Утро началось как обычно. Экран ноута, светящийся во мгле медленного рассвета, тысяча открытых вкладок, все как всегда. Неизменный маршрут новости-фейсбук-инстаграм. И дымящаяся чашка с кофе, который заварил мне он. Вообще-то я уже давно не пью кофе, с тех пор, как... Впрочем, это неважно. Зато обожаю вдыхать его аромат, обжигающий, чуточку горький. Дарящий чувство насыщения - никогда не перестану этому удивляться.
Он возник в дверном проеме за моей спиной. Робко потоптался, словно не решаясь заговорить. Я не стала помогать. Не поворачивалась. Ждала.
- Сегодня придут гости, - выговорил слегка виновато. Для махрового интроверта вроде меня гости - всегда стресс. - Будет мама. Мой лучший друг с женой. И еще коллеги с работы, некоторых ты знаешь...
Я кивнула, не оборачиваясь. Гости. Пусть будут. Я не против. Я умею молчать и ходить бесшумно, и быть незаметной, когда очень нужно.
Потом начались приготовления. Ликвидация беспорядка, как он это называет. Не видел он беспорядков. Джинсы с рубашками со стула в шкаф, книги со стола на полку, протереть пыль, выбросить лишние бумаги - делов на пять минут, какой это беспорядок? Беспорядок - это неделю разгребать завалы. И месяц отмывать грязь. А у него не бывает ни завалов, ни грязи. Хаосом в этом доме заведую я. И сейчас, и когда... Впрочем, это неважно.
Потом была готовка. Я не могла это пропустить. Обожаю смотреть, как он готовит. Фартук и повязка на голове, точные взмахи ножа, аккуратные движения. Замираю, затаив дыхание, чтобы не мешать. Сейчас он замаринует мясо, добавит специй из особой шкатулочки - до знакомства с ним я не знала о существовании и половины из них - придумает какой-то новый соус, добавив туда что-то по вдохновению, к примеру, замороженный апельсин, натертый на мелкой тёрке. А потом поставит запекать, заставляя меня терять рассудок от умопомрачительных запахов.
Когда-то, в самом начале, мне завидовали, а кто-то одобрительно кивал головой: хорош собой, воспитан, чистоплотен, вкусно готовит и прилично зарабатывает. Что ещё нужно? И я кивала в ответ: да, отличная партия. С обывательской точки зрения - безупречен. Я отмечала это про себя, будто ставила галочку в ведомости.
А ценила другое.
Искусство улавливать сигналы. Натыкаться на приятные сюрпризы совпадений. В фактах биографий, эмоциях, словах. Видеть себя друг в друге, как в зеркале. Тонуть друг в друге и, расставшись после свидания, с трудом оторвавшись друг от друга, считать минуты до дома в ночном такси, чтобы включить скайп и продолжить уже в виртуале. Сидеть в чате до трех ночи, а утром глотать горячий кофе и писать абракадабру в офисных документах.
Юность. Тогда это казалось единственно важным - чувствовать настройки, звучать на одной ноте, заканчивать фразы друг за друга. И нырять в различия, как в незнакомое море, открывая для себя новый мир.
Сейчас же, когда все его привычки, вкусы, реакции изучены до каждой запятой, что он сделает в следующий момент, как повернет голову, - потому что он делал то же и так же тысячи раз, потому что он всегда это так делает - сейчас стало главным, что чувствуешь в итоге этих бесконечных повторов. Это раздражает? Бесит? Умиляет? Дарит уверенность и покой?
Я любуюсь. Мелочами, которые казались незначительными, когда... Впрочем, это неважно.
Звонок. Он наскоро сполоснул руки, вытер, не снимая фартук, пошел открывать. Пришла его мама - помочь с подготовкой, навести лоск и красоту. Они вместе отправились резать салаты, и в кухне сразу стало тесно. Я забилась в свой стратегический угол, замерев и затаив дыхание. Наблюдала оттуда за их слаженной работой.
