Развёлся и выслал в монастырь, там мать от тоски и померла, у Драгорада на руках и испустила последний вздох, дождалась его, тяжело болела.
Он этого отцу не мог простить. Что как князь не мог матери его детей и любимой женщине терем какой выделить подальше, да чтоб она жила ни в чём себе не отказывая.
Сколько раз Драгорад просил отца забрать мать из монастыря — там не жизнь, там мука. Нет, нельзя, истинная видите ли будет ревновать и сетовать, что бывшую жену чествуют как нынешнюю.
А на попечение сына бывшую жену князь не пожелал отдать, злился, но отказал. А ведь это многое бы изменило, да и мать дольше бы прожила.
Мать Воибора Драгорад не переносил на дух, в сердцах ненавидел и слова доброго ей не сказал. Из-за этого брата и троих младших сестёр от этой женщины не замечал.
Возможно по этой же причине Яромир не любил его, да и сестрица его, змеюка, та тоже сплетни плела, вот кто действительно ведьма была.
Да уж, то, что у князя были три жены — нелюбимая, любимая и истинная, поссорило его детей между собой.
Своих же двух родных сестёр Драгорад отгородил от своего семейства, сам взял на себя заботу о них, только малы они были, ничего не понимали, да и Уладу не любили. Правильно Улада говорит, это они от ревности и тоски по матери. Она несколько раз предлагала сестёр отправить к отцу, мол с родителем сердца их и оттают.
Но Драгорад был не согласен, он не отправит своих сестриц под крыло этой гадины, пусть и истиной отца. Заклюют бедняжек без его защиты.
Вот что истинность проклятая творит. Какой ж это дар? Это разлад в семье. Драгораду казалось, что не смотря на истинность, отец до сих пор любит только его мать, поэтому и оставил в монастыре, как возможность вернуть себе жену, в случае кончины истинной. Поэтому и не отдал сыну на попечение, тогда бы насовсем пришлось бы женщину любимую отпустить.
А так мать зачахла. И кому от этого легче стало?
Всё это проклятая истинность, всё она. Видимо прогневал отец чем-то богов, раз они послали ему такой скверный дар.
Он вновь попытался отогнать мысли о семье, ведь надо что-то делать, Улада с его сёстрами всё никак не уживается, не стоит их оставлять жить в одном доме, но как он сестриц куда-то одних далеко отправит? Да и матери на смертном одре он божился, что позаботится об обеих, что мужей им хороших найдёт. Но малы его сестрицы для замужества, да, у Смирены возраст уже подходит, но всё девчонкой несмышлёной она ему видится.
Конь замер перед небольшой речкой, покрытой толстым слоем льда. Такую летом на коне в брод не перейдёшь, а вот по такому льду запросто.
Драгомир спрыгнул с коня и вступил на толстый лёд, конь за его спиной начал топтаться и ржать. Почувствовал приближение божественного дара, животные хорошо его чувствуют.
Торхов решительно пошёл вперёд. Туда, куда вело сердце. Там дар, что ниспослали боги, чтобы сделать его сильнее. И он с благодарностью и благоговением готов его принять.
Драгорад остановился посреди реки, доставая меч из ножен и, крепко обхватив рукоять двумя руками, вскинув меч над головой, резко опустил остриё вниз, протыкая плотный лёд, наблюдая за тем, как поползли трещины. Послышался закономерный треск.
Морозом потянуло сильнее, обжигая щёки и нос, жаля пальцы.
Драгорад убрал в ножны меч и отступил, наблюдая за тем, как трещины ползут дальше и начинают падать кусками в воду, образуя прорубь.
Как только треск смолк, Драгорад шагнул к проруби и опустился на одно колено.
Дар был там, он звал, тянул из него душу. Торхов был там, где должен. Боги привели его в нужное место и дар его, он уже чувствовал, очень силён.
Сердце встрепенулось в груди, во рту стало сухо. Вот он, его дар богов.
Торхов опустил руку в воду, чувствуя как холод впился в его кожу, терзает, причиняет боль. Вода была не просто холодная, Драгорад впервые чувствовал такой холод. Дар даётся через боль, сильный дар уж точно.
