Стройная, явно знающая цену своей красоты и не любившая работать. Станимир был мужчиной жилистым и низеньким, взгляд прятал и низко кланялся, голос его был тихим и робким. Охотник был молодым и вполне симпатичным парнем, высоким и статным, то и дело бросающий взволнованный взгляд на Всенежу. Со Златой держал дистанцию, но был вежлив и дружелюбен, обещал на ужин зайцев. А вот Кус Покотило, которого можно было смело принять за управляющего оказался худощавым пожилом мужчиной, одетым побогаче остальных, держался с достоинством и кривил губы. Бросил Злате пару слов невзначай, прикрылся своей занятостью, просил не беспокоить по пустякам и предупредил, что денег на глупые хотелки нет, пусть она ничего не просит. Она у него не вписана в учёт, пусть скажет спасибо, что её вообще кормят.
И в это тихое холодное ожидание была погружена жизнь Златы. За окном набирали силу морозы, снег валил, а Чернова с тоской смотрела в окно, ожидая приезда нерадивого мужа. Злата не переживала, крыша над головой есть, она одета обута, в тепле, в сытости. А холод за окном не пугал. Не страшно, она это легко переживёт.
Только вот тоска в душе с каждым днём становилась сильнее, а она всё чаще выводила на окне имя, что всё ещё не осмеливалась произнести вслух.
Торхов спешивается с лошади и не может сдержать улыбки, видя, как к нему спешат его сёстры. Смирена робко оглядывает сопровождающих ратников, тупит взор, щёки её на холоде розовеют, хотя уже близиться весна и морозы давно отступили, скоро зазвучит первая капель.
Млада же не прячет взгляд, первая падает в объятия брата и смеётся, не скрывая радости.
— Братец, наконец-то! Покажи свой дар! — веселится младшенькая, не скрывая, как сильно она скучала.
— Здравствуй, брат, — улыбается Смирена, но и в её глазах тоже любопытство, и ей интересно узнать, какой атрибут у брата. Ей достаточно и того, что брат ласково гладит её по голове.
Что-то неприятно колет в груди, но Драгорад сохраняет на губах добродушную улыбку. Сёстры его семья, самое ценное, что у него осталось. Он будет их беречь, обязательно сделает их счастливыми.
— Здравствуйте, княжны, — Святозар кланяется девушкам.
Остальные мужчины тоже приветствуют девушек и проявляют к ним уважение. Так было всегда, его сёстры имели большое значение для него и его людей.
Смирена смущённо смотрит под ноги, а вот бойкая Млада уже переключается на верного помощника и друга.
— Святозар, — чуть ли не подпрыгивает девчонка, — вы так долго отсутствовали, мы с сестрицей заждались. Но, наконец-то вы приехали! Сестрица всё-всё приготовила для вашего приезда, вот она уж хорошая хозяюшка!
— Помолчи, Млада, — шёпотом пытается угомонить её старшая, краснея от смущения и внимания мужчин.
Смирена красивая скромная девушка, Драгомир знал, что на неё засматриваются, но никто не смел и сделать к ней шагу, зная, что княжич любого на свой меч насадит. Но, наверное, ей и вправду уже пора замуж, девушка она видная, ладная, всему научена, женой хорошей будет. Только вот сердцу тревожно было от мысли, что мужчина у неё появится, что кончится её девичество.
Драгорад лишь поджимает губы, он чувствует укол в словах младшей сестры. Уладу здесь не держат за хозяйку, она ни за что не отвечает, потому что никем ему не приходится. Это его вина, что он не укрепил её в правах хозяйки. Не жена она ему.
— Если ты выискиваешь эту, — Млада делает особое ударение на последнем слове, выказывая всю свою неприязнь к женщине брата, — то она в город поехала деньги тратить, цацек захотелось ей.
— Млада, — гневно предупреждает Торхов.