Когда я восхищалась его кулинарными талантами, он всегда говорил: это не я, это мама волшебница на кухне, а я всего лишь ученик. Что я могу сказать. Она волшебница, это правда. Готовит божественно, а украшает готовое так, что жалко дотронуться - разрушить гармонию.
Потом она послала его за пирожными к чаю, а сама прошлась еще раз по гостиной, окинула критическим взором, вздохнула печально, нашла и смахнула невидимую пыль, поправила скатерть.
Я сидела в кресле у окна. Старалась не мешать.
И когда он вернулся, переоделся, и пришли первые гости, я оставалась там же. В моем любимом кресле, развернутом в центр комнаты, - прекрасный наблюдательный пункт. Я, бывало, проводила здесь часы и даже дни, до того в нем мягко и уютно. Сейчас я с интересом рассматривала гостей. Они быстро наполнили дом голосами, смехом, своими шагами. Принесли с собой запах улицы - немного пыли, немного зноя летних городских сумерек. Друг, его жена, еще друзья, коллеги... Кто-то изменился сильно с тех пор, когда я их видела, кто-то не очень.
И девушка. Стройная, черноволосая, что-то неуловимо восточное во внешности. Я почуяла ее безошибочно, определила сразу и подалась вперед, рассматривая с любопытством. Мимоходом отмечая, как другие бросают на нее взгляды и переглядываются между собой. Как он представляет ее всем по очереди, явно смущаясь. Не глядя в мою сторону.
Кажется, вечер будет интересным. Посмотрим.
Гости быстро разбились по группкам, начались оживленные разговоры, шутки, смех. Я смотрела. Как она улыбается, блестит глазами, поправляет волосы, отпивает из бокала маленькими глотками. Сейчас ни ей, ни ему, никому из присутствующих еще ничего не ясно. Любая мелочь может повернуть ситуацию в какую угодно сторону.
Только это буду не я. Я обещала вести себя хорошо. Обещала не вмешиваться. Я буду просто наблюдать.
Не помню автора первых "Правил" для девушек, желающих очаровать мужчину - какая-то американка; после неё было написано еще много подобных руководств, но основные тезисы остались неизменными. Загадочность, недоступность, задавать вопросы, подогревать интерес, не бросаться в любовь сломя голову.
Дельные, в общем-то, советы. Описание того, как ведет себя девушка с достоинством и хозяйка своих эмоций, сколь угодно сильных.
И сразу видно (по крайней мере, мне), кто сам по себе такой, а кто старательно выполняет правила. Вполне разумные правила. Вот только не все способны выдержать линию до конца. Кто-то срывается в начале пути, кто-то в середине, кто-то уже на финише. Насколько хватит ее?
Я даже уйду на балкон, чтобы не мешать. Буду наблюдать через стекло. Так еще забавнее. Все это разговоры... что там слушать. Они надоели мне еще в то время, когда... Впрочем, это неважно.
Синие летние сумерки приняли меня в свои ласковые объятия. Я окунулась в шелест листвы, уличный шум, запах пыльной июльской зелени. Внутри зажгли свет. Обернувшись, я увидела, как все рассаживаются за столом, разбирают закуски, разливают напитки, передают салфетки и хлеб.
Внешне все выглядело вполне цивильно, но по косвенным признакам, по маленьким мелочам, - как будто камешки катились по склону, задевая другие, понемногу собираясь в лавину - по ее неловким движениям, тревожному взгляду, неуверенной улыбке я чувствовала, что ей неуютно.
Маленькая шумная компания гостей высыпалась на балкон - покурить и освежиться. Я вжалась в дальний угол, стараясь никого не задеть. Оживленно болтали о своем, спорили, смеялись, жестикулировали, подначивали друг друга. Не изменились ничуть. Я впитывала их разговоры и их веселье. И улыбалась, сравнивая и вспоминая.
Потом шумная волна схлынула, вернулась в комнату, и на балкон вышла она. Сжав губы, сузив глаза, бросила быстрый взгляд назад и плотно прикрыла дверь. Вытащила телефон, лихорадочно набрала номер. Заговорила кому-то, захлебываясь от обиды:
- Рассказываю...
