— Ты кто?
Тот поднял поникшую голову. Несколько секунд неподвижно смотрел на девушку и, наконец, поднявшись, неторопливо начал разминать затёкшие конечности.
Девушка ждала. Тени плясали и переплетались, с огромной темной массой стоящего мужчины, в странном безмолвном танце.
— Кто ты? — наконец повторила она.
Человек хмыкнул, почесал щетину на подбородке и пожаловался:
— Растет, как сволочь, вроде брил вчера… Меня бояться нечего. Паломник. Вот пришёл поклониться сестре Лучезарного Аполлона. А ты служишь ей?
Она кивнула.
Незваный гость наклонил голову и изрёк:
— Чудны дела твои, Отец! Сестра Марсия-флейтиста (1) служит единоутробной. Не боишься остаться голой?
Девушка вздрогнула, но промолчала.
После страшной гонки с «бомбой наперевес» отдыхали в лагере. Ян вяло отмахнулся от сытного супа из тушенки и спал весь остаток дня и ночь. Но и на следующее утро Илья, надеявшийся на выздоровление, понял, что начальнику только хуже. Кроме заметного упадка сил появились и другие неблагоприятные симптомы. Полковник кашлял. Сухой, громкий, обдирающий горло звук, всю ночь доносившийся из-под одеяла, был слышен всему отряду. Илья твёрдо решил запретить Яну идти самому на лыжах и предвидел смуту. Он даже хотел, чтобы произошла какая нибудь вспышка возмущения и надеялся на поддержку морпехов. Но он ошибся. Начальник проявил необычную инициативу. Пошатываясь и сгибаясь после каждого шага пополам, от удушливого кашля, он добрел до лежащего хищной рыбиной тела авиабомбы. Казалось, что этот страшный серо-белый монстр, с маленькой яркой эмблемой на хвосте, вот-вот оживет и его тупорылая голова, с полосатым звездным флажком, повернётся к обступившим его людям.
— Раскрутить. Здесь и здесь, — показал он.
Через час из расковырянного и выпотрошенного нутра стальной рыбины была извлечена его гибельная начинка.
— Шестнадцать кг, — удовлетворенно констатировал Начальник особого отдела.
— Повезём мы. Я и Мрак. Этот труп металлический пусть валяется. А вам за нами, и держаться подальше. Радиация, мальчики. Кто хочет стать импотентом? Тем со мной! А остальные голову включите. Илья, не дури.
Он закашлялся, и позвав собаку, уселся в импровизированные сани.
В течении двадцати минут остолбенелые от неожиданности десантники, с высоты холма, наблюдали, как упавший на сани больной, бледный до голубизны, человек, навалился на коробку с оранжево-чёрным треугольником, и, чтобы не выпасть от слабости, из последних сил цепляется за веревку.
— Майор, — Илья очнулся только когда его дернули за рукав. — Майор, собираемся, ветер идет…
Лёжа на несущихся санях, старательно пряча лицо от иголок ледяного ветра, Ян смог улыбнуться своим мыслям. Он выиграл и эту партию. Но вместе с удовлетворённым самолюбием его охватило и совершенно иное чувство, даже не чувство, а бесконечное, глубоко спрятанное отчаяние. Когда, в конце концов, ему не останется ничего другого, а только махнуть рукой и наплевав на все, закрыть глаза, раствориться, наконец, уйти в бесконечность? Умереть. Он долго надеялся, что так оно и будет. Сколько раз в смене эпох, теряя друзей и надежду, он верил — давно покинувшие мир Мойры смилостивятся над последним Хранителем и перережут висящую на волоске никчемную жизнь. Вот и сейчас, прижавшись к ящику со смертельным пожаром, он был готов к любой агонии, способной разорвать это бренное тело. Он давно выполнил все, что мог.
Сколько ещё мучительно множить опыт, который, многократно повторяясь, отодвигает его единственную мечту? О развоплощении.