— А что Млада? — упирает руки в бока бойкая сестра. — Как денежки тратить, так она горазда, а как хозяйством заняться, так и не её дело! Команды раздавать она любит, а нести ответственность — нет! Матушка всегда говорила, что хозяйка в доме обязана за всем следить за всё отвечать, с неё первой спрос! А твоя… «Уладушка» любит только брать и палец о палец не ударит!
— Млада, — Смирена вцепилась в руку сестры, толкнув её за свою спину и слегка поклонилась перед Драгорадом. — Прости, брат, ревнует она, давно тебя не видела, дождаться не могла твоего приезда. С дороги вы, утомились, а стол уже готов, вам бы перекусить, да отдохнуть.
Княжич смягчился, но всё равно напряжение внутри напирало. А что было бы, привези он Злату с собой? Как бы они к ней отнеслись? Млада такие же концерты закатывала бы?
— Святозар, — Млада уже подскочила к верному другу брата, — и ты давай за стол, полюбуешься, какая сестрица у меня хозяюшка и на все руки мастерица! Всё умеет, всё может, чем не невеста?!
— Млада — попыталась одёрнуть старшая.
— Хорошая невеста, — согласился Святозар, с улыбкой посмотрев на покрасневшую девушку.
Торхов лишь немного времени смог уделить сёстрам, потому что дела не ждали, нужно было много решить. Млада, конечно, надулась как гусыня, а вот Смирена всё поняла и тихо удалилась.
После сытного обеда Драгорад переговорил со Святозаром и решили отправить письмо отцу, предупредить о переезде, его лучше оповещать заранее, чтоб потом неудобств с его истиной не вышло. К моменту, когда дела были закончены и время уже тянулось к ужину, в его кабинет без стука ворвалась красивая девушка.
Святозар лишь молча нахмурился, посмотрев на княжича.
— Иди, потом договорим, — отпустил Торхов советника.
Тот нахмурился ещё сильнее, но лишь кивнул и удалился, прикрыв за собой дверь.
Улада как всегда была великолепно одета, её непокорные чёрные кудри разметались по плечам. Обратно не надевала головной убор, стыдно должно незамужней волосы не прятать, но Уладе было не до людской молвы, она вела себя так, будто уже была ему женой.
— Милый, — ласково шепнула девушка и зашагала к нему.
Драгорад поймал любимую во объятиях, с удивлением понимая, что тело сопротивляется этому. Ладно Злата, тело реагировало на неё из-за связи, но почему и его Улада вызывала реакцию, хоть и не ту, на которую он расчитывал.
— Уладушка, — ласково шепнул он в ответ и потянулся за поцелуем.
Но этот поцелуй обжог не только губы, но и нутро, будто в кипяток его окунули. Стало резко противно и неприятно. Торхов отстранился, чувствуя, как неприятно горят губы. Он подавил желание вытереть их, чтобы не оскорбить девушку.
— Милый? — в глазах, таких больших и карих, мелькнуло удивление. Она почувствовала, что что-то не так. — Я провинилась чем-то перед тобой?
Драгорад мучительно выдохнул и отстранился, чувствуя странное облегчение во всём теле, даже душе его стало легче. Значит, вот как на него связь с истинною действует. Он даже к любимой не может прикоснуться.
Хотя, сердце не очень по этому поводу и горевало, это мозг цеплялся за Уладу, как за свою женщину.
Нужно быть верным старому порядку вещей, резкие перемены выбивали его из колеи, заставляя терять опору. Драгорад ненавидел это чувство, чувствовал некоторую слабость, беспомощность перед бедой, будто он не владел ситуацией и лишь подстраивался под неё. А ведь он уже почти забыл это чувство...
— Да, случилось, — он ничего не собирался от неё скрывать, она не виновата в проказах богов. Торхов завёл руки за спину, нервно их сцепив. — У меня есть жена.
Сказал и удивился, что сразу назвал Злату женой, в душе разлилось что-то тёплое, захотелось, чтобы истинная рядом оказалась, чтобы он смог обнять её и согреться в её объятиях.
Драгорад ведь даже мысленно не позволял себе называть Злату своей женой. А тут так легко сказал, так естественно.