Княжич погрузил руку по локоть. Ниже.
И пальцы ухватили что-то мягкое, нежное. Драгорад полностью погрузил руки в воду, наматывая на кулак странную ткань и потянул резко вверх.
Что-то тяжёлое.
Первым на поверхности оказались светлые волосы, а затем и лицо.
Женщина сделала жадный вздох, но как только Драгорад отпустил руку, её голова тут же опустилась под воду.
Он вновь сжал её волосы, вытаскивая лицо, наблюдая, как она жадно дышит, и не понимая, что происходит. Почему здесь женщина? Что она вообще делает в воде?
Чертыхнувшись в сердцах, он вытащил девицу на лёд. Лёжа на боку, она откашлялась водой, жадно вдохнула и, трясясь, обняла себя за плечи, свернувшись в калачик и с каким-то скулением зарыдала.
Торхов в растерянности смотрел на незнакомку в страной одежде, что казалось, полностью игнорировала его присутствие. Что-то было не так. Боги не посылают человека, боги посылают атрибут и он никогда не является в виде женщины.
Дара в реке он больше не чувствовал.
Драгорад резким движением выхватил меч из ножен и прижал остриё к её горлу.
— Кто такая? — яростно воскликнул Торхов, пытаясь понять, что случилось и где его дар.
Девушка всхлипнула, посмотрела на него заплаканными глазами, будто не замечая у шеи меч.
— Помогите, пожалуйста, вызовите скорую. Я не знаю, что случилось, — она шмыгнула носом, вновь всхлипнула, — Мне нужна тёплая одежда, а то я заболею, вдруг у меня будет пневмония? Вызовите скорую!
Драгорад растерялся ещё сильнее, говорила девица странно, словно путала слова и страшная догадка впилась в его сердце.
— Навка, — понял он, убирая меч обратно. Почему на его голову выпала такая беда?
Ежели кто узнает — засмеют. У княжича навка дар украла. Хотелось расправиться с ней здесь же, а вдруг он тогда дар потеряет? А дар ему как воздух необходим.
Княжич подхватил девушку за её странную тунику, ноги бесстыже были облачены в срамные узкие штаны, а на ногах была странная обувь, Драгорад впервые такую видел.
Ну ничего, он разберётся с этой нечистью и вернёт себе дар богов, что она украла, даже если ему придётся для этого вспороть ей брюхо. С нечистью разговор всегда короткий.
Злату трясло, она чувствовала, что её тело охватил жар, разум пылал. Помимо того что она чуть не утонула в ледяной воде, этот придурок на коне ещё пол часа вёз её в мокрой одежде и на любые попытки заговорить с ним обещал отрезать язык.
Злата не знала, что это за псих, но лишний раз решила не провоцировать. Он закинул её на своего коня как мешок с картошкой, из-за чего она отбила себе живот, а вместе с этим, казалось, и все внутренности, виски пульсировали острой болью от того, что пришлось ехать вниз головой.
Прибыли они на поляну и её завели в какую-то большую палатку, где в центре стоял какой-то странный ромбообразный камень, от которого исходило тепло и светло-голубое свечение. Это какой-то навороченный обогреватель? Но почему тогда одежда у присутствующих людей такая странная? Какие-то кафтаны, плащи. Куда она попала?
И теперь она сидела возле странного обогревателя, ведь сухую одежду ей никто не дал, а мокрая, на удивление, быстро просохла, что вызывало искреннее изумление. Действительно новые технологии могут удивлять.
Несколько мужчин столпились возле стола и что-то с жаром обсуждали. Злата не могла разобрать их слов, всё плыло перед глазами. Она точно заболела.
Что с ней вообще произошло? Вот она с Риткой каталась на катке, а вот провалилась под воду, но откуда на главной площади взяться водоёму? Или там было какое-нибудь подземное течение? Поэтому её и вынесло в незнакомое место? Но Злата не чувствовала, чтобы её относило в сторону, она чётко погружалась на дно.