И начался поток горячих жалоб.
- Они все смотрят на меня... с такой насмешкой. Как будто что-то такое знают... Так переглядываются... как будто я здесь лишняя, как будто совсем ему не подхожу. Как будто мне здесь не место. И вообще вся атмосфера... тяжёлая какая-то, мрачная...
Надо же. Почувствовала. Я уверена, с ней все были вежливы и приветливы, никто не сказал дурного слова. Я слишком хорошо знаю эту компанию. Но она все равно что-то уловила. Ставлю плюсик за проницательность.
А еще мне понравилось, что она не стала жаловаться при всех. Когда эмоции стали зашкаливать, ушла в укромное место, позвонила подруге, чтобы выговориться и вернуться уже спокойной. Еще один плюсик.
Подруга на том конце сочувствовала, ругала высокомерных снобов и цокала языком.
- А его мама... При знакомстве... услышала моё имя и так его протянула - Айру-ун? Ну необычное, и что? А она... с таким удивлением... такой неприязнью... ты бы слышала! с таким выражением на лице, такими глазами!
В ее голосе сквозила искренняя обида, такая чистая, неподдельная, что я сжимала губы, чтобы не рассмеяться вслух. Меня так и подмывало созорничать. Совершенно не горжусь тем, что произошло дальше, но я просто не смогла удержаться.
Подошла со спины, провела по затылку холодным дыханием. И шепнула в самое ухо:
- Я - Каспер, дружелюбное привидение...
Она взвизгнула и ринулась обратно в комнату, чуть не выронив телефон.
Я фыркнула и отвернулась.
А потом вышел он.
Подошел к перилам, оперся на них локтями, посмотрел вниз, в тёмную зелень палисадника. Помолчал. Я тихо подошла и встала рядом. Тоже молча.
Когда-то мы любили взаимные поддразнивания, словесные пикировки. Это была изюминка нашей игры, одной на двоих, бесконечной истории, как нам тогда казалось. Однажды все изменилось. Мы уже давно так не делаем. Неважно.
Он повернул ко мне голову. Я могу быть очень незаметной, но с ним это не работает.
- Она тебе не понравилась? - спросил с грустной улыбкой. Скорее утверждение, чем вопрос.
Я погладила его по щеке, взъерошила волосы - невесомое прохладное прикосновение, как поцелуй ветра. Подумала в ответ: "Она не понравилась тебе. Если бы понравилась - меня бы здесь уже не было. И ничье мнение не имело бы веса."
Тем временем внутри включили музыку, начались танцы. Он бросил равнодушный взгляд через плечо и снова отвернулся, глядя вниз, в темнеющую в сумерках зелень.
А когда наконец ушёл в комнату, там объявили белый танец, "дамы приглашают кавалеров". Она демонстративно прошла мимо него и взяла за руку чьего-то друга или родственника, случайно попавшего на эту вечеринку. Танцевала, улыбаясь и кокетничая явно напоказ. Уйдёт тоже с ним. Глупая и мелочная месть. Я испытала лёгкий укол разочарования: еще одна сошла с дистанции. А так хорошо держалась.
Его мама тихонько вздохнула. А он, кажется, даже не заметил.
Вскоре гости стали расходиться, как-то все разом, и в прихожей стало шумно и тесно. Я взлетела под потолок. Я так тоже умею, только делаю редко. Его мама вызывалась остаться, помочь с уборкой, но он твердо сказал, что справится сам.
Не нужно грустить, думала я, обращаясь к нему и ко всем, испытавшим сегодня разочарование и крах надежд. Просто загадай желание - искренне, от всей души. И оно обязательно сбудется. Я проверяла.
Когда за последним гостем закрылась дверь, он пошел в кухню, сгреб грязную посуду, загрузил посудомойку. Еще чем-то шумел. Я не обращала внимания. Вернулась к ноуту, своей тысяче раскрытых вкладок.
Очень давно, целую вечность назад я вела сетевой дневник. Иногда писала там записки дорогому мирозданию, деградантски сокращая его до МРЗД.
