И где оно – несбыточная мечта и светлое будущее, типа коммунизма? А вот как раз всё наоборот – практическая противоположность и насущная необходимость. В том-то и беда наша, что мы сами возможное торжество закона возвели в категорию социальной фантазии. И продолжаем существовать с этим пагубным заблуждением. Ищем всё какую-то особенную национальную идею. А она на поверхности – уважение к Закону! Начиная с того, кто, когда и как должен его принимать и заканчивая неукоснительным его соблюдением.
Мы же, повторяю, всецело и безоглядно уповаем на власть и на деньги – это для нас в настоящее время две главные правящие силы. Себя за силу мы не признаём. Ну, хорошо, сейчас такой президент, который способен обеспечить в стране относительный порядок, а потом что? Порядок, не основанный на законе, очень легко превращается в анархию или в диктатуру. Я о том, что как-то так произошло, что мы вообще перестали интересоваться самим процессом разработки и принятия законов. На разных уровнях чего-то там принимается в виде законов, потом принимаются изменения и поправки к этим законам, а нам всё равно. Главное для нас нынче – что делают высокопоставленные должностные лица в системе исполнительной власти. А ведь это в корне неверное отношение к тому, как нам обустраивать свою жизнь, мирно, всерьёз и надолго: мирно – без революций и иных общественных потрясений, всерьёз – грамотно и по уму, надолго – так, чтобы дети наши жили в ладу и в достатке.
У нас ведь как происходит – протестуют, бузят, митингуют, но всё по поводу каких-то мелких нарушений типа продажи гнилой картошки. Что в принципе всегда приводит к обратному результату в виде совершения более скрытых и изощрённых нарушений. Вот кого-то не зарегистрировали в качестве кандидата на выборах – скажите, пожалуйста, это что, ключевая проблема! От решения таких частных проблем посредством учинения массовых скандалов ровным счётом ничего не зависит и кардинально ничего не меняется. Правильный закон и безусловное его исполнение – вот самые точные и неопровержимые показатели цивилизованной организации общества. Правильный – значит, в интересах большинства граждан, основанный на общепризнанной морали и нравственности. Безусловное исполнение – значит, невозможность его неисполнения, обеспечиваемая суровым и неотвратимым за то наказанием. Как этого добиться – я не знаю, что сводит, между прочим, на нет всякую ценность того, что я умудрился тут написать уже. Знаю только, как и многие из нас, что в СССР нельзя было принять ни одного закона, противоречащего Программе Коммунистической партии. То есть господствующая идеология изначально определяла содержание законодательных актов. Знаю также, что в некоторых европейских странах даже заборчик возле своего дома не покрасишь, пока не согласуешь его цвет в муниципалитете. Нечего, дескать, всякой возможной безвкусицей портить общий внешний облик данного населённого пункта.
Если и есть всё-таки что-то путное в этих моих дилетантских суждениях, так это слишком самонадеянная, правда, попытка обозначить одну из самых насущных наших проблем и поставить соответствующий диагноз. О том же, как оказалось вдруг, и одна из моих басен. Ну, или почти о том же.
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
2019 г.
* * *
И снова о старости
Только что прочитал на первой странице одного новостного сайта в интернете статью о том, что старики нынче никому не нужны и рассчитывать им больше не на кого. Детей мало, о них надо думать, а старикам, дескать, и так скоро конец. Привожу здесь дословную выдержку из этой статьи: «Вот и получается, что старость становится не в радость – не только самим старикам, но и молодому поколению. Это уже носится в воздухе. Уже слышны разговоры о том, что не стоит запирать все человечество по домам ради жизни тех, кому и так помирать. Уже обсуждают новые варианты теории заговора: коронавирус-де придуман, чтобы количество этих самых стариков поуменьшить. Старикам все меньше почета: их опыт все реже применим в условиях стремительного прогресса, а теперь и деньгами они не поддержат ни экономику потребления, ни собственную родню. Да и молодым все меньше смысла искать свой светлый путь в жизни, так как в конце этого пути маячит та же унылая долгая старость с отчаянной экономией уменьшающихся накоплений. Эта бесперспективность – как бы не страшнее долголетия, превращающегося из мечты в проклятие. Кажется, в нашей цивилизации, построенной на вознаграждении за труд и сбережения, надо ожидать большие перемены».