На ночь остановились. Мрак нашел небольшую пещеру, скорее даже ледяную трещину среди торосов, но она защитила от пронизывающего ледяного ветра. Ян сильно ослаб. Собака, прокусив консервную банку, фактически воткнула ее ему в лицо, заставив выпить вытекающий сок. Начальник особого отдела вяло сопротивлялся, а потом так и уснул - с этой банкой на лице. Он не слышал, как крепкие зубы откусили кусок металла, как, чавкая, Мрак доел тушенку и не почувствовал, как огромная собака со вздохом легла на него, укрыв своим меховым боком от непогоды.
Солнце взошло. Паломник и пришедшая в храм мирно сидели бок о бок на широком и теплом преддверном камне.
— Мое имя — Астинь.
Сидящий резко повернулся и без тени улыбки произнёс:
— Прекрасное лицо, гордый взгляд. Ты из знатного рода, девственница, поклоняющаяся несгибаемой хозяйке этих мест. Кто дал тебе имя несчастной персиянки?
— Я из города женщин. Служу, отрабатывая грех. Каждой из нас выпадает свой жребий. Одна находит мужа. Вторая искупает вину перед нашей покровительницей.
— Ты хочешь сказать, что нескромная каменная деваха любит нетронутых жён?
Странный паломник даже вскочил, негодуя. Пыль столбиками поднялась вокруг ног, и девушке показалось, что на пятках у человека выросли маленькие, возмущённо трепыхающиеся крылышки.
— Мне надо выполнить работу.
Жрица вздохнула. Она не должна слушать симпатичного паломника, который с интересом наблюдал, как девушка подливала масло в лампады, а ее восхитительные формы, спрятанные за плотным полотняным пеплосом, представлялись очаровательной тайной, которую не разгадать никому. Правда, если не догадаться заглянуть под полуопущенные ресницы…
…Ян резко открыл глаза. Собака лизала лицо и тихо скулила.
— Мрак, хва. Не сдохну я. Нам с тобой ещё мусор этот выкинуть надо и ребят дождаться. Куда я денусь то…. Дай поспать. Ещё часа два можно. Метёт.
«… Солнце только-только коснулось моря, вычертив длинную нежно-розовую дорогу на поверхности синей воды, которая легла персидским ковром от горизонта до песчаной кромки. Астинь вынула из волос заколку и они рассыпались по мраморным точеным плечам. Ее тело светилось, дивным светом лунного камня.
— Ты прекрасна, маленькая дочь древней нимфы, — произнёс паломник, и я посвящаю тебя в жрицы вечно бегущего Бога.
Он скинул с себя одежду и вошёл в тёплые воды.
— Иди ко мне.
— Не делай мне зла, незнакомец!
Она медленно повернулась и пошла к нему навстречу. По ее телу беззвучно струилась вода и море ласкало округлые бока и плоский живот, словно это были не волны, а самые сильные мужские руки… Она приближалась к нему легко и плавно, как летящая в толще воды рыба, рассекая воду так же бесшумно, словно сама была морским созданием. А потом ее уносило от него подводным течением совершенно незаметно, но когда эту разлуку замечали оба - они встречались вновь, в безумной круговерти синих вод…»
Ян открыл глаза и смог глубоко вздохнуть.
— Ты опять подарила мне жизнь, — шепнули губы.
Человек осторожно спихнул с себя огромную собаку, кашлянул, потянулся… и уже без страха и опаски задохнуться громко сообщил:
— Давай, Мрак, поехали! Нам надо засветло успеть достичь аборигенов. Выкинуть эту гадость нам не удастся, но у нас есть стальная коробочка! Мы ж не капиталисты какие, не нагадим в воды мирового океана…. мдя!
Гренландская авиакатастрофа произошла 21 января. Экипаж смог покинуть борт. Самолет упал и полностью разрушился всего в двенадцати километрах от базы. Но на беду в рамках программы «Храмовый купол» бомбардировщик нёс в брюхе четыре термоядерные бомбы. Во время падения бомбы разрушились и вызвали значительное радиационное загрязнение поверхности острова на достаточно большом расстоянии. В невероятных условиях полярной ночи (первый восход солнца состоялся только в середине февраля), на морозе до минус пятидесяти, были обнаружены две ядерные боеголовки. В марте — ещё одна. Судьба последней, четвёртой долго оставалась неизвестной.