Вот одна из них:
я, наверно, когда-нибудь умру (наверно, хехе)
хотелось бы после смерти иметь какую-то возможность продолжать быть рядом с близкими, которые здесь останутся
не вмешиваться, просто наблюдать
просто быть рядом
Он возник в дверном проеме за моей спиной. Робко потоптался, словно не решаясь заговорить. Я не стала помогать. Не поворачивалась. Ждала.
- Сегодня придут гости, - выговорил слегка виновато. Для махрового интроверта вроде меня гости - всегда стресс. - Будет мама. Мой лучший друг с женой. И еще коллеги с работы, некоторых ты знаешь...
Я кивнула, не оборачиваясь. Гости. Пусть будут. Я не против. Я умею молчать и ходить бесшумно, и быть незаметной, когда очень нужно.
Потом начались приготовления. Ликвидация беспорядка, как он это называет. Не видел он беспорядков. Джинсы с рубашками со стула в шкаф, книги со стола на полку, протереть пыль, выбросить лишние бумаги - делов на пять минут, какой это беспорядок? Беспорядок - это неделю разгребать завалы. И месяц отмывать грязь. А у него не бывает ни завалов, ни грязи. Хаосом в этом доме заведую я. И сейчас, и когда... Впрочем, это неважно.
Потом была готовка. Я не могла это пропустить. Обожаю смотреть, как он готовит. Фартук и повязка на голове, точные взмахи ножа, аккуратные движения. Замираю, затаив дыхание, чтобы не мешать. Сейчас он замаринует мясо, добавит специй из особой шкатулочки - до знакомства с ним я не знала о существовании и половины из них - придумает какой-то новый соус, добавив туда что-то по вдохновению, к примеру, замороженный апельсин, натертый на мелкой тёрке. А потом поставит запекать, заставляя меня терять рассудок от умопомрачительных запахов.
Когда-то, в самом начале, мне завидовали, а кто-то одобрительно кивал головой: хорош собой, воспитан, чистоплотен, вкусно готовит и прилично зарабатывает. Что ещё нужно? И я кивала в ответ: да, отличная партия. С обывательской точки зрения - безупречен. Я отмечала это про себя, будто ставила галочку в ведомости.
А ценила другое.
Искусство улавливать сигналы. Натыкаться на приятные сюрпризы совпадений. В фактах биографий, эмоциях, словах. Видеть себя друг в друге, как в зеркале. Тонуть друг в друге и, расставшись после свидания, с трудом оторвавшись друг от друга, считать минуты до дома в ночном такси, чтобы включить скайп и продолжить уже в виртуале. Сидеть в чате до трех ночи, а утром глотать горячий кофе и писать абракадабру в офисных документах.
Юность. Тогда это казалось единственно важным - чувствовать настройки, звучать на одной ноте, заканчивать фразы друг за друга. И нырять в различия, как в незнакомое море, открывая для себя новый мир.
Сейчас же, когда все его привычки, вкусы, реакции изучены до каждой запятой, что он сделает в следующий момент, как повернет голову, - потому что он делал то же и так же тысячи раз, потому что он всегда это так делает - сейчас стало главным, что чувствуешь в итоге этих бесконечных повторов. Это раздражает? Бесит? Умиляет? Дарит уверенность и покой?
Я любуюсь. Мелочами, которые казались незначительными, когда... Впрочем, это неважно.
Звонок. Он наскоро сполоснул руки, вытер, не снимая фартук, пошел открывать. Пришла его мама - помочь с подготовкой, навести лоск и красоту. Они вместе отправились резать салаты, и в кухне сразу стало тесно. Я забилась в свой стратегический угол, замерев и затаив дыхание. Наблюдала оттуда за их слаженной работой.
Когда я восхищалась его кулинарными талантами, он всегда говорил: это не я, это мама волшебница на кухне, а я всего лишь ученик. Что я могу сказать. Она волшебница, это правда. Готовит божественно, а украшает готовое так, что жалко дотронуться - разрушить гармонию.
