По мотивам компьютерной игры «Гиблые земли» (все три части). Ставлю 18+ за жёсткие моменты и некоторые неоднозначные повороты сюжета. Я предупредила!
Чудесной Тине Валентиновой посвящается. Царствие Небесное. Без неё этого не было бы.
Испания, 1921 год.
Приближался полдень, но солнце в Торминтэ казалось лишь бледным пятном за плотной завесой. Туман. Не обычный утренний туман, растворяющийся с первыми лучами. Этот был другой, он клубился над мощеными улицами и низвергался с гор, неохотно пропуская свет. Он не зависел ни от времени суток, ни от прихотей погоды, и его постоянное присутствие стало для жителей Торминтэ привычной особенностью.
Местная школа организовала экскурсию в старую крепость. Учительница Энжел Смит, двадцати семи лет, поплотнее запахнула поношенную шерстяную кофту. Ей бы не хотелось бы никуда ехать по туманной улице. Но на на работе не спрашивают. Дети суетились у входа в школу, их голоса, звонкие и беззаботные, казались чужими в этой серой пелене. Все были в сборе, кроме одной. Милагрос. Семилетняя Милагрос Торрес, девочка с голубыми глазами и всегда чуть растрепанными каштановыми волосами.
— Где же она? — прошептала Энжел, ее взгляд метался по пустынной улице, поглощенной туманом.
Часы на колокольне пробили одиннадцать, отмеряя время, которое неумолимо утекало. На вопросы других учителей о задержке Милагрос не было внятных ответов — лишь предположения, что девочка, возможно, опять заигралась. Но беспокойство толкало её на поиски.
Приняв быстрое решение, Энжел поручила остальных детей своей коллеге, с трудом сдерживая желание поскорее найти Милагрос.
— Я быстро, совсем рядом поищу, — сказала она, — Если ее нет, сразу вернусь.
Она направилась в ближайший переулок. Высокие стены домов, казалось, надвигались, теряясь в тумане, словно растворяясь в нем. Звуки города приглушались, превращаясь в неясные шорохи, и каждый шаг по влажному булыжнику отдавался эхом, пугающе громким в этой тишине. Она звала Милагрос, сначала негромко, затем все отчаяннее. Голос дрожал, смешиваясь с вязким воздухом. За очередным поворотом, между двумя старыми домами, где висел почтовый ящик с выцветшим гербом, Энжел увидела ее. Милагрос стояла прижавшись к стене, маленькая, почти невидимая в плотном тумане.
Ее светлое платье, обычно такое яркое, казалось серым. Лицо девочки было бледным, глаза расширены от ужаса, в них застыл невыразимый страх. Она не плакала, не звала на помощь, просто стояла, дрожа всем телом, словно увидела что-то, что навсегда оставило след в ее детской душе. На вид Милагрос была цела и невредима, но глубоко испугана.
Энжел низко наклонилась к Милагрос. Девочка теперь не так сильно дрожала, почти успокоилась, поведав увиденное.
— Их было много… в черных балахонах, — выдохнула Милагрос, вцепившись в руку учительницы. — Они что-то говорили, странные слова… будто молились. Я успела услышать кое-что ещё.
— Продолжай, — мягко сказала Энжел.
— Они сказали слово... кажется, «тональ». И что ритуал сорвался. Это… это опасно для нас?!
Тяжелые и липкие слова Милагрос оседали в воздухе. Жители замечали на улицах Торминтэ некую группу в черных балахонах, разбегающихся при попытке приблизиться. А слово «тональ» — это термин, означающий часть души по ацтекской концепции. Но при чем здесь ацтеки и какой-то ритуал непонятно.
— Тише, Милагрос, — Энжел попыталась улыбнуться, но уголки губ дрогнули. — Мы разберёмся. Надо будет узнать в лечебнице нет ли подозрительных случаев.
Часы подгоняли. Экскурсия в старую крепость все еще ждала. Энжел мягко подтолкнула Милагрос:
— Пойдем, нас ждут.
Они дошли до группы детей, и тут же появился транспорт на электрической тяге, омнибус от школы, стальной корпус которого поблескивал сквозь туман. Дети с радостными криками бросились внутрь, занимая места. Энжел и Милагрос тоже поднялись по ступенькам слегка удивленные чудесами прогресса. Дверь закрылась с глухим щелчком, и омнибус плавно тронулся, растворяясь в молочной завесе дороги.
