ГЛАВА 1. Настало время изменить жизнь на сто восемьдесят градусов
Круглые вокзальные часы показывали ровно восемь утра. Небо заволокли плотные графитовые тучи, с минуты на минуту готовые разразиться проливным дождём. От дома меня отделяли тысяча миль и одинокая записка на письменном столе.
Записка, которую, скорее всего, прочтёт горничная, а не моя мать…
И, пока пассажиры междугороднего рейса Таунсенд-Суинфорд завтракали в придорожном кафе, я укрылась в испещрённой неприличными надписями телефонной будке и набрала шестизначный номер.
Прозвучал протяжный, исполненный безнадёги гудок. Второй, третий, пятый, десятый…
После второй попытки трубку, наконец, подняли.
– Слушаю! Алло, вы меня слышите? Кто это? Что вы хотели? – раздался далёкий мамин голос, хриплый и неприветливый ото сна.
Я прочистила горло и произнесла:
– Мам, это я.
– Ванесса? – удивлённо проговорила мама. – Ты откуда звонишь? Ты не дома? Ночевала у Морин?
Я всю ночь тряслась в автобусе, почти не спала, на остановке в Уэкстоне у меня стащили кошелёк, причём пропажу я обнаружила только на следующей станции, а родная мать даже не в курсе, что меня нет дома!
– Нет, мам, я не у Морин, – сдерживая дрожь в голосе, ответила я.
– Когда ты вернёшься? К завтраку? Я велю миссис Бейкер приготовить картофельные оладьи с бобами, как ты любишь, и ты подробно расскажешь, кто он, – от её тона веяло неискренностью так же сильно, как сквозняком из щелей телефонной будки.
– Я не вернусь. Прости. Я всё написала в записке, ты найдёшь её в моей комнате на столе.
– В какой записке? О чём ты, Несса? Ты что, сбежала из дома? С кем? Надеюсь, мне не придётся краснеть перед соседями за твой выбор?
– Пожалуйста, не делай вид, будто удивлена. О том, что твой новый муж пристаёт ко мне, я предупреждала тебя не раз. То, что случилось вчера, стало последней каплей.
– Не бери грех на душу! Патрик на такое не способен. Уверена, у него и в мыслях ничего подобного нет! То, что ты принимаешь за приставания, всего лишь попытка подружиться с тобой, найти общий язык.
– Да сними уже свои розовые очки! – Я не выдержала и повысила голос, совсем немного, но этого хватило, чтобы мама закатила истерику:
– Он мой муж и я не позволю наводить на него клевету, а ты гадкая испорченная девчонка! Как у тебя язык поворачивается говорить такое? Если ты не явишься домой к завтраку и не попросишь прощения, я… Я заморожу твои счета и лишу наследства, и я не шучу!
– Лишишь меня наследства в пользу своего святого Патрика? Не удивлюсь, если он добивался именно этого.
– Не ожидала, что моя единственная дочь вырастет такой меркантильной злюкой. Впрочем, ты вся в своего папашу, он был тот ещё… фантазёр.
– Фантазёр не фантазёр, а всё, что я говорила тебе о Патрике – правда.
– Если на минуточку допустить, что… Нет, это, конечно, за гранью фантастики, но ты сама меня вынуждаешь это говорить. Если что-то такое и было, ты сама в том виновата!
– Да что я такого сделала? – задохнулась я.
– Бесстыдница! И она ещё спрашивает!.. Ты превращалась при Патрике?
– Конечно, нет. Я всегда вылетаю со своей лоджии. Ваша спальня находится в противоположном крыле.
– А кто заявился на нашу свадьбу в вызывающем платье?
– В обычном платье, мам! Монашеских ряс в продаже не нашлось.
– Не паясничай! А в чём ты ходишь дома? Твоя одежда чересчур вызывающая!
– Джемпер и юбка до пят, по-твоему, чересчур вызывающая одежда?
– Если бы ты так призывно не трясла грудью, Патрик бы вообще тебя не замечал!
– Ничем я не трясу! А грудь у меня просто есть, потому что я девушка. Что, отрезать её теперь?
– Я вижу, конструктивного диалога не получится, – процедила мама. – Ну что ж, хочешь пожить отдельно – пожалуйста, живи в своё удовольствие. Но когда проголодаешься, не рассчитывай на мою помощь. Я сегодня же позвоню адвокату по поводу нового завещания.
– Да дело же вовсе не в завещании! Ты слышишь меня вообще? Твой Патрик…
Она не дала мне договорить.