До сентября 1968 года при помощи грейдеров лёд и снег с обломками водородных бомб грузили в стальные емкости и отправляли в Техас для исследования, а затем на ядерный могильник в Южную Королину. Нашли все, даже мельчайшие обломки!
Кроме четвёртой термоядерной бомбы…
Ее долго искали. На всю операцию было истрачено в ценах 2010 года около 59 миллионов долларов.
Прошло сорок лет. Общественность узнала содержание всех секретных документов. Самое интересное — 24 августа была обнаружена в районе горной гряды и на значительном расстоянии от разрушенных авиабомб потеряшка с регистрационным номером 78252. Она была аккуратно разобрана, и ядерная начинка отсутствовала… Состав водородной бомбы составлял одну из самых серьезных тайн США. Видимо, только до августа 1968 года.
——————
1. Сатир Марсий великолепно играл на флейте. В состязании музы отдали все голоса ему, а не Аполлону. Последний бросил флейту и заиграл на кифаре. Музы, тут же признали победителем в музыкальном соревновании его. Марсий возмутился. И тогда Аполлон приказал повесить его за руки на сосну и заживо содрать кожу…
Только недели через три, после прибытия в Мурманск, Ян почувствовал себя относительно нормальным и сравнительно здоровым. Все эти дни он пребывал в какой-то неведомой прострации – спал, или стоял под горячим душем. Ему казалось, что только вода может смыть с него усталость и радиацию. В конце концов, боль, разрушающая рассудок изнутри, стала вполне терпимой, и он смог сознательно воспринимать окружающую его действительность.
Выдержав весьма навязчивое внимание врачей, начальник особого отдела ухитрился в этом состоянии остаться дома. Присутствовавший во время осмотра Рашид Ибрагимович лишний раз убедился в магическом действии на окружающих убедительного полковничьего взгляда. Эскулапы отступили и ретировались с поля боя, так и не прихватив с собой ловко увернувшуюся от их цепких лап добычу.
И вот, наконец, в первое воскресенье апреля, Ян, барином, выкатился из своей спальни: в шёлковой пижаме и больших пушистых оранжевых тапках. Домочадцы знали, что если бы кому-то удалось распотрошить объёмный гардероб их командира, то, скорее всего, вскоре в «Мосторге» открылся бы новый отдел мужского белья. Однако такой внешний вид руководства был в новинку.
Первыми на сияющие апельсином шлёпанцы налетели близнецы, а затем, уже не торопясь, и, прихватив по дороге горланящих мальчишек за голые пятки, дивной обувью заинтересовалась Милка. Мрак болел, а потому в доме властвовала маленькая шавка, горластая и кусачая.
Илья хотел осадить обнаглевшее и, раскормленное до размеров сардельки, существо, но не успел. Наглое собаковидное создание мгновенно задрало хвост и бойко ускакало в угол, откуда и облаяло всех доступных двуногих, (кроме обладателя дивно-прекрасной пушистой обуви!). Перед начальником Милка благоговела искренне, безмерно и безгранично. И сегодня Обожаемый и Великий лишний раз показал, что это благоговение оправданно – ибо таких ног не было ни у кого!
– Я вижу, вы нашли с ней общий язык? – констатировала шёлковая пижама.
Это, схватив остывающий блин, Ян хихикнул и плюхнулся на диван. Утречко начиналось неплохо во всех отношениях. Пожалуй, только Илья – отец громкоголосого семейства, похудевший за прошедшие недели килограммов на двадцать, обвёл присутствующих растерянным взглядом. Таня, уверенная, что её муж находится на грани нервного срыва, осуждающе посмотрела на нахально хихикающее начальство. Последнее, в свою очередь, тоже рассматривало окружающих, медленно водя головой, как будто пыталось вспомнить лица и имена присутствующих. Собаковидное недоразумение, с жаром, болело за Обожаемого и Великого, азартно мотыляя хвостиком.
Как всегда бывает, в этот не самый лучший для особого отдела час, за окном прошуршала, останавливаясь, машина.