Ну что тут скажешь – грустно читать такое. А так ли уж плоха и бесперспективна на самом деле стариковская жизнь? Я, например, не уверен в этом. Ибо в заботе о самом себе и выживании без посторонней помощи тоже есть некий биологический резон и стимул. Я не имею в виду крайние случаи, когда немощь совсем одолела или потрачена последняя копейка. Во всяком случае я убеждён, что в мирное время сама общественная ситуация подскажет новые формы и условия жизни пожилых людей. Никакой катастрофы для стариков не случится. Хотя бы потому, что их существование во всём кровно и неотделимо связано с существованием всего общества, значительной и постоянно пополняемой частью которого они, собственно, и являются.
Рассуждая об этом, я вспомнил про свою недавнюю статейку о старости. Она без претензий на истины и представляет собою всего лишь попытку немного рассмешить читателя. И я решил повторить её публикацию – а вдруг в ней что-то полезное есть.
15.02.2021 г.
Старость и мы
Устроен мозг наш как-то бестолково.
До седины живём умом юнца.
Когда ж решаем вдруг начать всё снова,
Мешает приближение конца.
Вот это – приближение конца – и есть самое определяющее в ощущении старости. Советы всяких там геронтологов в устранении пагубного уныния, вызванного таким ощущением, почти не помогают. А заклинания типа «оставайтесь молодыми душой» или «сердцем не старейте» – тем более.
Противоречиями раздираем
Не мог принять решения мудрец.
А вот, когда мы умираем,
Одно всегда для всех решение – конец.
Каждый в старости сам по себе – и лекарь для себя и спаситель. Главное – умом не тронуться и не думать каждую секунду о том, что всё кончено. Забыть надо об этом самом конце. Зачем о нём помнить, когда все смертны. И нищие простолюдины с пустыми карманами и вельможи с дворцами и золочёными ливреями. Мысленно ударить надо себе по башке кувалдой и вышибить напрочь страх перед исчезновением навсегда.
Если на крест упасть,
То в старости для меня всего-то трагического –
Это зависимость
Умственного состояния от физического.
Действительно, всего-то трагического. Куда трагичнее другое. Кто-то шибко умный сказал, что счастье – это удовлетворение без раскаяния. Так вот, раскаяние в старческом возрасте – основная разрушительная сила. Раскаяние может быть по разным поводам: недоделал, недолюбил, недописал, не воспользовался, не сохранил, обманул, перенапрягся, ошибся, не добился выдающихся результатов и так далее. Да и Бог с ним!
Других не признаю я мнений
С тех пор, как превратился в деда.
Никто из нас, увы, не гений
В глазах супруги и соседа.
И следом за разрушительным раскаянием добивают стариков жалость к себе и обида на других. Особенно, когда человек действительно во многих тяжёлых испытаниях не был виноват или ему просто катастрофически не везло. Да и Бог с ним, опять воскликнул бы я! Заново минувшие годы не проживёшь, ничего уже не исправишь и ни в чём никого убеждать или переубеждать не надо. Бойся называть человека счастливым, пока он жив. Это тоже не я сказал, а кто-то ещё шибко умный.
Что такое шуры-муры
Знает дед у бабы Шуры.
Каждый раз как напивается,
С кошкой Муркой обнимается.
Ну, чем не пример своеобразного жизнелюбия! Напиваться, впрочем, и лобызаться с животными, в том числе со свиньями, как это бывает иногда на селе, вовсе необязательно. Можно и пополезнее занятие найти.
В лес отправились три бабки
Собирать грибы обабки.
А за ними дед Егор –
Раструхлявый мухомор.
Далее я постараюсь избежать банальных и дилетантских советов. Поделюсь лишь некоторыми субъективно-бытовыми соображениями.
Лесопарковая зона
С каждым днём сужается.
Безо всякого резона
Бабка наряжается.
А резон-то, по-моему, есть. Нарядная, ухоженная и изысканно чопорная старушка очень даже привлекательна. Сразу видно, та ещё фифа, в хорошем смысле, с богатым романтическим прошлым.