Потом она послала его за пирожными к чаю, а сама прошлась еще раз по гостиной, окинула критическим взором, вздохнула печально, нашла и смахнула невидимую пыль, поправила скатерть.
Я сидела в кресле у окна. Старалась не мешать.
И когда он вернулся, переоделся, и пришли первые гости, я оставалась там же. В моем любимом кресле, развернутом в центр комнаты, - прекрасный наблюдательный пункт. Я, бывало, проводила здесь часы и даже дни, до того в нем мягко и уютно. Сейчас я с интересом рассматривала гостей. Они быстро наполнили дом голосами, смехом, своими шагами. Принесли с собой запах улицы - немного пыли, немного зноя летних городских сумерек. Друг, его жена, еще друзья, коллеги... Кто-то изменился сильно с тех пор, когда я их видела, кто-то не очень.
И девушка. Стройная, черноволосая, что-то неуловимо восточное во внешности. Я почуяла ее безошибочно, определила сразу и подалась вперед, рассматривая с любопытством. Мимоходом отмечая, как другие бросают на нее взгляды и переглядываются между собой. Как он представляет ее всем по очереди, явно смущаясь. Не глядя в мою сторону.
Кажется, вечер будет интересным. Посмотрим.
Гости быстро разбились по группкам, начались оживленные разговоры, шутки, смех. Я смотрела. Как она улыбается, блестит глазами, поправляет волосы, отпивает из бокала маленькими глотками. Сейчас ни ей, ни ему, никому из присутствующих еще ничего не ясно. Любая мелочь может повернуть ситуацию в какую угодно сторону.
Только это буду не я. Я обещала вести себя хорошо. Обещала не вмешиваться. Я буду просто наблюдать.
Не помню автора первых "Правил" для девушек, желающих очаровать мужчину - какая-то американка; после неё было написано еще много подобных руководств, но основные тезисы остались неизменными. Загадочность, недоступность, задавать вопросы, подогревать интерес, не бросаться в любовь сломя голову.
Дельные, в общем-то, советы. Описание того, как ведет себя девушка с достоинством и хозяйка своих эмоций, сколь угодно сильных.
И сразу видно (по крайней мере, мне), кто сам по себе такой, а кто старательно выполняет правила. Вполне разумные правила. Вот только не все способны выдержать линию до конца. Кто-то срывается в начале пути, кто-то в середине, кто-то уже на финише. Насколько хватит ее?
Я даже уйду на балкон, чтобы не мешать. Буду наблюдать через стекло. Так еще забавнее. Все это разговоры... что там слушать. Они надоели мне еще в то время, когда... Впрочем, это неважно.
Синие летние сумерки приняли меня в свои ласковые объятия. Я окунулась в шелест листвы, уличный шум, запах пыльной июльской зелени. Внутри зажгли свет. Обернувшись, я увидела, как все рассаживаются за столом, разбирают закуски, разливают напитки, передают салфетки и хлеб.
Внешне все выглядело вполне цивильно, но по косвенным признакам, по маленьким мелочам, - как будто камешки катились по склону, задевая другие, понемногу собираясь в лавину - по ее неловким движениям, тревожному взгляду, неуверенной улыбке я чувствовала, что ей неуютно.
Маленькая шумная компания гостей высыпалась на балкон - покурить и освежиться. Я вжалась в дальний угол, стараясь никого не задеть. Оживленно болтали о своем, спорили, смеялись, жестикулировали, подначивали друг друга. Не изменились ничуть. Я впитывала их разговоры и их веселье. И улыбалась, сравнивая и вспоминая.
Потом шумная волна схлынула, вернулась в комнату, и на балкон вышла она. Сжав губы, сузив глаза, бросила быстрый взгляд назад и плотно прикрыла дверь. Вытащила телефон, лихорадочно набрала номер. Заговорила кому-то, захлебываясь от обиды:
- Рассказываю...
И начался поток горячих жалоб.
- Они все смотрят на меня... с такой насмешкой. Как будто что-то такое знают... Так переглядываются... как будто я здесь лишняя, как будто совсем ему не подхожу. Как будто мне здесь не место. И вообще вся атмосфера... тяжёлая какая-то, мрачная...