От лица Улады сошла краска, она нервно вдохнула и отшатнулась, хватаясь за грудь, будто он нож ей в сердце воткнул. Торхов и сам должен был чувствовать нечто подобное, но в груди ничего не отзывалось. Только тепло на мысли о Злате.
— Как женат? Когда ты успел? Ты ведь за даром отправился… — бормотала Улада, резко зажмурившись. Ей понадобилось немного времени и она вновь взяла себя в руки и уже ласково улыбнулась. — Но если тебе это нужно, чтобы стать наследником, я понимаю. Я же говорила, милый, я могу быть и наложницей. Мне ничего, кроме твоей любви не нужно. Если у тебя есть жена — пусть будет.
Торхов устало потёр лоб. У них были уже похожие разговоры, поэтому девушка и смогла быстро взять себя в руки, хотя он понимал, что сейчас ей очень больно. Но он лукавить не будет, даже если для этого придётся сделать ещё больнее.
— Мне в дар истинная досталась, — сказал он ровно, пытливо взглянув на любимую.
Вот теперь с её лица не только краска сошла, будто сама жизнь из неё вышла, руки обессиленно упали вдоль тела.
Да, они оба знали, что это значит. У истинных не может быть наложниц, боги прогневаются. При обычном браке дозволялось, а тут ведь дар, боги женщину дарят. Которая хорошее наследство принесёт, род укрепит, сделает сильнее. Наложниц при живых истинных камнями закидают, из общества выгонят, руку в беде не подадут., хуже, чем к нечистой отнесутся.
— Шутка ли это? — сиплым голосом спросила она.
Торхов качнул головой и отошёл к столу, ему почему-то физически требовалось сохранить с ней дистанцию, потому что тело будто знало, что он может обнять девушку, чтобы успокоить и уже заранее противилось.
— Но как же… как же так? — Улада была полностью растеряна. — Кто она, милый?
— Она не наша, иномирная, боги мне её выкрали, — ровно говорил Драгорад, голос не дрожал, не выдавал эмоций. — Это божественный брак, она мне уже по божьим законам жена.
— А ты уверен? — в отчаянье Улада посмотрела на него. — Вдруг обманщица? Плутовка, решила воспользоваться ситуацией и…
— Это подтвердили в храме. Я тоже сначала не поверил, — резко оборвал её Торхов.
Брюнетка на мгновение замолчала, в глазах её уже блестели невыплаканные слёзы.
— И где она? — Улада заозиралась, будто могла обнаружить в комнате истинную.
— Я отослал её в безопасное место, девушка слаба, пока не завершу обряд, она беззащитна, — честно сказал Драгорад. — Я не завершил наш брак. Пока не прошёл обряд благословения, хочу попытаться обменять дар с кем-нибудь. Ты не знаешь, что за атрибуты получили мои братья?
Улада лишь повела плечами, но на её губы вернулась улыбка и даже взгляд смягчился. Видать, порадовали её слова о том, что не хочет княжич связываться с истинною.
— Значит, ты не собираешься бросать меня? — взволнованно спросила девушка.
— Не собираюсь, я выбрал тебя и ты моей женою станешь, — твёрдо сказал Торхов.
Улада счастливо улыбнулась и, приблизившись, обняла мужчину.
— Люб ты мне, Драгорад. Как же без тебя моё сердце?
— И ты мне люба, Улада, — он обнял её, поглаживая по волосам, а внутри всё переворачивалось от неправильности ситуации.
Наваждение всё это. Как избавиться от дара, так это всё и пройдёт. И забудет он Злату, из сердца изгонит!
— Млада говорила, что ты в город ездила за покупками, — решил сменить тему разговора Драгорад, потому что в душе становилось тошно от происходящего.
— Я совсем уж заскучала, съездила на ярмарку, прикупила кое-что. Я думала, ты к ночи приедешь, поэтому не спешила, если бы знала, что ты раньше явишься, то ждала бы тебя и носу за порог не высунула бы.
— Тебе стоило заняться подготовкой к моему возвращению, — с лёгкой укоризной сказал Торхов.