Они ехали на экскурсию, но по дороге почему-то остановились.
— Что случилось? — удивилась Энжел, стараясь рассмотреть что-либо через окно салона.
Дальше она не могла вспомнить, но в результате событий оказалась в неизвестной комнате без окон и сидящей на жестком стуле. Беспокойство за учеников заставило ее встать. Но дверь заперта. Что за шутки.
— Помогите кто-нибудь! — крикнула она.
В ответ было только собственное эхо. Утомленная Энжел снова села, надеясь, что придет хоть кто-нибудь и объяснит происходящее. Вскоре со скрипом открылась дверь. На пороге стоял мужчина тридцати пяти лет, и держал в руках какую-то коробку.
— С пробуждением, сеньорита. Меня зовут Антонио Фуэнтес.
— Что происходит, где я нахожусь?
Антонио прошёлся вперед, поставил свою коробку рядом с Энжел.
— Я расскажу после того, как вы поедите.
Энжел открыла коробку, но тут же с удивлением замерла, увидев содержимое.
— Это же… сырое мясо!
— Попробуйте, не бойтесь.
С ощущением голода она рискнула взять один из красных с прожилками кусочков. Как странно. Это было не противно, а даже... вкусно. Пока она ела и набиралась сил, воспоминания полностью вернулись. Омнибус остановили неизвестные в черных балахонах, перегородив дорогу. Они разбили стекло. Дети кричали, паниковали. Но шум продлился недолго. Пассажиры, включая Энжел, заснули под действием то ли газа, то ли еще какого-то вещества.
— Я все вспомнила! Нас похитили.
Но вопросы остались по поводу ее физического состояния.
— Вы не поверите, — сказал Антонио. — Взгляните сами.
Энжел дрожащей рукой взяла зеркало. В комнате послышался женский вскрик. Нет, не может быть... Но зеркало не лгало.
Существо, смотревшее из его тусклой амальгамы, было Энжел, и одновременно не было ею. Кожа, сохранившая бледный оттенок, теперь отливала нездоровым, болотным тоном. Там, где кончались рукава кофты, и у линии роста волос, проступала мелкая, как у ящерицы, чешуя. Она прикоснулась пальцем к щеке. Кожа была холодной.
Энжел замахнулась, собираясь разбить зеркало, но Антонио перехватил руку. Несколько секунд было тихо. Мысли путались, а слова куда-то убежали.
— Я… чудовище, — с трудом проронила Энжел.
— Вы надышались, — голос Антонио был напряженным, но ровным. Он был «нервный, но пытался это скрыть». — Вы надышались слишком много.
Ужас от ее превращения мгновенно сменился ледяной яростью.
— Что вы сделали? Что это за газ?
— Его называют «Дыхание Тьмы», — Антонио поправил очки на переносице, избегая ее взгляда. — Я… я изучал его. Я ученый, химик. Это живой, или полуживой, агент. И он есть в городе.
— Туман.... — прошептала Энжел. — Вы хотите сказать, что...
— Да. Туман не исчезает, как должен, потому что он искусственного происхождения. И он изменяет физически. Я пытался создать сыворотку, нейтрализатор. Но они пришли раньше.
— «Они»? — Энжел вспомнила рассказ Милагрос. Балахоны. Ритуал.
— Культисты. Последователи древнего бога. — Антонио сглотнул, и на мгновение его научная маска спала, обнажив чистый, животный страх. — Они считают этот газ даром. Вот они и есть похитители.
Энжел закусила губу, слушая дальше.
— Я заложник. Моя жена и сын здесь, в этих подземных лабиринтах. Я вынужден работать на культистов, пока не найду способ нас всех вытащить.
Паника, такая острая мгновение назад, начала отступать, вытесняемая более сильным чувством. Дети.
— Где ученики? Где Милагрос?
— Я не знаю, где все, — признался он. — Но я знаю, где их обычно держат. Мы должны идти. Быстро.
Он снова достал большой железный ключ и открыл дверь. Сырой, затхлый воздух подземелья ударил в лицо. Антонио шагнул в темноту коридора, освещая путь тусклым фонарем.