– Удивительное дело, не успел я подлечиться, как к нам на огонёк спешит прекрасный собеседник, – подтвердил, подозрения присутствующих Ян.
– Переодеться бы вам надо, – укоризненно заметил Борис Евгеньевич.
Ян, с любопытством, оглядел подчинённого, посмевшего сделать замечание… и тут же спёр со стола второй блин.
– Хороши! – чавкая, отметил он.
Между тем из машины, бесстрашно поставив в весеннюю грязь начищенный до блеска кожаный ботинок, уверенно вышел сам руководитель Комитета государственной безопасности. В ЦК ходили слухи, что товарищ Андропов никогда не спит. «Государство на замке, а ключ от замка на ошейнике у Юрки», – шутил в кругу своих единомышленников Генеральный секретарь, отдыхая с соратниками в Завидово. После охоты каждый получал от него, единолично, отобранный кусок кабанины, или лося. Для «ЮВ» Леонид Ильич всегда уважительно выделял ножку косули. «Мясо нежное, – говорил он. – Для пищеварения легко усваиваемое, полезное. Для наших «Органов», особенно». И охотники поднимали заздравный тост за доблестную государственную безопасность.
Одетый в неизменное двубортное драповое пальто, Юрий Владимирович напоминал сидящего в плотном панцире рака. Очки на жёлтом пергаментном лице, выдававшем в нём «почечного» больного, делали из него сурового страдальца, ждущего, когда его, наконец, кинут в этом панцире в кипяток и кожа начнёт слезать с него длинными полосами.
Пройдя в дом, он встал между двумя апатичными охранниками в открытых перед ним настежь дверях и негромко спросил:
– Можно войти? День воскресный, не рабочий…
Ян, взмахнув ногами, как литаврами, вскочил и, подпрыгнув на месте, радостно вскричал:
– После того, что вы сделали со мной, мне ли не жить!
На минуту в помещении воцарилась тишина, но тонкие губы пришедшего разошлись, обнажив оскал желтоватых зубов, и глаза непримиримо блеснули:
– А вы всё шутите, товарищ полковник? Рад. Мне докладывали о вашем недуге. Заметно… Голова беспокоит, или всё-таки по случаю выходного дня радость?
– Ну, даже если меня казнят, есть множество способов отплатить сторицей, – хихикнул обладатель редкой одежды. – Садитесь к нам. Блины – чудо! Удивим!!!
Андропов медленно разделся и, вяло махнув рукой, указал всем на дверной проём. Команда покосилась на начальство в апельсиновых тапках. Начальство кивнуло. Народ потянулся на выход.
– Карманная команда? – язвительно поинтересовался глава КГБ.
Эпатажный полковник будто не услышал колкости:
– Минеральной водички? Чайку?
Руководитель самой властной структуры огромной страны очень медленно опустился в мягкое кресло и, более-менее устроившись в нём, глубоко вздохнул:
– А я ведь по делу…
– Угу, – хмыкнул разливающий чай хозяин. – К нам едет Дэвид Рокфеллер, а вас Косыгин на чай не позвал. И не позовёт, не надейтесь. Объегорила нас Америка. Радуемся. Вот я пижамку по случаю имею. И вам советую приобрести. Товары капиталистические – яркие! Правда, пачкаются быстро и после стирки цвет теряют, зато как поначалу-то блестя-я-ят…
Весной 1968 года директор Совета по международным отношениям при правительстве США повторно посетил Москву с неофициальным визитом. Познакомившись с новым руководством СССР, пришедшим на место скинутого Хрущёва, он был сильно удивлён. Отчитываясь, господин Рокфеллер неоднократно указывал на нижайшую степень образования, бескультурье и, (буквально), «убогий умственный уровень» Политбюро.
– Эти дураки надели сапоги Сталина! – говорил он. – Да в них и утонули…
Именно при помощи Джона Рокфеллера, (младшего), трижды посетившего Страну Советов, янки смогли успешно решить сложносочинённую авантюру, которая привела их к укреплению капитализма и сильно поспособствовала развалу Социалистического лагеря. Деньги, выделенные на Лунный проект, оправдали себя сполна…
Тот поднял поникшую голову. Несколько секунд неподвижно смотрел на девушку и, наконец, поднявшись, неторопливо начал разминать затёкшие конечности.