– На тебе сошёлся клином
Белый свет!.. –
Пел в шкафу у бабы Зины
Свой скелет.
Не то, что дед какой-нибудь новоявленный, всего-то за шестьдесят. Напялит на себя хламиду потёртую, выйдет во двор в чунях замшелых, непричёсанным и небритым, закурит, закашляется, посмотрит на окружающих потухшим взглядом, обдаст дурным запахом – и хоть убегай от него поскорее, караул прямо.
Копейка рубль бережёт,
Крапива руки больно жжёт.
А дед, совсем никчёмный,
Послал всех бабок к чёрту.
А никуда бабок посылать не надо – они ещё много чего могут и на многое способны во всех, даже самых подозрительных и неожиданных, смыслах.
Поздно, бывает, богу молиться.
Поздно, бывает, вора убить.
Поздно, бывает, снова влюбиться.
Но не бывает поздно любить.
В любом случае дружеские отношения с пожилыми дамами весьма полезны, пренебрегать ими никогда не надо. И жён своих стареющих никогда бросать не надо. А вот дедов некоторых, заживо, без особых на то причин похоронивших себя и опустившихся в своей духовной и волевой немощи, послать куда подальше можно. Они, хоть и ветхие, но мужики, чёрт возьми.
Совсем ослеп столетний дед,
Не видит он, во что одет,
Жену свою не видит, Лидию,
А ножки у соседки видит.
Все мужчины умирают дважды, первый раз – для женщин. Однако до второго раза они обязаны жить достойно. Если оставили их в одиночестве, постоянно хныкающих, брюзжащих и ноющих – пусть сами на себя за это пеняют.
Созрели вишни
В саду у дяди Вани.
Муж старый – лишний
На новеньком диване.
По меньшей мере три обстоятельства, на мой взгляд, успешно противостоят любым разрушительным силам в жизни пожилых людей – это осознанный склероз на плохие события в прошлом, добрый юмор и самоирония.
Я помню лужи дождевые,
Весёлый, шумный, светлый дом.
Большого детства дни большие.
И всё. И ничего потом.
А что до юмора и самоиронии, то превращать свою настоящую жизнь в безобидный смех можно с утра до вечера. Дома, в магазине, в бане, в больнице, в поезде, на даче полно поводов поржать над чем-нибудь, над кем-нибудь и обязательно над собой.
«Во многой мудрости много печали» –
Всяк повторяет, как мантру, сей спич.
А я бы добавил, чтоб не скучали:
«Если ты мудрый, то ты – старый хрыч».
Даже просто разные слова и фразы можно вслух смешно переделать. Кукурузные хлопья, к примеру, можно назвать клопьями, креветки приветками, а рекламу – рехламой. Внуки точно расхохочутся. Потом этот настрой на улыбку переходит в привычку, отвлекающую от тревожных, панических и грустных мыслей.
За Беляево Коньково,
За Коньково Тёплый стан.
Абсолютно бестолково –
Телевизор и диван!
Рассмешить человека – величайшее удовольствие. Если нет никого рядом и не перед кем продемонстрировать своё остроумие, тогда просто можно попредставлять чего-нибудь смешное. Представить, например, себя царём, сидящим на троне, слушающим колокольный звон в свою честь и поющим задорную песенку.
Какой чудесный звон!
Какой чудесный трон!
Какой чудесный я,
И пенсия моя!
Путешествия на небеса всем нам не избежать. Однако, повторяю, это обычное житейское дело. Но торопиться туда не надо. На Земле интереснее. Хотя бы потому, что при отсутствии вообще уже каких-либо желаний можно просто быть и наблюдать, как тут всё происходит, как меняются эпохи, как делятся территории, как одни умирают, а другие рождаются, какою становится молодёжь, кто кого и куда выбрал, какой новый автомобиль или телефончик появился. Наблюдать и довольствоваться необходимым и малым, не теряя последнего.
Проходит век за годом год,
Час по минутам тает.
Живёт себе тихонько жмот –
Всего ему хватает.