— Вызовите скорую, мне плохо, — как показалось Черновой, она произнесла это достаточно громко и требовательно, но видимо из-за своего состояния звучала всё же тихо, потому что мужчины не прекращали свой спор и даже не обратили на неё внимания.
В какой-то момент Чернова отключилась и проснулась от того, что кто-то потряс её осторожно за плечо. Злата скосила глаза на склонившегося перед ней рыжеволосого мужчину. Злате было очень жарко, пот стекал по вискам, а волосы уже противно липли к коже, во рту было сухо.
— Пить, — тихо попросила она и слабо дёрнула замок куртки, но он не поддался, выскользнув из ослабевших пальцев.
— Не положено, а то силы наберёшься, — отрицательно качнул головой рыжеволосый, хмуро на неё смотря. — Лучше сама во всём сознайся и дар по доброй воле верни.
Злата с трудом села на задницу, не отрывая взгляд от сурового мужского лица и всё же смогла расстегнуть куртку, спуская её с плеч. Под ней у неё была лёгкая розовая обтягивающая кофточка.
— Совратительница, — зашипел рыжий, запахивая её куртку обратно и глаза его сверкнули яростно. — Если же ты, навка, сама дар не отдашь, в храм тебя потащим, там тебя, нечистую, в воде священной искупают.
Чернова нервно сглотнула, услышав слова про воду. Горячая голова плохо соображала, но смогла сопоставить храм и святую воду в одном предложении и понять, что речь идёт о церкви. Ну хоть там ей помогут, пусть везут в церковь. Верующей Злата не была, опять же из-за влияния матери, но у подружек родители верили, вот она многое и знала про церковь. Там всяко будет безопаснее, чем с психами.
— Согласна в церковь, — кивнула Злата и попытались отстранить от своей куртки мужские руки, но незнакомец только крепче вцепился в ткань. — И ничего я не совратительница, рыжие мне не нравятся, противные вы.
Сказала она это только из вредности, мужик и впрвду противный был. Ни пить ей не давал, ни снять куртку, ей ведь и так душно, от этого голова только сильнее плывёт. Скорую ей явно никто вызывать не собирался.
— Ты лучше одумайся, — он встряхнул её. — Княжич сжалится над тобой, как дар вернёшь, а знаешь что с тобой в храме сделают?
— Помогут? — глухо спросила Злата, хватаясь за голову, потому что всё тут же закружилось и тошнота подступила к горлу. — А то вы меня тут прибьёте и в лесу прикопаете, так знайте, моя мама вас всех из под земли достанет и каждого посадит, на пожизненное! А знаешь что с вами на зоне сделают? О, вам там ой как не сладко будет! И княжичи ваши, и барины, хоть графы с графинями, мне всё равно какие у вас тут погоняла, я девушка из приличного общества!
Рыжеволосый шокировано её выслушал, не стесняясь сплюнул рядом, сделал странный кругообразный жест тремя сомкнутыми пальцами.
— Защитите душу верную от нечестивой, — сказал рыжей и резко встал, отступая от неё на шаг. — Княжич, я ж не волхвун, всего лишь пару заговоров знаю, а тут, видимо, нечисть серьёзная. Не просто болотница и мавка, как бы не упыриха. Слишком она на человека похожа, не могу понять, что за тёмная.
Злата промолчала о том, что она думает об этом полоумном, чем больше она говорила, тем сильнее мучила жажда. Может ей удалось их напугать россказнями о тюрьме?
Надо же, упырихой её навал, чёрт рогатый! Будь в ней чуть больше сил, она бы ещё поспорила, кто тут настоящий упырь!
Может, они из общины какой? Живут себе на уме, отмежевались от цивилизованного мира, верят в какую-нибудь чушь. Телефон то у неё не с собой, а так бы Злата сама себе скорою вызвала, за одно и полицию за похищение, может МЧС, везде бы позвонила, куда смогла.
Но в том, что мать всех на ноги поднимет, Чернова ни капли не сомневалась, она единственная дочь в семье, мать после неё зареклась больше рожать. Хотя тётка как-то по секрету шепнула, что не может она больше и только хорохорится. А как на самом деле Злата не знает, да и не хочет знать. Но будь у неё брат или сестра, контроля матери было бы поменьше.
