Ведьмина Чаша

06.02.2019, 10:04 Автор: Адель Лозовская

Закрыть настройки

Показано 1 из 17 страниц

1 2 3 4 ... 16 17


Пролог


       …Для нее всё было кончено, и она это знала. Огненные кольца неумолимо сжимались вокруг, легкие горели от едкого дыма, а глаза нещадно слезились от голодного пламени.
       Спасительная лазейка едва виднелась сквозь плотные потоки агрессивной стихии, но идти по ней девушка не могла.
       Там ждал он.
       Тот, кто ее предал. Тот, кто разрушил ее дом. Тот, кто разбил ее сердце в щепки.
       Он стоял и внимательно смотрел. Наблюдал за ее мучениями. И ожидал, когда же она переступит свою гордость и подойдет к нему. Позабыв о том, что он сделал.
       Шаг, еще шаг, и еще один… Она с трудом переставляет ноги, а тело её шатает и раскачивает в разные стороны, словно оно попало в умелые руки опытного кукловода. Только с одной лишь разницей: кукловод не прятался в тени, а молча взирал на происходящее.
       Напротив нее, лицом к лицу.
       Она остановилась.
       Дальше ей ход был заказан.
       Выпрямила спину и одарила его улыбкой.
       Снисходительной.
       Обыденной.
       Той, которую он раньше не видел.
       Так она ему не улыбалась.
       Никогда.
       До этого момента.
       Теперь он увидел её и такой.
       Непокоренной.
       Несломленной.
       Сильной.
       Идущей на смерть.
       …Огонь сомкнулся, и девушки не стало. Под треск падающих деревьев, под хаотичное метание птиц, под плач и крики её разоренного народа.
       Он смотрел и не мог пошевелиться. Не отводил взгляда. Чувствовал, как сердце его лихорадочно бьется и рвется наружу, к ней, а внутри что-то сжимается и скручивается мертвым узлом.
       Он хотел закричать, но голос его не слушался. Вместо этого он жестом отдал остальным приказ уходить прочь. Он еще не ведал о том, что не в силах будет позабыть эту роковую ночь, печальные глаза любимой и выжженное пепелище как напоминание обо всем.
       Он не знал, что случившееся станет являться к нему всякий раз, когда он закроет глаза. И не отпускать до самого рассвета.
       День за днем.
       Год за годом.

       


       Глава 1


       …Сорок лет спустя
       – Стой, недомерок! Куда прёшь?! – здоровенный орк преградил мне дорогу, выставив вперед набитое пивом пузо. Глазки маленькие, лоб массивный, а про нос я вообще молчу, самая настоящая брюква. Интересно, страсть к уродцам у Марлоу семейная или он один такой на свете уродился?
       – Туда, – я указала пальцем на неприметную дверь за спиной у верзилы. – У меня там встреча.
       – Ага, как же, – зло ощерился недружелюбный здоровяк, схватив меня за шкирку. – Велено никого не пускать, мелюзга. Что ты здесь вынюхиваешь, а?!
