Будешь тут падать, с таким-то крестом. Но мне показалось, что здесь этого Иисуса подменяли, там такие мозгляки были, а крест такой большой, не унести, так что точно парня меняли, потому как после каждой станции они куда-то не туда поворачивали и там хор долго пел.
— Баранакке, не дразни моего зверя, ведь...
— Дорогая, ну что ты так волнуешься. Баранакке, продолжай.
— Так вот. Там специальная колонна стоит, чтоб значит, люди не потерялись в этой толкучке. Это последняя остановка в городе – там уже сами Судные врата видны. Через них Христос вышел прямо на Голгофу. Это, конечно, не настоящие врата и калитка, но очень похоже было. Так вот. На воротах тогда была такая калитка, называемая "Игольными ушками". Правильное название. Я бы через неё не прошёл, ни в жизнь. Но зато наше дело здесь можно было сделать. Домов вокруг нет, через калитку можно выйти по одному, народу вокруг полно, все смотрят на Папу.
— А как же тогда...
— Погодите, моя царевна, сейчас всё расскажу. Я и сам в это не верю, но всё было так, как расскажу. Всё точно. Ни слова неправды. Вот. Хотя, как тут поверить, даже не знаю. Тут, значит, это настолько низкая калитка была, что человек может войти в нее только в согнутом положении. Вот, через эту самую калитку осуждённых и выводили на казнь. Вот, значит, Папа, я про нынешнего говорю, так вот, он согнулся, чтоб, значит, пройти сквозь калитку и ...
— Ты чего замолчал? Что "И"?!
— Простите, мой князь. Сам в шоке. Тут Иисус здесь падал в третий раз под крестом, вот и Папа – тоже.
— Что, солнечный удар или толкнул кто?
— Да что вы? царевна? Кто ж посмеет. Тут другое.
— Да что, другое-то?!
— Всё другое. Когда все папские помощники и служки разные, подбежали к Папе, то его тело каталось по земле и издавало нечеловеческие вопли. Сразу крики вокруг, мол, отравили Папу проклятые язычники. Мол, сейчас же пойдем на них в Крестовый поход. Всех на костёр. И всё такое, и даже хуже. И вдруг, прям как гром среди ясного неба, вот мечем своим клянусь, Папа сам разорвал свои священные одежды, и все увидели раскинутые ноги Отца и там, там, там.... короче, Папа рожал ребёнка !
Несколько минут глубокого, нерушимого, гробового молчания, выпученные глаза и открытые рты тех, кто не был в Риме на Крестном ходе. Пришлось мне задавать дополнительно вопросы, пока остальные не вышли из шока. А Шагара с Рунольвом решили не выпячиваться, ибо тайна эта велика была. Но тут очнулся наш оракул:
— Знаете, тут какая-то мистика.
Но тут же запнулся и замолчал.
— А что дальше было, Баранакке?
— Дикий вой Папы, который вроде как был женщина, и не менее дикие вопли священнослужителей, подхватил народ. Я мало чего боюсь, но тогда мне было очень не по себе. И потом, Папа орет, выгибается, расставленные ноги, раскинутые руки цепляются за одежду священников, те орут и бьют её по чем достанут. И рёв сотен глоток, а может и больше. Как они все орали. Никто не помог, никто даже тряпкой какой не прикрыл. Стыд ведь. Мне ж нельзя, я на службе. Вскоре, уж не знаю как, она в страшных конвульсиях разрешилась от бремени. И кричала, кричала, кричала. Священники рассвирепели до ужаса. Они не только не позволили оказать ей хоть какую помощь, но, окружили плотной цепью, вроде как желая укрыть от любопытных взглядов, а на самом деле, проклинали Папу, осыпали грязными ругательствами, били ногами, оружия-то у них не было. Били долго, сильно, до тех пор, пока она дух не испустила. Во время ее агонии эти добрые пастыри, эти изверги задушили ребенка, которого она произвела на свет. Это был мальчик, он то в чем виноват?! Роды, конечно, спрятать не смогли. Сами понимаете, Крестный ход, народа полно, как тут скроешь. Слух разнесся в секунды. На одной из улочек между собором Святого Петра и как, её...
