Я вцепилась в богато украшенную обложку, с трудом представляя, как швырну тяжеленную книгу в его светлость. Боги, да я с трудом её удерживала!
— Эй! — окликнул канцлер стражника. — Скажи-ка, здесь никто не проходил?
— Что вы, господин канцлер! У меня и мышь не проскочит!
— Смотри у меня! — прогудел князь.
— Вашей светлости стоит быть внимательнее, — бросил канцлер, когда шаги стражника отдалились.
Князь что-то сердито буркнул, и дверь захлопнулась. В замке дважды повернулся ключ, затем с шорохом скользнул засов и воцарилась тишина.
***
— Слава богам, — одними губами выговорила я.
Стукнуло огниво, тусклый свет осветил лицо Рая и бумаги подмышкой.
— Побудь здесь, Ис. Я погляжу, как нам теперь выбраться.
Сердце отстучало с десяток раз, прежде чем до меня дошло, что мы заперты в княжеском архиве. Если нас поймают, точно не поверят, будто мы ошиблись дверью.
— Возьми свечу, — шепнула я.
Снова не сообразила, что свет в окнах только привлечёт стражников. Рай качнул головой и растворился в темноте. Я слышала лишь тихое звякание металла, когда он касался решёток.
Огарок потрескивал и капал воском. Я поискала взглядом стол, с облегчением положила книгу, что сунул мне брат, увидела обложку и ахнула. Я держала в руках перечень дворянских родов Ладены. В эту книгу, помимо краткой истории рода и сведений о гербе, вносили записи о рождениях и смертях наследников.
Этой книге можно верить больше, чем запискам о подарках. Сейчас я узнаю правду.
Ладони вспотели, я наскоро обтёрла их о шёлковый халат. Я принялась лихорадочно листать страницы. Велминги, Ванары… вот и ван Дейли. В этот раз — на «В». Северный род; прадед был бургомистром и судьёй, дед выбился в казначеи одной северной провинции… Вот и Антуан ван Дейль, наш отец. Зачислен на военную службу, с сотней пехотинцев уехал в Ладену. После ранения назначен в канцелярию, через три года безупречной службы — послом в Ларское королевство. Жена — Алисия, урождённая Валеро…
Скончались бездетными.
Я ловила ртом застоявшийся воздух и никак не могла вдохнуть. Ещё раз пробежала глазами страницу: в книгу записывали всех, даже дочерей, даже мертворожденных младенцев. Быстро пролистала дальше — мало ли ван Дейлей в княжестве, это наверняка другие…
Нет, других ван Дейлей в книге не числилось. Да и совпадения в именах и датах были слишком красноречивы. Мы оба не были детьми Антуана ван Дейля.
— Ис, — Райнард тряс меня за плечо. — Да очнись ты!
Я ткнула дрожащей рукой в книгу и отвернулась. Раю хватило считанных мгновений, чтобы прочитать страницу и сгрести меня в объятия.
— Ис, родная, я с тобой, — Рай тихонько покачивал меня, будто убаюкивал. — Мы семья. Что бы они не выдумали, сколько бы ни лгали. Слышишь меня?
Я льнула к его груди, оглушённая, потерянная. Кто же тогда мы? Живы ли наши родители? Зачем этот ужасный, чудовищный подлог?!
— Ис, родная, я с тобой, — Райнард уже не баюкал меня, а осторожно встряхивал. — Ты поняла? Мы — семья. Остальное — к демонам!
Я кивнула, сглотнув ком в горле.
— Умница. А теперь бежим. Я сумел открыть окно.
***
До моих покоев мы добрались, как в тумане — не иначе как чудом не сорвавшись с веток глицинии, густо увивших дворцовые стены, не попавшись стражникам, не растеряв бумаги, что Райнард сунул за пахузу.
— Ложись и спи, — почти беззвучно шепнул Рай, и я обнаружила себя на балконе собственной спальни. — Ни о чём не волнуйся. Обдумаем всё завтра.
— Подожди… — Я вцепилась в шёлковый рукав. — Обещай, что не пойдёшь к его светлости без меня. И вообще ни к кому не пойдёшь. Я сама с ними поговорю. Так будет лучше.
