что ему и правда удастся поговорить с этим странным человеком, которого он видел время от времени. Что ему говорить? Что спросить сначала? Как вообще правильно разговаривать с человеком из будущего? Если это, конечно, будущее…
— Где я? — задал свой первый вопрос тот.
— Где… ты? В моей палате, где же еще…
— Палате? Нет, стой… Какой сейчас год?
— Честно, я не уверен… У меня никогда не получается правильно ответить своему доктору. Он всегда злится.
— Хоть приблизительно…
— Я помню, что когда я сюда попал, точно был две тысячи сто пятьдесят третий.
— Значит, я все-таки в будущем… — подумал про себя Такендо, — Почему я вижу тебя? Почему вижу все это?
— А что ты видишь? — неожиданно спросил человек.
— Что… я вижу?
— Да! Что ты видишь? — любопытствовал тот.
— Ну, тебя вижу. Палату эту. Несколько раз я смотрел из окна на этот твой мир будущего. Мне все здесь кажется невероятным…
— Ты, значит, из прошлого?
— Да. Я Такендо. Родился в восточной империи. В семьсот семидесятом году.
— И как это возможно?
— Я надеялся, что ты мне скажешь…
— Я… Мне кажется… — потянул тот.
— Что? Говори, я готов тебя выслушать.
— Я думаю, это все он…
— Кто? О чем ты?
Комната вновь стала размываться. Как Такендо не старался зацепиться за этот мир, — остаться в нем еще немного, — ничего не получалось. Его снова уносило в настоящее.
— Тоннеки! Тоннеки, мать твою! Ты спишь?! — кричал ему в ухо мастер Весэх.
— Нет! Нет, я… — неуверенно говорил тот, открывая глаза.
— Спускаемся! Живо!
Похоже, что он действительно пропустил некоторое время здесь. Буревеги вместе с северянами только-только пошли в наступление. Каждую осадную башню продвигали вперед, требушеты уже заряжали новыми камнями.
С первым залпом настенных пушек сразу несколько башен покрылись огнем. Несмотря на это их продолжали толкать. Показались целые отряды с длинными лестницами, а вместе с громом раздался боевой клич людей, готовых отдать свою жизнь только ради того, чтобы хоть несколько их товарищей перебрались-таки через стену.
Лучники и стрелки с зажигательными пистолетами тоже открыли огонь. Племена понесли первые потери, а до подступов к каменному барьеру оставалось еще не меньше трех сотен метров.
Первые молниеносные когти выпрыгнули наружу, разразив черные небеса, оглушая ревом своим. Такендо смотрел наверх уже стоя внизу, рядом с гвардейцами "Белой гарды".
Лишь на один миг он снова провалился в свои видения, но не суждено было ему отправиться в будущее…
— Прими же нашу веру в тебя! Вспомни наши жертвы, наши старания! Проклятый богами человек, что рядом со мной, готов вознести все, что от него осталось, чтобы хоть как-то помочь тебе, о магия! Твой покорный слуга умоляет тебя в час нужды! Яви же нам волю свою! Скажи слово свое! — кричал Каттай, обратив свой взгляд на плачущее небо.
Кантетшо внимательно смотрел на него с некоторой досадой в глазах.
— Ничего не выйдет, Каттай…
— Не говори так, мой император! Мне было видение… Магия будет сегодня с нами! Сегодня, — час, когда сила ее станет очевидна всем!
Новый залп. Одна из осадных башен покосилась, а затем, под влиянием огня, стала разваливаться. Вершина ее была полностью разрушена, — теперь она была бесполезна.
Среди грохота неожиданно послышался смех.
— Смотрите…
Тишина. Ливень вдруг прекратился. Черные тучи проглотили гром, — и он тоже стих. Это было так необычно, что у многих вызывало ступор. Тысячи людей по внутреннюю сторону стены смотрели наверх, приоткрыв рот.
