Мягкий апрельский вечер нежно обнимал город, тонущий в ярких лучах заходящего солнца, в теплых дуновениях южного ветра, в ароматах цветущей весны и обнимал тишиной и покоем, расслабляющегося в своем ритме жизни вечернего, столичного города. В небольшой двухкомнатной квартире, расположенной в стареньком уютной районе, застроенном сталинками, было тихо и спокойно. В старом скрипящем кресле-качалке умиротворенно дремал старик, комната была наполнена ароматами остывающих свежеиспеченных французских круассанов, слегка подергивалась раздуваемая ветром из открытого окна штора, в квартире царили тишина, покой и немного одиночества, приправленных жизнью состарившегося больного артиста театра и сцены.
Старик проснулся, откинул плед, укутывающий его тело от порывов ветра, проветриваемой комнаты, взял книгу французского языка со столика, стоящего тут же рядом с его креслом-качалкой, налил себе чашку остывшего чая из заварника, взял свежий еще теплый круассан и углубился в чтение книги на французском языке. Его одиночество и старость скрашивали занятия и упражнения в иностранном языке, который он любил с юности. Франция, в которой он побывал когда-то с любимой девушкой, будучи еще молодым мужчиной, навсегда осталась в его сердце и памяти. Ностальгия и память об этих ушедших днях, вдохновляла и давала ему силы и желание продолжать изучать французский язык, французскую литературу и культуру, скрашивая тем самым его одинокие, пожилые дни.
Сергею Владимировичу было шестьдесят семь лет, он был стариком на пенсии, бывшим актером театра и кино, чьи лучшие и яркие дни, остались позади, пару лет назад он пережил инсульт и теперь проводил свои тихие дни в покое, трепетно оберегая свое здоровье от лишних нагрузок на больное сердце.
Он часто любил сидеть в своем кресле, рассматривая альбомы с фотографиями, напоминающими ему о его красивой, интересной и насыщенной прожитой жизни, о сыгранных больших ролях, об интересных людях, с которыми сводила его судьба и прекрасных местах и городах, которые он посетил. Каждая фотография напоминала ему о какой-то интересной истории из его жизни.
Вот так и сейчас он сидел в своем кресле-качалке и наткнулся на старую, истрепанную фотографию. На ней была изображена молодая пара, отдыхающая на берегу озера: он со своей первой любовью, девушкой, которой он в итоге разбил сердце, и которая осталась незамужней до сих пор.
Чувство печали и какого-то сожаления коснулись его сердца и разума, глядя на это фото, которое он уже давно не видел. Грустно было думать сейчас о том, как она, Александра, прожила одна свою долгую, трудную и одинокую жизнь, после расставания с ним. Однако, что можно было изменить теперь, спустя годы, не смотря на все свои сожаления ...
Сергей Владимирович, резко поднялся с кресла, почувствовав боль в области сердца. Сколько ему еще осталось? Cколько месяцев, недель или дней ему еще отвел Бог? Поэтому он решил, не откладывая в дальний ящик, пойти в церковь и излить душу Богу…
Он неторопливо оделся потеплее, натянул пальто, завязал вязаный шерстяной шарф и отправился в храм, расположенный недалеко от его дома. Он хотел исповедаться впервые в жизни, чего он не сделал ни разу за всю свою счастливую насыщенную актерскую жизнь. По дороге в храм он размышлял над тем , не лежит ли секира смерти сегодня при корне его жизни. Он чувствовал, что с каждым днем становится все слабее. Он осознавал , что в его возрасте каждый прожитый день – это ниспосланное небом счастье и подарок, что каждый прожитый день может быть последним. Вот почему у него возникла потребность исповедаться. С возрастом он стал религиозен и начал задумываться о вечном, о том, что его ждет после смерти. Именно эти вопросы не давали ему покоя, а в вере он обретал покой и уверенность. В молодости он жил одним днем и наслаждался всеми удовольствиями, которые только мог себе позволить и которые дарила ему судьба. Но сейчас на пороге смерти он стал со страхом смотреть на свою прожитую жизнь. Ведь как много было в его жизни того, чего не стоило делать, что было злым и даже аморальным. И только сейчас, когда он чувствовал, что его последний час близок, ему становилось страшно и он хотел как-то исправить прошлое, загладить свою вину перед Богом и людьми. Вот почему он пошел в церковь и хотел исповедаться перед Богом, и получить отпущение грехов. Ко всему прочему он ощущал одиночество, покинутый всеми на старости лет, пришло время собирать камни и подводить итог жизни.