Райнард поморщился, но кивнул. Я с облегчением выдохнула и неслышно отступила в спальню.
Фигура Райнарда ясно вырисовывалась на звёздном небе. Он легко перемахнул через перила и вскоре я услышала шорох ветвей. Несколько минут я вслушивалась, боялась услышать окрик стражника. Но было тихо — лишь пели цикады да ветер доносил колотушку городского сторожа.
Негнущимися руками я развязала пояс халата и скользнула в постель. Слёз не было. Я ощущала бескрайнюю и бездонную пустоту, заполненную холодом и тьмой. В этой тьме пылали огненные буквы: «Антуан и Алисия ван Дейль. Умерли бездетными». И слабым, почти неприметным маячком мерцали слова Рая «Мы семья, Ис. Остальное — к демонам!»
Небо едва светлело, когда Лина, служанка, тронула меня за плечо:
— Госпожа, проснитесь! Ваш брат арестован. Два часа назад его отвели в канцелярию.
— Что ты говоришь? За что?
— Не знаю, госпожа. Слуга обнаружил, что он не ночевал в своих покоях и расспросил охрану. Те и сказали, что молодой ван Дейль схвачен.
— Где и кем, Лина?
Служанка растерянно покачала головой.
Глава 11. Стремительное падение
Мраморные прожилки сплетались и расходились. Не дождавшись подробностей от служанок и стражников, охранявших опечатанные покои Рая, я отправилась к её светлости, и теперь рассматривала узоры на полу в ожидании, когда меня примут. Казалось, будто я стою на хрупком льду, какой иногда затягивал по утрам лужи в Марсале.
Очевидно, Рай не послушал меня и с утра пошёл к князю. Ледяную пустоту в груди сменяло раздражение. Решили же, что говорить буду я! В этот раз ему не отделаться выговором, как после драки с Трисом. Отправят в карцер дня на три за оскорбление его светлости, а дальше могут услать на военную службу куда-нибудь подальше, где дурная вода и плохо кормят… По крайней мере, так объяснил мне Гилберт, с которым я успела поделиться своими страхами — разумеется, не раскрывая истинной вины Рая.
Ох Рай, Рай, что же ты натворил… Я решила по-прежнему считать Райнарда братом, пока не будет доказано обратное. И сейчас должна была взвешивать каждое слово, чтобы показать княгине, что не потерплю нового обмана, и в то же время не навредить.
— Садись, Исабель.
Я вздрогнула и обернулась — её светлость появилась не из будуара, как я ждала, а вошла из коридора. Несмотря на ранний час, волосы были убраны в изящную причёску, а крохотные пуговицы платья застёгнуты до самого ворота.
— Простите, что беспокою вас в такое время, но произошло чудовищное недоразумение.
Княгиня прервала меня жестом:
— Я знаю. Садись. Нам нужно многое обсудить.
Я осторожно опустилась в кресло и сжала руки:
— Мне тоже есть о чём расспросить вас, ваша светлость.
— Не сомневаюсь. Но сперва говорить буду я.
Зашуршали платья — служанки покинули гостиную. Мы остались вдвоём.
— Ты знаешь, Исабель, что не все довольны, что Ладенское княжество присоединилось к Империи. Многие считают, что после гибели Ларского королевства мы должны были примкнуть к Орзорумскому халифату, присвоить и заново отстроить ларские развалины и озеленить пустыню. Марсал всегда был имперским городом, но в Ладене настроения иные.
Я кивнула, не вполне понимая, к чему клонит её светлость.
— Каждый год мы обнаруживаем среди придворных шпионов с юга. Орзорумцы, пустынные кочевники — для нас все равны, так как расшатывают благополучие Ладены. Это прискорбно, но шпионы — такое же зло, как разбойники, засухи и пыльные бури.
— Простите, ваша светлость, — решилась я перебить, — но мне бы хотелось обсудить недоразумение, произошедшее с моим братом.
— Я к этому и веду, дорогая. Сегодня ночью Райнард ван Дейль был арестован по подозрению в шпионаже и участии в заговоре против его светлости. Мне очень жаль.
— Какой ещё заговор? — Мрамор под моими ногами окончательно обратился льдом и рассыпался в пыль. — Что за клевета!