— Лютеранской базиликой. – это уже кто-то из их банды помог докладчику.
— Да, она. Тут уже собралась огромная толпа баб всех возрастов, даже девочки там были. И быстро как. Когда весь народ понял, что произошло, что перед ними была женщина, которая выдавала себя за Папу... даже вспоминать не хочу. Когда бабы в толпу соберутся, их и катапультой не разгонишь. Лица белые, глаза бешенные, рты раззявили, слюни капают...
— Кто-то из священников быстро сориентировался, и начал кричать, что она обманывала кардиналов, Церковь и народ, что она подняла руку на Божьего сына, осквернив праздник, ну и всё такое. – Марио был сильно бледен, он ведь католик. – Народ, конечно, осатанел. Люди уже не были управляемы. Кардиналы, видно, поняли, что тут может вырасти огромный бунт и отдали её тело на растерзание. Её, голую, привязали к конскому хвосту, таскали по городу, забрасывали камнями и похоронили где-то на помойке. На камне, который положили на её могилу, написали: "Petre pater patrum papissae prodito partum", что означает: "О Пётр, Отец Отцов, разоблачи рождение сына Папесса".
М-да, такого я даже во сне не увидела бы. Тут Баранакке снова взял слово:
— Но ещё одна вещь, вроде интересная, получилась.
— Боги, ещё не всё?!
— Рюрик, тебе что, не интересно?!
— Интересно, и очень. Просто думал, что уже ничего такого необычного сделать уже не могли.
— Тут есть ещё одна тонкость. ? вылез в мою поддержку Баранакке. ? У католиков участие в Крестном ходе связано ещё и с получением одной очень важной вещи. Представляете, у них там продаются бумажки, называются "индульгенция", которые все их грехи отпускает. Только заплатить надо, как Церковь скажет. И это не гроши. А в этот день получить индульгенцию можно легко. Люди должны только пройти этот Крестный ход, помолиться, останавливаясь на каждом стоянии, думать о таинстве Страстей Господних. Такая же индульгенция может быть получена и теми, кто не может по болезни какой пройти этот Ход. Но зато болящий должен посвятить 30 минут размышлениям о Страстях Господних. Почему эти 30 мин. снимут с них их грехи, если они на "Крестный Путь" не пришли, вот интересно?
— Считается, что в этот день благословение даже воздух очищает, главное верить и творить чистое мышление, где-то так. – вспомнила я прочитанное у Касиля.
— А-а, теперь понятно, моя умница. Вот они и Папессу очистили.
— Рюрик, как не стыдно. Женщина родами умерла.
— Этой женщине надо было бы стыдится, а не мне.
В чем-то он был абсолютно прав.
НА НАС ОБИДЕЛИСЬ...
Если тебя обидели, не давай волю гневу.
Просто глубоко вдохни, потом выдохни и слушай свое сердце.
Стреляй между двумя ударами.
Просто анекдот
Помните тех 24 воинов, назначенных жертвами на праздник Кали? Мне отдали их как охранников, так и как тхугов . Вот, теперь у меня есть свои ассасины, хотя эти покруче тех мусульманских будут. Все они, разумеется, дали мне кровную клятву личной верности. Именно они везут ко мне сына. Жду. Жду. Жду. Можно сойти с ума. Так, надо брать себя в руки. Вот, вспомнила кое-что. Буду это вспоминать, раз ничего другого делать не могу.
Воспоминание о будущем.
