Глава 1.
Дара ставит вёдра на пол и устало выдыхает, чувствуя, как начинает ломить спину, ноги и руки гудят. И почему колодец находится так далеко? Спасибо, что в этот раз не на речку отправили.
Двадцать девятый день её пребывания в новом мире и всё теперь уже не кажется таким нереальным. Тяжёлый физический труд — это то, что как никогда заставляет тебя почувствовать себя живым. Это ни иллюзия, ни сон, ни кошмар. Тело болит по настоящему, холод по живому пробирает до костей и вечное чувство голода не даёт нормально думать.
Да и к имени новому своему привыкла — Дара, очень схоже с её прошлым — Дарина. Наверное, назови её кто сейчас Дариной, она даже не откликнется.
Нет времени думать о её прошлой жизни, о причинах, почему она оказалась в этом теле, потому что нет ни времени ни сил на простое подумать. Потому что в свободное время хочется либо отдохнуть, либо поспать.
Теперь она Дара — вдова дружинника Всемила. Её муж пал в бою против княжича Мстислава, только его голову доставили вдове и ничего больше. Тогда-то прежняя хозяйка тела и лишилась своего положения. Вдов обычно хоронили вместе с воинами, с их единственными мужчинами в жизни, их законными супругами. Редко когда оставляли в живых, и то оставляли, если опеку над ней брал князь, которому служил её муж. Вот и Всемил служил князю Богумилу. Тот из какой-то странной прихоти и оставил Дару в живых, но девушка чувствовала, что не от доброты душевной. Словно все вокруг знали и понимали, почему жизнь ей оставили, от этого и шпыняли только сильнее. Возможно и прежняя хозяйка тела знала, возможно по этой причине её душа покинула тело.
В их крохотном домике на отшибе, где было холодно и голодно, они жили впятером — пять вдов и Дара самая молодая из них. Теперь у них ни угла, ни родни. Они просто вещи князя Богумила, которыми он располагает как хочет. В основном их привлекали к тяжёлому труду, чтобы хлеб свой отрабатывали, да крышу над головой.
Вдова больше не имела права показывать своё лицо — ходила во всём чёрном, наглухо закрытом, пряталась под чёрной фатой. Их ещё ядовито за спиной называли «невестами смерти», мол что смерти избежали, но она-то ждёт, косу точит.
И имени у них больше не было. Обращались к ним коротко «эй». В глаза смотреть нельзя, всегда нужно склониться перед любым говорящим человеком и стоять так до тех пор, пока не отпустят. Но, к счастью, вдову трогать нельзя — грех прикасаться к жене покойника, мол муж с того света придёт и с собой заберёт наглеца, что посмеет руки распустить. А народ тут суеверный, все поверья связанные со смертью боятся.
Дара не знала, как она выглядела. Зеркала у неё не было, лицо нужно было вечно прятать, если кто без вуали увидит — накажут и очень жёстко. Руки тоже прятали в чёрных перчатках и снимали только перед другими вдовами. Единственное, что успела понять Дара, так это то, что волосы её до самых бёдер и то ли русые, то ли светлые какие, ведь всегда заплетала их в полутьме при свете одинокой свечи, поэтому толком рассмотреть не могла.
Вставали они до рассвета и ложились после заката.
— Этого мало, ещё воды принеси, — сурово сказала ей самая старшая из вдов. — Стирать много одежды.
Да, сегодня был день стирки. Их бы и на улицу выгнали, к речке отправили, но княгиня забеспокоилась, что с её вещами что-то может случиться, поэтому велела стирать всё в здании.
Девушка принесла ещё пару вёдер, пока не стало достаточно.
Дара молча принялась за стирку. В холодной воде пальцы быстро сморщивались и мёрзли. Физический труд отнимал последние силы.
Но сама атмосфера, само место навевало только уныние — они жили в какой-то деревеньке на отшибе, в самом лесу. Поначалу девушка думала бежать, но ночью слышала завывание волков, да и мужчины говорили о том, что недалеко завалили медведя. Нет, там точно погибель. Оставалось жить здесь. Как жить — выживать. Существовать.
