— Мы сначала думали, что кто-то из слуг. Так был одет тот парень, что к ней приходил в спальню. Но потом засомневались. Мало того, что очень красив, так ещё и держался с достоинством. Марио за ним проследил, так это оказался, вот не поверите, Альфонсо III Астурийский. У него сейчас каникулы...
— Какие каникулы? Ты о чём?! – Рюрик такое слово пока не выучил, но всё ещё впереди.
— Ну, в том смысле, что он всё время с маврами воевал, а тут всё в Рим да в Рим бегает. К тому же, очень часто с Папой советуется по серьезным делам, и подолгу. Ну мы и подслушали, какие вопросы они решают. Вот и узнали, когда в спальне обоих застали.
— Вы что, туда зашли?!
— Ни боги мои, конечно, нет! Мы там заранее спрятались. Когда они ласкаться начали, я аж сплюнул, думал, опять на содомитов нарвались, а потом этот Альфонсо начал её сис...
— Без подробностей, пожалуйста.
— Ну, почему без подробностей, нам же надо точно знать, что происходит на Папском престоле и вокруг него. Вдруг, неправильное решение примем. – сразу же откликнулся Рюрик.
— Ничего страшного, князь. Потерпите. Ребята, что там в засаде сидели каждый день, на пиру всё расскажут и покажут.
— Как это покажут?!
— Забыл, что там один из художников был? Мы ему велели побольше портретов важных людей нарисовать.
— Боги, действительно забыл. Так, давайте поживее рассказывайте, а то на пир пора.
— Ага. Ну, он начал его, то есть её, ну, короче, хвалить всякие части её тела. Я выглянул, ну, чтоб проверить, так да, ба...., э-э-э-э, вот, ну женщина она. В общем. Да. Точно.
— А что с её папскими трудами и приказами курии? Узнали что-нибудь?
— Так, попробую сосредоточится. В её правление появились четыре трёхдневных поста (по три дня зимой, весной, летом и осенью), названные в его честь. Или в её, будет правильнее?
— С нами говори так, как правильно должно быть, чтоб мы не путались.
— Слушаюсь. Но когда мы уезжали, тогда уже всё и вскрылось, так что иерархи их переиначили как "папессиными" постами. Если вдуматься, то напрашивается такой вывод. После смерти предыдущего Папы её избирают на папский престол, и она просто начинает скучать. Натура у неё очень деятельная. А тут появляется этот испанец, он вроде её знал по учебе в Афинах, они тогда нравились друг другу, но там было всё немного сложно. Да и бывший монах там мешался. Вот она и становится его любовницей, кого ей теперь бояться, даже если кто и заметит, что к ней в спальню пришёл красивый мужчина, так кто только не ходил в спальню Пап. Этим никого не удивить.
— А что насчет нашего сына?
— Это она придумала. Точно. Мы выкрали одного из её младших секретарей. Он провинился по мелочи, вот она его и отправила в канцелярию без права занимать должность при Папе. Он, конечно, был и обижен, и расстроен. Подпоили мы его, разговорили, проверили и по другим каналам. Всё так и было. Придумала сама. Говорила, что царевна за своим ребенком, за три моря пойдет, первенец всё-таки. К тому же и пророчество.
— Стоп. Что она говорила про пророчество?
— При этом парне она об о пророчестве только вскользь упомянула, моя царевна. А вот третий из опрошенных был свидетелем её разговора с двумя кардиналами, с которыми она должна была договориться, слишком большие деньги были нужны для такой операции, плюс особенные люди. Ну, как у нас.
— Понятно. Так что с пророчеством?
— Вроде как Ауд, тот самый, что из вашего поместья приплыл, где-то это пророчество слышал и рассказал по иерархической лестнице. Так и дошло до Папы. А она баба умная и великого воина в нашем княжестве видеть не хочет. Тем более, что все знают, что другого ребенка не будет.
— Во как. Я думаю, что в нашем княжестве этот человек задержался, не так ли, Рюрик?
— Конечно, дорогая. Разберемся.