В связи с рассказом Баранакке о крестном ходом, я искренне заинтересовалась ещё одним таким ... стоянием. Очень хотела проверить, так, из любопытства, в моем прошлом/будущем нечто подобное такому было. Дело в том, что ещё в той жизни я совершенно случайно прочитала репортаж в украинском "Обозревателе", что "... в 2016 г. ... в Великий Четверг, 24 марта, Папа Франциск отслужил мессу в Центре приема беженцев на окраине Рима, в ходе которой омыл ноги мигрантам-мусульманам." Я удивилась. И стала читать дальше. "В ходе мессы он совершил обряд омовения ног одиннадцати мигрантам: 4-м католикам из Нигерии, 3-м женщинам из Эритреи, представляющим Коптскую православную церковь, 3-м мусульманам из Сирии, Пакистана и Мали и одному индусу." Насколько я знаю, что в Великий Четверг римские, ну и другие итальянские католики, вспоминают события Тайной Вечери. Я об этих событиях знаю только из рецензий на великую картину Леонардо да Винчи "Тайная Вечеря", не более. Но рассказывали в книги об этой Вечери очень интересно. Согласно с евангельским сюжетом, в тот вечер Иисус омыл ноги своим 12 ученикам. В память об этом событии во всех римско-католических храмах в этот день совершается обряд омовения ног. То есть местный священник, председательствующий на мессе, омывает ноги 12 своим прихожанам. Ну, есть такая аллегория, или как её можно назвать еще в традиции данного праздника.
Но тут было совершенно другое дело (я имею ввиду статью из Обозревателя.) Папа совершил обряд для совсем "левых" людей, кроме 4-х католиков из Нигерии. А Иисус, как я поняла, омывал ноги своих самых близких людей, как по вере, так и по духу. А здесь? Я внимательно смотрела на фото этого действа. Особенно мне понравился молодой негр, улыбающийся во все свои 44 зуба. А что? Представление смешное, ему приятно, так почему не повеселиться?! Так что шоу продолжается!
Вот интересно, стал бы Иисус Христос омывать ноги мусульманским мигрантам, а тем более целовать их, как папа Франциск? Омывал-то он ноги своим ученикам, а не их противникам, точнее – врагам. И более того, стал бы он омывать ноги ученикам не в закрытой Сионской горнице, а перед телекамерами десятков телеканалов, ведущих прямую трансляцию, если бы у Него была такая возможность? Пусть каждый ответит сам себе на этот вопрос. Я не знаю. Но меня терзают смутные сомнения.
Ну я и рассказала своим эту историю, которую выдала за сон. А потом спросила:
— Папский престол каждый год так делает, или иногда, когда пленных арабов побольше наберется?
Что тут началось! Да, этакая толерантность в этом времени явно не наблюдается. Еле успокоились.
— Но это ещё не всё, моя царевна.
— Боги, что там ещё приключилось?!
— Нет, конечно ничего такого уж непонятного не было, но, когда мы уже уходили из города, на главной площади Рима объявили, что каждый новоизбранный понтифик будет проходить процедуру определения пола с помощью специального стула, у которого будет прорезано сидение. Говорят, что все мебельщики Рима подали заявки на изготовление этого удивительного трона. Кстати, этому стулу народ уже придумал имя.
— Да? И какое? ? проснулся Рюрик.
— Красивое такое название ? Sella.
Тут уже я хрюкнула. Все дружно повернулись ко мне. Мол, что тут такого, тем более слово звучит действительно красиво.
— Тут такое дело, друзья. В переводе с латыни это слово означает "Навозное кресло". Впрочем, это их дело, как называть стул понтифика.
Немного посмеялись.
— А для чего они такое делают? ? видно, Рюрик действительно заинтересовался этой ситуацией.
— Будут они, клирик, я имею ввиду, таким образом проверять претендентов на престол Римского Папы, так я думаю. Вызывают лекаря, тот лезет под стул, смотрит на Папу без штанов и снизу. Потом, если лекарь видит перед собой основное мужское орудие, то он вылезает из под кресла и клянется, что так и есть, перед ним – мужчина.
— А что потом?
— После того, как проверят мужское достоинство претендента, будут кричать: "Mas nobis dominus est!"
— А это что значит?
— Перевод с латыни означает "Наш господин ? муж!"
Дела европейские.