Войдя в храм он ощутил успокоение, царящая здесь тишина, приятный аромат ладана и свет горящего пламени свечей навевали на него покой и гармонию. Старик отстоял до конца службу, а затем, дождавшись батюшку, подошел к нему исповедаться.
-Грешен, батюшка, - начал он свою исповедь, - жизнь прожита моя неправильно. Я всю свою жизнь предавался удовольствиям и развлечениям, пользовался неопытными женщинами, а профессией своей избрал лицедейство. Каюсь в этом перед Богом. Деньги в жизни легко приходили мне в руки, и я пускал их на ветер, не сделав с их помощью ничего достойного, кроме как отдавался неге, сладости и роскоши. Чувства, а не разум, чаще всего руководили мною. Ради новых острых и неизведанных ощущений и чувств, я пренебрегал дружбой и людьми, но самое страшное, в чем я каюсь – это то, что предал я первую любовь свою. Блуду предавался я в течение всей своей жизни, плотским наслаждениям и гневу. Возможно ли, искупить такие грехи и такую прожитую жизнь. Ведь сейчас я остался в одиночестве с камнем раскаяния на шее.
- Если истинно раскаиваешься в содеянном, то простятся тебе твои грехи, - ответил батюшка,- все может проститься человеку, кроме хулы на святого Духа. Приходи регулярно на службу, исповедуйся и причащайся.
Выйдя из храма, Сергей Владимирович испытал необыкновенное облегчение, будто гора с его плеч упала. Он действительно раскаивался во многом том, что он совершил в жизни. И теперь он решил пойти домой и, листая страницы альбомов с фотографиями, еще раз вспомнить всю свою прожитую жизнь и вспомнить все свои ошибки.
Усевшись в свое любимое кресло, накинув на колени теплый плед и заварив чашку ароматного чая, он взял альбом с фотографиями и начал просматривать старые замасленные снимки. Ему попадались фото с ресторанов, театральных банкетов и праздников, где он в большой шумной компании был весел и беззаботен. Просматривая эти снимки, он задумался над тем, почему же он все-таки теперь остался так одинок. Неужели все эти «близкие друзья» оказались всего лишь проходящими лицами в его длинном, насыщенном событиями, жизненном пути. Почему все те, кому он уделял столько внимания и заботы, кому не раз протягивал руку помощи, теперь забыли его и вычеркнули из своей жизни. Наверное, пока мы молоды, успешны, востребованы, и у нас есть средства, тогда мы нужны людям и притягиваем их к себе. Но как только мы наконец становимся самими собой, обретаем самих себя, когда мы уже не склонны изменять своим моральным принципам и идти на поводу у других и у своих чувств и эмоций, что приходит к нам с возрастом и затишьем в нашей жизни, люди теряют к нам интерес и уходят в другую сторону. И тогда мы остаемся наедине с самими собою и со своим одиночеством.
Затем ему попались фотографии из театра со спектаклей в которых он играл. Просматривая их, он вспомнил несколько своих главных ролей, свой приходящий мимолетный успех, вспомнил прилив чувств и эмоций, которые он испытывал во время и после спектаклей. Да, наверное все это на какое-то время сделало его счастливым в жизни. Однако теперь остались одни воспоминания и сожаления об ушедшей молодости, славе и успехе. Видимо, все это, как молодость, как деньги, да и как жизнь в целом, оказалось преходящим, мимолетным и временным. Тогда он задумался над тем, что же в этом мире в конце-то концов не является преходящим, есть ли в этой жизни вообще какая-то точка опоры? И тогда он наткнулся на свои детские фотографии, где он с его молодой мамой гуляет в парке. И тогда он осознал, что материнская любовь и время, когда его душа ребенка была чиста и незапятнанна грехом, и есть тот самый вектор, который ориентирует тебя в старости, когда ты одинок, который заставляет тебя поверить в чистые возвышенные чувства и убедиться, что и им есть место на грешной земле.