Надо же. Почувствовала. Я уверена, с ней все были вежливы и приветливы, никто не сказал дурного слова. Я слишком хорошо знаю эту компанию. Но она все равно что-то уловила. Ставлю плюсик за проницательность.
А еще мне понравилось, что она не стала жаловаться при всех. Когда эмоции стали зашкаливать, ушла в укромное место, позвонила подруге, чтобы выговориться и вернуться уже спокойной. Еще один плюсик.
Подруга на том конце сочувствовала, ругала высокомерных снобов и цокала языком.
- А его мама... При знакомстве... услышала моё имя и так его протянула - Айру-ун? Ну необычное, и что? А она... с таким удивлением... такой неприязнью... ты бы слышала! с таким выражением на лице, такими глазами!
В ее голосе сквозила искренняя обида, такая чистая, неподдельная, что я сжимала губы, чтобы не рассмеяться вслух. Меня так и подмывало созорничать. Совершенно не горжусь тем, что произошло дальше, но я просто не смогла удержаться.
Подошла со спины, провела по затылку холодным дыханием. И шепнула в самое ухо:
- Я - Каспер, дружелюбное привидение...
Она взвизгнула и ринулась обратно в комнату, чуть не выронив телефон.
Я фыркнула и отвернулась.
А потом вышел он.
Подошел к перилам, оперся на них локтями, посмотрел вниз, в тёмную зелень палисадника. Помолчал. Я тихо подошла и встала рядом. Тоже молча.
Когда-то мы любили взаимные поддразнивания, словесные пикировки. Это была изюминка нашей игры, одной на двоих, бесконечной истории, как нам тогда казалось. Однажды все изменилось. Мы уже давно так не делаем. Неважно.
Он повернул ко мне голову. Я могу быть очень незаметной, но с ним это не работает.
- Она тебе не понравилась? - спросил с грустной улыбкой. Скорее утверждение, чем вопрос.
Я погладила его по щеке, взъерошила волосы - невесомое прохладное прикосновение, как поцелуй ветра. Подумала в ответ: "Она не понравилась тебе. Если бы понравилась - меня бы здесь уже не было. И ничье мнение не имело бы веса."
Тем временем внутри включили музыку, начались танцы. Он бросил равнодушный взгляд через плечо и снова отвернулся, глядя вниз, в темнеющую в сумерках зелень.
А когда наконец ушёл в комнату, там объявили белый танец, "дамы приглашают кавалеров". Она демонстративно прошла мимо него и взяла за руку чьего-то друга или родственника, случайно попавшего на эту вечеринку. Танцевала, улыбаясь и кокетничая явно напоказ. Уйдёт тоже с ним. Глупая и мелочная месть. Я испытала лёгкий укол разочарования: еще одна сошла с дистанции. А так хорошо держалась.
Его мама тихонько вздохнула. А он, кажется, даже не заметил.
Вскоре гости стали расходиться, как-то все разом, и в прихожей стало шумно и тесно. Я взлетела под потолок. Я так тоже умею, только делаю редко. Его мама вызывалась остаться, помочь с уборкой, но он твердо сказал, что справится сам.
Не нужно грустить, думала я, обращаясь к нему и ко всем, испытавшим сегодня разочарование и крах надежд. Просто загадай желание - искренне, от всей души. И оно обязательно сбудется. Я проверяла.
Когда за последним гостем закрылась дверь, он пошел в кухню, сгреб грязную посуду, загрузил посудомойку. Еще чем-то шумел. Я не обращала внимания. Вернулась к ноуту, своей тысяче раскрытых вкладок.
Очень давно, целую вечность назад я вела сетевой дневник. Иногда писала там записки дорогому мирозданию, деградантски сокращая его до МРЗД.
Вот одна из них:
я, наверно, когда-нибудь умру (наверно, хехе)
хотелось бы после смерти иметь какую-то возможность продолжать быть рядом с близкими, которые здесь останутся
не вмешиваться, просто наблюдать
просто быть рядом