Мы ещё долго не расходились. Ребята вспоминали разные ситуации, которые были и острые, и тревожные, и просто смешные. Наконец, мы расслабились и просто радовались жизни. Слишком много горя и трудностей было у нас за это время. Жизнь шла чередом, Папский престол был занят очисткой своих рядов и пополнением штата. Слишком много сотрудников Ватикана были выдвиженцы бывшей папессы. Так что занимались своими делами. И мы не бездельничали. Рюрик подчищал Крым, делил свободные территории среди наших близких друзей и товарищей. Я, естественно, была всё время с сыном. Но и со своими людьми связь держала. Всё, что проходило в Европе и Византии, постоянно изучали наши умники и тут же передавали в мою канцелярию. Поэтому я не удивилась, что ко мне прибыл сам начальник Кельтского отдела. Европа была его епархией. После здравиц и передачи поздравлений по поводу наследника, приступили к серьезному разговору. Лиин был очень скрытным человеком, поэтому я его не торопила. Ясно было, что что-то его тревожит.
Моравия
— Лиин, давай-ка приходи в себя, и начинай выкладывать свои новости. Они для нас очень важны. Время идет.
— Слушаюсь, моя царевна. Тут такое дело. Мы довольно плотно следили за Великой, так сказать, Моравией.
— Ох и не любишь ты эту страну.
— А за что её любить? Предательство на предательстве! Но она всё же принадлежит нашему Великому Князю, и разбрасываться землями нельзя, соседи не поймут.
— В этом ты абсолютно прав. Но я пока не знаю, что случилось? Рюрик, вроде следит за этим своим леном. Вроде всё нормально, ренту он получает.
— Да, это так. Вы помните, как он получил эту землю?
— Смутно. Она меня не интересовала. Я только детей князя всей Великой Моравии спасла, помогла домой добраться – и всё. Дети – наше будущее, и они вне игры всяких проходимцев.
— Да. Только вот отец этих детей, немного решил всю эту Великую взять под себя.
— Как ты это узнал?
— Начали гибнуть люди, которых Рюрик поставил на важные посты, чтоб знать, что в этой земле делается. Вроде как случайно гибли, но очень часто и все они – друганы нашего князя.
— Списки с тобой?
— Да. Примите. В 2-х экземпляров.
— А теперь коротко расскажи, что там сейчас происходит?
— Великая Моравия на это время включает в себя Венгрию, Словакию, Чехию, Малую Польшу и часть Силезии. Столицей считается город Велеград, где есть и люди нашего князя, и войска. А Ростиславу приходится считать столицей город Нитра. А он и поменьше, и не так славен, как Велеград. Но именно там Великая Моравия создает сильный кулак, как военный, так и культурный. Тут и новая письменность силой внедряется, хотя у ваших славян и своя имеется. Тут и принятие Христианство на подходе, эти греки, братья константинопольские там очень-очень стараются.
— Ты кого имеешь ввиду?
— Да Кирилла с Мефодием, разумеется. Они на Византию оглядываются, даже когда в сортир идут. А тут ещё и Болгария нам гадит постоянно. Я раньше думал, что это всё немцы тут воду мутят, а теперь, когда поработал немного... Знаете, они ни с кем и никогда союз не создают, только ловчат, обманывают, врут.
— Это ты про Болгарию?
— Ага. Даже если им и сделают что-то хорошее, никакой благодарности не будет. Только вранье. А это, врать я имею ввиду, они умеют. Вот хоть та история с детьми Ростислава. Вы их из плена выручили, здоровье поправили, одели-обули, подарков надавали. А знаете, что он сказал своей главной жене? Когда они уже в спальне остались, долго после ухода Баранакке?
— Но откуда же?! Вот интересно, Лиин, как ты и это узнал?!
— Да с одной служанкой переспал, хорошая девка. Да в его кремле есть у меня несколько человечков, так что кое-что знаем. Так вот, он сказал, что сейчас отбирать землю у Рюрика нельзя, люди не поймут. Он же наших детей спас. А та ответила, мол, не эти дети должны престол взять. Он это подтвердил, но снова сказал, что придется подождать, чтоб этот случай и тот, когда они к Рюрику посольство отправляли, так вот, чтоб всё это подзабыли. К тому же он Крым почти весь взял. Так что надо, мол, подождать.