— Что было дальше, мы проверили и перепроверили всю информацию, оставили наблюдателей и боевиков, и к вам, на доклад.
— Ну, что ж, отлично. Шагара, через неделю подготовьте предварительный план по Папе. Всем спасибо, все свободны.
Крестный ход.
Работали с планом разработки Папы или точнее, Папини, как нечаянно оговорившись, вбросила в народ этот титул Шагара. План нейтрализации этой женщины был разработан в рекордные сроки. Теперь уже подбиваем итоги. Совещание начали с раннего утра. Почти все уже пришли и рассаживаются по своим местам. Всё проверили, вплоть до последней тряпки, если она нужна. А я, слушая в пол-уха вспоминаю всё, что когда-то читала про эту церемонию. Крестный ход, я имею ввиду. Именно в этот день и в этом ритуале мы и убьём нашего врага. Почему? Да просто очень редко выходит Папа к народу, а сам Ватикан охраняется ох как строго. Зачем нам там людей терять. В день же Вознесения, которое, как обычно, знаменуется крестным ходом, Папа в парадном облачении первосвятителя, в порфире, во главе процессии, как правило, верхом на смирном коне, согласно установленному ритуалу, окруженный свитой епископов и сановников, вельможами и многотысячной толпой – торжественно направлялся в базилику святого Петра. В моё время, путь начинался от Колизея и шел к храму Венеры. Крестный ход, как многие знают, воспроизводит последние драматические события, связанные со Страстями Господними и описанные в Евангелиях. Также его называют ещё и "Восшествием на Голгофу", ту самую гору, на которой Христос принял крестные муки. Говорят, что в Риме Крестный ход отличается необычной точностью воспроизведения событий. Так что мы знали весь сценарий этого действия. И именно в этот день мы решили провести нашу акцию. Папесса, как нам докладывали наши соглядатаи, не успокоилась и продумывает новые планы уничтожения нашего сына. Это она среди своих не один раз уже говорила. Так что без вариантов. Отряд отправляется в Рим. Теперь остается только ждать. Такая наша княжья доля.
Наконец-то отряд вернулся. Оживленные, веселые, глаза горят. Уже рядом с драккарами начали рассказывать, но я всё-таки смогла довести их до терема. И сразу направилась в зал. Людей много, так что всех надо разместить.
— Так, друзья мои, рассаживайтесь поудобнее, как же я рада вас видеть!
— И я тоже рад. Давайте только быстрее рассаживайтесь, а то аж уши трещат, так хотят новости узнать.
— Надеюсь, никого не убили?
— Ну, что вы, моя царевна, разве можно?! А я на что?!
— Да, Баранакке, как же я могла так подумать, когда это ты всем руководил. Извини.
— Да ладно, чего уж тут. Знаете, моя царевна, у них в Риме, оказывается, каждый год этот поход по городу проходит.
— Не поход, а проход, шествие.
— Вот всегда ты, Шагара, цепляешься к словам. Ну поход, ну проход, главное идут и каждый год. Но вы и наши волхвы лучший проход придумали. И красиво, и душевно и поют веселее, а про танцы – так и сказать прямо нельзя, как это у них здорово получается. Вот в прошлом...
— Баранакке, я там была и всё видела. Давай всё же про Рим.
— Да, так вот. Говорят, что тогда Иисуса приговорили к смерти, причем по навету. Хотя кто его знает, у них нормальных дознавателей не было. Может он и...
— Баранакке! Такие подробности потом!
— Хорошо. Так вот на этом пустом месте его и судили, а так как он еврей, то и судили его судьи из его народа. И это была первая остановка. Там была крепость какого-то Антония. Вроде как Претория называется. Римляне сначала молились в Иерусалимском храме, а потом по крытому пути, с арками, пошли в Преторию. И вот там начинается этот проход, потому как в те времена там и находилась темница, в которой всякие злодеи ждали суда. Князя, который всех судил, звали Пилат. Странное, скажу я вам, имя. Но он из тех римлян, что эту страну захватили. И что интересно, в толпе говорили, что он, Пилат, значит, всё руки мыл. Видно, сам узников пытал. Но как вы и говорили, что римляне действительно, значит, любили умываться. Он, Пилат, то есть и этого Христа вместе с другими разбойниками осудил на смерть, точнее, завизировал, как по мне. Да, чуть не забыл. Там стоял каменный помост, где он осудил Христа. Я почему о нем вспомнил, уж больно хитро назвали это место. Помост и помост. Чего выдумывать то сложное, так нет. Вот, вы знаете, как он называется?