Можно ещё с благодарностью к природе удивляться тому, что ровесников твоих почти не осталось, а сам ты становишься похожим на динозавра. И в этом обличии, опять же для смеха больше, можно ещё похорохориться перед молодыми пенсионерками. Постаревшими, правда, в последнее время по чьей-то административной прихоти на целых пять лет. А в раю или в аду чего делать? Тоска! Один мой знакомый, очень хулиганистый старичок, уже побывал там и поделился на днях со мной странными впечатлениями.
Хотели деньги отобрать
В аду, но вынул нож я.
А в общем там и тишь, и гладь,
И благодать убожья.
Признаю, сумбурный какой-то текст получился и не совсем понятный о чём. Но не судите строго: просто очень хочется разобраться, как же нам всем жить в старости и как относиться при этом друг к другу? Вопрос непраздный. Ибо уверяет же мудрость народная, что старость – не радость. Допускаю, что эта самая «не радость» может для кого-то по разным причинам стать невыносимой. Или кому-то она в определённый момент может показаться таковой. Для меня же, бесспорно, то, что жить долго – это чудесное благо. О том вот и предлагаемая басня в завершение. Не очень уместная, наверно, но закончить очередную свою легковесную статейку иначе я пока не могу.
Самоубийца
Собрался весь лесной народ
Толпою пёстрой у ворот,
Где Заяц с малых лет живёт.
Точнее, жил.
Ведь поздно ночью
Он всем соседям объявил,
Что утром сам с собой покончит.
Довольно, дескать, бремя несть
Земных забот, коих не счесть.
Не лучше ль сразу в петлю влезть.
Стоит, молчит лесной народ, робеет
К Косому в домик заглянуть,
Тут Мишка вдруг:
– Кто послабее,
Прошу, не путайтесь в ногах.
Мне Заяц друг,
И как-нибудь
Я сам улажу всё с покойным.
Все расступились беспокойно.
Тревожный
Гул
Пошёл вокруг.
Ступая тихо, осторожно,
Дверь лапой Мишка подтолкнул,
Да так и замер в изумлении.
Под потолком на проводах,
Поджав к животику колени,
Не мёртвый только, а живой,
Висел подцепленный Косой
Прищепками двумя за уши.
– Послушай, –
Сказал несчастному Медведь. –
Какой же толк вот так висеть,
Как груша?
Уж коль решил ты удавиться,
Вкруг шеи надобно обвиться.
– Я так и пробовал сначала,
Но стало воздуху мне мало…
----------
Совет иной тут дать пристало:
Мы же, повторяю, всецело и безоглядно уповаем на власть и на деньги – это для нас в настоящее время две главные правящие силы. Себя за силу мы не признаём. Ну, хорошо, сейчас такой президент, который способен обеспечить в стране относительный порядок, а потом что? Порядок, не основанный на законе, очень легко превращается в анархию или в диктатуру. Я о том, что как-то так произошло, что мы вообще перестали интересоваться самим процессом разработки и принятия законов. На разных уровнях чего-то там принимается в виде законов, потом принимаются изменения и поправки к этим законам, а нам всё равно. Главное для нас нынче – что делают высокопоставленные должностные лица в системе исполнительной власти. А ведь это в корне неверное отношение к тому, как нам обустраивать свою жизнь, мирно, всерьёз и надолго: мирно – без революций и иных общественных потрясений, всерьёз – грамотно и по уму, надолго – так, чтобы дети наши жили в ладу и в достатке.
У нас ведь как происходит – протестуют, бузят, митингуют, но всё по поводу каких-то мелких нарушений типа продажи гнилой картошки. Что в принципе всегда приводит к обратному результату в виде совершения более скрытых и изощрённых нарушений. Вот кого-то не зарегистрировали в качестве кандидата на выборах – скажите, пожалуйста, это что, ключевая проблема! От решения таких частных проблем посредством учинения массовых скандалов ровным счётом ничего не зависит и кардинально ничего не меняется. Правильный закон и безусловное его исполнение – вот самые точные и неопровержимые показатели цивилизованной организации общества. Правильный – значит, в интересах большинства граждан, основанный на общепризнанной морали и нравственности. Безусловное исполнение – значит, невозможность его неисполнения, обеспечиваемая суровым и неотвратимым за то наказанием. Как этого добиться – я не знаю, что сводит, между прочим, на нет всякую ценность того, что я умудрился тут написать уже. Знаю только, как и многие из нас, что в СССР нельзя было принять ни одного закона, противоречащего Программе Коммунистической партии. То есть господствующая идеология изначально определяла содержание законодательных актов. Знаю также, что в некоторых европейских странах даже заборчик возле своего дома не покрасишь, пока не согласуешь его цвет в муниципалитете. Нечего, дескать, всякой возможной безвкусицей портить общий внешний облик данного населённого пункта.