— Вот значит, как. Видимо он на Болгарию ставку делать будет, а не на Русь. К тому же и его последняя жена...
— Баранакке, не дразни моего зверя, ведь...
— Дорогая, ну что ты так волнуешься. Баранакке, продолжай.
— Так вот. Там специальная колонна стоит, чтоб значит, люди не потерялись в этой толкучке. Это последняя остановка в городе – там уже сами Судные врата видны. Через них Христос вышел прямо на Голгофу. Это, конечно, не настоящие врата и калитка, но очень похоже было. Так вот. На воротах тогда была такая калитка, называемая "Игольными ушками". Правильное название. Я бы через неё не прошёл, ни в жизнь. Но зато наше дело здесь можно было сделать. Домов вокруг нет, через калитку можно выйти по одному, народу вокруг полно, все смотрят на Папу.
— А как же тогда...
— Погодите, моя царевна, сейчас всё расскажу. Я и сам в это не верю, но всё было так, как расскажу. Всё точно. Ни слова неправды. Вот. Хотя, как тут поверить, даже не знаю. Тут, значит, это настолько низкая калитка была, что человек может войти в нее только в согнутом положении. Вот, через эту самую калитку осуждённых и выводили на казнь. Вот, значит, Папа, я про нынешнего говорю, так вот, он согнулся, чтоб, значит, пройти сквозь калитку и ...
— Ты чего замолчал? Что "И"?!
— Простите, мой князь. Сам в шоке. Тут Иисус здесь падал в третий раз под крестом, вот и Папа – тоже.
— Что, солнечный удар или толкнул кто?
— Да что вы? царевна? Кто ж посмеет. Тут другое.
— Да что, другое-то?!
— Всё другое. Когда все папские помощники и служки разные, подбежали к Папе, то его тело каталось по земле и издавало нечеловеческие вопли. Сразу крики вокруг, мол, отравили Папу проклятые язычники. Мол, сейчас же пойдем на них в Крестовый поход. Всех на костёр. И всё такое, и даже хуже. И вдруг, прям как гром среди ясного неба, вот мечем своим клянусь, Папа сам разорвал свои священные одежды, и все увидели раскинутые ноги Отца и там, там, там.... короче, Папа рожал ребёнка !
Несколько минут глубокого, нерушимого, гробового молчания, выпученные глаза и открытые рты тех, кто не был в Риме на Крестном ходе. Пришлось мне задавать дополнительно вопросы, пока остальные не вышли из шока. А Шагара с Рунольвом решили не выпячиваться, ибо тайна эта велика была. Но тут очнулся наш оракул:
— Знаете, тут какая-то мистика.
Но тут же запнулся и замолчал.
— А что дальше было, Баранакке?
— Дикий вой Папы, который вроде как был женщина, и не менее дикие вопли священнослужителей, подхватил народ. Я мало чего боюсь, но тогда мне было очень не по себе. И потом, Папа орет, выгибается, расставленные ноги, раскинутые руки цепляются за одежду священников, те орут и бьют её по чем достанут. И рёв сотен глоток, а может и больше. Как они все орали. Никто не помог, никто даже тряпкой какой не прикрыл. Стыд ведь. Мне ж нельзя, я на службе. Вскоре, уж не знаю как, она в страшных конвульсиях разрешилась от бремени. И кричала, кричала, кричала. Священники рассвирепели до ужаса. Они не только не позволили оказать ей хоть какую помощь, но, окружили плотной цепью, вроде как желая укрыть от любопытных взглядов, а на самом деле, проклинали Папу, осыпали грязными ругательствами, били ногами, оружия-то у них не было. Били долго, сильно, до тех пор, пока она дух не испустила. Во время ее агонии эти добрые пастыри, эти изверги задушили ребенка, которого она произвела на свет. Это был мальчик, он то в чем виноват?! Роды, конечно, спрятать не смогли. Сами понимаете, Крестный ход, народа полно, как тут скроешь. Слух разнесся в секунды. На одной из улочек между собором Святого Петра и как, её...