— Нет!!!
— Вот, а я знаю. Лифостротон. Три дня заучивал.
Я уже привыкла к манере доклада Баранакке, да и просто разговора, так что спокойно и без нервов, терпеливо слушала донесение, даже не пытаясь его как-либо корректировать или немного сократить. Но некоторые не обладали такой терпимостью.
— Продолжаю, вот. Мы здесь, на первой остановке значит, постояли, люди поплакали, даже некоторые мужики, сам видел. И потом пошли дальше. Я ведь как рассуждал, моя царевна, чтоб ничего не пропустить важного, так что я с двумя парнями шел по этому пути, а на всех остановках заранее остальных ребят разместил, на самых лучших местах, чтоб видно было. Моих парней просто так не сдвинешь, стояли крепко. И если честно говорить, то удивительно, как эти римляне столько много народов победили, когда они нам чуть ли не по пояс выросли.
— Ну, если внимательно посмотреть, то и наши люди тебе хоть и не по пояс, но по грудь и только особо одаренные дотягивали – до плеч.
— Ой, ну вы все время меня смущаете, моя царевна. Право.
— А ты говори по существу, тогда и перебивать тебя не будут.
— Как скажете, князь. Хотя ты всё же слушаю свою жену, вот кто как хорошо умеет разговаривать, а то тебя многие не понимают.
— Как будто тебя все понимают.
— Ну да. Царевна особенно всегда понимает. Так вот, второе стояние называется "Иисус берет свой крест". Оно было уже возле церкви Бичевания. Говорят, что здесь какого-то Иисуса били кнутом. Народ говорил, что бичом, но я сомневаюсь. Думаю, что если бы его бичом, по-настоящему хлестали, он бы сразу того, не выдержал. Точно говорю, кнутом били.
— Согласна, кнутом. Давай дальше.
— Ну вот, и я так думаю. Проходили люди довольно спокойно, как обычно. Конец марта ведь. Даты-то не сходятся!!! Стоит, а такая жара. Облачения святых отцов великолепное, но весьма тяжелое. Я бы не одел. А возраст отцов, идущих в этой колоне, весьма велик, а тела довольно дряхлые. Но ведь держатся! В них, видно, и показаны как страдал Христос. Как мне кажется.
— Это хорошо, что тебе кажется. Давай, дальше и поконкретнее.
— Третья остановка Крестного пути – это место первого падения Иисуса. Так и называется, "Иисус падает в первый раз под крестом". Я сразу понял, что он ещё раз точно упадет. Тяжесть-то какая, крест вроде как из дуба сделан, мне не видно было, попробуй поднять такую тяжесть, а он худой очень. Видно, в тюрьме совсем не кормили. Место это третье возле небольшой часовни, католиков, сразу видно было. Барельеф над дверью очень красивый сделан. Вот я на этой картине этого Иисуса и увидел. Прямо так и видно, как ему тяжело этот крест нести. Постояли здесь немного и дальше пошли, там и другие люди хотели посмотреть, но меня не торопили. Вежливые, не то что наши парни, пока в рыло не дашь, так всё бурчат и бурчат. Но видно было, что тоже хотят посмотреть Иисуса на этой стене. Я был не против, так что дальше пошел. Туда, где Иисус должен был встретить свою матушку. Молодец. Мы почему здесь решили ничего не делать, потому как тесно на этой улочке, а охранников много. Вдруг закроют его телами своими. Решили с ребятами, что за городом сделать надо всё как полагается. Так. Идём дальше по улице, сворачиваем на соседнюю крохотную улочку, не повернуться, это мы к четвертой остановке подходим, уже. Здесь, мне люди рассказывали, и вежливо так, и с подробностями, что и произошла встреча Иисуса с матерью, которая поджидала сына из-за угла. На этом месте и стоит та часовня. Тоже барельеф, тоже красивый, матушка его очень хороша, хоть и в годах. До следующего перекрёстка с францис... фрице...канской, короче до той самой часовни еле добрались, уж очень узкие улочки. Там пятая, значит, остановка была, "Симон помогает Иисусу нести крест" называется. Там, говорят, что тогда солдаты римской охраны там бузу и затеяли, мол, медленно идет. Вот и заставили нести этот крест его дружбану. А тот, как мне мнится, не очень-то и хотел...?