— Значит, в храм её, — раздался за спиной, уже ставший знакомым, мужской голос.
Злата обернулась, скользнув взглядом по высоченному шкафу и внутри что-то ёкнуло. Не от странной притягательности его внешности и чувства силы, что фонило возле этого ненормального. Было что-то другое, к нему захотелось прижаться и спрятать своё лицо у него на широкой груди, чтобы он защитил её от странной ситуации и всех этих людей.
Только вот он был именно тем, кто эту ситуацию и создал. Да, спас её, за это она ещё не успела его поблагодарить, как-то страшно с ним было лишний раз заговорить, да всё ситуация не располагала.
— Я не поддамся твоим чарам, нечистая, — презрительно фыркнул шатен, но почему-то дёрнулся в её сторону, нервно сжимая свои ручища. Да он этой рукой с одного удара ей черепушку раскрошит. Злата даже удивилась, что подумала об этом. Может быть потому, что этот незнакомец был зол?
— Как тебя зовут? — она даже удивились, поняв, что это она спросила.
Сама будто была как зачарованная, странной страшной силой потянуло её к нему. Взгляд остановился на его губах и безумно захотелось эти губы поцеловать. Щёки обдало жаром от этой мысли. Свихнулась! О чём она только думает?! Точно заболела!
— Блудница, — скривился шатен и шагнул к ней уверенно, — думаешь, если имя моё узнаешь, сможешь чары посильнее на меня навести? Да вот только ничего у тебя не выйдет, я под защитой богов, такой нечисти душу мою не заполучить.
Злата же во все глаза смотрела на него, взгляд будто бы сам был к нему примагничен, даже не почувствовав, как с плеча съехала куртка, обнажая плечо, хотя там был не рукав, а прозрачная сеточка розового цвета, все её родинки проглядеть через неё можно было.
Незнакомец замер, нервно сглотнул, его тяжёлый взгляд так и замер на открывшемся плече и он аж скрипнул зубами.
Только от одного его взгляда в груди полыхнул жар и Чернова даже не заметила, как сама дёрнулась в его сторону, будто захотела быть ближе, ноги в коньках как-то неудобно запнулись друг за друга, немного приводя её в чувство. А то уж было не подскочила и не кинулась к нему с поцелуями. Наваждение какое-то.
— Развратить мою душу такими жалкими попытками не выйдет, мавка, — шатен склонился над ней, резким движением поправляя куртку, пряча от собственного взгляда проглядывающую сквозь тонкую ткань девичью кожу. — А начнёшь тело своё бесстыдное на показ выставлять, выкину на мороз, в чём мать родила.
Злата нервно сглотнула, во все глаза таращась на мужчину. Она нисколько не сомневалась в его словах. Этот точно вытащит. А оказаться голой на морозе удовольствие сомнительное.
Но больше страха оказаться голой у всех на виду, замёрзнуть на смерть, ей безумно хотелось, чтобы он наклонился ниже и поцеловал её. Потому что взгляд Златы был сосредоточен только на этих манящих губах.
Но княжич резко отстранился, как от чумной и в спешке покинул палатку, оставив её наедине с рыжеволосым незнакомцем и глубоким чувством разочарования в груди.
Злата всё-таки заболела. Её знобило, бросало то в жар, то в холод. Местами казалось, что она отключается или находится в полусонном состоянии, горло стало печь и девушка начала слышать, что вздыхает с хрипами, при каждом вздохе чувствовалось противное щекотание в гортани, но девушка подавляла рвущийся кашель.
Лечить её не собираются, даже воду для неё пожалели, что уж говорить про лекарства? Изверги!
В палатке она была одна, жалась к обогревателю, когда было холодно, а когда тело охватывал жар — откатывалась к краю палатки, чтобы почувствовать лёгкий тянущийся холод.
Легче было думать при ознобе, потому что в моменты, когда она плавилась, мозг растекался в тягучем состоянии. Вот её и швыряло из одного мерзкого состояния, в другое.