Они шли молча. Путь занял, как казалось, вечность, но часы на руке Энжел показывали, что прошло не более получаса. Каменные стены сочились влагой. С потолка капало. Каждый их шаг отдавался гулким, влажным эхом. Это был не просто подвал — это был древний лабиринт.
— Вы сказали, вы создали сыворотку, — нарушила тишину Энжел. Ее голос в туннеле звучал глухо.
— Я не успел ее испытать, — напряженно ответил он. — Они забрали все мои наработки. Теперь я просто… поддерживаю стабильность газа в их инкубаторах. Как тот, что вы видели в комнате.
Впереди показался свет — не живой огонь факелов, а резкий, мертвенный электрический свет. Туннель упирался в массивную стальную дверь, у которой стоял человек.
Нет, не человек.
Он был одет в тот же балахон, что описывала Милагрос, но его лицо скрывала грубая маска из дерева и кости. В руках он держал нечто вроде длинного копья. Антонио уверенно пошел вперед, заслонив Энжел собой.
— Доктор Фуэнтес, — прогудел страж из-под маски.
Голос был искажен, словно проходил через какой-то механизм.
— Вы не должны покидать лабораторию.
— Аварийная ситуация с инкубатором в «Яслях», — отрезал Антонио, стараясь, чтобы голос звучал властно. — Срочно нужен мой доступ.
Страж колебался мгновение, а затем Антонио сунул ему под нос заламинированную карточку-пропуск. Тот кивнул и отошел в сторону, нажимая на панель у двери.
Дверь со скрежетом отъехала в сторону.
— Что такое «Ясли»? — прошептала Энжел, когда они вошли в ярко освещенный зал.
— Место, где культисты держат… новичков, — уклонился от ответа Антонио. — Идемте.
Он привел ее к неприметной двери в конце зала. Она не была заперта. Антонио толкнул её и замер. Энжел заглянула ему через плечо. Комната была грязной. В тусклом свете единственной лампочки на полу, на каких-то грязных тюфяках и просто на голом камне, спали дети. Ее ученики.
Энжел бросилась внутрь, ее сердце колотилось в горле. Она пересчитывала их, тряся каждого за плечо, пытаясь разбудить. Они были вялые, одурманенные, но живые. Она пересчитала снова. Семь. Восемь. Девять. Десять. Не хватало одного.
— Антонио! — ее крик сорвался на хрип. — Где Милагрос? Ее здесь нет!
Он схватил её за руку и вытащил обратно в коридор, плотно прикрыв дверь.
— Тише! — прошипел он. — Я знаю, где она.
— Где?!
— Она в безопасности. Отдельно.
— Почему?!
— Потому что она видела их, — его глаза лихорадочно блестели за стеклами очков. — Она видела... попытку ритуального убийства. Они ищут ее. Я нашел ее первым, когда нас привезли. Я спрятал ее.
У Энжел подкосились ноги. Она вцепилась в стену, чтобы не упасть.
— Мы должны забрать их всех.
— Не сейчас. — Антонио сунул руку в карман халата и вложил ей в ладонь что-то холодное и металлическое. Ключ. Похожий на тот, что открывал её камеру.
— Это от бокового выхода из «Яслей». Он ведет в старые туннели. Стражи там не ходят.
— А вы? — Энжел посмотрела на него, не понимая.
— Я должен забрать свою семью. И Милагрос. Она рядом с ними. — Он говорил быстро, отчаянно. — Берите детей. Ведите их по этому коридору до конца, там будет лестница наверх. Она выведет к старому акведуку. Ждите нас там. Если нас не будет через час… уходите.
— Я не…
— У вас нет выбора, Энжел! — он встряхнул ее. — Спасите их. Спасите тех, кого можете. Встретимся у выхода.
Он не дал ей времени ответить. Антонио развернулся и почти бегом скрылся в полумраке зала, оставив ее одну в холодном коридоре.
Энжел посмотрела на ключ в своей руке. Затем — на дверь, за которой спали ее ученики. Страх, паника и шок отступили. Осталась только звенящая, холодная пустота и одна-единственная мысль. Выбраться.