Девушка ждала. Тени плясали и переплетались, с огромной темной массой стоящего мужчины, в странном безмолвном танце.
— Кто ты? — наконец повторила она.
Человек хмыкнул, почесал щетину на подбородке и пожаловался:
— Растет, как сволочь, вроде брил вчера… Меня бояться нечего. Паломник. Вот пришёл поклониться сестре Лучезарного Аполлона. А ты служишь ей?
Она кивнула.
Незваный гость наклонил голову и изрёк:
— Чудны дела твои, Отец! Сестра Марсия-флейтиста (1) служит единоутробной. Не боишься остаться голой?
Девушка вздрогнула, но промолчала.
***
После страшной гонки с «бомбой наперевес» отдыхали в лагере. Ян вяло отмахнулся от сытного супа из тушенки и спал весь остаток дня и ночь. Но и на следующее утро Илья, надеявшийся на выздоровление, понял, что начальнику только хуже. Кроме заметного упадка сил появились и другие неблагоприятные симптомы. Полковник кашлял. Сухой, громкий, обдирающий горло звук, всю ночь доносившийся из-под одеяла, был слышен всему отряду. Илья твёрдо решил запретить Яну идти самому на лыжах и предвидел смуту. Он даже хотел, чтобы произошла какая нибудь вспышка возмущения и надеялся на поддержку морпехов. Но он ошибся. Начальник проявил необычную инициативу. Пошатываясь и сгибаясь после каждого шага пополам, от удушливого кашля, он добрел до лежащего хищной рыбиной тела авиабомбы. Казалось, что этот страшный серо-белый монстр, с маленькой яркой эмблемой на хвосте, вот-вот оживет и его тупорылая голова, с полосатым звездным флажком, повернётся к обступившим его людям.
— Раскрутить. Здесь и здесь, — показал он.
Через час из расковырянного и выпотрошенного нутра стальной рыбины была извлечена его гибельная начинка.
— Шестнадцать кг, — удовлетворенно констатировал Начальник особого отдела.
— Повезём мы. Я и Мрак. Этот труп металлический пусть валяется. А вам за нами, и держаться подальше. Радиация, мальчики. Кто хочет стать импотентом? Тем со мной! А остальные голову включите. Илья, не дури.
Он закашлялся, и позвав собаку, уселся в импровизированные сани.
В течении двадцати минут остолбенелые от неожиданности десантники, с высоты холма, наблюдали, как упавший на сани больной, бледный до голубизны, человек, навалился на коробку с оранжево-чёрным треугольником, и, чтобы не выпасть от слабости, из последних сил цепляется за веревку.
— Майор, — Илья очнулся только когда его дернули за рукав. — Майор, собираемся, ветер идет…
***
Лёжа на несущихся санях, старательно пряча лицо от иголок ледяного ветра, Ян смог улыбнуться своим мыслям. Он выиграл и эту партию. Но вместе с удовлетворённым самолюбием его охватило и совершенно иное чувство, даже не чувство, а бесконечное, глубоко спрятанное отчаяние. Когда, в конце концов, ему не останется ничего другого, а только махнуть рукой и наплевав на все, закрыть глаза, раствориться, наконец, уйти в бесконечность? Умереть. Он долго надеялся, что так оно и будет. Сколько раз в смене эпох, теряя друзей и надежду, он верил — давно покинувшие мир Мойры смилостивятся над последним Хранителем и перережут висящую на волоске никчемную жизнь. Вот и сейчас, прижавшись к ящику со смертельным пожаром, он был готов к любой агонии, способной разорвать это бренное тело. Он давно выполнил все, что мог.
Сколько ещё мучительно множить опыт, который, многократно повторяясь, отодвигает его единственную мечту? О развоплощении.