— Это сложно, да и скучно. Вон, Смирена всё сама хорошо делает, что мне ей мешаться?
— Если ты хочешь быть в моём доме хозяйкой, то должна брать все хлопоты по дому на себя, — он поцеловал её в макушку. Единственное, что мог себе позволить сейчас.
Они говорили недолго, Торхов не мог потратить время на разговоры, было много дел. И он испытал странное облегчение, когда Улада покинула его кабинет.
Со Святозаром они просидели почти до рассвета, после был небольшой сон и уже в десять, они собрались за поздним завтраком. Сёстры делали вид, что не замечают Уладу, Улада отвечала им тем же.
— А Тороп к завтраку не присоеденится? — неожиданно спросила Млада.
— Что? — вместо удивлённого Драгомира, спросил Святозар.
— Он же вечером приехал, было время ему отоспаться, — пожала плечами Млада.
— Он вчера куда-то уезжал, сразу, как приехал, вернулся под утро, может ещё не проснулся, — тихо сказала Смирена, заметив, что брат настороженно замер.
Она была здесь вместо хозяйки, всё про всех по возможности знала, ей обо всё докладывали, чтобы она была в курсе дела.
— Я отправила его в город кое-что прикупить, — махнула рукой Улада, не отрываясь от еды. — Всё равно Драгорад пока ещё здесь целых два дня пробудет, а мне как раз…
Княжич посмотрел на Святослава и заметил его взволнованный взгляд. Потому что Драгорад сам отдал распоряжение Святозару, чтобы тот приставил к Злате охрану, на тот момент из возможных остаться с ней могтолько Тороп. Тогда почему женщины говорят о том, что он здесь?
Что-то нехорошее кольнуло сердце Драгорада.
Без смартфона было тяжко, руки то и дело чесались полистать какую-нибудь соцсеть, но телефона под рукой не было. Злата только сейчас обнаружила у себя зависимость от телефона, хотя ей всегда казалось, что мобильный не играет такой большой роли в её жизни. Как же она ошибалась!
Её новый «дом» был холодным и лишённым какой-либо радости. От нечего делать Злата помогала то Всенеже с уборкой и стиркой, то Марфе с готовкой и посудой, чтобы так убить скуку. Она попросила у управляющего нитки для вязания или ткань, чтобы повышивать, но ей строго сказали, что денег на её хотелки нет, чтобы она делом толковым занялась и не отвлекала занятых людей.
К счастью ей не запрещали ходить на улицу и Злата этим пользовалась. Сперва она думала побродить рядом, чтобы разузнать, как сбежать, но потом напомнила себе, что она глубоко в лесу и если попытается сбежать, то её съедят дикие звери. Или она заблудиться и замёрзнет насмерть в ближайшем сугробе. Поэтому далеко ходить Злата не собиралась.
Она нашла пару старых вёдер без дна, кривых веток, кусков тканей, тёмных камушков и слепила уже троих снеговиков!
Здешние ничего не слышали про такие развлечение и всегда косились на её «друзей». Злата, когда ей было особенно скучно, приходила к своим снежным созданиям и рассказывала им что-нибудь, в основном недобрым словом вспоминала своего недомужа и обещала молчаливым слушателям, что сразу же с ним разведётся! Только вот, для этого требовался новый муж, с кем-то ведь надо идти в храм! Поэтому Чернова присматривалась к молодому охотнику, но тот глаз с Всенежи не сводил и был готов исполнить любую её прихоть. Со Златой он держал почтительную дистанцию.
И два раза он брал её с собой в лес, пособирать ягод, что ударило морозом и из них можно было варить морс. Злате нравился этот морс и она с удовольствием собирала ягоду, пока Добродей проверял ловушки. С тропинки девушка никогда не сходила, постоянно думая, что попадётся злым волкам. Да и не хотелось портить отношения с местными, они вроде начали притираться друг к другу. Чернова ведь не знала, насколько здесь застряла.