«Какова цель культистов? — устало подумала Энжел. — Зачем, зачем им творить... такое». Это еще предстояло выяснить.
Идя вдоль стены, чтобы осмотреть зал внимательнее, она обнаружила еще одну дверь. За ней оказался коридорчик, в котором Энжел нашла коробку со сложенным балахоном, и затем выпрямила черный шелестящий кусок ткани с капюшоном на конце. В таком образе от культистов не отличить. В итоге коридорчик закончился скрытым залом, пронизанным зеленым светом, непонятно откуда идущим.
Там культисты. Их целая толпа, что-то оживленно обсуждающая.
— Я наконец-то понял нашего лидера, — Энжел услышала голос того стража в маске, — Он сейчас так слаб, почти что дух. И может общаться только с помощью зеленого света и текста.
Она отпрянула, и кинулась в сторону комнаты с детьми. Из-под этой двери тоже сочился свет. Зеленый. Энжел толкнула дверь. Ученики теперь сидели на тюфяках, слегка взъерошенные, и растерянно смотрели по сторонам. На грязной стене светились два слова: «тональ у детей». Значит, культисты придут за ними с минуты на минуту! Поэтому Энжел крикнула детям:
— За мной! Быстро!
Они бросились по коридору к той лестнице, о которой прежде говорил Антонио, к заветному выходу. Энжел велела детям подождать и первая поднялась наверх, открыв ключом железный люк. Она не спешила показываться, проверяла, свободен ли путь. На улице стемнело. Лицо освежилось весенней прохладой, напоенной ароматом с кустов жасмина. Но это спокойствие обманчиво. Там, у акведука, двое в полицейской форме.
— Скорее бы культисты закончили свой ритуал, — устало проворчал один из них. — Сколько мы будем здесь патрулировать.
— О, нет... — прошептала Энжел, стараясь не показываться из укрытия.
Путь оказался заблокирован при чем с обоих концов. На улице подкупленная полиция, внизу вовсю готовящиеся к ритуалу культисты. Несмотря на чувство безысходности, Энжел не растерялась, найдя весьма рискованное и спорное решение:
«Они сказали, что есть некий лидер. Мне срочно надо с ним поговорить, может, смогу поторговаться». В ответ на мысли на стене появились надписи на стене: «Я тебя слышу» и «Что ты хочешь?»
— Я хочу спасти учеников, — ответила она.
Вместо двух первых появилась новый текст: «Но мне нужен их тональ, потому что моя сила иссякает».
— Давайте решим как-то по-другому. У ацтеков ведь было много других ритуалов.
Ответ: «Какой мне от тебя толк, Энжел, ты не из культистов».
— Я уже сама в этом не уверена, — горько вздохнула она.
«Ты хочешь сказать, что сама совершишь ритуальное убийство для меня в обмен на учеников?»
— Кого убить? Как вообще я это сделаю?
«Слушай, я могу дать тебе то, что ты хочешь. Но ты должна дать четкий ответ. Ты в деле?»
Тем временем ждущие в зале дети с криками ворвались в коридор к своей учительнице, пытающейся договориться.
— Они идут за нами!
В коридоре быстро стало тесно. Культисты толпой прижали их к стенке.
— Я согласна! — решительно крикнула Энжел только ей понятно кому. И на стене появилось имя.
После этого случилось то же, что и тогда, в омнибусе — неожиданное пробуждение. И опять у Антонио. Наверное, культисты усыпили ее газом «Дыхание Тьмы» во время стычки. Энжел взглянула на наручные часы. Время уже 00:00. Но почему опять здесь. Антонио наверняка освободил семью и они сейчас уплывают, как можно дальше от всех этих ужасов.
— Энжел, я нашел вас в коридоре без сознания, — она обернулась знакомый мужской голос. На пороге стоял Антонио.
— Но почему?! Разве вы не…
— Мы почти вышли. Нас схватила полиция от культистов. Все оказалось хуже, чем я думал.
— Что с Милагрос? — Энжел закусила губу.
— Культисты забрали ее, — Антонио пожал плечами. — Больше я ничего не знаю, правда.
Они помолчали несколько секунд.
— Антонио, кто такой Марк Браун? — спросила Энжел.