Если и есть всё-таки что-то путное в этих моих дилетантских суждениях, так это слишком самонадеянная, правда, попытка обозначить одну из самых насущных наших проблем и поставить соответствующий диагноз. О том же, как оказалось вдруг, и одна из моих басен. Ну, или почти о том же.
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
2019 г.
* * *
И снова о старости
Только что прочитал на первой странице одного новостного сайта в интернете статью о том, что старики нынче никому не нужны и рассчитывать им больше не на кого. Детей мало, о них надо думать, а старикам, дескать, и так скоро конец. Привожу здесь дословную выдержку из этой статьи: «Вот и получается, что старость становится не в радость – не только самим старикам, но и молодому поколению. Это уже носится в воздухе. Уже слышны разговоры о том, что не стоит запирать все человечество по домам ради жизни тех, кому и так помирать. Уже обсуждают новые варианты теории заговора: коронавирус-де придуман, чтобы количество этих самых стариков поуменьшить. Старикам все меньше почета: их опыт все реже применим в условиях стремительного прогресса, а теперь и деньгами они не поддержат ни экономику потребления, ни собственную родню. Да и молодым все меньше смысла искать свой светлый путь в жизни, так как в конце этого пути маячит та же унылая долгая старость с отчаянной экономией уменьшающихся накоплений. Эта бесперспективность – как бы не страшнее долголетия, превращающегося из мечты в проклятие. Кажется, в нашей цивилизации, построенной на вознаграждении за труд и сбережения, надо ожидать большие перемены».
Ну что тут скажешь – грустно читать такое. А так ли уж плоха и бесперспективна на самом деле стариковская жизнь? Я, например, не уверен в этом. Ибо в заботе о самом себе и выживании без посторонней помощи тоже есть некий биологический резон и стимул. Я не имею в виду крайние случаи, когда немощь совсем одолела или потрачена последняя копейка. Во всяком случае я убеждён, что в мирное время сама общественная ситуация подскажет новые формы и условия жизни пожилых людей. Никакой катастрофы для стариков не случится. Хотя бы потому, что их существование во всём кровно и неотделимо связано с существованием всего общества, значительной и постоянно пополняемой частью которого они, собственно, и являются.
Рассуждая об этом, я вспомнил про свою недавнюю статейку о старости. Она без претензий на истины и представляет собою всего лишь попытку немного рассмешить читателя. И я решил повторить её публикацию – а вдруг в ней что-то полезное есть.
15.02.2021 г.
Старость и мы
Устроен мозг наш как-то бестолково.
До седины живём умом юнца.
Когда ж решаем вдруг начать всё снова,
Мешает приближение конца.
Вот это – приближение конца – и есть самое определяющее в ощущении старости. Советы всяких там геронтологов в устранении пагубного уныния, вызванного таким ощущением, почти не помогают. А заклинания типа «оставайтесь молодыми душой» или «сердцем не старейте» – тем более.
Противоречиями раздираем
Не мог принять решения мудрец.
А вот, когда мы умираем,
Одно всегда для всех решение – конец.
Каждый в старости сам по себе – и лекарь для себя и спаситель. Главное – умом не тронуться и не думать каждую секунду о том, что всё кончено. Забыть надо об этом самом конце. Зачем о нём помнить, когда все смертны. И нищие простолюдины с пустыми карманами и вельможи с дворцами и золочёными ливреями. Мысленно ударить надо себе по башке кувалдой и вышибить напрочь страх перед исчезновением навсегда.
Если на крест упасть,
То в старости для меня всего-то трагического –
Это зависимость
Умственного состояния от физического.