После ему стали встречаться фото того периода жизни, когда он с одной с одной из своих любовниц посещал дорогие курорты у моря. Это были Сан Тропе и Римини, Тоссе-де-Мар и Будва. Глядя на эти фото, ему вспомнились страстные ночи его зрелости, тех дней, когда у него водились деньги и были интересные гастроли с театром по Европе. В те дни он был хорошо атлетично сложен и получал роли героя-любовника в постановках, женщины вешались ему на шею, чем он успешно пользовался, беря от жизни все, что она ему давала. Сквозь призму своей старости, раскаяния и жизненного опыта, сейчас он жалел о своих бесчисленных пустых и одноразовых связях с многочисленными женщинами. Больше всего раскаяния было в осознания того, что многие из этих женщин видели в нем свой идеал мужчины, что они ожидали от него гораздо большего, чем он захотел им дать, поэтому он чувствовал себя сердцеедом, обманщиком и подлецом. На душе было так горько и стыдно, что старик со злостью отбросил альбом с фотографиями в сторону, откинулся в кресле, запрокинув головы назад и закрыв глаза, и так, проведя несколько минут, с сожалением думал о своей неправильно прожитой жизни, чашу которой он до края наполнил эгоистичным наслаждением и самолюбованием.
Вдруг ему захотелось найти фото той самой девушки, Александры, его первой любви, которою он так жестоко оставил. Он долго искал эти фото в альбоме, и ,наконец, нашел фото, где он и эта совсем еще юная девушка находились на пикнике в Гомеле у Володькинского озера. На фото была изображена пара совсем юных влюбленных, сидящих на пледе у озера , рядом стояла плетеная корзина, полная продуктов, а на дворе была теплая, майская, солнечная погода. Глядя на это фото, у Сергея Владимировича прокатились слезы по щеке. Это было то самое первое прекрасное неземное чувство, которое касается сердца, разума и души мужчины, только раз в жизни и в юном возрасте. После этой девушки с ним никогда в жизни больше не происходило ничего подобного. Это был период, когда ему хотелось писать стихи и совершать глупые героические поступки. Как же хотелось ему сейчас снова испытать те же чувства, окунуться в ту пору девятнадцатилетнего возраста и проникнуться теми возвышенными чувствами и эмоциями. Ведь после той поры в его жизни были только мелкие страсти и интрижки. И как он сам сейчас осознавал, что больше ничего достойного и возвышенного в его насыщенной событиями жизни, собственно, и не было-то.
Старик закрыл альбом, отложив его в сторону, и тишина, и одиночество нахлынули на него с новой неведомой силой. Как грустно было ему сейчас от осознания того, что нечто прекрасное когда-то коснулось его, но он не оценил тогда это прекрасное, будто попрал ногами… О, как же хотелось ему сейчас вернуть все назад. Сейчас он был уверен, что по-другому воспользовался бы тем подарком небес, который был у него в руках когда-то. И по-иному сложилось бы судьба этой девушки, Александры, вместо того, чтобы так и прожить ей свою сложную жизнь в одиночестве.
Наступил вечер и Сергей Владимирович улегся в постель. Лежа в своей кровати, раскаяние словно камень повисло на его шее. Он долго не мог уснуть и больное сердце начало сжиматься и еще больше болеть от осознания того упущенного чистого и прекрасного, что он оставил на обочине своей жизни.
Проснувшись рано утром, он вышел на балкон с чашкой чая. Он пил чай небольшими глотками и задумчиво смотрел вдаль за горизонт. В мыслях у него была все та же юная девушка из его молодости, воспоминания о которой не давали ему покоя. Ему было безумно одиноко, и он принимал это одиночество, как расплату за все свои грехи. Он корил себя, мол, так тебе и надо, ты это заслужил, ты прожил свою жизнь, прожигая ее, и вот теперь должен расплатиться за все сполна. Он жаждал какого-то очищение души и облегчения своей ноши, лежащей у него на сердце. Он начал задумываться над тем, не стоит ли ему поехать в Гомель и попытаться разыскать Александру и на пороге смерти вымолить у нее прощения. Наверное, это облегчило бы ему его дорогу по ту сторону жизни и он ушел бы спокойнее в загробный мир, так он рассуждал.
Он отправился на прогулку в парк, потому что сидеть в своем страшном уединении было больше невозможно ему. Гуляя вдоль темных аллей парка, он начал планировать свою поездку. Что собственно стоило ему сесть в вечерний поезд и добраться до Гомеля прямо этим же вечером. Сорваться всего на один день. Этого хватило бы чтобы найти Александру по старому адресу и высказать ей все, что у него лежало на сердце, а вечером со спокойной душой вернуться домой и коротать остаток своей жизни, зная, что ты сделал хоть что-то, чтобы загладить свою самую большую вину в жизни.