— Я в первый раз слышу это имя. А что?
Чудесной Тине Валентиновой посвящается. Царствие Небесное. Без неё этого не было бы.
Глава 1. Похищение
Испания, 1921 год.
Приближался полдень, но солнце в Торминтэ казалось лишь бледным пятном за плотной завесой. Туман. Не обычный утренний туман, растворяющийся с первыми лучами. Этот был другой, он клубился над мощеными улицами и низвергался с гор, неохотно пропуская свет. Он не зависел ни от времени суток, ни от прихотей погоды, и его постоянное присутствие стало для жителей Торминтэ привычной особенностью.
Местная школа организовала экскурсию в старую крепость. Учительница Энжел Смит, двадцати семи лет, поплотнее запахнула поношенную шерстяную кофту. Ей бы не хотелось бы никуда ехать по туманной улице. Но на на работе не спрашивают. Дети суетились у входа в школу, их голоса, звонкие и беззаботные, казались чужими в этой серой пелене. Все были в сборе, кроме одной. Милагрос. Семилетняя Милагрос Торрес, девочка с голубыми глазами и всегда чуть растрепанными каштановыми волосами.
— Где же она? — прошептала Энжел, ее взгляд метался по пустынной улице, поглощенной туманом.
Часы на колокольне пробили одиннадцать, отмеряя время, которое неумолимо утекало. На вопросы других учителей о задержке Милагрос не было внятных ответов — лишь предположения, что девочка, возможно, опять заигралась. Но беспокойство толкало её на поиски.
Приняв быстрое решение, Энжел поручила остальных детей своей коллеге, с трудом сдерживая желание поскорее найти Милагрос.
— Я быстро, совсем рядом поищу, — сказала она, — Если ее нет, сразу вернусь.
Она направилась в ближайший переулок. Высокие стены домов, казалось, надвигались, теряясь в тумане, словно растворяясь в нем. Звуки города приглушались, превращаясь в неясные шорохи, и каждый шаг по влажному булыжнику отдавался эхом, пугающе громким в этой тишине. Она звала Милагрос, сначала негромко, затем все отчаяннее. Голос дрожал, смешиваясь с вязким воздухом. За очередным поворотом, между двумя старыми домами, где висел почтовый ящик с выцветшим гербом, Энжел увидела ее. Милагрос стояла прижавшись к стене, маленькая, почти невидимая в плотном тумане.
Ее светлое платье, обычно такое яркое, казалось серым. Лицо девочки было бледным, глаза расширены от ужаса, в них застыл невыразимый страх. Она не плакала, не звала на помощь, просто стояла, дрожа всем телом, словно увидела что-то, что навсегда оставило след в ее детской душе. На вид Милагрос была цела и невредима, но глубоко испугана.
Энжел низко наклонилась к Милагрос. Девочка теперь не так сильно дрожала, почти успокоилась, поведав увиденное.
— Их было много… в черных балахонах, — выдохнула Милагрос, вцепившись в руку учительницы. — Они что-то говорили, странные слова… будто молились. Я успела услышать кое-что ещё.
— Продолжай, — мягко сказала Энжел.
— Они сказали слово... кажется, «тональ». И что ритуал сорвался. Это… это опасно для нас?!
Тяжелые и липкие слова Милагрос оседали в воздухе. Жители замечали на улицах Торминтэ некую группу в черных балахонах, разбегающихся при попытке приблизиться. А слово «тональ» — это термин, означающий часть души по ацтекской концепции. Но при чем здесь ацтеки и какой-то ритуал непонятно.
— Тише, Милагрос, — Энжел попыталась улыбнуться, но уголки губ дрогнули. — Мы разберёмся. Надо будет узнать в лечебнице нет ли подозрительных случаев.
Часы подгоняли. Экскурсия в старую крепость все еще ждала. Энжел мягко подтолкнула Милагрос:
— Пойдем, нас ждут.
Они дошли до группы детей, и тут же появился транспорт на электрической тяге, омнибус от школы, стальной корпус которого поблескивал сквозь туман. Дети с радостными криками бросились внутрь, занимая места. Энжел и Милагрос тоже поднялись по ступенькам слегка удивленные чудесами прогресса. Дверь закрылась с глухим щелчком, и омнибус плавно тронулся, растворяясь в молочной завесе дороги.