— А почему мы убираем волосы под этот… как его там? — спросила Злата, нарезая овощи. В этот раз она тоже вызвалась помочь с обедом.
— Незамужние волосы прячут до брачной ночи с мужем, показывают свою невинность. А как только замуж выходят, то показывают всем свою косу, чтобы знали, что нашёлся мужчина, что распустил ей волосы.
— А мне всегда казалось, что наоборот, замужние убирают волосы, — задумчиво протянула Злата.
И в это тихое холодное ожидание была погружена жизнь Златы. За окном набирали силу морозы, снег валил, а Чернова с тоской смотрела в окно, ожидая приезда нерадивого мужа. Злата не переживала, крыша над головой есть, она одета обута, в тепле, в сытости. А холод за окном не пугал. Не страшно, она это легко переживёт.
Только вот тоска в душе с каждым днём становилась сильнее, а она всё чаще выводила на окне имя, что всё ещё не осмеливалась произнести вслух.
Глава 9.
Торхов спешивается с лошади и не может сдержать улыбки, видя, как к нему спешат его сёстры. Смирена робко оглядывает сопровождающих ратников, тупит взор, щёки её на холоде розовеют, хотя уже близиться весна и морозы давно отступили, скоро зазвучит первая капель.
Млада же не прячет взгляд, первая падает в объятия брата и смеётся, не скрывая радости.
— Братец, наконец-то! Покажи свой дар! — веселится младшенькая, не скрывая, как сильно она скучала.
— Здравствуй, брат, — улыбается Смирена, но и в её глазах тоже любопытство, и ей интересно узнать, какой атрибут у брата. Ей достаточно и того, что брат ласково гладит её по голове.
Что-то неприятно колет в груди, но Драгорад сохраняет на губах добродушную улыбку. Сёстры его семья, самое ценное, что у него осталось. Он будет их беречь, обязательно сделает их счастливыми.
— Здравствуйте, княжны, — Святозар кланяется девушкам.
Остальные мужчины тоже приветствуют девушек и проявляют к ним уважение. Так было всегда, его сёстры имели большое значение для него и его людей.
Смирена смущённо смотрит под ноги, а вот бойкая Млада уже переключается на верного помощника и друга.
— Святозар, — чуть ли не подпрыгивает девчонка, — вы так долго отсутствовали, мы с сестрицей заждались. Но, наконец-то вы приехали! Сестрица всё-всё приготовила для вашего приезда, вот она уж хорошая хозяюшка!
— Помолчи, Млада, — шёпотом пытается угомонить её старшая, краснея от смущения и внимания мужчин.
Смирена красивая скромная девушка, Драгомир знал, что на неё засматриваются, но никто не смел и сделать к ней шагу, зная, что княжич любого на свой меч насадит. Но, наверное, ей и вправду уже пора замуж, девушка она видная, ладная, всему научена, женой хорошей будет. Только вот сердцу тревожно было от мысли, что мужчина у неё появится, что кончится её девичество.
Драгорад лишь поджимает губы, он чувствует укол в словах младшей сестры. Уладу здесь не держат за хозяйку, она ни за что не отвечает, потому что никем ему не приходится. Это его вина, что он не укрепил её в правах хозяйки. Не жена она ему.
— Если ты выискиваешь эту, — Млада делает особое ударение на последнем слове, выказывая всю свою неприязнь к женщине брата, — то она в город поехала деньги тратить, цацек захотелось ей.
— Млада, — гневно предупреждает Торхов.
— А что Млада? — упирает руки в бока бойкая сестра. — Как денежки тратить, так она горазда, а как хозяйством заняться, так и не её дело! Команды раздавать она любит, а нести ответственность — нет! Матушка всегда говорила, что хозяйка в доме обязана за всем следить за всё отвечать, с неё первой спрос! А твоя… «Уладушка» любит только брать и палец о палец не ударит!
— Млада, — Смирена вцепилась в руку сестры, толкнув её за свою спину и слегка поклонилась перед Драгорадом. — Прости, брат, ревнует она, давно тебя не видела, дождаться не могла твоего приезда. С дороги вы, утомились, а стол уже готов, вам бы перекусить, да отдохнуть.