— Да как он будет сопротивляться, ежели старший офицер приказал?! Это же армия! Ты что, совсем со своей заграницей, забыл как службу надо нести?!
— Да ладно тебе, Темир. Не подумал.
— Так, хватит орать. Баранакке, давай продолжай, но без ненужных подробностей.
Тут надо ещё раз отметить, что Баранакке говорил так, как он считал правильным. И сбить его с дороги красноречия было невозможно, что не делать. Мы уже привыкли к его манере и спокойно слушали повествование. Так было быстрее.
— Хорошо, моя царевна. Я без них и говорю. Этих своих подробностей. Так вот. Пошли мы снова и дошли до дома святой Вероники, ничего себе домишко, если с другими сравнивать. Рядом построили и монастырь вроде как в честь младших сестер Спасителя. Вот этот Христос там с ними и встретился. И с той, старшей. Она, если правильно понял, что в каком-то заведении интересном работала. И вроде как эта Вероника полотенцем ему лицо вытерла. Чтоб, значит, пот глаза не застил.
В комнате многие зашевелились. Послышались ехидные выкрики, чтоб значит, выяснить почему пот мешал. Но я эту вакханалию прекратила.
— Да ладно вам, не мешайте. Повели нас после к седьмому стоянию, где Иисус упал во второй раз, уже под крестом – это место пересечения двух маленьких кривых улиц, оно специально отметили остатком какой-то колонны. Красивой. Чтоб, значит, место не затерялось. Рядом там и францисканская часовня была построена и чуть далее – коптская церковь. Я заглянул туда – интересная такая... Иконы, как будто дети рисовали, но знаете, как-то цепляет глаз. У меня друг был, так вот он...
— Баранак... я тебя сейчас убью, и царевна меня не заругает...
— Прошу тишины. Шагара, успокойся, ты что, в первый раз его доклад слушаешь? Баранакке, ты сейчас очень близко приблизился к краю пропасти. Мы здесь не смехопанораму смотрим.
— А что это такое?
— Баранакке!!!
— Да-да, сейчас уже расскажу. Тут почти к концу идет. Так вот. Восьмая остановка спряталась на какой-то маленькой улочке, даже и не разобрать. Там, говорят, что много плачущих женщин было. Но Иисус их успокоил, мол не плачьте, утрите слезы, мол о детях подумайте, о своих . А здесь, в смысле, в Риме, на этом походе, бабы тоже рыдают навзрыд и никак не могут тут успокоится. Тут Папа к ним подходит, к женщинам, то есть, и что-то им говорит, благословляет и вроде как продолжает шествие. Слава богам, тронулись, я уж думал, не дойдем – жарко, душно, народ вокруг воняет, все как один. Совсем люди не моются. Вот поверьте, дышать нечем...
— Баранакке!!!
— Спокойно, Шагара, спокойно.
— Вот, слушай старших, а то нервничаешь больно сильно. Как только твой муж такое терпит. Надо будет спросить, тут ведь железные нервы надо иметь...
— Я тебя, башня каменная, ...
Я этот диалог прекратила. Обычно я с удовольствием слушаю их перепалки, но сейчас не время, делом надо заниматься.
— Шагара, успокойся. Ты ещё дольше отодвигаешь конец рассказа. Баранакке, кажется мне пора сказать тебе пару слов...