Они ехали на экскурсию, но по дороге почему-то остановились.
— Что случилось? — удивилась Энжел, стараясь рассмотреть что-либо через окно салона.
Дальше она не могла вспомнить, но в результате событий оказалась в неизвестной комнате без окон и сидящей на жестком стуле. Беспокойство за учеников заставило ее встать. Но дверь заперта. Что за шутки.
— Помогите кто-нибудь! — крикнула она.
В ответ было только собственное эхо. Утомленная Энжел снова села, надеясь, что придет хоть кто-нибудь и объяснит происходящее. Вскоре со скрипом открылась дверь. На пороге стоял мужчина тридцати пяти лет, и держал в руках какую-то коробку.
— С пробуждением, сеньорита. Меня зовут Антонио Фуэнтес.
— Что происходит, где я нахожусь?
Антонио прошёлся вперед, поставил свою коробку рядом с Энжел.
— Я расскажу после того, как вы поедите.
Энжел открыла коробку, но тут же с удивлением замерла, увидев содержимое.
— Это же… сырое мясо!
— Попробуйте, не бойтесь.
С ощущением голода она рискнула взять один из красных с прожилками кусочков. Как странно. Это было не противно, а даже... вкусно. Пока она ела и набиралась сил, воспоминания полностью вернулись. Омнибус остановили неизвестные в черных балахонах, перегородив дорогу. Они разбили стекло. Дети кричали, паниковали. Но шум продлился недолго. Пассажиры, включая Энжел, заснули под действием то ли газа, то ли еще какого-то вещества.
— Я все вспомнила! Нас похитили.
Но вопросы остались по поводу ее физического состояния.
— Вы не поверите, — сказал Антонио. — Взгляните сами.
Энжел дрожащей рукой взяла зеркало. В комнате послышался женский вскрик. Нет, не может быть... Но зеркало не лгало.
Глава 2. «Дыхание Тьмы»
Существо, смотревшее из его тусклой амальгамы, было Энжел, и одновременно не было ею. Кожа, сохранившая бледный оттенок, теперь отливала нездоровым, болотным тоном. Там, где кончались рукава кофты, и у линии роста волос, проступала мелкая, как у ящерицы, чешуя. Она прикоснулась пальцем к щеке. Кожа была холодной.
Энжел замахнулась, собираясь разбить зеркало, но Антонио перехватил руку. Несколько секунд было тихо. Мысли путались, а слова куда-то убежали.
— Я… чудовище, — с трудом проронила Энжел.
— Вы надышались, — голос Антонио был напряженным, но ровным. Он был «нервный, но пытался это скрыть». — Вы надышались слишком много.
Ужас от ее превращения мгновенно сменился ледяной яростью.
— Что вы сделали? Что это за газ?
— Его называют «Дыхание Тьмы», — Антонио поправил очки на переносице, избегая ее взгляда. — Я… я изучал его. Я ученый, химик. Это живой, или полуживой, агент. И он есть в городе.
— Туман.... — прошептала Энжел. — Вы хотите сказать, что...
— Да. Туман не исчезает, как должен, потому что он искусственного происхождения. И он изменяет физически. Я пытался создать сыворотку, нейтрализатор. Но они пришли раньше.
— «Они»? — Энжел вспомнила рассказ Милагрос. Балахоны. Ритуал.
— Культисты. Последователи древнего бога. — Антонио сглотнул, и на мгновение его научная маска спала, обнажив чистый, животный страх. — Они считают этот газ даром. Вот они и есть похитители.
Энжел закусила губу, слушая дальше.
— Я заложник. Моя жена и сын здесь, в этих подземных лабиринтах. Я вынужден работать на культистов, пока не найду способ нас всех вытащить.
Паника, такая острая мгновение назад, начала отступать, вытесняемая более сильным чувством. Дети.
— Где ученики? Где Милагрос?
— Я не знаю, где все, — признался он. — Но я знаю, где их обычно держат. Мы должны идти. Быстро.
Он снова достал большой железный ключ и открыл дверь. Сырой, затхлый воздух подземелья ударил в лицо. Антонио шагнул в темноту коридора, освещая путь тусклым фонарем.