Он этого отцу не мог простить. Что как князь не мог матери его детей и любимой женщине терем какой выделить подальше, да чтоб она жила ни в чём себе не отказывая.
Сколько раз Драгорад просил отца забрать мать из монастыря — там не жизнь, там мука. Нет, нельзя, истинная видите ли будет ревновать и сетовать, что бывшую жену чествуют как нынешнюю.
А на попечение сына бывшую жену князь не пожелал отдать, злился, но отказал. А ведь это многое бы изменило, да и мать дольше бы прожила.
Мать Воибора Драгорад не переносил на дух, в сердцах ненавидел и слова доброго ей не сказал. Из-за этого брата и троих младших сестёр от этой женщины не замечал.
Возможно по этой же причине Яромир не любил его, да и сестрица его, змеюка, та тоже сплетни плела, вот кто действительно ведьма была.
Да уж, то, что у князя были три жены — нелюбимая, любимая и истинная, поссорило его детей между собой.
Своих же двух родных сестёр Драгорад отгородил от своего семейства, сам взял на себя заботу о них, только малы они были, ничего не понимали, да и Уладу не любили. Правильно Улада говорит, это они от ревности и тоски по матери. Она несколько раз предлагала сестёр отправить к отцу, мол с родителем сердца их и оттают.
Но Драгорад был не согласен, он не отправит своих сестриц под крыло этой гадины, пусть и истиной отца. Заклюют бедняжек без его защиты.
Вот что истинность проклятая творит. Какой ж это дар? Это разлад в семье. Драгораду казалось, что не смотря на истинность, отец до сих пор любит только его мать, поэтому и оставил в монастыре, как возможность вернуть себе жену, в случае кончины истинной. Поэтому и не отдал сыну на попечение, тогда бы насовсем пришлось бы женщину любимую отпустить.
А так мать зачахла. И кому от этого легче стало?
Всё это проклятая истинность, всё она. Видимо прогневал отец чем-то богов, раз они послали ему такой скверный дар.
Он вновь попытался отогнать мысли о семье, ведь надо что-то делать, Улада с его сёстрами всё никак не уживается, не стоит их оставлять жить в одном доме, но как он сестриц куда-то одних далеко отправит? Да и матери на смертном одре он божился, что позаботится об обеих, что мужей им хороших найдёт. Но малы его сестрицы для замужества, да, у Смирены возраст уже подходит, но всё девчонкой несмышлёной она ему видится.
Конь замер перед небольшой речкой, покрытой толстым слоем льда. Такую летом на коне в брод не перейдёшь, а вот по такому льду запросто.
Драгомир спрыгнул с коня и вступил на толстый лёд, конь за его спиной начал топтаться и ржать. Почувствовал приближение божественного дара, животные хорошо его чувствуют.
Торхов решительно пошёл вперёд. Туда, куда вело сердце. Там дар, что ниспослали боги, чтобы сделать его сильнее. И он с благодарностью и благоговением готов его принять.
Драгорад остановился посреди реки, доставая меч из ножен и, крепко обхватив рукоять двумя руками, вскинув меч над головой, резко опустил остриё вниз, протыкая плотный лёд, наблюдая за тем, как поползли трещины. Послышался закономерный треск.
Морозом потянуло сильнее, обжигая щёки и нос, жаля пальцы.
Драгорад убрал в ножны меч и отступил, наблюдая за тем, как трещины ползут дальше и начинают падать кусками в воду, образуя прорубь.
Как только треск смолк, Драгорад шагнул к проруби и опустился на одно колено.
Дар был там, он звал, тянул из него душу. Торхов был там, где должен. Боги привели его в нужное место и дар его, он уже чувствовал, очень силён.
Сердце встрепенулось в груди, во рту стало сухо. Вот он, его дар богов.
Торхов опустил руку в воду, чувствуя как холод впился в его кожу, терзает, причиняет боль. Вода была не просто холодная, Драгорад впервые чувствовал такой холод. Дар даётся через боль, сильный дар уж точно.