       И начал меня трясти так, словно я все секреты ношу за пазухой, ей-богу! Почему вчерашний ужин не выбрался наружу, непонятно. Как и то, с каких это пор Марлоу решил набирать в охранники конченых дебилов и недоумков?! Я даже кольцо показала фамильное, с печаткой, наивная душа! Ничего не изменилось, ни-че-го! Всё так же мои ботиночки не касались пола, а зеленая морда орка продолжала нагло улыбаться и скалиться.
       И в какой-то момент мне надоело его столь бесцеремонное поведение. Не для того я жизнь прожила, чтобы она тут внезапно закончилась. Вон – даже окружающий мир сменился черными пятнами, большущими такими, как порции для знати. Пора пресечь столь неподобающее обращение с юной и прекрасной дамой! Иначе, когда явится Марлоу, ему придется прятать два тела: одно – мое, а второе – этого тупицы!
       Последний не подозревал о надвигающейся на него опасности и решил обдать меня своим зловонным дыханием, мол, тогда я точно покаюсь во всех мелких делишках и прегрешениях. Ага, конечно, держи карман шире!
       Притянув меня к той самой, не понравившейся мне в самом начале знакомства «брюкве», орк явно не ожидал получить пальцами в оба своих свинячьих глаза.
       Как он орал, как он орал! Я чуть не оглохла от рева, переходящего в слабое поскуливание и визжание.
       Да, неприятно, да, ничего не видно, но ты же мужчина, терпи!
       Мышкой прошмыгнув мимо пострадавшего стража, я не смогла удержаться от соблазна и от всей души наступила ему пяткой на пальцы.
       У меня хорошие металлические набойки, которыми при желании раскрошить камень посреди сельской дороги не составит особого труда. Всё зависит от цены и настроения.
       Орку моя обувка тоже понравилась. Сразу забыл про глаза и схватился за пострадавшую ногу.
       Отчаянно прыгая на одной здоровой конечности, он с новой силой оповестил собравшихся в таверне о проблемах незадачливого верзилы, которого природа явно обделила светлой головой, зато щедро наградила умением находить неприятности на ровном месте.
       Посчитав себя полностью отмщенной, я коснулась металлической ручки, чувствуя, как охранные чары оплетают руку, словно маленькие змеи с ядовитыми зубами незадачливую жертву, сунувшуюся по глупости в логово ползучих гадов. Каждый раз подобная процедура меня изрядно нервировала, поскольку ощущения были, мягко говоря, далеки от удовольствия. Холодные склизкие нити, от действиях коих ладони еще долго придется отогревать в теплой воде… Брр! Ненавижу Марлоу!
       Замок с тихим щелчком открылся, и я оказалась внутри. Ну, здравствуй, родная комната, вторая в нерадушном мире по степени моей любви!
       