— Слушаюсь, моя царевна. Так вот. Пошли мы, значит. Прошли эфиопский монастырь, а там уже недалеко и до Судных врат. Девятая станция или как они ещё её называют ? место третьего падения Христа.
— Какие каникулы? Ты о чём?! – Рюрик такое слово пока не выучил, но всё ещё впереди.
— Ну, в том смысле, что он всё время с маврами воевал, а тут всё в Рим да в Рим бегает. К тому же, очень часто с Папой советуется по серьезным делам, и подолгу. Ну мы и подслушали, какие вопросы они решают. Вот и узнали, когда в спальне обоих застали.
— Вы что, туда зашли?!
— Ни боги мои, конечно, нет! Мы там заранее спрятались. Когда они ласкаться начали, я аж сплюнул, думал, опять на содомитов нарвались, а потом этот Альфонсо начал её сис...
— Без подробностей, пожалуйста.
— Ну, почему без подробностей, нам же надо точно знать, что происходит на Папском престоле и вокруг него. Вдруг, неправильное решение примем. – сразу же откликнулся Рюрик.
— Ничего страшного, князь. Потерпите. Ребята, что там в засаде сидели каждый день, на пиру всё расскажут и покажут.
— Как это покажут?!
— Забыл, что там один из художников был? Мы ему велели побольше портретов важных людей нарисовать.
— Боги, действительно забыл. Так, давайте поживее рассказывайте, а то на пир пора.
— Ага. Ну, он начал его, то есть её, ну, короче, хвалить всякие части её тела. Я выглянул, ну, чтоб проверить, так да, ба...., э-э-э-э, вот, ну женщина она. В общем. Да. Точно.
— А что с её папскими трудами и приказами курии? Узнали что-нибудь?
— Так, попробую сосредоточится. В её правление появились четыре трёхдневных поста (по три дня зимой, весной, летом и осенью), названные в его честь. Или в её, будет правильнее?
— С нами говори так, как правильно должно быть, чтоб мы не путались.
— Слушаюсь. Но когда мы уезжали, тогда уже всё и вскрылось, так что иерархи их переиначили как "папессиными" постами. Если вдуматься, то напрашивается такой вывод. После смерти предыдущего Папы её избирают на папский престол, и она просто начинает скучать. Натура у неё очень деятельная. А тут появляется этот испанец, он вроде её знал по учебе в Афинах, они тогда нравились друг другу, но там было всё немного сложно. Да и бывший монах там мешался. Вот она и становится его любовницей, кого ей теперь бояться, даже если кто и заметит, что к ней в спальню пришёл красивый мужчина, так кто только не ходил в спальню Пап. Этим никого не удивить.
— А что насчет нашего сына?
— Это она придумала. Точно. Мы выкрали одного из её младших секретарей. Он провинился по мелочи, вот она его и отправила в канцелярию без права занимать должность при Папе. Он, конечно, был и обижен, и расстроен. Подпоили мы его, разговорили, проверили и по другим каналам. Всё так и было. Придумала сама. Говорила, что царевна за своим ребенком, за три моря пойдет, первенец всё-таки. К тому же и пророчество.
— Стоп. Что она говорила про пророчество?
— При этом парне она об о пророчестве только вскользь упомянула, моя царевна. А вот третий из опрошенных был свидетелем её разговора с двумя кардиналами, с которыми она должна была договориться, слишком большие деньги были нужны для такой операции, плюс особенные люди. Ну, как у нас.
— Понятно. Так что с пророчеством?
— Вроде как Ауд, тот самый, что из вашего поместья приплыл, где-то это пророчество слышал и рассказал по иерархической лестнице. Так и дошло до Папы. А она баба умная и великого воина в нашем княжестве видеть не хочет. Тем более, что все знают, что другого ребенка не будет.
— Во как. Я думаю, что в нашем княжестве этот человек задержался, не так ли, Рюрик?
— Конечно, дорогая. Разберемся.
— Что было дальше, мы проверили и перепроверили всю информацию, оставили наблюдателей и боевиков, и к вам, на доклад.
— Ну, что ж, отлично. Шагара, через неделю подготовьте предварительный план по Папе. Всем спасибо, все свободны.