Они шли молча. Путь занял, как казалось, вечность, но часы на руке Энжел показывали, что прошло не более получаса. Каменные стены сочились влагой. С потолка капало. Каждый их шаг отдавался гулким, влажным эхом. Это был не просто подвал — это был древний лабиринт.
— Вы сказали, вы создали сыворотку, — нарушила тишину Энжел. Ее голос в туннеле звучал глухо.
— Я не успел ее испытать, — напряженно ответил он. — Они забрали все мои наработки. Теперь я просто… поддерживаю стабильность газа в их инкубаторах. Как тот, что вы видели в комнате.
Впереди показался свет — не живой огонь факелов, а резкий, мертвенный электрический свет. Туннель упирался в массивную стальную дверь, у которой стоял человек.
Нет, не человек.
Он был одет в тот же балахон, что описывала Милагрос, но его лицо скрывала грубая маска из дерева и кости. В руках он держал нечто вроде длинного копья. Антонио уверенно пошел вперед, заслонив Энжел собой.
— Доктор Фуэнтес, — прогудел страж из-под маски.
Голос был искажен, словно проходил через какой-то механизм.
— Вы не должны покидать лабораторию.
— Аварийная ситуация с инкубатором в «Яслях», — отрезал Антонио, стараясь, чтобы голос звучал властно. — Срочно нужен мой доступ.
Страж колебался мгновение, а затем Антонио сунул ему под нос заламинированную карточку-пропуск. Тот кивнул и отошел в сторону, нажимая на панель у двери.
Дверь со скрежетом отъехала в сторону.
— Что такое «Ясли»? — прошептала Энжел, когда они вошли в ярко освещенный зал.
— Место, где культисты держат… новичков, — уклонился от ответа Антонио. — Идемте.
Он привел ее к неприметной двери в конце зала. Она не была заперта. Антонио толкнул её и замер. Энжел заглянула ему через плечо. Комната была грязной. В тусклом свете единственной лампочки на полу, на каких-то грязных тюфяках и просто на голом камне, спали дети. Ее ученики.
Энжел бросилась внутрь, ее сердце колотилось в горле. Она пересчитывала их, тряся каждого за плечо, пытаясь разбудить. Они были вялые, одурманенные, но живые. Она пересчитала снова. Семь. Восемь. Девять. Десять. Не хватало одного.
— Антонио! — ее крик сорвался на хрип. — Где Милагрос? Ее здесь нет!
Он схватил её за руку и вытащил обратно в коридор, плотно прикрыв дверь.
— Тише! — прошипел он. — Я знаю, где она.
— Где?!
— Она в безопасности. Отдельно.
— Почему?!
— Потому что она видела их, — его глаза лихорадочно блестели за стеклами очков. — Она видела... попытку ритуального убийства. Они ищут ее. Я нашел ее первым, когда нас привезли. Я спрятал ее.
У Энжел подкосились ноги. Она вцепилась в стену, чтобы не упасть.
— Мы должны забрать их всех.
— Не сейчас. — Антонио сунул руку в карман халата и вложил ей в ладонь что-то холодное и металлическое. Ключ. Похожий на тот, что открывал её камеру.
— Это от бокового выхода из «Яслей». Он ведет в старые туннели. Стражи там не ходят.
— А вы? — Энжел посмотрела на него, не понимая.
— Я должен забрать свою семью. И Милагрос. Она рядом с ними. — Он говорил быстро, отчаянно. — Берите детей. Ведите их по этому коридору до конца, там будет лестница наверх. Она выведет к старому акведуку. Ждите нас там. Если нас не будет через час… уходите.
— Я не…
— У вас нет выбора, Энжел! — он встряхнул ее. — Спасите их. Спасите тех, кого можете. Встретимся у выхода.
Он не дал ей времени ответить. Антонио развернулся и почти бегом скрылся в полумраке зала, оставив ее одну в холодном коридоре.
Энжел посмотрела на ключ в своей руке. Затем — на дверь, за которой спали ее ученики. Страх, паника и шок отступили. Осталась только звенящая, холодная пустота и одна-единственная мысль. Выбраться.