Без лишних колебаний, он сорвался на вокзал и купил билет на ночной поезд до Гомеля, который прибывал рано утром. С вокзала, он отправился домой и собрал только самое необходимое в дорогу. Но главное, он взял с собой свой альбом с фотографиями, чтобы в пути освежить в памяти старые воспоминания.
Время до поезда он в нетерпении коротал, сидя в своем кресле и нервничая о предстоящей поездке и встречи. Время тянулось бесконечно долго и больное сердце все больше беспокоило его.
В половине десятого вечера старик стоял не перроне столичного вокзала в ожидании заветного поезда. Спустя десять минут он занял свое место в купейном вагоне, думая о том, что уже рано утром он будет в Гомеле; он немного волновался оттого, какие воспоминания на него нахлынут, будучи на той заветной земле, где прошли его молодые годы, и где он не был вот уже более двадцати лет. Поезд отправился в свое путешествие и его колеса мерно отстукивали свое успокаивающее чух-чух-чух. Старик принял снотворное и постарался уснуть…
Ранним утром, когда еще было темно и солнце не встало над горизонтом, Сергей Владимирович ступил на перрон гомельского железнодорожного вокзала. Он был сильно взволнован, а сердце его колотилось с каждым шагом все быстрее и быстрее. Идя по перрону, он словно увидел себя молодым студентом, идущим с чемоданом в руках, вернувшимся в родной город, после учебного года. Боже, как же легко тогда ступалось по земле в те молодые годы, какой легкой была голова и мысли в ней, в девятнадцать-то лет, более сорока лет назад! Слеза стекла по его морщинистой щеке и ностальгия по молодости охватило все его существо.
Время было ранее и идти в такую рань прямо к Александре было не удобно, поэтому дедушка решил прогуляться по городскому парку и пройтись вдоль набережной Сожа.
В утренних сумерках, Сергей Владимирович добрался до набережной и пошел вдоль Сожа по направлению к парку. Идя по этим вымощенным плиткой дорожкам, ему вспоминались счастливые моменты из прошлого, как он юный девятнадцатилетний парень гулял с Александрой по этим плиткам. Вспомнилось ему и их пикники на Володькинском озере вдвоем и в шумной компании друзей, походы на песчаный пляж Сожа позагарать и покупаться, прогулки по аллеям парка и многое другое, отчего на душе становилось легко, уютно и тепло.
Старик проснулся, откинул плед, укутывающий его тело от порывов ветра, проветриваемой комнаты, взял книгу французского языка со столика, стоящего тут же рядом с его креслом-качалкой, налил себе чашку остывшего чая из заварника, взял свежий еще теплый круассан и углубился в чтение книги на французском языке. Его одиночество и старость скрашивали занятия и упражнения в иностранном языке, который он любил с юности. Франция, в которой он побывал когда-то с любимой девушкой, будучи еще молодым мужчиной, навсегда осталась в его сердце и памяти. Ностальгия и память об этих ушедших днях, вдохновляла и давала ему силы и желание продолжать изучать французский язык, французскую литературу и культуру, скрашивая тем самым его одинокие, пожилые дни.
Сергею Владимировичу было шестьдесят семь лет, он был стариком на пенсии, бывшим актером театра и кино, чьи лучшие и яркие дни, остались позади, пару лет назад он пережил инсульт и теперь проводил свои тихие дни в покое, трепетно оберегая свое здоровье от лишних нагрузок на больное сердце.
Он часто любил сидеть в своем кресле, рассматривая альбомы с фотографиями, напоминающими ему о его красивой, интересной и насыщенной прожитой жизни, о сыгранных больших ролях, об интересных людях, с которыми сводила его судьба и прекрасных местах и городах, которые он посетил. Каждая фотография напоминала ему о какой-то интересной истории из его жизни.
Вот так и сейчас он сидел в своем кресле-качалке и наткнулся на старую, истрепанную фотографию. На ней была изображена молодая пара, отдыхающая на берегу озера: он со своей первой любовью, девушкой, которой он в итоге разбил сердце, и которая осталась незамужней до сих пор.