Крестный ход.
Работали с планом разработки Папы или точнее, Папини, как нечаянно оговорившись, вбросила в народ этот титул Шагара. План нейтрализации этой женщины был разработан в рекордные сроки. Теперь уже подбиваем итоги. Совещание начали с раннего утра. Почти все уже пришли и рассаживаются по своим местам. Всё проверили, вплоть до последней тряпки, если она нужна. А я, слушая в пол-уха вспоминаю всё, что когда-то читала про эту церемонию. Крестный ход, я имею ввиду. Именно в этот день и в этом ритуале мы и убьём нашего врага. Почему? Да просто очень редко выходит Папа к народу, а сам Ватикан охраняется ох как строго. Зачем нам там людей терять. В день же Вознесения, которое, как обычно, знаменуется крестным ходом, Папа в парадном облачении первосвятителя, в порфире, во главе процессии, как правило, верхом на смирном коне, согласно установленному ритуалу, окруженный свитой епископов и сановников, вельможами и многотысячной толпой – торжественно направлялся в базилику святого Петра. В моё время, путь начинался от Колизея и шел к храму Венеры. Крестный ход, как многие знают, воспроизводит последние драматические события, связанные со Страстями Господними и описанные в Евангелиях. Также его называют ещё и "Восшествием на Голгофу", ту самую гору, на которой Христос принял крестные муки. Говорят, что в Риме Крестный ход отличается необычной точностью воспроизведения событий. Так что мы знали весь сценарий этого действия. И именно в этот день мы решили провести нашу акцию. Папесса, как нам докладывали наши соглядатаи, не успокоилась и продумывает новые планы уничтожения нашего сына. Это она среди своих не один раз уже говорила. Так что без вариантов. Отряд отправляется в Рим. Теперь остается только ждать. Такая наша княжья доля.
Наконец-то отряд вернулся. Оживленные, веселые, глаза горят. Уже рядом с драккарами начали рассказывать, но я всё-таки смогла довести их до терема. И сразу направилась в зал. Людей много, так что всех надо разместить.
— Так, друзья мои, рассаживайтесь поудобнее, как же я рада вас видеть!
— И я тоже рад. Давайте только быстрее рассаживайтесь, а то аж уши трещат, так хотят новости узнать.
— Надеюсь, никого не убили?
— Ну, что вы, моя царевна, разве можно?! А я на что?!
— Да, Баранакке, как же я могла так подумать, когда это ты всем руководил. Извини.
— Да ладно, чего уж тут. Знаете, моя царевна, у них в Риме, оказывается, каждый год этот поход по городу проходит.
— Не поход, а проход, шествие.
— Вот всегда ты, Шагара, цепляешься к словам. Ну поход, ну проход, главное идут и каждый год. Но вы и наши волхвы лучший проход придумали. И красиво, и душевно и поют веселее, а про танцы – так и сказать прямо нельзя, как это у них здорово получается. Вот в прошлом...
— Баранакке, я там была и всё видела. Давай всё же про Рим.
— Да, так вот. Говорят, что тогда Иисуса приговорили к смерти, причем по навету. Хотя кто его знает, у них нормальных дознавателей не было. Может он и...
— Баранакке! Такие подробности потом!
— Хорошо. Так вот на этом пустом месте его и судили, а так как он еврей, то и судили его судьи из его народа. И это была первая остановка. Там была крепость какого-то Антония. Вроде как Претория называется. Римляне сначала молились в Иерусалимском храме, а потом по крытому пути, с арками, пошли в Преторию. И вот там начинается этот проход, потому как в те времена там и находилась темница, в которой всякие злодеи ждали суда. Князя, который всех судил, звали Пилат. Странное, скажу я вам, имя. Но он из тех римлян, что эту страну захватили. И что интересно, в толпе говорили, что он, Пилат, значит, всё руки мыл. Видно, сам узников пытал. Но как вы и говорили, что римляне действительно, значит, любили умываться. Он, Пилат, то есть и этого Христа вместе с другими разбойниками осудил на смерть, точнее, завизировал, как по мне. Да, чуть не забыл. Там стоял каменный помост, где он осудил Христа. Я почему о нем вспомнил, уж больно хитро назвали это место. Помост и помост. Чего выдумывать то сложное, так нет. Вот, вы знаете, как он называется?