Княжич смягчился, но всё равно напряжение внутри напирало. А что было бы, привези он Злату с собой? Как бы они к ней отнеслись? Млада такие же концерты закатывала бы?
— Святозар, — Млада уже подскочила к верному другу брата, — и ты давай за стол, полюбуешься, какая сестрица у меня хозяюшка и на все руки мастерица! Всё умеет, всё может, чем не невеста?!
— Млада — попыталась одёрнуть старшая.
— Хорошая невеста, — согласился Святозар, с улыбкой посмотрев на покрасневшую девушку.
Торхов лишь немного времени смог уделить сёстрам, потому что дела не ждали, нужно было много решить. Млада, конечно, надулась как гусыня, а вот Смирена всё поняла и тихо удалилась.
После сытного обеда Драгорад переговорил со Святозаром и решили отправить письмо отцу, предупредить о переезде, его лучше оповещать заранее, чтоб потом неудобств с его истиной не вышло. К моменту, когда дела были закончены и время уже тянулось к ужину, в его кабинет без стука ворвалась красивая девушка.
Святозар лишь молча нахмурился, посмотрев на княжича.
— Иди, потом договорим, — отпустил Торхов советника.
Тот нахмурился ещё сильнее, но лишь кивнул и удалился, прикрыв за собой дверь.
Улада как всегда была великолепно одета, её непокорные чёрные кудри разметались по плечам. Обратно не надевала головной убор, стыдно должно незамужней волосы не прятать, но Уладе было не до людской молвы, она вела себя так, будто уже была ему женой.
— Милый, — ласково шепнула девушка и зашагала к нему.
Драгорад поймал любимую во объятиях, с удивлением понимая, что тело сопротивляется этому. Ладно Злата, тело реагировало на неё из-за связи, но почему и его Улада вызывала реакцию, хоть и не ту, на которую он расчитывал.
— Уладушка, — ласково шепнул он в ответ и потянулся за поцелуем.
Но этот поцелуй обжог не только губы, но и нутро, будто в кипяток его окунули. Стало резко противно и неприятно. Торхов отстранился, чувствуя, как неприятно горят губы. Он подавил желание вытереть их, чтобы не оскорбить девушку.
— Милый? — в глазах, таких больших и карих, мелькнуло удивление. Она почувствовала, что что-то не так. — Я провинилась чем-то перед тобой?
Драгорад мучительно выдохнул и отстранился, чувствуя странное облегчение во всём теле, даже душе его стало легче. Значит, вот как на него связь с истинною действует. Он даже к любимой не может прикоснуться.
Хотя, сердце не очень по этому поводу и горевало, это мозг цеплялся за Уладу, как за свою женщину.
Нужно быть верным старому порядку вещей, резкие перемены выбивали его из колеи, заставляя терять опору. Драгорад ненавидел это чувство, чувствовал некоторую слабость, беспомощность перед бедой, будто он не владел ситуацией и лишь подстраивался под неё. А ведь он уже почти забыл это чувство...
— Да, случилось, — он ничего не собирался от неё скрывать, она не виновата в проказах богов. Торхов завёл руки за спину, нервно их сцепив. — У меня есть жена.
Сказал и удивился, что сразу назвал Злату женой, в душе разлилось что-то тёплое, захотелось, чтобы истинная рядом оказалась, чтобы он смог обнять её и согреться в её объятиях.
Драгорад ведь даже мысленно не позволял себе называть Злату своей женой. А тут так легко сказал, так естественно.
От лица Улады сошла краска, она нервно вдохнула и отшатнулась, хватаясь за грудь, будто он нож ей в сердце воткнул. Торхов и сам должен был чувствовать нечто подобное, но в груди ничего не отзывалось. Только тепло на мысли о Злате.