Чувство печали и какого-то сожаления коснулись его сердца и разума, глядя на это фото, которое он уже давно не видел. Грустно было думать сейчас о том, как она, Александра, прожила одна свою долгую, трудную и одинокую жизнь, после расставания с ним. Однако, что можно было изменить теперь, спустя годы, не смотря на все свои сожаления ...
Сергей Владимирович, резко поднялся с кресла, почувствовав боль в области сердца. Сколько ему еще осталось? Cколько месяцев, недель или дней ему еще отвел Бог? Поэтому он решил, не откладывая в дальний ящик, пойти в церковь и излить душу Богу…
Он неторопливо оделся потеплее, натянул пальто, завязал вязаный шерстяной шарф и отправился в храм, расположенный недалеко от его дома. Он хотел исповедаться впервые в жизни, чего он не сделал ни разу за всю свою счастливую насыщенную актерскую жизнь. По дороге в храм он размышлял над тем , не лежит ли секира смерти сегодня при корне его жизни. Он чувствовал, что с каждым днем становится все слабее. Он осознавал , что в его возрасте каждый прожитый день – это ниспосланное небом счастье и подарок, что каждый прожитый день может быть последним. Вот почему у него возникла потребность исповедаться. С возрастом он стал религиозен и начал задумываться о вечном, о том, что его ждет после смерти. Именно эти вопросы не давали ему покоя, а в вере он обретал покой и уверенность. В молодости он жил одним днем и наслаждался всеми удовольствиями, которые только мог себе позволить и которые дарила ему судьба. Но сейчас на пороге смерти он стал со страхом смотреть на свою прожитую жизнь. Ведь как много было в его жизни того, чего не стоило делать, что было злым и даже аморальным. И только сейчас, когда он чувствовал, что его последний час близок, ему становилось страшно и он хотел как-то исправить прошлое, загладить свою вину перед Богом и людьми. Вот почему он пошел в церковь и хотел исповедаться перед Богом, и получить отпущение грехов. Ко всему прочему он ощущал одиночество, покинутый всеми на старости лет, пришло время собирать камни и подводить итог жизни.
Войдя в храм он ощутил успокоение, царящая здесь тишина, приятный аромат ладана и свет горящего пламени свечей навевали на него покой и гармонию. Старик отстоял до конца службу, а затем, дождавшись батюшку, подошел к нему исповедаться.
-Грешен, батюшка, - начал он свою исповедь, - жизнь прожита моя неправильно. Я всю свою жизнь предавался удовольствиям и развлечениям, пользовался неопытными женщинами, а профессией своей избрал лицедейство. Каюсь в этом перед Богом. Деньги в жизни легко приходили мне в руки, и я пускал их на ветер, не сделав с их помощью ничего достойного, кроме как отдавался неге, сладости и роскоши. Чувства, а не разум, чаще всего руководили мною. Ради новых острых и неизведанных ощущений и чувств, я пренебрегал дружбой и людьми, но самое страшное, в чем я каюсь – это то, что предал я первую любовь свою. Блуду предавался я в течение всей своей жизни, плотским наслаждениям и гневу. Возможно ли, искупить такие грехи и такую прожитую жизнь. Ведь сейчас я остался в одиночестве с камнем раскаяния на шее.
- Если истинно раскаиваешься в содеянном, то простятся тебе твои грехи, - ответил батюшка,- все может проститься человеку, кроме хулы на святого Духа. Приходи регулярно на службу, исповедуйся и причащайся.
Выйдя из храма, Сергей Владимирович испытал необыкновенное облегчение, будто гора с его плеч упала. Он действительно раскаивался во многом том, что он совершил в жизни. И теперь он решил пойти домой и, листая страницы альбомов с фотографиями, еще раз вспомнить всю свою прожитую жизнь и вспомнить все свои ошибки.
Усевшись в свое любимое кресло, накинув на колени теплый плед и заварив чашку ароматного чая, он взял альбом с фотографиями и начал просматривать старые замасленные снимки. Ему попадались фото с ресторанов, театральных банкетов и праздников, где он в большой шумной компании был весел и беззаботен. Просматривая эти снимки, он задумался над тем, почему же он все-таки теперь остался так одинок. Неужели все эти «близкие друзья» оказались всего лишь проходящими лицами в его длинном, насыщенном событиями, жизненном пути. Почему все те, кому он уделял столько внимания и заботы, кому не раз протягивал руку помощи, теперь забыли его и вычеркнули из своей жизни. Наверное, пока мы молоды, успешны, востребованы, и у нас есть средства, тогда мы нужны людям и притягиваем их к себе. Но как только мы наконец становимся самими собой, обретаем самих себя, когда мы уже не склонны изменять своим моральным принципам и идти на поводу у других и у своих чувств и эмоций, что приходит к нам с возрастом и затишьем в нашей жизни, люди теряют к нам интерес и уходят в другую сторону. И тогда мы остаемся наедине с самими собою и со своим одиночеством.