Княжич погрузил руку по локоть. Ниже.
И пальцы ухватили что-то мягкое, нежное. Драгорад полностью погрузил руки в воду, наматывая на кулак странную ткань и потянул резко вверх.
Что-то тяжёлое.
Первым на поверхности оказались светлые волосы, а затем и лицо.
Женщина сделала жадный вздох, но как только Драгорад отпустил руку, её голова тут же опустилась под воду.
Он вновь сжал её волосы, вытаскивая лицо, наблюдая, как она жадно дышит, и не понимая, что происходит. Почему здесь женщина? Что она вообще делает в воде?
Чертыхнувшись в сердцах, он вытащил девицу на лёд. Лёжа на боку, она откашлялась водой, жадно вдохнула и, трясясь, обняла себя за плечи, свернувшись в калачик и с каким-то скулением зарыдала.
Торхов в растерянности смотрел на незнакомку в страной одежде, что казалось, полностью игнорировала его присутствие. Что-то было не так. Боги не посылают человека, боги посылают атрибут и он никогда не является в виде женщины.
Дара в реке он больше не чувствовал.
Драгорад резким движением выхватил меч из ножен и прижал остриё к её горлу.
— Кто такая? — яростно воскликнул Торхов, пытаясь понять, что случилось и где его дар.
Девушка всхлипнула, посмотрела на него заплаканными глазами, будто не замечая у шеи меч.
— Помогите, пожалуйста, вызовите скорую. Я не знаю, что случилось, — она шмыгнула носом, вновь всхлипнула, — Мне нужна тёплая одежда, а то я заболею, вдруг у меня будет пневмония? Вызовите скорую!
Драгорад растерялся ещё сильнее, говорила девица странно, словно путала слова и страшная догадка впилась в его сердце.
— Навка, — понял он, убирая меч обратно. Почему на его голову выпала такая беда?
Ежели кто узнает — засмеют. У княжича навка дар украла. Хотелось расправиться с ней здесь же, а вдруг он тогда дар потеряет? А дар ему как воздух необходим.
Княжич подхватил девушку за её странную тунику, ноги бесстыже были облачены в срамные узкие штаны, а на ногах была странная обувь, Драгорад впервые такую видел.
Ну ничего, он разберётся с этой нечистью и вернёт себе дар богов, что она украла, даже если ему придётся для этого вспороть ей брюхо. С нечистью разговор всегда короткий.
Глава 3.
Злату трясло, она чувствовала, что её тело охватил жар, разум пылал. Помимо того что она чуть не утонула в ледяной воде, этот придурок на коне ещё пол часа вёз её в мокрой одежде и на любые попытки заговорить с ним обещал отрезать язык.
Злата не знала, что это за псих, но лишний раз решила не провоцировать. Он закинул её на своего коня как мешок с картошкой, из-за чего она отбила себе живот, а вместе с этим, казалось, и все внутренности, виски пульсировали острой болью от того, что пришлось ехать вниз головой.
Прибыли они на поляну и её завели в какую-то большую палатку, где в центре стоял какой-то странный ромбообразный камень, от которого исходило тепло и светло-голубое свечение. Это какой-то навороченный обогреватель? Но почему тогда одежда у присутствующих людей такая странная? Какие-то кафтаны, плащи. Куда она попала?
И теперь она сидела возле странного обогревателя, ведь сухую одежду ей никто не дал, а мокрая, на удивление, быстро просохла, что вызывало искреннее изумление. Действительно новые технологии могут удивлять.
Несколько мужчин столпились возле стола и что-то с жаром обсуждали. Злата не могла разобрать их слов, всё плыло перед глазами. Она точно заболела.
Что с ней вообще произошло? Вот она с Риткой каталась на катке, а вот провалилась под воду, но откуда на главной площади взяться водоёму? Или там было какое-нибудь подземное течение? Поэтому её и вынесло в незнакомое место? Но Злата не чувствовала, чтобы её относило в сторону, она чётко погружалась на дно.