— Нет!!!
— Вот, а я знаю. Лифостротон. Три дня заучивал.
Я уже привыкла к манере доклада Баранакке, да и просто разговора, так что спокойно и без нервов, терпеливо слушала донесение, даже не пытаясь его как-либо корректировать или немного сократить. Но некоторые не обладали такой терпимостью.
— Продолжаю, вот. Мы здесь, на первой остановке значит, постояли, люди поплакали, даже некоторые мужики, сам видел. И потом пошли дальше. Я ведь как рассуждал, моя царевна, чтоб ничего не пропустить важного, так что я с двумя парнями шел по этому пути, а на всех остановках заранее остальных ребят разместил, на самых лучших местах, чтоб видно было. Моих парней просто так не сдвинешь, стояли крепко. И если честно говорить, то удивительно, как эти римляне столько много народов победили, когда они нам чуть ли не по пояс выросли.
— Ну, если внимательно посмотреть, то и наши люди тебе хоть и не по пояс, но по грудь и только особо одаренные дотягивали – до плеч.
— Ой, ну вы все время меня смущаете, моя царевна. Право.
— А ты говори по существу, тогда и перебивать тебя не будут.
— Как скажете, князь. Хотя ты всё же слушаю свою жену, вот кто как хорошо умеет разговаривать, а то тебя многие не понимают.
— Как будто тебя все понимают.
— Ну да. Царевна особенно всегда понимает. Так вот, второе стояние называется "Иисус берет свой крест". Оно было уже возле церкви Бичевания. Говорят, что здесь какого-то Иисуса били кнутом. Народ говорил, что бичом, но я сомневаюсь. Думаю, что если бы его бичом, по-настоящему хлестали, он бы сразу того, не выдержал. Точно говорю, кнутом били.
— Согласна, кнутом. Давай дальше.
— Ну вот, и я так думаю. Проходили люди довольно спокойно, как обычно. Конец марта ведь. Даты-то не сходятся!!! Стоит, а такая жара. Облачения святых отцов великолепное, но весьма тяжелое. Я бы не одел. А возраст отцов, идущих в этой колоне, весьма велик, а тела довольно дряхлые. Но ведь держатся! В них, видно, и показаны как страдал Христос. Как мне кажется.
— Это хорошо, что тебе кажется. Давай, дальше и поконкретнее.
— Третья остановка Крестного пути – это место первого падения Иисуса. Так и называется, "Иисус падает в первый раз под крестом". Я сразу понял, что он ещё раз точно упадет. Тяжесть-то какая, крест вроде как из дуба сделан, мне не видно было, попробуй поднять такую тяжесть, а он худой очень. Видно, в тюрьме совсем не кормили. Место это третье возле небольшой часовни, католиков, сразу видно было. Барельеф над дверью очень красивый сделан. Вот я на этой картине этого Иисуса и увидел. Прямо так и видно, как ему тяжело этот крест нести. Постояли здесь немного и дальше пошли, там и другие люди хотели посмотреть, но меня не торопили. Вежливые, не то что наши парни, пока в рыло не дашь, так всё бурчат и бурчат. Но видно было, что тоже хотят посмотреть Иисуса на этой стене. Я был не против, так что дальше пошел. Туда, где Иисус должен был встретить свою матушку. Молодец. Мы почему здесь решили ничего не делать, потому как тесно на этой улочке, а охранников много. Вдруг закроют его телами своими. Решили с ребятами, что за городом сделать надо всё как полагается. Так. Идём дальше по улице, сворачиваем на соседнюю крохотную улочку, не повернуться, это мы к четвертой остановке подходим, уже. Здесь, мне люди рассказывали, и вежливо так, и с подробностями, что и произошла встреча Иисуса с матерью, которая поджидала сына из-за угла. На этом месте и стоит та часовня. Тоже барельеф, тоже красивый, матушка его очень хороша, хоть и в годах. До следующего перекрёстка с францис... фрице...канской, короче до той самой часовни еле добрались, уж очень узкие улочки. Там пятая, значит, остановка была, "Симон помогает Иисусу нести крест" называется. Там, говорят, что тогда солдаты римской охраны там бузу и затеяли, мол, медленно идет. Вот и заставили нести этот крест его дружбану. А тот, как мне мнится, не очень-то и хотел...?