Нескончаемая работа тянулась друг за другом, жизнь была серой и скверной. Дара постоянно чувствовала голод и усталость. Но больше всего ранило отношения окружающих людей к ней — будто она не человек, к собаке и то ласковей обращались.
Дара даже не узнала какого это — быть женой дружинника, очнулась в этом теле сразу вдовой. Её больную, после тяжёлой болезни, толком не оправившуюся, поставили на ноги и заставили работать. Никакого отдыха — хочешь подыхать, иди из деревни, не мозоль людям глаза. Помирай так, чтоб тебя не видели и не слышали. А коли жива — работай, пока не помрёшь.
Дара не знала, какой сейчас месяц, но чувствовалось, что скоро выпадет снег. Ночи становились всё холоднее, а одежду тёплую никто им давать не собирался. И надо было её мужу умереть? Так бы хоть по человечески жила и не горбатилась за тяжёлой работой.
— Слышала я, гости скоро будут, — заговорили в дальнем углу две вдовы.
Дара бы и не слушала, потому что слишком устала для того, чтобы просто думать, но мозг отчаянно цеплялся за эти слова, словно хотел хоть на что-то отвлечься.
— Кто ж приедет? — хоть они и шептались тихо, создавалось ощущение, что говорят ей прямо на ухо.
— Да княжич Мстислав.
У Дары внутри что-то ёкнуло. Не тот ли это Мстислав, которого с содроганием вспоминают, который убил её мужа и сделал её вдовой?
Дара так и замерла, прислушиваясь. Зачем он едет? Вырезать хочет целую деревню?
Про него что только не говорят! И людей убивает на право и налево — виновных и безвинных, всех без разбору, что нравится ему убийства, что девок берёт силой, а потом отдаёт своим людям, а что делает с детьми и стариками…
Внизу живота всё сжалось в тугой комок от страха. Дара то сейчас жила ужасно, а если это чудовище сюда нагрянет?
— Да чего ж ему у нас делать? — со страхом спросила одна из вдов. — Неужто перебить нас едет?!
Вот, Дара точно об этом же и подумала! В жестокий мир она попала, где убийство человека — плёвое дело, где твой статус имеет большое значение, где законы такие, что от них поседеть можно! Как ещё не сошла с ума?
— Да с миром, говорят, едет, наверное предложит объединиться или нашему князю войти под крыло князя Мстислава, — как-то уж неуверенно ответила вторая. — Но для них пир будут готовить, так что явно для разговора едет, а не чтобы нас выкашивать.
— Да он только притворяется что с миром, а сам как возьмёт, да выкосит всех нас!
— А ну-ка цыц, — строго и громко сказала самая старшая. — Покуда языком собрались чесать, сплетницы? Работу работайте! А потом замаливать у меня перед сном будете свою болтовню. Не вашего ума дела, что князья делать собираются. Вы князя нашего благодарите, что в живых вас оставил, да богу молиться за упокой души ваших мужей не забывайте.
Женщины что-то неразборчиво ответили, а Дара из-за переживаний и внезапной тревоги не могла найти себе места.
А вдруг что плохое случится? А что-то плохое точно случится!
— И ты, молодая, — старшая теперь переключилась на неё — работу работай, а не в облаках витай. Надо же, девке всего ничего лет, а такая лоботряска!
Дара лишь устало выдохнула и постаралась сосредоточиться на стирке, к чёрту все эти мысли, не хотелось никому под горячую руку попадаться.
На сколько её хватит? Казалось, что ещё немного и она сломается. Не выдержит ни жизни такой, ни темпа, ничего. Иногда так и хотелось — лечь спать и не проснуться. Но наступало утро, она просыпалась и вновь возвращалась к нескончаемой работе и этой отвратительной жизни.
Ещё теперь и князь этот едет. Хотя, может действительно ничего не будет? Договорятся о мире и разъедутся. Чего она переживает о таких вещах? У неё вон ещё стирки сколько, ей об этом нужно думать!