***
На ночь остановились. Мрак нашел небольшую пещеру, скорее даже ледяную трещину среди торосов, но она защитила от пронизывающего ледяного ветра. Ян сильно ослаб. Собака, прокусив консервную банку, фактически воткнула ее ему в лицо, заставив выпить вытекающий сок. Начальник особого отдела вяло сопротивлялся, а потом так и уснул - с этой банкой на лице. Он не слышал, как крепкие зубы откусили кусок металла, как, чавкая, Мрак доел тушенку и не почувствовал, как огромная собака со вздохом легла на него, укрыв своим меховым боком от непогоды.
Солнце взошло. Паломник и пришедшая в храм мирно сидели бок о бок на широком и теплом преддверном камне.
— Мое имя — Астинь.
Сидящий резко повернулся и без тени улыбки произнёс:
— Прекрасное лицо, гордый взгляд. Ты из знатного рода, девственница, поклоняющаяся несгибаемой хозяйке этих мест. Кто дал тебе имя несчастной персиянки?
— Я из города женщин. Служу, отрабатывая грех. Каждой из нас выпадает свой жребий. Одна находит мужа. Вторая искупает вину перед нашей покровительницей.
— Ты хочешь сказать, что нескромная каменная деваха любит нетронутых жён?
Странный паломник даже вскочил, негодуя. Пыль столбиками поднялась вокруг ног, и девушке показалось, что на пятках у человека выросли маленькие, возмущённо трепыхающиеся крылышки.
— Мне надо выполнить работу.
Жрица вздохнула. Она не должна слушать симпатичного паломника, который с интересом наблюдал, как девушка подливала масло в лампады, а ее восхитительные формы, спрятанные за плотным полотняным пеплосом, представлялись очаровательной тайной, которую не разгадать никому. Правда, если не догадаться заглянуть под полуопущенные ресницы…
…Ян резко открыл глаза. Собака лизала лицо и тихо скулила.
— Мрак, хва. Не сдохну я. Нам с тобой ещё мусор этот выкинуть надо и ребят дождаться. Куда я денусь то…. Дай поспать. Ещё часа два можно. Метёт.
«… Солнце только-только коснулось моря, вычертив длинную нежно-розовую дорогу на поверхности синей воды, которая легла персидским ковром от горизонта до песчаной кромки. Астинь вынула из волос заколку и они рассыпались по мраморным точеным плечам. Ее тело светилось, дивным светом лунного камня.
— Ты прекрасна, маленькая дочь древней нимфы, — произнёс паломник, и я посвящаю тебя в жрицы вечно бегущего Бога.
Он скинул с себя одежду и вошёл в тёплые воды.
— Иди ко мне.
— Не делай мне зла, незнакомец!
Она медленно повернулась и пошла к нему навстречу. По ее телу беззвучно струилась вода и море ласкало округлые бока и плоский живот, словно это были не волны, а самые сильные мужские руки… Она приближалась к нему легко и плавно, как летящая в толще воды рыба, рассекая воду так же бесшумно, словно сама была морским созданием. А потом ее уносило от него подводным течением совершенно незаметно, но когда эту разлуку замечали оба - они встречались вновь, в безумной круговерти синих вод…»
Ян открыл глаза и смог глубоко вздохнуть.
— Ты опять подарила мне жизнь, — шепнули губы.
Человек осторожно спихнул с себя огромную собаку, кашлянул, потянулся… и уже без страха и опаски задохнуться громко сообщил:
— Давай, Мрак, поехали! Нам надо засветло успеть достичь аборигенов. Выкинуть эту гадость нам не удастся, но у нас есть стальная коробочка! Мы ж не капиталисты какие, не нагадим в воды мирового океана…. мдя!
***
Гренландская авиакатастрофа произошла 21 января. Экипаж смог покинуть борт. Самолет упал и полностью разрушился всего в двенадцати километрах от базы. Но на беду в рамках программы «Храмовый купол» бомбардировщик нёс в брюхе четыре термоядерные бомбы. Во время падения бомбы разрушились и вызвали значительное радиационное загрязнение поверхности острова на достаточно большом расстоянии. В невероятных условиях полярной ночи (первый восход солнца состоялся только в середине февраля), на морозе до минус пятидесяти, были обнаружены две ядерные боеголовки. В марте — ещё одна. Судьба последней, четвёртой долго оставалась неизвестной.