– А если ты едешь к своему отцу, ставлю тебя в известность: не так давно он отправился к праотцам, – заявила она, – из-за подготовки к свадьбе совсем забыла сообщить тебе об этом. И если ты рассчитываешь на его деньги, то там и без тебя хватает наследников.
– Что? Он умер? – хрипло сказала я.
– Наконец-то! Туда ему и дорога! И хоть прожила я с ним всего лишь два года, крови моей он напился с лихвой.
– Ясно.
– А знаешь, я лучше закажу булочек у миссис Пайпер, но на двоих – на меня и моего любимого мужа.
– Отличное решение. И приятного аппетита.
Я повесила трубку. Меня трясло от обиды, гнева и чувства униженности и ненужности. До появления в нашем доме Патрика я ещё мирилась с чередой маминых мужей, которых она стабильно меняла раз в год. Одни задаривали меня подарками, другие делали вид, будто меня не существует на свете, третьим я откровенно мешала и они хлопотали о том, чтобы запереть меня в частной школе. Но Патрик переплюнул их всех. Ко мне ещё ни один отчим не лез с поцелуями и непристойными предложениями! Может быть, всё дело в том, что он старше меня всего лишь на пять лет и – пусть мама меня простит – его больше привлекают молодые девушки?
Но ведь я и в самом деле не подавала повода! Сидела, как полагается, у себя в комнате, писала свои лабораторные, летала в университет на установочную сессию, общалась с подругами, пекла на досуге печенье и маффины. Поначалу Патрик видел меня только за завтраком и иногда за обедом, потому что ужинали молодожёны, как правило, в ресторане. А на моё предложение переехать в общежитие или снять отдельную квартиру-студию мама с Патриком в один голос твердили, мол, мы одна семья, никуда они меня не отпустят и что вообще соседи скажут. Ну и, честно говоря, до недавнего времени я, привыкшая к комфорту и вкусной стряпне домашнего повара, и сама не особо стремилась жить отдельно. А вчера маме захотелось прошвырнуться с подругами по магазинам и она оставила своего мужа дома. И вот результат…
Хлынул дождь, заливая потоками воды замызганные стёкла. И как по сигналу из глаз ручьями полились слёзы. Колени подкосились, и я сползла по стенке вниз. Почему мама верит не мне, а какому-то Патрику? Никогда не думала, что один из её мужей способен нас рассорить! И дело вовсе не в наследстве, а в доверии. И отца было жаль. Да, я не помню, как он выглядел, поскольку не видела его с тех пор, как родители развелись, а случилось это семнадцать лет назад, когда мне ещё и двух лет не исполнилось, но два раза в год в дни зимнего и летнего солнцестояния он присылал мне открытку, где, кроме поздравлений, писал какой-нибудь интересный рецепт или совет. Сперва это были простенькие рекомендации вроде «прежде чем ставить тесто в духовку, прогрей её хорошенько», но чем дальше, тем больше они усложнялись, открывая для меня неизведанный и такой притягательный мир кондитерского искусства. Процесс выпекания и украшения тортов и пирожных стал для меня интереснее, чем дегустация готового продукта несмотря на то, что мама мои увлечения не одобряла и порой даже запирала кладовую, пряча от меня муку и яйца, объясняя это тем, что девушке из обеспеченной семьи стоять у плиты не только необязательно, но и крайне вредно.
В общем, всё, что я знала о родном отце, так это то, что он жил в Суинфорде и держал кондитерскую. А теперь получается, его нет в живых? А ведь я так хотела познакомиться с ним, ехала к нему через всю страну…
Раздался резкий гудок клаксона – должно быть, время истекло и автобус отправлялся дальше, но я не могла заставить себя открыть дверь и выйти наружу. Я вынула из сумки заветные открытки и перечитывала, перечитывала… А слёзы текли, и я ничего не могла с ними поделать.
Не знаю, сколько я так просидела, как дверь распахнулась и в кабинку заглянула респектабельная на вид старушка с саквояжем в руке.
– Это приличное место, – строго сказала она, – нечего тут без дела сидеть. Прошу освободить помещение. Немедленно!
– Да, конечно, извините, – пробормотала я, поднимаясь на одеревеневшие ноги.
Она кричала что-то обидное мне в спину, но мне было всё равно. На площадке стоял автобус, отправлявшийся явно не в Суинфорд – мой был красным, а этот синий. И я просто брела по лужам, подставляя лицо хлёстким струям дождя, и думала о том, какая я жалкая и несчастная.