— Никакой клеветы, милая. Райнард был схвачен в личном архиве его светлости в третьем часу пополуночи. Дворовая стража заметила, что одно окно неплотно закрыто. Его светлость немедленно наведался в архив и обнаружил там вора с важными государственными бумагами. При обыске его комнат были обнаружены и другие улики.
Три часа пополуночи… Значит, проводив меня, Рай вернулся в архив — скорее всего, за книгой с перечнем родов. Благие боги, ну что с ним делать!
— Уверяю вас, Рай не брал ничего запретного, — выговорила я как можно увереннее. — Он вторгся в архив, это плохо… но уверяю, он взял только то, что принадлежит ему по праву — карты наследных земель и сведения о доходах. Я тоже была с ним, и, поверьте, мы не замышляли дурного! Знаю, так нельзя, но вы не оставили нам выбора, ваша светлость.
— Исабель, — мягко проговорила княгиня. — Желание выгородить Райнарда делает тебе честь. Но ложь никогда не доводила до добра. Ты не была ни в каком архиве, иначе стражники схватили бы и тебя.
— Я не лгу! Хотите опишу, как там всё устроено?
В серых глазах княгини блеснула сталь:
— Что ж, опиши. Но прежде позовём сюда Гила. Давно он прикрывает твои ночные похождения? Или так плохо смотрит за тобой, что вовсе не заметил отлучки?
Я прикусила язык. Подставлять Гилберта и Лину не годилось. Глядя на моё растерянное лицо, княгиня смягчилась:
— Вот видишь. Ложь тебе не к лицу, дорогая. Что же до Райнарда… Я давно предупреждала, что его поведение доведёт до измены. Жаль, что чутьё меня не подвело.
— Я точно знаю, что за бумаги нашли в покоях Райнарда, — твёрдо сказала я. — Это карты наших наследных земель и выписки о доходах. Ваша светлость, вы же знаете Рая! Он бывает несдержан и резок, он не должен был влезать в архив, но замыслить заговор не мог!
— Исабель, ты оспариваешь истинность слов ладенского князя? Хочешь сказать, его светлость мог перепутать земельные бумаги с секретными документами? Или что канцлер проводил обыск не по правилам?
— Райнард служил Ладене, рискуя жизнью!
— О да — герой, отбился от двух десятков кочевников… Кстати, тебе не показалось странным, что юный неопытный воин выстоял против сильного врага? А вспомни ту поездку в пустыню! Осмелился бы он везти тебя сразу после нападения на башню, если бы не имел договорённости с местными племенами? Всё давно указывало, что он — пустынный шпион!
— Замолчите! — Я стиснула кулаки. — Что вы такое говорите!
— Мы пригрели на груди змею, Исабель, и невероятные военные успехи твоего брата только подтверждают эту догадку. У меня кровь стынет в жилах, когда я думаю, в какой опасности ты была все эти годы! Но мы защитим тебя, дорогая.
Княгиня наконец замолчала, а у меня в памяти всплывали обрывки прошлого: как мне запрещают шить Раю рубашки, ходить под его охраной, проводить с ним больше времени, чем с Трисом… Нас разводили — медленно, но упорно. Даже в назначении на военную службу я теперь видела злой умысел. Недаром Гилберт усомнился, как Рая оставили одного против толпы врагов!
— Я пойду к его светлости! — выкрикнула я, поднимаясь. — И к канцлеру! Я всё расскажу, я… Пустите, как вы смеете!
Я дёрнулась, ощутив на своих плечах руки стражников. Ярость затопила меня с головой, браслет обжёг запястье. Кажется, я требовала, чтобы её светлость вмешалась, угрожала пожаловаться Трэвису…
— Семья — величайшая ценность, дорогая Исабель. Сейчас мы должны держаться вместе. И выпалывать сорняки, даже если это причиняет нам боль. — Голос княгини звучал спокойно, как всегда, а белые руки лежали на безукоризненно ровных складках платья. — Побудь сегодня в своих покоях и хорошенько обдумай мои слова.
Перед глазами мелькнул мраморный пол и мозаичные колонны коридора. Затем меня втолкнули в мои покои, и в замке щёлкнул ключ.