— Да как он будет сопротивляться, ежели старший офицер приказал?! Это же армия! Ты что, совсем со своей заграницей, забыл как службу надо нести?!
— Да ладно тебе, Темир. Не подумал.
— Так, хватит орать. Баранакке, давай продолжай, но без ненужных подробностей.
Тут надо ещё раз отметить, что Баранакке говорил так, как он считал правильным. И сбить его с дороги красноречия было невозможно, что не делать. Мы уже привыкли к его манере и спокойно слушали повествование. Так было быстрее.
— Хорошо, моя царевна. Я без них и говорю. Этих своих подробностей. Так вот. Пошли мы снова и дошли до дома святой Вероники, ничего себе домишко, если с другими сравнивать. Рядом построили и монастырь вроде как в честь младших сестер Спасителя. Вот этот Христос там с ними и встретился. И с той, старшей. Она, если правильно понял, что в каком-то заведении интересном работала. И вроде как эта Вероника полотенцем ему лицо вытерла. Чтоб, значит, пот глаза не застил.
В комнате многие зашевелились. Послышались ехидные выкрики, чтоб значит, выяснить почему пот мешал. Но я эту вакханалию прекратила.
— Да ладно вам, не мешайте. Повели нас после к седьмому стоянию, где Иисус упал во второй раз, уже под крестом – это место пересечения двух маленьких кривых улиц, оно специально отметили остатком какой-то колонны. Красивой. Чтоб, значит, место не затерялось. Рядом там и францисканская часовня была построена и чуть далее – коптская церковь. Я заглянул туда – интересная такая... Иконы, как будто дети рисовали, но знаете, как-то цепляет глаз. У меня друг был, так вот он...
— Баранак... я тебя сейчас убью, и царевна меня не заругает...
— Прошу тишины. Шагара, успокойся, ты что, в первый раз его доклад слушаешь? Баранакке, ты сейчас очень близко приблизился к краю пропасти. Мы здесь не смехопанораму смотрим.
— А что это такое?
— Баранакке!!!
— Да-да, сейчас уже расскажу. Тут почти к концу идет. Так вот. Восьмая остановка спряталась на какой-то маленькой улочке, даже и не разобрать. Там, говорят, что много плачущих женщин было. Но Иисус их успокоил, мол не плачьте, утрите слезы, мол о детях подумайте, о своих . А здесь, в смысле, в Риме, на этом походе, бабы тоже рыдают навзрыд и никак не могут тут успокоится. Тут Папа к ним подходит, к женщинам, то есть, и что-то им говорит, благословляет и вроде как продолжает шествие. Слава богам, тронулись, я уж думал, не дойдем – жарко, душно, народ вокруг воняет, все как один. Совсем люди не моются. Вот поверьте, дышать нечем...
— Баранакке!!!
— Спокойно, Шагара, спокойно.
— Вот, слушай старших, а то нервничаешь больно сильно. Как только твой муж такое терпит. Надо будет спросить, тут ведь железные нервы надо иметь...
— Я тебя, башня каменная, ...
Я этот диалог прекратила. Обычно я с удовольствием слушаю их перепалки, но сейчас не время, делом надо заниматься.
— Шагара, успокойся. Ты ещё дольше отодвигаешь конец рассказа. Баранакке, кажется мне пора сказать тебе пару слов...
— Слушаюсь, моя царевна. Так вот. Пошли мы, значит. Прошли эфиопский монастырь, а там уже недалеко и до Судных врат. Девятая станция или как они ещё её называют ? место третьего падения Христа.