Действительно, всего-то трагического. Куда трагичнее другое. Кто-то шибко умный сказал, что счастье – это удовлетворение без раскаяния. Так вот, раскаяние в старческом возрасте – основная разрушительная сила. Раскаяние может быть по разным поводам: недоделал, недолюбил, недописал, не воспользовался, не сохранил, обманул, перенапрягся, ошибся, не добился выдающихся результатов и так далее. Да и Бог с ним!
Других не признаю я мнений
С тех пор, как превратился в деда.
Никто из нас, увы, не гений
В глазах супруги и соседа.
И следом за разрушительным раскаянием добивают стариков жалость к себе и обида на других. Особенно, когда человек действительно во многих тяжёлых испытаниях не был виноват или ему просто катастрофически не везло. Да и Бог с ним, опять воскликнул бы я! Заново минувшие годы не проживёшь, ничего уже не исправишь и ни в чём никого убеждать или переубеждать не надо. Бойся называть человека счастливым, пока он жив. Это тоже не я сказал, а кто-то ещё шибко умный.
Что такое шуры-муры
Знает дед у бабы Шуры.
Каждый раз как напивается,
С кошкой Муркой обнимается.
Ну, чем не пример своеобразного жизнелюбия! Напиваться, впрочем, и лобызаться с животными, в том числе со свиньями, как это бывает иногда на селе, вовсе необязательно. Можно и пополезнее занятие найти.
В лес отправились три бабки
Собирать грибы обабки.
А за ними дед Егор –
Раструхлявый мухомор.
Далее я постараюсь избежать банальных и дилетантских советов. Поделюсь лишь некоторыми субъективно-бытовыми соображениями.
Лесопарковая зона
С каждым днём сужается.
Безо всякого резона
Бабка наряжается.
А резон-то, по-моему, есть. Нарядная, ухоженная и изысканно чопорная старушка очень даже привлекательна. Сразу видно, та ещё фифа, в хорошем смысле, с богатым романтическим прошлым.
– На тебе сошёлся клином
Белый свет!.. –
Пел в шкафу у бабы Зины
Свой скелет.
Не то, что дед какой-нибудь новоявленный, всего-то за шестьдесят. Напялит на себя хламиду потёртую, выйдет во двор в чунях замшелых, непричёсанным и небритым, закурит, закашляется, посмотрит на окружающих потухшим взглядом, обдаст дурным запахом – и хоть убегай от него поскорее, караул прямо.
Копейка рубль бережёт,
Крапива руки больно жжёт.
А дед, совсем никчёмный,
Послал всех бабок к чёрту.
А никуда бабок посылать не надо – они ещё много чего могут и на многое способны во всех, даже самых подозрительных и неожиданных, смыслах.
Поздно, бывает, богу молиться.
Поздно, бывает, вора убить.
Поздно, бывает, снова влюбиться.
Но не бывает поздно любить.
В любом случае дружеские отношения с пожилыми дамами весьма полезны, пренебрегать ими никогда не надо. И жён своих стареющих никогда бросать не надо. А вот дедов некоторых, заживо, без особых на то причин похоронивших себя и опустившихся в своей духовной и волевой немощи, послать куда подальше можно. Они, хоть и ветхие, но мужики, чёрт возьми.
Совсем ослеп столетний дед,
Не видит он, во что одет,
Жену свою не видит, Лидию,
А ножки у соседки видит.
Все мужчины умирают дважды, первый раз – для женщин. Однако до второго раза они обязаны жить достойно. Если оставили их в одиночестве, постоянно хныкающих, брюзжащих и ноющих – пусть сами на себя за это пеняют.
Созрели вишни
В саду у дяди Вани.
Муж старый – лишний
На новеньком диване.
По меньшей мере три обстоятельства, на мой взгляд, успешно противостоят любым разрушительным силам в жизни пожилых людей – это осознанный склероз на плохие события в прошлом, добрый юмор и самоирония.
Я помню лужи дождевые,
Весёлый, шумный, светлый дом.
Большого детства дни большие.
И всё. И ничего потом.
А что до юмора и самоиронии, то превращать свою настоящую жизнь в безобидный смех можно с утра до вечера. Дома, в магазине, в бане, в больнице, в поезде, на даче полно поводов поржать над чем-нибудь, над кем-нибудь и обязательно над собой.