— Вызовите скорую, мне плохо, — как показалось Черновой, она произнесла это достаточно громко и требовательно, но видимо из-за своего состояния звучала всё же тихо, потому что мужчины не прекращали свой спор и даже не обратили на неё внимания.
В какой-то момент Чернова отключилась и проснулась от того, что кто-то потряс её осторожно за плечо. Злата скосила глаза на склонившегося перед ней рыжеволосого мужчину. Злате было очень жарко, пот стекал по вискам, а волосы уже противно липли к коже, во рту было сухо.
— Пить, — тихо попросила она и слабо дёрнула замок куртки, но он не поддался, выскользнув из ослабевших пальцев.
— Не положено, а то силы наберёшься, — отрицательно качнул головой рыжеволосый, хмуро на неё смотря. — Лучше сама во всём сознайся и дар по доброй воле верни.
Злата с трудом села на задницу, не отрывая взгляд от сурового мужского лица и всё же смогла расстегнуть куртку, спуская её с плеч. Под ней у неё была лёгкая розовая обтягивающая кофточка.
— Совратительница, — зашипел рыжий, запахивая её куртку обратно и глаза его сверкнули яростно. — Если же ты, навка, сама дар не отдашь, в храм тебя потащим, там тебя, нечистую, в воде священной искупают.
Чернова нервно сглотнула, услышав слова про воду. Горячая голова плохо соображала, но смогла сопоставить храм и святую воду в одном предложении и понять, что речь идёт о церкви. Ну хоть там ей помогут, пусть везут в церковь. Верующей Злата не была, опять же из-за влияния матери, но у подружек родители верили, вот она многое и знала про церковь. Там всяко будет безопаснее, чем с психами.
— Согласна в церковь, — кивнула Злата и попытались отстранить от своей куртки мужские руки, но незнакомец только крепче вцепился в ткань. — И ничего я не совратительница, рыжие мне не нравятся, противные вы.
Сказала она это только из вредности, мужик и впрвду противный был. Ни пить ей не давал, ни снять куртку, ей ведь и так душно, от этого голова только сильнее плывёт. Скорую ей явно никто вызывать не собирался.
— Ты лучше одумайся, — он встряхнул её. — Княжич сжалится над тобой, как дар вернёшь, а знаешь что с тобой в храме сделают?
— Помогут? — глухо спросила Злата, хватаясь за голову, потому что всё тут же закружилось и тошнота подступила к горлу. — А то вы меня тут прибьёте и в лесу прикопаете, так знайте, моя мама вас всех из под земли достанет и каждого посадит, на пожизненное! А знаешь что с вами на зоне сделают? О, вам там ой как не сладко будет! И княжичи ваши, и барины, хоть графы с графинями, мне всё равно какие у вас тут погоняла, я девушка из приличного общества!
Рыжеволосый шокировано её выслушал, не стесняясь сплюнул рядом, сделал странный кругообразный жест тремя сомкнутыми пальцами.
— Защитите душу верную от нечестивой, — сказал рыжей и резко встал, отступая от неё на шаг. — Княжич, я ж не волхвун, всего лишь пару заговоров знаю, а тут, видимо, нечисть серьёзная. Не просто болотница и мавка, как бы не упыриха. Слишком она на человека похожа, не могу понять, что за тёмная.
Злата промолчала о том, что она думает об этом полоумном, чем больше она говорила, тем сильнее мучила жажда. Может ей удалось их напугать россказнями о тюрьме?
Надо же, упырихой её навал, чёрт рогатый! Будь в ней чуть больше сил, она бы ещё поспорила, кто тут настоящий упырь!
Может, они из общины какой? Живут себе на уме, отмежевались от цивилизованного мира, верят в какую-нибудь чушь. Телефон то у неё не с собой, а так бы Злата сама себе скорою вызвала, за одно и полицию за похищение, может МЧС, везде бы позвонила, куда смогла.
Но в том, что мать всех на ноги поднимет, Чернова ни капли не сомневалась, она единственная дочь в семье, мать после неё зареклась больше рожать. Хотя тётка как-то по секрету шепнула, что не может она больше и только хорохорится. А как на самом деле Злата не знает, да и не хочет знать. Но будь у неё брат или сестра, контроля матери было бы поменьше.