До сентября 1968 года при помощи грейдеров лёд и снег с обломками водородных бомб грузили в стальные емкости и отправляли в Техас для исследования, а затем на ядерный могильник в Южную Королину. Нашли все, даже мельчайшие обломки!
Кроме четвёртой термоядерной бомбы…
Ее долго искали. На всю операцию было истрачено в ценах 2010 года около 59 миллионов долларов.
Прошло сорок лет. Общественность узнала содержание всех секретных документов. Самое интересное — 24 августа была обнаружена в районе горной гряды и на значительном расстоянии от разрушенных авиабомб потеряшка с регистрационным номером 78252. Она была аккуратно разобрана, и ядерная начинка отсутствовала… Состав водородной бомбы составлял одну из самых серьезных тайн США. Видимо, только до августа 1968 года.
——————
1. Сатир Марсий великолепно играл на флейте. В состязании музы отдали все голоса ему, а не Аполлону. Последний бросил флейту и заиграл на кифаре. Музы, тут же признали победителем в музыкальном соревновании его. Марсий возмутился. И тогда Аполлон приказал повесить его за руки на сосну и заживо содрать кожу…
Прода от 05.12.2021, 21:36 Глава 6. Незнайка на Луне. Часть 3
Только недели через три, после прибытия в Мурманск, Ян почувствовал себя относительно нормальным и сравнительно здоровым. Все эти дни он пребывал в какой-то неведомой прострации – спал, или стоял под горячим душем. Ему казалось, что только вода может смыть с него усталость и радиацию. В конце концов, боль, разрушающая рассудок изнутри, стала вполне терпимой, и он смог сознательно воспринимать окружающую его действительность.
Выдержав весьма навязчивое внимание врачей, начальник особого отдела ухитрился в этом состоянии остаться дома. Присутствовавший во время осмотра Рашид Ибрагимович лишний раз убедился в магическом действии на окружающих убедительного полковничьего взгляда. Эскулапы отступили и ретировались с поля боя, так и не прихватив с собой ловко увернувшуюся от их цепких лап добычу.
И вот, наконец, в первое воскресенье апреля, Ян, барином, выкатился из своей спальни: в шёлковой пижаме и больших пушистых оранжевых тапках. Домочадцы знали, что если бы кому-то удалось распотрошить объёмный гардероб их командира, то, скорее всего, вскоре в «Мосторге» открылся бы новый отдел мужского белья. Однако такой внешний вид руководства был в новинку.
Первыми на сияющие апельсином шлёпанцы налетели близнецы, а затем, уже не торопясь, и, прихватив по дороге горланящих мальчишек за голые пятки, дивной обувью заинтересовалась Милка. Мрак болел, а потому в доме властвовала маленькая шавка, горластая и кусачая.
Илья хотел осадить обнаглевшее и, раскормленное до размеров сардельки, существо, но не успел. Наглое собаковидное создание мгновенно задрало хвост и бойко ускакало в угол, откуда и облаяло всех доступных двуногих, (кроме обладателя дивно-прекрасной пушистой обуви!). Перед начальником Милка благоговела искренне, безмерно и безгранично. И сегодня Обожаемый и Великий лишний раз показал, что это благоговение оправданно – ибо таких ног не было ни у кого!
– Я вижу, вы нашли с ней общий язык? – констатировала шёлковая пижама.
Это, схватив остывающий блин, Ян хихикнул и плюхнулся на диван. Утречко начиналось неплохо во всех отношениях. Пожалуй, только Илья – отец громкоголосого семейства, похудевший за прошедшие недели килограммов на двадцать, обвёл присутствующих растерянным взглядом. Таня, уверенная, что её муж находится на грани нервного срыва, осуждающе посмотрела на нахально хихикающее начальство. Последнее, в свою очередь, тоже рассматривало окружающих, медленно водя головой, как будто пыталось вспомнить лица и имена присутствующих. Собаковидное недоразумение, с жаром, болело за Обожаемого и Великого, азартно мотыляя хвостиком.
Как всегда бывает, в этот не самый лучший для особого отдела час, за окном прошуршала, останавливаясь, машина.