Затем ему попались фотографии из театра со спектаклей в которых он играл. Просматривая их, он вспомнил несколько своих главных ролей, свой приходящий мимолетный успех, вспомнил прилив чувств и эмоций, которые он испытывал во время и после спектаклей. Да, наверное все это на какое-то время сделало его счастливым в жизни. Однако теперь остались одни воспоминания и сожаления об ушедшей молодости, славе и успехе. Видимо, все это, как молодость, как деньги, да и как жизнь в целом, оказалось преходящим, мимолетным и временным. Тогда он задумался над тем, что же в этом мире в конце-то концов не является преходящим, есть ли в этой жизни вообще какая-то точка опоры? И тогда он наткнулся на свои детские фотографии, где он с его молодой мамой гуляет в парке. И тогда он осознал, что материнская любовь и время, когда его душа ребенка была чиста и незапятнанна грехом, и есть тот самый вектор, который ориентирует тебя в старости, когда ты одинок, который заставляет тебя поверить в чистые возвышенные чувства и убедиться, что и им есть место на грешной земле.
После ему стали встречаться фото того периода жизни, когда он с одной с одной из своих любовниц посещал дорогие курорты у моря. Это были Сан Тропе и Римини, Тоссе-де-Мар и Будва. Глядя на эти фото, ему вспомнились страстные ночи его зрелости, тех дней, когда у него водились деньги и были интересные гастроли с театром по Европе. В те дни он был хорошо атлетично сложен и получал роли героя-любовника в постановках, женщины вешались ему на шею, чем он успешно пользовался, беря от жизни все, что она ему давала. Сквозь призму своей старости, раскаяния и жизненного опыта, сейчас он жалел о своих бесчисленных пустых и одноразовых связях с многочисленными женщинами. Больше всего раскаяния было в осознания того, что многие из этих женщин видели в нем свой идеал мужчины, что они ожидали от него гораздо большего, чем он захотел им дать, поэтому он чувствовал себя сердцеедом, обманщиком и подлецом. На душе было так горько и стыдно, что старик со злостью отбросил альбом с фотографиями в сторону, откинулся в кресле, запрокинув головы назад и закрыв глаза, и так, проведя несколько минут, с сожалением думал о своей неправильно прожитой жизни, чашу которой он до края наполнил эгоистичным наслаждением и самолюбованием.
Вдруг ему захотелось найти фото той самой девушки, Александры, его первой любви, которою он так жестоко оставил. Он долго искал эти фото в альбоме, и ,наконец, нашел фото, где он и эта совсем еще юная девушка находились на пикнике в Гомеле у Володькинского озера. На фото была изображена пара совсем юных влюбленных, сидящих на пледе у озера , рядом стояла плетеная корзина, полная продуктов, а на дворе была теплая, майская, солнечная погода. Глядя на это фото, у Сергея Владимировича прокатились слезы по щеке. Это было то самое первое прекрасное неземное чувство, которое касается сердца, разума и души мужчины, только раз в жизни и в юном возрасте. После этой девушки с ним никогда в жизни больше не происходило ничего подобного. Это был период, когда ему хотелось писать стихи и совершать глупые героические поступки. Как же хотелось ему сейчас снова испытать те же чувства, окунуться в ту пору девятнадцатилетнего возраста и проникнуться теми возвышенными чувствами и эмоциями. Ведь после той поры в его жизни были только мелкие страсти и интрижки. И как он сам сейчас осознавал, что больше ничего достойного и возвышенного в его насыщенной событиями жизни, собственно, и не было-то.
Старик закрыл альбом, отложив его в сторону, и тишина, и одиночество нахлынули на него с новой неведомой силой. Как грустно было ему сейчас от осознания того, что нечто прекрасное когда-то коснулось его, но он не оценил тогда это прекрасное, будто попрал ногами… О, как же хотелось ему сейчас вернуть все назад. Сейчас он был уверен, что по-другому воспользовался бы тем подарком небес, который был у него в руках когда-то. И по-иному сложилось бы судьба этой девушки, Александры, вместо того, чтобы так и прожить ей свою сложную жизнь в одиночестве.