— Лютеранской базиликой. – это уже кто-то из их банды помог докладчику.
— Да, она. Тут уже собралась огромная толпа баб всех возрастов, даже девочки там были. И быстро как. Когда весь народ понял, что произошло, что перед ними была женщина, которая выдавала себя за Папу... даже вспоминать не хочу. Когда бабы в толпу соберутся, их и катапультой не разгонишь. Лица белые, глаза бешенные, рты раззявили, слюни капают...
— Кто-то из священников быстро сориентировался, и начал кричать, что она обманывала кардиналов, Церковь и народ, что она подняла руку на Божьего сына, осквернив праздник, ну и всё такое. – Марио был сильно бледен, он ведь католик. – Народ, конечно, осатанел. Люди уже не были управляемы. Кардиналы, видно, поняли, что тут может вырасти огромный бунт и отдали её тело на растерзание. Её, голую, привязали к конскому хвосту, таскали по городу, забрасывали камнями и похоронили где-то на помойке. На камне, который положили на её могилу, написали: "Petre pater patrum papissae prodito partum", что означает: "О Пётр, Отец Отцов, разоблачи рождение сына Папесса".
М-да, такого я даже во сне не увидела бы. Тут Баранакке снова взял слово:
— Но ещё одна вещь, вроде интересная, получилась.
— Боги, ещё не всё?!
— Рюрик, тебе что, не интересно?!
— Интересно, и очень. Просто думал, что уже ничего такого необычного сделать уже не могли.
— Тут есть ещё одна тонкость. ? вылез в мою поддержку Баранакке. ? У католиков участие в Крестном ходе связано ещё и с получением одной очень важной вещи. Представляете, у них там продаются бумажки, называются "индульгенция", которые все их грехи отпускает. Только заплатить надо, как Церковь скажет. И это не гроши. А в этот день получить индульгенцию можно легко. Люди должны только пройти этот Крестный ход, помолиться, останавливаясь на каждом стоянии, думать о таинстве Страстей Господних. Такая же индульгенция может быть получена и теми, кто не может по болезни какой пройти этот Ход. Но зато болящий должен посвятить 30 минут размышлениям о Страстях Господних. Почему эти 30 мин. снимут с них их грехи, если они на "Крестный Путь" не пришли, вот интересно?
— Считается, что в этот день благословение даже воздух очищает, главное верить и творить чистое мышление, где-то так. – вспомнила я прочитанное у Касиля.
— А-а, теперь понятно, моя умница. Вот они и Папессу очистили.
— Рюрик, как не стыдно. Женщина родами умерла.
— Этой женщине надо было бы стыдится, а не мне.
В чем-то он был абсолютно прав.
Глава 2
НА НАС ОБИДЕЛИСЬ...
Если тебя обидели, не давай волю гневу.
Просто глубоко вдохни, потом выдохни и слушай свое сердце.
Стреляй между двумя ударами.
Просто анекдот
Помните тех 24 воинов, назначенных жертвами на праздник Кали? Мне отдали их как охранников, так и как тхугов . Вот, теперь у меня есть свои ассасины, хотя эти покруче тех мусульманских будут. Все они, разумеется, дали мне кровную клятву личной верности. Именно они везут ко мне сына. Жду. Жду. Жду. Можно сойти с ума. Так, надо брать себя в руки. Вот, вспомнила кое-что. Буду это вспоминать, раз ничего другого делать не могу.
Воспоминание о будущем.