— Как женат? Когда ты успел? Ты ведь за даром отправился… — бормотала Улада, резко зажмурившись. Ей понадобилось немного времени и она вновь взяла себя в руки и уже ласково улыбнулась. — Но если тебе это нужно, чтобы стать наследником, я понимаю. Я же говорила, милый, я могу быть и наложницей. Мне ничего, кроме твоей любви не нужно. Если у тебя есть жена — пусть будет.
Торхов устало потёр лоб. У них были уже похожие разговоры, поэтому девушка и смогла быстро взять себя в руки, хотя он понимал, что сейчас ей очень больно. Но он лукавить не будет, даже если для этого придётся сделать ещё больнее.
— Мне в дар истинная досталась, — сказал он ровно, пытливо взглянув на любимую.
Вот теперь с её лица не только краска сошла, будто сама жизнь из неё вышла, руки обессиленно упали вдоль тела.
Да, они оба знали, что это значит. У истинных не может быть наложниц, боги прогневаются. При обычном браке дозволялось, а тут ведь дар, боги женщину дарят. Которая хорошее наследство принесёт, род укрепит, сделает сильнее. Наложниц при живых истинных камнями закидают, из общества выгонят, руку в беде не подадут., хуже, чем к нечистой отнесутся.
— Шутка ли это? — сиплым голосом спросила она.
Торхов качнул головой и отошёл к столу, ему почему-то физически требовалось сохранить с ней дистанцию, потому что тело будто знало, что он может обнять девушку, чтобы успокоить и уже заранее противилось.
— Но как же… как же так? — Улада была полностью растеряна. — Кто она, милый?
— Она не наша, иномирная, боги мне её выкрали, — ровно говорил Драгорад, голос не дрожал, не выдавал эмоций. — Это божественный брак, она мне уже по божьим законам жена.
— А ты уверен? — в отчаянье Улада посмотрела на него. — Вдруг обманщица? Плутовка, решила воспользоваться ситуацией и…
— Это подтвердили в храме. Я тоже сначала не поверил, — резко оборвал её Торхов.
Брюнетка на мгновение замолчала, в глазах её уже блестели невыплаканные слёзы.
— И где она? — Улада заозиралась, будто могла обнаружить в комнате истинную.
— Я отослал её в безопасное место, девушка слаба, пока не завершу обряд, она беззащитна, — честно сказал Драгорад. — Я не завершил наш брак. Пока не прошёл обряд благословения, хочу попытаться обменять дар с кем-нибудь. Ты не знаешь, что за атрибуты получили мои братья?
Улада лишь повела плечами, но на её губы вернулась улыбка и даже взгляд смягчился. Видать, порадовали её слова о том, что не хочет княжич связываться с истинною.
— Значит, ты не собираешься бросать меня? — взволнованно спросила девушка.
— Не собираюсь, я выбрал тебя и ты моей женою станешь, — твёрдо сказал Торхов.
Улада счастливо улыбнулась и, приблизившись, обняла мужчину.
— Люб ты мне, Драгорад. Как же без тебя моё сердце?
— И ты мне люба, Улада, — он обнял её, поглаживая по волосам, а внутри всё переворачивалось от неправильности ситуации.
Наваждение всё это. Как избавиться от дара, так это всё и пройдёт. И забудет он Злату, из сердца изгонит!
— Млада говорила, что ты в город ездила за покупками, — решил сменить тему разговора Драгорад, потому что в душе становилось тошно от происходящего.
— Я совсем уж заскучала, съездила на ярмарку, прикупила кое-что. Я думала, ты к ночи приедешь, поэтому не спешила, если бы знала, что ты раньше явишься, то ждала бы тебя и носу за порог не высунула бы.
— Тебе стоило заняться подготовкой к моему возвращению, — с лёгкой укоризной сказал Торхов.
— Это сложно, да и скучно. Вон, Смирена всё сама хорошо делает, что мне ей мешаться?
— Если ты хочешь быть в моём доме хозяйкой, то должна брать все хлопоты по дому на себя, — он поцеловал её в макушку. Единственное, что мог себе позволить сейчас.
Они говорили недолго, Торхов не мог потратить время на разговоры, было много дел. И он испытал странное облегчение, когда Улада покинула его кабинет.
Со Святозаром они просидели почти до рассвета, после был небольшой сон и уже в десять, они собрались за поздним завтраком. Сёстры делали вид, что не замечают Уладу, Улада отвечала им тем же.
— А Тороп к завтраку не присоеденится? — неожиданно спросила Млада.
— Что? — вместо удивлённого Драгомира, спросил Святозар.
— Он же вечером приехал, было время ему отоспаться, — пожала плечами Млада.
— Он вчера куда-то уезжал, сразу, как приехал, вернулся под утро, может ещё не проснулся, — тихо сказала Смирена, заметив, что брат настороженно замер.
Она была здесь вместо хозяйки, всё про всех по возможности знала, ей обо всё докладывали, чтобы она была в курсе дела.
— Я отправила его в город кое-что прикупить, — махнула рукой Улада, не отрываясь от еды. — Всё равно Драгорад пока ещё здесь целых два дня пробудет, а мне как раз…
Княжич посмотрел на Святослава и заметил его взволнованный взгляд. Потому что Драгорад сам отдал распоряжение Святозару, чтобы тот приставил к Злате охрану, на тот момент из возможных остаться с ней могтолько Тороп. Тогда почему женщины говорят о том, что он здесь?
Что-то нехорошее кольнуло сердце Драгорада.
Глава 10.
Без смартфона было тяжко, руки то и дело чесались полистать какую-нибудь соцсеть, но телефона под рукой не было. Злата только сейчас обнаружила у себя зависимость от телефона, хотя ей всегда казалось, что мобильный не играет такой большой роли в её жизни. Как же она ошибалась!
Её новый «дом» был холодным и лишённым какой-либо радости. От нечего делать Злата помогала то Всенеже с уборкой и стиркой, то Марфе с готовкой и посудой, чтобы так убить скуку. Она попросила у управляющего нитки для вязания или ткань, чтобы повышивать, но ей строго сказали, что денег на её хотелки нет, чтобы она делом толковым занялась и не отвлекала занятых людей.
К счастью ей не запрещали ходить на улицу и Злата этим пользовалась. Сперва она думала побродить рядом, чтобы разузнать, как сбежать, но потом напомнила себе, что она глубоко в лесу и если попытается сбежать, то её съедят дикие звери. Или она заблудиться и замёрзнет насмерть в ближайшем сугробе. Поэтому далеко ходить Злата не собиралась.
Она нашла пару старых вёдер без дна, кривых веток, кусков тканей, тёмных камушков и слепила уже троих снеговиков!
Здешние ничего не слышали про такие развлечение и всегда косились на её «друзей». Злата, когда ей было особенно скучно, приходила к своим снежным созданиям и рассказывала им что-нибудь, в основном недобрым словом вспоминала своего недомужа и обещала молчаливым слушателям, что сразу же с ним разведётся! Только вот, для этого требовался новый муж, с кем-то ведь надо идти в храм! Поэтому Чернова присматривалась к молодому охотнику, но тот глаз с Всенежи не сводил и был готов исполнить любую её прихоть. Со Златой он держал почтительную дистанцию.
И два раза он брал её с собой в лес, пособирать ягод, что ударило морозом и из них можно было варить морс. Злате нравился этот морс и она с удовольствием собирала ягоду, пока Добродей проверял ловушки. С тропинки девушка никогда не сходила, постоянно думая, что попадётся злым волкам. Да и не хотелось портить отношения с местными, они вроде начали притираться друг к другу. Чернова ведь не знала, насколько здесь застряла.
— А почему мы убираем волосы под этот… как его там? — спросила Злата, нарезая овощи. В этот раз она тоже вызвалась помочь с обедом.
— Незамужние волосы прячут до брачной ночи с мужем, показывают свою невинность. А как только замуж выходят, то показывают всем свою косу, чтобы знали, что нашёлся мужчина, что распустил ей волосы.
— А мне всегда казалось, что наоборот, замужние убирают волосы, — задумчиво протянула Злата.