Наступил вечер и Сергей Владимирович улегся в постель. Лежа в своей кровати, раскаяние словно камень повисло на его шее. Он долго не мог уснуть и больное сердце начало сжиматься и еще больше болеть от осознания того упущенного чистого и прекрасного, что он оставил на обочине своей жизни.
Проснувшись рано утром, он вышел на балкон с чашкой чая. Он пил чай небольшими глотками и задумчиво смотрел вдаль за горизонт. В мыслях у него была все та же юная девушка из его молодости, воспоминания о которой не давали ему покоя. Ему было безумно одиноко, и он принимал это одиночество, как расплату за все свои грехи. Он корил себя, мол, так тебе и надо, ты это заслужил, ты прожил свою жизнь, прожигая ее, и вот теперь должен расплатиться за все сполна. Он жаждал какого-то очищение души и облегчения своей ноши, лежащей у него на сердце. Он начал задумываться над тем, не стоит ли ему поехать в Гомель и попытаться разыскать Александру и на пороге смерти вымолить у нее прощения. Наверное, это облегчило бы ему его дорогу по ту сторону жизни и он ушел бы спокойнее в загробный мир, так он рассуждал.
Он отправился на прогулку в парк, потому что сидеть в своем страшном уединении было больше невозможно ему. Гуляя вдоль темных аллей парка, он начал планировать свою поездку. Что собственно стоило ему сесть в вечерний поезд и добраться до Гомеля прямо этим же вечером. Сорваться всего на один день. Этого хватило бы чтобы найти Александру по старому адресу и высказать ей все, что у него лежало на сердце, а вечером со спокойной душой вернуться домой и коротать остаток своей жизни, зная, что ты сделал хоть что-то, чтобы загладить свою самую большую вину в жизни.
Без лишних колебаний, он сорвался на вокзал и купил билет на ночной поезд до Гомеля, который прибывал рано утром. С вокзала, он отправился домой и собрал только самое необходимое в дорогу. Но главное, он взял с собой свой альбом с фотографиями, чтобы в пути освежить в памяти старые воспоминания.
Время до поезда он в нетерпении коротал, сидя в своем кресле и нервничая о предстоящей поездке и встречи. Время тянулось бесконечно долго и больное сердце все больше беспокоило его.
В половине десятого вечера старик стоял не перроне столичного вокзала в ожидании заветного поезда. Спустя десять минут он занял свое место в купейном вагоне, думая о том, что уже рано утром он будет в Гомеле; он немного волновался оттого, какие воспоминания на него нахлынут, будучи на той заветной земле, где прошли его молодые годы, и где он не был вот уже более двадцати лет. Поезд отправился в свое путешествие и его колеса мерно отстукивали свое успокаивающее чух-чух-чух. Старик принял снотворное и постарался уснуть…
Ранним утром, когда еще было темно и солнце не встало над горизонтом, Сергей Владимирович ступил на перрон гомельского железнодорожного вокзала. Он был сильно взволнован, а сердце его колотилось с каждым шагом все быстрее и быстрее. Идя по перрону, он словно увидел себя молодым студентом, идущим с чемоданом в руках, вернувшимся в родной город, после учебного года. Боже, как же легко тогда ступалось по земле в те молодые годы, какой легкой была голова и мысли в ней, в девятнадцать-то лет, более сорока лет назад! Слеза стекла по его морщинистой щеке и ностальгия по молодости охватило все его существо.
Время было ранее и идти в такую рань прямо к Александре было не удобно, поэтому дедушка решил прогуляться по городскому парку и пройтись вдоль набережной Сожа.
В утренних сумерках, Сергей Владимирович добрался до набережной и пошел вдоль Сожа по направлению к парку. Идя по этим вымощенным плиткой дорожкам, ему вспоминались счастливые моменты из прошлого, как он юный девятнадцатилетний парень гулял с Александрой по этим плиткам. Вспомнилось ему и их пикники на Володькинском озере вдвоем и в шумной компании друзей, походы на песчаный пляж Сожа позагарать и покупаться, прогулки по аллеям парка и многое другое, отчего на душе становилось легко, уютно и тепло.