В связи с рассказом Баранакке о крестном ходом, я искренне заинтересовалась ещё одним таким ... стоянием. Очень хотела проверить, так, из любопытства, в моем прошлом/будущем нечто подобное такому было. Дело в том, что ещё в той жизни я совершенно случайно прочитала репортаж в украинском "Обозревателе", что "... в 2016 г. ... в Великий Четверг, 24 марта, Папа Франциск отслужил мессу в Центре приема беженцев на окраине Рима, в ходе которой омыл ноги мигрантам-мусульманам." Я удивилась. И стала читать дальше. "В ходе мессы он совершил обряд омовения ног одиннадцати мигрантам: 4-м католикам из Нигерии, 3-м женщинам из Эритреи, представляющим Коптскую православную церковь, 3-м мусульманам из Сирии, Пакистана и Мали и одному индусу." Насколько я знаю, что в Великий Четверг римские, ну и другие итальянские католики, вспоминают события Тайной Вечери. Я об этих событиях знаю только из рецензий на великую картину Леонардо да Винчи "Тайная Вечеря", не более. Но рассказывали в книги об этой Вечери очень интересно. Согласно с евангельским сюжетом, в тот вечер Иисус омыл ноги своим 12 ученикам. В память об этом событии во всех римско-католических храмах в этот день совершается обряд омовения ног. То есть местный священник, председательствующий на мессе, омывает ноги 12 своим прихожанам. Ну, есть такая аллегория, или как её можно назвать еще в традиции данного праздника.
Но тут было совершенно другое дело (я имею ввиду статью из Обозревателя.) Папа совершил обряд для совсем "левых" людей, кроме 4-х католиков из Нигерии. А Иисус, как я поняла, омывал ноги своих самых близких людей, как по вере, так и по духу. А здесь? Я внимательно смотрела на фото этого действа. Особенно мне понравился молодой негр, улыбающийся во все свои 44 зуба. А что? Представление смешное, ему приятно, так почему не повеселиться?! Так что шоу продолжается!
Вот интересно, стал бы Иисус Христос омывать ноги мусульманским мигрантам, а тем более целовать их, как папа Франциск? Омывал-то он ноги своим ученикам, а не их противникам, точнее – врагам. И более того, стал бы он омывать ноги ученикам не в закрытой Сионской горнице, а перед телекамерами десятков телеканалов, ведущих прямую трансляцию, если бы у Него была такая возможность? Пусть каждый ответит сам себе на этот вопрос. Я не знаю. Но меня терзают смутные сомнения.
Ну я и рассказала своим эту историю, которую выдала за сон. А потом спросила:
— Папский престол каждый год так делает, или иногда, когда пленных арабов побольше наберется?
Что тут началось! Да, этакая толерантность в этом времени явно не наблюдается. Еле успокоились.
— Но это ещё не всё, моя царевна.
— Боги, что там ещё приключилось?!
— Нет, конечно ничего такого уж непонятного не было, но, когда мы уже уходили из города, на главной площади Рима объявили, что каждый новоизбранный понтифик будет проходить процедуру определения пола с помощью специального стула, у которого будет прорезано сидение. Говорят, что все мебельщики Рима подали заявки на изготовление этого удивительного трона. Кстати, этому стулу народ уже придумал имя.
— Да? И какое? ? проснулся Рюрик.
— Красивое такое название ? Sella.
Тут уже я хрюкнула. Все дружно повернулись ко мне. Мол, что тут такого, тем более слово звучит действительно красиво.
— Тут такое дело, друзья. В переводе с латыни это слово означает "Навозное кресло". Впрочем, это их дело, как называть стул понтифика.
Немного посмеялись.
— А для чего они такое делают? ? видно, Рюрик действительно заинтересовался этой ситуацией.
— Будут они, клирик, я имею ввиду, таким образом проверять претендентов на престол Римского Папы, так я думаю. Вызывают лекаря, тот лезет под стул, смотрит на Папу без штанов и снизу. Потом, если лекарь видит перед собой основное мужское орудие, то он вылезает из под кресла и клянется, что так и есть, перед ним – мужчина.
— А что потом?
— После того, как проверят мужское достоинство претендента, будут кричать: "Mas nobis dominus est!"
— А это что значит?
— Перевод с латыни означает "Наш господин ? муж!"
Дела европейские.