***


       Марлоу явился спустя два часа после моего «общения» с его подчиненным. За это время я успела смыть с себя частички придорожной пыли, крупицы недружелюбной магии и съесть приготовленный Снедькой ужин. Вот только ради ее стряпни и стоило приходить к этому старому, заносчивому типу с повадками матерого тюремщика-садиста.
       Внешне Марлоу напоминал хомяка-переростка, чудом выбравшегося из лаборатории безумного чернокнижника и почему-то оставшегося в живых. Выпирающий живот (правда,чуть меньше, чем у того злобного орка, но не намного!), наливные щечки–яблочки, укутанные куцей рыжеватой бородой и темные, торчащие дыбом брови, явно намекали на его подопытное прошлое. А привычка жевать какую-нибудь съедобную гадость усиливала сходство с вышеупомянутым зверьком в разы.
        Окинув меня долгим тяжелым взглядом, словно пытаясь прожечь во мне дыру, Марлоу неспешно взгромоздился на стул с длинными ножками и поставил на стол небольшой кувшинчик для водных процедур.
       На самом дне стеклянной тары сидел уменьшенный Малик, страж закрытого от посторонних глаз этажа таверны. Он обхватил голову руками и раскачивался из стороны в сторону, будто пытался сбросить оковы свалившихся на него неприятностей. А заодно и колдовство не прощающего ошибок мага.
       – Этот гаденыш оставил свой пост, – голос у Марлоу разительно отличался от его внешности, мягкой и простоватой. Шипящий, пробирающий до костей, лишенный малейшего проявления тепла. Подстать тем мерзким охранным чарам. – Попросил знакомого тролля приглядеть за этажом, а сам помчался на к жене, мол, рожает она. Он ослушался моего приказа и теперь должен понести заслуженное наказание. Он твой.
       Взяв в руки тюрьму Малика, я задумалась над тем, как лучше поступить в сложившейся ситуации.
       Для гоблина нет ничего дороже семьи. А не явиться на появлении долгожданных детей считается допустимым только лишь, если идет война или будущий отец семейства ушел в мир мертвых. Я плохо знаю традиции степного народа, но точно помню, что когда малыш появляется на свет, то его первым должен взять в руки именно отец, тем самым укрепляя связь между ним, ребенком и родом.
       Так что мотивы Малика мне были весьма понятны. И на его месте я поступила бы точно так же. Его затея могла бы сработать, выбери он кого-нибудь другого в сообщники. Ведь недаром у ростовщиков есть поговорка: «Хочешь испортить дело – возьми в долю тролля!»
        – Расколдуйте его, – я вернула кувшин на место, не сводя глаз с мага. Когда ты не смотришь на собеседника, ты его либо боишься, либо не уважаешь. Этот первый урок от Марлоу я не забуду никогда. – Отдайте ему половину моей доли и пообещайте не преследовать. Пусть возвращается к семье.
       Марлоу засопел. Он не привык к тому, чтобы ему ставили условия. Ожидал, что начну измываться над Маликом? Не дождется!
       – Награждать того, кто сделал тебе больно, глупо, Кайла. Не этому я тебя учил.
       – Больно? – не смогла удержаться я от соблазна, громко расхохотавшись. Думаю, не выстави Марлоу полог тишины, трапезничающий внизу народ меня бы непременно услышал. – Благодаря Малику я впервые увидела тролля, теперь буду знать, чем они от орков отличаются. И не растерялась, смогла за себя постоять. Следуя вашей логике, он достоин награды, а никак не наказания. Ведь я получила бесценный опыт, который мне точно пригодится, будьте уверены!
       Теперь задумался Марлоу, запустив лишенные тяжелого труда руки в признак мужественности на лице – в бороду. И всякий раз, когда маг так делал, он будто отгораживался от всего мира и уходил туда, где мог осмыслить услышанное. И всякий раз я ловила себя на мысли, что одна попытка может увенчаться успехом. И всякий раз гнала ее прочь. Мне теперь есть что терять!
       – Хорошо, будь по-твоему, – Марлоу перестал терзать скудную бороду, и щелкнул пальцами.
       С легким хлопком передо мной возник свиток. Я едва заметно поморщилась от излюбленных театральных приемов мага, одним рывком убрала перевязывающую пергамент нитку и развернула его. Так вот ты какое, новое задание!
       – Его зовут Киммер, он единственный отпрыск Трогда Свирепого, короля Элирии. Два дня назад он прибыл в столицу Сарии для заключения династического брака с принцессой. Пробудет он там примерно дней десять, но времени у нас с тобой мало. А вернее, его фактически нет. Завтра вечером принц должен быть в логове.
       Я с плохо скрываемым скепсисом уставилась на Марлоу:
       – Это самоубийство. Идти на дело без осмотра территории, без проработанного плана и ходов к отступлению! Да проще прыгнуть с обрыва в бурлящую реку, надеясь на благополучный исход, и то шансов будет больше!
       – Кайла, Кайла, Кайла… – маг зацокал языком, как прежде, в детстве, когда отчитывал меня за какие-то незначительные шалости. Если бы я серьезно в чем-то провинилась, тон был бы другой. И наказание – тоже. – Мы не первый год с тобой работаем, так почему же ты так уверена в том, что у меня нет плана?..
       