Глава 2.
То, что князь Мстислав приезжает в скором времени, уже не было простой сплетней. Население, как пчелиный рой, охваченное новой волнительной новостью, тут же ожило и зажужжало в преддверии такого грандиозного события. Сколько было пересудов по поводу этого приезда. Дара молча слушала чужие разговоры и радовалась, что как вдова, должна быть спрятана от чужих глаз, ведь она как мусор, грязь — такое показать стыдно гостям. По крайней мере злые женские языки ядовито шептались об этом.
Но Дару непосредственно приспособили к готовке. А готовить нужно было так много, что она встали затемно и ещё солнце не взошло, а уже на кухне что-то варили, резали, месили.
Дара не умела готовить отдельные блюда, она просто не знала, что именно и из чего готовится в этом времени и мире, да ей и не нужно было это делать, ей досталось в основном одна конкретная работа — чистить и нарезать овощи, к мясу её не подпускали. К готовке — тем более нельзя вдове браться за приготовление блюд — еду отравит, беду навлечёт, а вот резать, мыть, таскать воду и отходы — всё это можно и нужно было делать.
Злата сидела в стороне, ножик в её руках был маленький и туповатый, да и перчатки мешали хорошо работать, но снимать нельзя. Вон одна из вдов как-то при ней сняла перчатки, так кто-то из местных увидел и потом отхлестал хлыстом ей ладони, долго они заживали. Уж лучше Дара будет не успевать и получать тычки под рёбра, чем с её руками сделают то же самое. Чёрная вуаль больше не воспринималась как помеха, хотя, конечно же, ухудшала обзор, но и к такому, как оказалось, можно было привыкнуть.
Других женщин распределили на другие работы и только одну Дару заставляли работать на кухне.
Кухарки между собой шутили и что-то весело обсуждали, а Дара старалась лишний раз не привлекать к себе внимание, ничем хорошим обычно это не кончалось.
— А что, я девка видная, кажись кому и приглянусь, — усмехнулась самая молодая. — Может даже и князю Мстиславу!
— Ох и дурында, — вздохнула самая старшая. — И не боишься ты, что он с тобой что ужасное сотворит?
— А что он сделает? К ногам моим упадёт от моей красоты? — усмехнулась молодая.
И они прыснули от смеху с подружкой.
Дара лишь удивлённо приподняла брови, не понимая, как человек может родиться без мозгов. Про этого князя столько ужасного говорят, взрослые мужики его боятся — а эта, отбитая на всю голову, вдруг верит в то, что он её увидит, влюбится и весь мир к её ногам бросит. Это хорошо, что никто лишний этого бахвальства не слышит. Может и вправду просто выделывается перед остальными?
— Но да, быть женой князя Мстислава всяко лучше, чем быть как эти, — сказала другая.
И Дара поняла, что «эти», это как раз такие как она — вдовы.
На самом деле, как успела понять Дара, смерти подвергаются не все жёны, а только жёны князей (если у неё нет за спиной крепкой и сильной родни) и жёны дружинников князя, даже у жён ратников участь куда лучше.
Дара этого не понимала. Женщин ведь не так, чтобы прям много. Или дружинники не всегда женятся, вся их жизнь — это сплошные военные походы? К сожалению, даже спросить было не у кого, а об этом не все и не всегда говорили. Вот попалась бы ей в руки хоть какая-то книга со сводами правил и законов, тогда хоть можно было немного понять этот мир. А пока всё, что она может — это опираться на недостоверные слухи. Мало ли где что недослышал, так досказал.
Готовка убила её не только физически, но и морально. Хоть Дара почти весь день проработала на кухне, ей и куска лишнего не перепало. Она в тихую сгрызла несколько сырых овощей, отрезая то там то тут по кусочку и медленно пережёвывая, чтобы не выдать себя. Приходилось осторожничать и постоянно оглядываться на остальных.
Гости прибудут только вечером, поэтому и готовили такой грандиозный ужин, можно сказать — целый пир.