— Значит, в храм её, — раздался за спиной, уже ставший знакомым, мужской голос.
Злата обернулась, скользнув взглядом по высоченному шкафу и внутри что-то ёкнуло. Не от странной притягательности его внешности и чувства силы, что фонило возле этого ненормального. Было что-то другое, к нему захотелось прижаться и спрятать своё лицо у него на широкой груди, чтобы он защитил её от странной ситуации и всех этих людей.
Только вот он был именно тем, кто эту ситуацию и создал. Да, спас её, за это она ещё не успела его поблагодарить, как-то страшно с ним было лишний раз заговорить, да всё ситуация не располагала.
— Я не поддамся твоим чарам, нечистая, — презрительно фыркнул шатен, но почему-то дёрнулся в её сторону, нервно сжимая свои ручища. Да он этой рукой с одного удара ей черепушку раскрошит. Злата даже удивилась, что подумала об этом. Может быть потому, что этот незнакомец был зол?
— Как тебя зовут? — она даже удивились, поняв, что это она спросила.
Сама будто была как зачарованная, странной страшной силой потянуло её к нему. Взгляд остановился на его губах и безумно захотелось эти губы поцеловать. Щёки обдало жаром от этой мысли. Свихнулась! О чём она только думает?! Точно заболела!
— Блудница, — скривился шатен и шагнул к ней уверенно, — думаешь, если имя моё узнаешь, сможешь чары посильнее на меня навести? Да вот только ничего у тебя не выйдет, я под защитой богов, такой нечисти душу мою не заполучить.
Злата же во все глаза смотрела на него, взгляд будто бы сам был к нему примагничен, даже не почувствовав, как с плеча съехала куртка, обнажая плечо, хотя там был не рукав, а прозрачная сеточка розового цвета, все её родинки проглядеть через неё можно было.
Незнакомец замер, нервно сглотнул, его тяжёлый взгляд так и замер на открывшемся плече и он аж скрипнул зубами.
Только от одного его взгляда в груди полыхнул жар и Чернова даже не заметила, как сама дёрнулась в его сторону, будто захотела быть ближе, ноги в коньках как-то неудобно запнулись друг за друга, немного приводя её в чувство. А то уж было не подскочила и не кинулась к нему с поцелуями. Наваждение какое-то.
— Развратить мою душу такими жалкими попытками не выйдет, мавка, — шатен склонился над ней, резким движением поправляя куртку, пряча от собственного взгляда проглядывающую сквозь тонкую ткань девичью кожу. — А начнёшь тело своё бесстыдное на показ выставлять, выкину на мороз, в чём мать родила.
Злата нервно сглотнула, во все глаза таращась на мужчину. Она нисколько не сомневалась в его словах. Этот точно вытащит. А оказаться голой на морозе удовольствие сомнительное.
Но больше страха оказаться голой у всех на виду, замёрзнуть на смерть, ей безумно хотелось, чтобы он наклонился ниже и поцеловал её. Потому что взгляд Златы был сосредоточен только на этих манящих губах.
Но княжич резко отстранился, как от чумной и в спешке покинул палатку, оставив её наедине с рыжеволосым незнакомцем и глубоким чувством разочарования в груди.
Глава 4.
Злата всё-таки заболела. Её знобило, бросало то в жар, то в холод. Местами казалось, что она отключается или находится в полусонном состоянии, горло стало печь и девушка начала слышать, что вздыхает с хрипами, при каждом вздохе чувствовалось противное щекотание в гортани, но девушка подавляла рвущийся кашель.
Лечить её не собираются, даже воду для неё пожалели, что уж говорить про лекарства? Изверги!
В палатке она была одна, жалась к обогревателю, когда было холодно, а когда тело охватывал жар — откатывалась к краю палатки, чтобы почувствовать лёгкий тянущийся холод.
Легче было думать при ознобе, потому что в моменты, когда она плавилась, мозг растекался в тягучем состоянии. Вот её и швыряло из одного мерзкого состояния, в другое.