В отчаянии я повалилась на постель, но тут же поднялась с сухими глазами. Нельзя рыдать в подушку, пока утекают драгоценные мгновения.
— Лина, бумагу и чернила!
Благие боги, как хорошо, что я всё ещё ношу имя ван Дейлей! И что я — невеста княжича! Они не посмеют лишить нас имени, иначе весь подлог выплывет наружу. А значит, не осмелятся навредить сыну ладенского посла.
Усилием воли я отогнала тоскливую пустоту, снова разлившуюся внутри при мысли о том, что имя, которым я собиралась воспользоваться, мне не принадлежит. Слова текли на бумагу легко — я писала его светлости, канцлеру, Трэвису, заверяя каждое личной подписью и небольшой родовой печатью. Отложила, чтобы высохли чернила, и остановила взгляд на похудевшей стопке плотной гербовой бумаги. Ничего, хватит, чтобы написать всем — вплоть до императора. На кого ещё надеяться, если ладенские власти не могут разобраться с наветом!
***
На манеже было жарко, несмотря на раскинутый над песчаной площадкой полотняный навес. Но я упорно стояла за изгородью и смотрела, как конюх прогуливает лошадь Райнарда.
— Что мне делать, Гилберт? — в отчаянии проговорила я.
— Я служу его светлости двадцать три года, — ответил телохранитель, — и ни разу не был свидетелем несправедливости. Ваш брат вёл себя непозволительно дерзко и должен за это ответить.
— Он невиновен в заговоре!
— Разумеется, нет. Но кто-то должен был преподать ему урок. Либо Райнард усвоит воинскую и придворную дисциплину, либо будет выслан из столицы. Лучше ему понять это сейчас, чем после совершеннолетия, дав присягу.
Я со вздохом оперлась на изгородь:
— Думаешь, всё это затеяли, чтобы проучить Рая?
— Не сомневаюсь, госпожа. С лучших всегда и спрос больше. Осмелюсь предположить, что его светлость ради наглядности доведёт дело до суда и помилует вашего брата в последний момент.
— Но это жестоко, Гилберт!
Старый воин пожал плечами. Три года я черпала спокойствие и уверенность в его твёрдости. Но сейчас тревога не утихала.
— Почему же мне ничего не говорят? Разве я заслужила столь суровый урок?
— Доверьтесь его светлости, госпожа, — негромко произнёс Гилберт. — Все знают, что Райнард ван Дейль не виновен.
«Только Рай — не ван Дейль, как и я» — подавила я горькую мысль. Я ни с кем не делилась этой тайной, не желая терять привилегии, которые помогли бы мне вытащить брата. Но мысль, что я ношу чужое имя, не оставляла меня ни днём, ни ночью.
Зачем же нужен был этот подлог? Чтобы восстановить род ван Дейлей? Поэтому Раю так настойчиво намекали на сватовство, даже поставили это условием наследства? Благие боги, дайте мне сил и мудрости разобраться в этой круговерти!
***
— Наверняка произошла ошибка, Ис. Я непременно поговорю с отцом и Хоэлем.
Мы с Трэвисом уединились в беседке вдали от чужих глаз и ушей. Я теребила браслет — кожа под ним в последние дни неприятно зудела — и пыталась донести до Трэвиса то, что несколько дней назад изложила в письме.
— С кем поговоришь? А, с канцлером. Да, Трис, пожалуйста, разберись!
То, что мой жених так запросто звал второго человека в княжестве по имени, внушало надежду. Трэвис подошёл сзади, обнял меня, зарылся лицом в волосы. Его руки оглаживали мои плечи и задержались на заострившихся ключицах.
— Всё будет хорошо, милая. Демоны, да ты похудела! Хочешь, снова съездим к лошадям? Или посмотрим, как зреют манго?
— Ты правда думаешь, что я смогу веселиться, пока Рай не будет свободен?
— Но ты же собираешься сидеть взаперти до конца следствия!
Я высвободилась из объятий и в изумлении взглянула на жениха:
— Какого ещё следствия? Я думала, ты вызволишь Райнарда за пару дней!
— Я сделаю всё, что в моих силах. Но остановить судебную машину не так просто.
— О чём ты говоришь! Боги, ты же знаешь Рая с детства! Он не мог замыслить заговор!