***


       Сон не шел. Видимо, сегодня я в немилости.
       Понимаю, что нужно набраться сил перед похищением, а уснуть не могу.
       Сделала себе теплое гнездышко из одеялка, подушку положила поудобней, даже ворон принялась считать – ничего не помогает. Подозреваю, что не суждено мне пребывать до утра в том сладком спокойствии, что непременно прервется лишь криком петуха
       Возможно, причина крылась в плане Марлоу. Мне он не нравился. Категорически. Слишком гладко всё выходило. Пробраться в сад, разобраться с охраной и забрать принца. Магов бояться не стоит, среди них есть тот, кто заинтересован в благополучном исходе дела. Да еще и пузырек мне дали, с зельем особым. Как объяснил Марлоу, – чтобы не потерять Киммера, даже если он надумает укрыться во дворце, за крепкими стенами, среди потайных ходов и запутанных казематов. На самый крайний случай, если что-то пойдет не так…
       Вскоре мне надоело лежать и размышлять в полной темноте. Зажгла свечу и развернула пергамент с портретом принца Киммера, впиваясь взглядом в начерченные неведомым художником линии. Хорош он, наследник престола Элирии, хорош!
       Если бы мне сказали, что Киммер – принц, никогда бы не поверила. Уж слишком мужественное у него лицо, конечно же, с явным отпечатком принадлежности к знати, но нет той жеманности и смазливости, что присуща венценосным особам королевского рода.
       А таких экземпляров я по долгу «службы» повидала немало.
       Четверых, если мне память не изменяет.
       Впечатление они оставили после себя крайне неприятное. Подумаешь, похитили их, в темницу посадили, кормят не разносолами всякими, но добротно ведь и сытно, как в духовных семинариях, так разве это повод впадать в истерику и выть сутки напролет?! Да, не перина пуховая, зато мягкий льняной матрас, набитый полезными сушеными травами, что весьма укрепляет здоровье и улучшает настроение. Я сама на таком сплю, между прочим, и не жалуюсь.
       А скольких трудов стоило собрать эти самые травки по горам, по лесам, да по берегам озер, высушить бережно и сложить в правильных пропорциях, дабы не потерять полезного свойства каждой, оные «благородные» отпрыски короны знают? Сомневаюсь! Иначе бы не рвали приготовленные специально для них спальные принадлежности с таким ярым остервенением.
       И хамят, главное, хамят! Будто я виновата в том, что они за решеткой сидят, павлины недобитые. Крылья вытянули, хвост распушили и ходят от угла к углу. Туда-сюда, туда-сюда. И словечки свои гнусные твердят, от которых мерзко так становится, да на душе обидно – за честь девичью, оклеветанную. Не давала я им повода обвинять меня в том, что я и близко не делала. А они все говорят и говорят, придумывая новые подробности того, чего не было…
       Через день, правда, одумываются, прощение просят, ластятся и светятся фальшивыми улыбками. Только я им не верю. Разговоры не поддерживаю и свожу общение к минимуму. Жду, когда деньги будут заплачены, и возвращаю любимых деток к заботливым мамам и папам.
       С принцессами, кстати, проще, потому как надеются они на рыцарей своих, что на белом коне прискачут да спасут, вот и не шумят особо, не скандалят, сидят себе на матрасе, гадая, каким же он будет, тот нежный красавчик, закованный в броню с ног до головы. С ними и поговорить можно, про искусство там, туфельки разные, платьица всякие, иногда про страны заморские, в которых они побывали в качестве потенциальных невест.
       Финал всегда закономерен: Марлоу получает щедрый выкуп в размере небольшой флотилии, и пару лет голубокровные детки спят спокойно, видя розовые сны в таких же розовых кроватках. А позже всё повторяется, только с другими принцессами и принцами. И конечно, не обходится без меня, что сегодня точно не сомкнет усталых глаз. Прогуляться, что ли?
       Одевалась я быстро. Накинула плащ с капюшоном, скрывающим лицо от посторонних внимательных глаз, нацепила кастет на левую руку и, естественно, не забыла про любимые ботиночки. У самого выхода закинула на плечо весьма увесистый мешок, оставленный Маликом в качестве признания моих заслуг по спасению его шкуры, и поспешила на свежий воздух.
       Гоблин не поскупился. Тяжесть приятно давила на спину, а я осторожно скользила по узким улочкам города, стараясь не наступать на расплесканные по мостовой помои. Осторожно перемещаясь от дома к дому, я пыталась не звенеть набойками и прислушивалась к каждому шуму и шороху.
       Изредка мне попадались слегка подвыпившие эльфы, чинно ведущие надменных жен обратно в кулуары спален, или поддатые гномы, орущие похабные песенки на всю округу под звон початых бутылок, но апогеем всего стали три пьяные в стельку ведьмы.
       Одна из них уверенно декламировала стихи неизвестного мне поэта и топала в туманную даль, так высоко задирая ноги, словно она с пеленок состояла в рядах парадного полка. Вторая ведьма тащила на себе третью, вернее, как тащила, тянула ту за ногу и что-то шипела первой в ответ. Чистящая спиной и затылком мостовую ведьма бурчала нечто невразумительное, скорее всего, страшные проклятия, поскольку деревья за ней покрывались желтизной, а с неба падали тушки воронья.
       Озаренные лунным светом представительницы магического искусства степенно и чинно (насколько позволяла ситуация!) проследовали в самую гущу белой дымки, возникшей на их пути. Как только бурчание их перестало разноситься

Показано 1 из 17 страниц

1 2 3 4 ... 16 17