Глава 3. Зеленый свет
«Какова цель культистов? — устало подумала Энжел. — Зачем, зачем им творить... такое». Это еще предстояло выяснить.
Идя вдоль стены, чтобы осмотреть зал внимательнее, она обнаружила еще одну дверь. За ней оказался коридорчик, в котором Энжел нашла коробку со сложенным балахоном, и затем выпрямила черный шелестящий кусок ткани с капюшоном на конце. В таком образе от культистов не отличить. В итоге коридорчик закончился скрытым залом, пронизанным зеленым светом, непонятно откуда идущим.
Там культисты. Их целая толпа, что-то оживленно обсуждающая.
— Я наконец-то понял нашего лидера, — Энжел услышала голос того стража в маске, — Он сейчас так слаб, почти что дух. И может общаться только с помощью зеленого света и текста.
Она отпрянула, и кинулась в сторону комнаты с детьми. Из-под этой двери тоже сочился свет. Зеленый. Энжел толкнула дверь. Ученики теперь сидели на тюфяках, слегка взъерошенные, и растерянно смотрели по сторонам. На грязной стене светились два слова: «тональ у детей». Значит, культисты придут за ними с минуты на минуту! Поэтому Энжел крикнула детям:
— За мной! Быстро!
Они бросились по коридору к той лестнице, о которой прежде говорил Антонио, к заветному выходу. Энжел велела детям подождать и первая поднялась наверх, открыв ключом железный люк. Она не спешила показываться, проверяла, свободен ли путь. На улице стемнело. Лицо освежилось весенней прохладой, напоенной ароматом с кустов жасмина. Но это спокойствие обманчиво. Там, у акведука, двое в полицейской форме.
— Скорее бы культисты закончили свой ритуал, — устало проворчал один из них. — Сколько мы будем здесь патрулировать.
— О, нет... — прошептала Энжел, стараясь не показываться из укрытия.
Путь оказался заблокирован при чем с обоих концов. На улице подкупленная полиция, внизу вовсю готовящиеся к ритуалу культисты. Несмотря на чувство безысходности, Энжел не растерялась, найдя весьма рискованное и спорное решение:
«Они сказали, что есть некий лидер. Мне срочно надо с ним поговорить, может, смогу поторговаться». В ответ на мысли на стене появились надписи на стене: «Я тебя слышу» и «Что ты хочешь?»
— Я хочу спасти учеников, — ответила она.
Вместо двух первых появилась новый текст: «Но мне нужен их тональ, потому что моя сила иссякает».
— Давайте решим как-то по-другому. У ацтеков ведь было много других ритуалов.
Ответ: «Какой мне от тебя толк, Энжел, ты не из культистов».
— Я уже сама в этом не уверена, — горько вздохнула она.
«Ты хочешь сказать, что сама совершишь ритуальное убийство для меня в обмен на учеников?»
— Кого убить? Как вообще я это сделаю?
«Слушай, я могу дать тебе то, что ты хочешь. Но ты должна дать четкий ответ. Ты в деле?»
Тем временем ждущие в зале дети с криками ворвались в коридор к своей учительнице, пытающейся договориться.
— Они идут за нами!
В коридоре быстро стало тесно. Культисты толпой прижали их к стенке.
— Я согласна! — решительно крикнула Энжел только ей понятно кому. И на стене появилось имя.
После этого случилось то же, что и тогда, в омнибусе — неожиданное пробуждение. И опять у Антонио. Наверное, культисты усыпили ее газом «Дыхание Тьмы» во время стычки. Энжел взглянула на наручные часы. Время уже 00:00. Но почему опять здесь. Антонио наверняка освободил семью и они сейчас уплывают, как можно дальше от всех этих ужасов.
— Энжел, я нашел вас в коридоре без сознания, — она обернулась знакомый мужской голос. На пороге стоял Антонио.
— Но почему?! Разве вы не…
— Мы почти вышли. Нас схватила полиция от культистов. Все оказалось хуже, чем я думал.
— Что с Милагрос? — Энжел закусила губу.
— Культисты забрали ее, — Антонио пожал плечами. — Больше я ничего не знаю, правда.
Они помолчали несколько секунд.
— Антонио, кто такой Марк Браун? — спросила Энжел.
— Я в первый раз слышу это имя. А что?