«Во многой мудрости много печали» –
Всяк повторяет, как мантру, сей спич.
А я бы добавил, чтоб не скучали:
«Если ты мудрый, то ты – старый хрыч».
Даже просто разные слова и фразы можно вслух смешно переделать. Кукурузные хлопья, к примеру, можно назвать клопьями, креветки приветками, а рекламу – рехламой. Внуки точно расхохочутся. Потом этот настрой на улыбку переходит в привычку, отвлекающую от тревожных, панических и грустных мыслей.
За Беляево Коньково,
За Коньково Тёплый стан.
Абсолютно бестолково –
Телевизор и диван!
Рассмешить человека – величайшее удовольствие. Если нет никого рядом и не перед кем продемонстрировать своё остроумие, тогда просто можно попредставлять чего-нибудь смешное. Представить, например, себя царём, сидящим на троне, слушающим колокольный звон в свою честь и поющим задорную песенку.
Какой чудесный звон!
Какой чудесный трон!
Какой чудесный я,
И пенсия моя!
Путешествия на небеса всем нам не избежать. Однако, повторяю, это обычное житейское дело. Но торопиться туда не надо. На Земле интереснее. Хотя бы потому, что при отсутствии вообще уже каких-либо желаний можно просто быть и наблюдать, как тут всё происходит, как меняются эпохи, как делятся территории, как одни умирают, а другие рождаются, какою становится молодёжь, кто кого и куда выбрал, какой новый автомобиль или телефончик появился. Наблюдать и довольствоваться необходимым и малым, не теряя последнего.
Проходит век за годом год,
Час по минутам тает.
Живёт себе тихонько жмот –
Всего ему хватает.
Можно ещё с благодарностью к природе удивляться тому, что ровесников твоих почти не осталось, а сам ты становишься похожим на динозавра. И в этом обличии, опять же для смеха больше, можно ещё похорохориться перед молодыми пенсионерками. Постаревшими, правда, в последнее время по чьей-то административной прихоти на целых пять лет. А в раю или в аду чего делать? Тоска! Один мой знакомый, очень хулиганистый старичок, уже побывал там и поделился на днях со мной странными впечатлениями.
Хотели деньги отобрать
В аду, но вынул нож я.
А в общем там и тишь, и гладь,
И благодать убожья.
Признаю, сумбурный какой-то текст получился и не совсем понятный о чём. Но не судите строго: просто очень хочется разобраться, как же нам всем жить в старости и как относиться при этом друг к другу? Вопрос непраздный. Ибо уверяет же мудрость народная, что старость – не радость. Допускаю, что эта самая «не радость» может для кого-то по разным причинам стать невыносимой. Или кому-то она в определённый момент может показаться таковой. Для меня же, бесспорно, то, что жить долго – это чудесное благо. О том вот и предлагаемая басня в завершение. Не очень уместная, наверно, но закончить очередную свою легковесную статейку иначе я пока не могу.
Самоубийца
Собрался весь лесной народ
Толпою пёстрой у ворот,
Где Заяц с малых лет живёт.
Точнее, жил.
Ведь поздно ночью
Он всем соседям объявил,
Что утром сам с собой покончит.
Довольно, дескать, бремя несть
Земных забот, коих не счесть.
Не лучше ль сразу в петлю влезть.
Стоит, молчит лесной народ, робеет
К Косому в домик заглянуть,
Тут Мишка вдруг:
– Кто послабее,
Прошу, не путайтесь в ногах.
Мне Заяц друг,
И как-нибудь
Я сам улажу всё с покойным.
Все расступились беспокойно.
Тревожный
Гул
Пошёл вокруг.
Ступая тихо, осторожно,
Дверь лапой Мишка подтолкнул,
Да так и замер в изумлении.
Под потолком на проводах,
Поджав к животику колени,
Не мёртвый только, а живой,
Висел подцепленный Косой
Прищепками двумя за уши.
– Послушай, –
Сказал несчастному Медведь. –
Какой же толк вот так висеть,
Как груша?
Уж коль решил ты удавиться,
Вкруг шеи надобно обвиться.
– Я так и пробовал сначала,
Но стало воздуху мне мало…
----------
Совет иной тут дать пристало:
