Глава 1.
Дара ставит вёдра на пол и устало выдыхает, чувствуя, как начинает ломить спину, ноги и руки гудят. И почему колодец находится так далеко? Спасибо, что в этот раз не на речку отправили.
Двадцать девятый день её пребывания в новом мире и всё теперь уже не кажется таким нереальным. Тяжёлый физический труд — это то, что как никогда заставляет тебя почувствовать себя живым. Это не иллюзия, ни сон, ни кошмар. Тело болит по настоящему, холод по живому пробирает до костей и вечное чувство голода не даёт нормально думать.
Да и к имени новому своему привыкла — Дара, очень схоже с её прошлым — Дарина. Наверное, назови её кто сейчас Дариной, она даже не откликнется.
Нет времени думать о её прошлой жизни, о причинах, почему она оказалась в этом теле, потому что нет ни времени ни сил на простое подумать. Потому что в свободное время хочется либо отдохнуть, либо поспать.
Теперь она Дара — вдова дружинника Всемила. Её муж пал в бою против княжича Мстислава, только его голову доставили вдове и ничего больше. Тогда-то прежняя хозяйка тела и лишилась своего положение. Вдов обычно хоронили вместе с воинами, с их единственными мужчинами в жизни, их законными супругами. Редко когда оставляли в живых, и то оставляли, если опеку над ней брал княжич, которому служил её муж. Вот и Всемил служил княжичу Богумилу. Тот из какой-то странной прихоти и оставил Дару в живых, но девушка чувствовала, что не от доброты душевной.
В их крохотном домике на отшибе, где было холодно и голодно, они жили впятером — пять вдов и Дара самая молодая из них. Теперь у них ни угла, ни родни. Они просто вещи князя Богумила, которыми он располагает как хочет. В основном их привлекали к тяжёлому труду, чтобы хлеб свой отрабатывали, да крышу над головой.
Вдова больше не имела права показывать своё лицо — ходила во всём чёрном, наглухо закрытом, пряталась под чёрной фатой. Их ещё ядовито за спиной называли «невестами смерти», мол что смерти избежали, но она-то ждёт, косу точит.
И имени у них больше не было. Обращались к ним коротко «эй». В глаза смотреть нельзя, всегда нужно склониться перед любым говорящим человеком и стоять так до тех пор, пока не отпустят. Но, к счастью, вдову трогать нельзя — грех прикасаться к жене покойника, мол муж с того света придёт и с собой заберёт наглеца. А народ тут суеверный, все поверья связанные со смертью бояться.
Дара не знала, как она выглядела. Зеркала у неё не было, лицо нужно было вечно прятать, если кто без вуали увидит — накажут и очень жёстко. Руки тоже прятали в чёрных перчатках и снимали только перед другими вдовами. Единственное, что успела понять Дара, так это то, что волосы её до самых бёдер и то ли русые, то ли светлые какие, ведь всегда заплетала их в полутьме при свете одинокой свечи, поэтому толком рассмотреть не могла.
Вставали они до рассвета и ложились после заката.
— Этого мало, ещё воды принеси, — сурово сказала ей самая старшая из вдов. — Стирать много одежды.
Да, сегодня был день стирки. Их бы и на улицу выгнали, к речке отправили, но княгиня забеспокоилась, что с её вещами что-то может случиться, поэтому велела стирать всё в здании.
Она принесла ещё пару вёдер, пока не стало достаточно.
Дара молча принялась за стирку. В холодной воде пальцы быстро сморщивались и мёрзли. Физический труд отнимал последние силы. Они жили в какой-то деревеньке на отшибе, в самом лесу. Поначалу девушка думала бежать, но ночью слышала завывание волков, да и мужчины говорили о том, что недалеко завалили медведя. Нет, там точно погибель. Оставалось жить здесь. Как жить — выживать.
Нескончаемая работа тянулась друг за другом, жизнь была серой и скверной. Дара постоянно чувствовала голод и сталось. Но больше всего ранило отношения окружающих людей к ней — будто она не человек, к собаке и то ласковей обращались.
Дара даже не узнала какого это — быть женой дружинника, очнулась в этом теле сразу вдовой. Её больную, после тяжёлой болезни, толком не оправившуюся, поставили на ноги и заставили работать. Никакого отдыхать — хочешь подыхать, иди из деревни, не мозоль людям глаза. Помирай так, чтоб тебя не видели и не слышали. А коли жива — работай, пока не помрёшь.
Дара не знала, какой сейчас месяц, но чувствовалось, что скоро выпадет снег. Ночи становились всё холоднее, а одежду тёплую никто им давать не собирался. И надо было её мужу умереть? Так бы хоть по человечески жила и не горбатилась за тяжёлой работой.
— Слышала я, гости скоро будут, — заговорили в дальнем углу две вдовы.
Дара бы и не слушала, потому что слишком устала для того, чтобы просто думать, но мозг отчаянно цеплялся за эти слова, словно хотел хоть на что-то отвлечься.
— Кто ж приедет? — хоть они и шептались тихо, создавалось ощущение, что говорят ей прямо на ухо.
— Да княжич Мстислав.
У Дары внутри что-то ёкнуло. Не тот ли это Мстислав, которого с содроганием вспоминают, который убил её мужа и сделал её вдовой?
Дара так и замерла, прислушиваясь. Зачем он едет? Вырезать хочет целую деревню?
Про него что только не говорят! И людей убивает на право и налево — виновных и безвинных, всех без разбору, что нравится ему убийства, что девок берёт силой, а потом отдаёт своим людям, а что делает с детьми и стариками…
Внизу живота всё сжалось в тугой комок от страха. Дара то сейчас жила ужасно, а если это чудовище сюда нагрянет?
— Да чего ж ему у нас делать? — со страхом спросила одна из вдов. — Неужто перебить нас едет?!
Вот, Дара точно об этом же и подумала! В жестокий мир она попала, где убийство человека — плёвое дело, где твой статус имеет большое значение, где законы такие, что от них поседеть можно! Как ещё не сошла с ума?
— Да с миром, говорят, едет, наверное предложить объединиться или нашему князю войти под крыло князя Мстислава, — как-то уж неуверенно ответила вторая. — Но для них пир будут готовить, так что явно для разговора едет, а не чтобы нас выкашивать.
— Да он только притворяется, а сам как возьмёт, да выкосит всех нас!
— А ну-ка цыц, — строго и громко сказала самая старшая. — Покуда языком собрались чесать, сплетницы? Работу работайте! А потом замаливать у меня перед сном будете свою болтовню. Не вашего ума дела, что князья делать собираются. Вы князя нашего благодарите, что в живых вас оставил, да богу молиться за упокой души вашего мужа не забывайте.
Женщины что-то неразборчиво ответили, а Дара из-за переживаний и внезапной тревоги не могла найти себе места.
А вдруг что плохое случится? А что-то плохое точно случится!
— И ты, молодая, — старшая теперь переключилась на неё — работу работай, а не в облаках витай. Надо же, девке всего ничего лет, а такая лоботряска!
Дара лишь устало выдохнула и постаралась сосредоточиться на стирке, к чёрту все эти мысли, не хотелось никому под горячую руку попадаться.
На сколько её хватит? Казалось, что ещё немного и она сломается. Не выдержит ни жизни такой, ни темпа, ничего. Иногда так и хотелось — лечь спать и не проснуться. Но наступало утро, она просыпалась и вновь возвращалась к нескончаемой работе и этой отвратительной жизни.
Ещё теперь и князь этот едет. Хотя, может действительно ничего не будет? Договорятся о мире и разъедутся. Чего она переживает о таких вещах? У неё вон ещё стирки сколько, ей об этом нужно думать!