Мы ещё долго не расходились. Ребята вспоминали разные ситуации, которые были и острые, и тревожные, и просто смешные. Наконец, мы расслабились и просто радовались жизни. Слишком много горя и трудностей было у нас за это время. Жизнь шла чередом, Папский престол был занят очисткой своих рядов и пополнением штата. Слишком много сотрудников Ватикана были выдвиженцы бывшей папессы. Так что занимались своими делами. И мы не бездельничали. Рюрик подчищал Крым, делил свободные территории среди наших близких друзей и товарищей. Я, естественно, была всё время с сыном. Но и со своими людьми связь держала. Всё, что проходило в Европе и Византии, постоянно изучали наши умники и тут же передавали в мою канцелярию. Поэтому я не удивилась, что ко мне прибыл сам начальник Кельтского отдела. Европа была его епархией. После здравиц и передачи поздравлений по поводу наследника, приступили к серьезному разговору. Лиин был очень скрытным человеком, поэтому я его не торопила. Ясно было, что что-то его тревожит.
Моравия
— Лиин, давай-ка приходи в себя, и начинай выкладывать свои новости. Они для нас очень важны. Время идет.
— Слушаюсь, моя царевна. Тут такое дело. Мы довольно плотно следили за Великой, так сказать, Моравией.
— Ох и не любишь ты эту страну.
— А за что её любить? Предательство на предательстве! Но она всё же принадлежит нашему Великому Князю, и разбрасываться землями нельзя, соседи не поймут.
— В этом ты абсолютно прав. Но я пока не знаю, что случилось? Рюрик, вроде следит за этим своим леном. Вроде всё нормально, ренту он получает.
— Да, это так. Вы помните, как он получил эту землю?
— Смутно. Она меня не интересовала. Я только детей князя всей Великой Моравии спасла, помогла домой добраться – и всё. Дети – наше будущее, и они вне игры всяких проходимцев.
— Да. Только вот отец этих детей, немного решил всю эту Великую взять под себя.
— Как ты это узнал?
— Начали гибнуть люди, которых Рюрик поставил на важные посты, чтоб знать, что в этой земле делается. Вроде как случайно гибли, но очень часто и все они – друганы нашего князя.
— Списки с тобой?
— Да. Примите. В 2-х экземпляров.
— А теперь коротко расскажи, что там сейчас происходит?
— Великая Моравия на это время включает в себя Венгрию, Словакию, Чехию, Малую Польшу и часть Силезии. Столицей считается город Велеград, где есть и люди нашего князя, и войска. А Ростиславу приходится считать столицей город Нитра. А он и поменьше, и не так славен, как Велеград. Но именно там Великая Моравия создает сильный кулак, как военный, так и культурный. Тут и новая письменность силой внедряется, хотя у ваших славян и своя имеется. Тут и принятие Христианство на подходе, эти греки, братья константинопольские там очень-очень стараются.
— Ты кого имеешь ввиду?
— Да Кирилла с Мефодием, разумеется. Они на Византию оглядываются, даже когда в сортир идут. А тут ещё и Болгария нам гадит постоянно. Я раньше думал, что это всё немцы тут воду мутят, а теперь, когда поработал немного... Знаете, они ни с кем и никогда союз не создают, только ловчат, обманывают, врут.
— Это ты про Болгарию?
— Ага. Даже если им и сделают что-то хорошее, никакой благодарности не будет. Только вранье. А это, врать я имею ввиду, они умеют. Вот хоть та история с детьми Ростислава. Вы их из плена выручили, здоровье поправили, одели-обули, подарков надавали. А знаете, что он сказал своей главной жене? Когда они уже в спальне остались, долго после ухода Баранакке?
— Но откуда же?! Вот интересно, Лиин, как ты и это узнал?!
— Да с одной служанкой переспал, хорошая девка. Да в его кремле есть у меня несколько человечков, так что кое-что знаем. Так вот, он сказал, что сейчас отбирать землю у Рюрика нельзя, люди не поймут. Он же наших детей спас. А та ответила, мол, не эти дети должны престол взять. Он это подтвердил, но снова сказал, что придется подождать, чтоб этот случай и тот, когда они к Рюрику посольство отправляли, так вот, чтоб всё это подзабыли. К тому же он Крым почти весь взял. Так что надо, мол, подождать.
— Вот значит, как. Видимо он на Болгарию ставку делать будет, а не на Русь. К тому же и его последняя жена...