— Эй, ты, — услышала девушка и поняла, что обращаются точно к ней.
Дара подняла голову и посмотрела на стоявшую над ней незнакомую женщину, что смотрела на неё с презрением и омерзением.
— Иди пол в обеденной помой, чтоб за полчаса управилась, — велела неприятная женщина.
Дара тихо выдохнула, но покорно встала, хватаясь за спину, ей даже показалось, что позвоночник хрустнул.
Как же захотелось бросить всё, послать всех в правильном направлении, но если она посмеет проявить хоть каплю неповиновения — накажут. А наказаний Дара боялась. Её один раз наказывали. Палками по спине отхлестали до синяков. С тех пор она очень послушная и покорная.
Девушка направилась к выходу, оглянулась быстро, поняв, что на неё недобро косятся и посмеиваются.
Она была всего-лишь женой дружинника, откуда столько злорадства в её сторону? Будто она была женой князя и потеряла своё положение.
Конечно же Дара потратила куда больше, чем полчаса, чтобы помыть полы в обеденной. Помещение было большим, к тому же нужно помимо этого было протереть столы и лавки. В самой большой комнате княжеского терема — а именно в обеденной, где проходили все празднества и приёмы, было три стола и стояли они в форме буквы «П».
Самый короткий стол стоял поодаль и на небольшом возвышении, единственный, где стояли стулья, там явно будет сидеть князь с женой, да ещё и важные гости. И два вытянутых стола перед ними, чтобы гости были как на ладони, в центре образовывалось довольно большое пространство. Там можно было бы поставить ещё один стол с лавками и все бы поместились, но видимо, гостей будет не так много. Или нет лишнего стола с лавками?
Она уже закончила мыть пол, сидела на коленях и тёрла доски, перчатки, как и часть платья были мокрыми, Дара промёрзла и подрагивала от холода. Мышцы, раскалённые от движения, теперь остывали. Лишь бы снова не заболеть.
— Можно было постараться и получше, — прозвучало от входа.
Дара вздрогнула и обернулась. В дверях стояли три женщины. Все трое нарядных — но та, что в центре была богато одета, кокошник был у неё в драгоценностях, а взглядом смотрела на вдову таким, что воздух застрял в лёгких.
— И как тебе быть вдовой, Дара? — с усмешкой спросила она. Единственная, кто обратилась к ней по имени, будто бы напоминая о прошлой хорошей жизни.
Но Дара не знала той хорошей жизни, она очнулась сразу в этой. В этой дрянной и такой противной.
— Отвечай, когда к тебе княгиня обращается, — зашипела на неё высокая худосочная девица.
Дара нервно сглотнула. Княгиня. Точно, Лютица. Красивая, хотя немного набравшая в весе. Дара бы тоже хотела так же набрать, а то от недоедания она страшно схуднула, кожа даже начала немного провисать от быстрой потери веса.
Интересно, они были знакомы до её вдовства? Раз по имени называет, то точно были. В этом вопросе и обращение уже была ядовитая насмешка.
— Не жалуюсь, — с трудом выдавила из себя Дара, не зная, что ещё может ответить.
Лютица прищурилась, но злорадная усмешка расплылась на её губах.
— Действительно, чего тебе жаловаться? Каждый оказался на своём месте, — и она горделиво вскинула подбородок вверх.
Да, что-то между ними не было хороших отношений, неужели Дара чем-то обидела в прошлом княжну? Но чем?
— Сегодня будет чудесный вечер, — как-то самодовольно улыбнулась Лютица, посмотрев на стол на возвышении, где будет сидеть она подле мужа. — И гости замечательные. Ты же помнишь это, кого быть на пиру? Не забыла ещё?
Дара сглотнула, она слова лишнего теперь сказать боялась. А если княжна её хорошо знала и какой-то неправильный ответ вызовет подозрение? А может прежняя Дара просто как-нибудь оступилась и сделала что-то ненамеренное, а княгиня злопамятная и теперь наслаждается возможностью унизить? Какую-то жену дружинника? Это ж чем нужно оскорбить княгиню?!