– Удивительное дело, не успел я подлечиться, как к нам на огонёк спешит прекрасный собеседник, – подтвердил, подозрения присутствующих Ян.
– Переодеться бы вам надо, – укоризненно заметил Борис Евгеньевич.
Ян, с любопытством, оглядел подчинённого, посмевшего сделать замечание… и тут же спёр со стола второй блин.
– Хороши! – чавкая, отметил он.
***
Между тем из машины, бесстрашно поставив в весеннюю грязь начищенный до блеска кожаный ботинок, уверенно вышел сам руководитель Комитета государственной безопасности. В ЦК ходили слухи, что товарищ Андропов никогда не спит. «Государство на замке, а ключ от замка на ошейнике у Юрки», – шутил в кругу своих единомышленников Генеральный секретарь, отдыхая с соратниками в Завидово. После охоты каждый получал от него, единолично, отобранный кусок кабанины, или лося. Для «ЮВ» Леонид Ильич всегда уважительно выделял ножку косули. «Мясо нежное, – говорил он. – Для пищеварения легко усваиваемое, полезное. Для наших «Органов», особенно». И охотники поднимали заздравный тост за доблестную государственную безопасность.
Одетый в неизменное двубортное драповое пальто, Юрий Владимирович напоминал сидящего в плотном панцире рака. Очки на жёлтом пергаментном лице, выдававшем в нём «почечного» больного, делали из него сурового страдальца, ждущего, когда его, наконец, кинут в этом панцире в кипяток и кожа начнёт слезать с него длинными полосами.
Пройдя в дом, он встал между двумя апатичными охранниками в открытых перед ним настежь дверях и негромко спросил:
– Можно войти? День воскресный, не рабочий…
Ян, взмахнув ногами, как литаврами, вскочил и, подпрыгнув на месте, радостно вскричал:
– После того, что вы сделали со мной, мне ли не жить!
На минуту в помещении воцарилась тишина, но тонкие губы пришедшего разошлись, обнажив оскал желтоватых зубов, и глаза непримиримо блеснули:
– А вы всё шутите, товарищ полковник? Рад. Мне докладывали о вашем недуге. Заметно… Голова беспокоит, или всё-таки по случаю выходного дня радость?
– Ну, даже если меня казнят, есть множество способов отплатить сторицей, – хихикнул обладатель редкой одежды. – Садитесь к нам. Блины – чудо! Удивим!!!
Андропов медленно разделся и, вяло махнув рукой, указал всем на дверной проём. Команда покосилась на начальство в апельсиновых тапках. Начальство кивнуло. Народ потянулся на выход.
– Карманная команда? – язвительно поинтересовался глава КГБ.
Эпатажный полковник будто не услышал колкости:
– Минеральной водички? Чайку?
Руководитель самой властной структуры огромной страны очень медленно опустился в мягкое кресло и, более-менее устроившись в нём, глубоко вздохнул:
– А я ведь по делу…
– Угу, – хмыкнул разливающий чай хозяин. – К нам едет Дэвид Рокфеллер, а вас Косыгин на чай не позвал. И не позовёт, не надейтесь. Объегорила нас Америка. Радуемся. Вот я пижамку по случаю имею. И вам советую приобрести. Товары капиталистические – яркие! Правда, пачкаются быстро и после стирки цвет теряют, зато как поначалу-то блестя-я-ят…
***
Весной 1968 года директор Совета по международным отношениям при правительстве США повторно посетил Москву с неофициальным визитом. Познакомившись с новым руководством СССР, пришедшим на место скинутого Хрущёва, он был сильно удивлён. Отчитываясь, господин Рокфеллер неоднократно указывал на нижайшую степень образования, бескультурье и, (буквально), «убогий умственный уровень» Политбюро.
– Эти дураки надели сапоги Сталина! – говорил он. – Да в них и утонули…
Именно при помощи Джона Рокфеллера, (младшего), трижды посетившего Страну Советов, янки смогли успешно решить сложносочинённую авантюру, которая привела их к укреплению капитализма и сильно поспособствовала развалу Социалистического лагеря. Деньги, выделенные на Лунный проект, оправдали себя сполна…