Но часа через два я поняла, что ужасно замёрзла и проголодалась. Так как кошелька у меня не было, как и багажа, уехавшего в Суинфорд, я порылась в карманах и обнаружила всего лишь двадцать центов. Этого не то что на обратный билет, но и на чашку кофе не хватит. Я, конечно, могла бы превратиться и долететь собственными силами, но это значит, что придётся где-то раздеться и всю дорогу держать вещи в когтях, как какой-то курьер. Нормальные драконы пользуются специальными службами доставки, но у нормальных драконов есть деньги, а у меня, получается, их теперь нет. Только двадцать центов.
Да ну, ерунда какая-то. Неужели я приняла мамины слова всерьёз? Она просто пригрозила. Пошутила. Расстроилась, вот в гневе и наговорила лишнего, и теперь наверняка жалеет.
Окрылённая таким открытием, я поспешила к ближайшей телефонной будке и бросила в монетоприёмник пять центов.
Но трубку сняла не мама, а её противный муж.
– Алло-алло, вас не слышно, – манерным тоном проговорил он и вдруг выдал: – Несса, это ты, не так ли?
Я и не думала ничего говорить, но не удержалась и чихнула прямо в трубку. Испугавшись, что Патрик меня узнает, я бросила трубку на место и выскочила под дождь.
Ну и что мне теперь делать? Лететь домой в надежде на то, что мама остыла и готова меня простить? Но тут я припомнила все её обидные слова, брошенные в мой адрес, обычную холодность, нежелание выслушать и понять. И её нового мужа тоже вспомнила. Его сальный взгляд, мерзкие липкие ручонки и влажные губы. До недавнего времени он ограничивался только взглядами, двусмысленными шуточками и как будто бы случайными касаниями, которые, как мне казалось, вовсе случайными не были, а вчера полез с поцелуями. Фу! И никакие доводы о том, что он мой отчим и у него вообще-то есть жена, не действовали. Неужели я снова стану жить с ним под одной крышей и делать вид, будто ничего не произошло? Да никогда в жизни!
– Тебе пора повзрослеть, Несса, – сказала я себе. – Я докажу маме, что способна прожить и без её денег. Найду себе работу, смогу обеспечивать себя сама, а маме буду присылать по открытке в дни зимнего и летнего солнцестояния.
Но есть хотелось уже сейчас, а значит, мне срочно нужна работа. Скептически оглядев свою мокрую куртку и грязные ботинки, я решилась зайти в то неуютное кафе и, немного нервничая, спросила у девушки за стойкой, не нужна ли им посудомойщица или уборщица.
– Я бы помыла вам посуду за чашку кофе и сэндвич, – добавила я.
– У нас нет вакансий, – отрезала девушка, при этом поглядев на меня так, будто я таракан, которого нужно немедленно прихлопнуть.
Опустив голову, я медленно побрела к выходу, пытаясь убедить себя, что отчаиваться рано. Не получилось в этом кафе, получится в другом. Как кто-то меня позвал:
– Мисс! Да-да, именно вы!
Я повернула голову на звук. За столиком у окна сидела пожилая дама в розовом берете, из-под которого выбивалась целая дюжина длинных седых косичек, полосатом жёлто-зелёном шарфе и пальто канареечного цвета. Губы накрашены ярко-красной помадой, на щеках багряными пятнами пестрели румяна, а глаза, как у древнекеметских цариц, обведены густой чёрной подводкой.
– Присаживайтесь ко мне за столик, не стесняйтесь, – с улыбкой сказала она. – Я случайно подслушала ваш разговор и хочу угостить вас кофе. Мне как раз нужна приятная компания. Меня мисс Блэр зовут. А вас?
Старушка не внушала доверия. Со своими седыми косицами и канареечным пальто она выглядела как сбежавшая из психушки пациентка.
Но мне ужасно хотелось есть.
– Спасибо, – пробормотала я, – буду весьма признательна. Можете звать меня Ванессой.
Я сняла куртку и уселась за столик. Девушка, та самая, что отказала мне в работе, подошла принять заказ. Мисс Блэр ободряюще мне кивнула, мол, не стесняйся, оторвись по полной.
– Чёрный кофе, пожалуйста, и круассан. И глазунью с беконом.
– Сколько яиц? – деловито осведомилась официантка.
Наглеть так наглеть.
– Три, пожалуйста.
– Может, ещё что-нибудь? – спросила старушка.
– Нет, спасибо.
– А мне, будьте добры, ещё чашечку вашего фирменного чая с малиной.
Пока официантка готовила яичницу и напитки, мисс Блэр захотелось поговорить.
– Так себе погодка сегодня, да? – начала она.
– Да, не очень, – согласилась я.
– Хорошо, что я на собственной машине и не завишу от автобусов. Раньше я летала, да крылья уже не те. А вы, Ванесса, тоже на своих двоих путешествуете?
– Приходится на двоих.
– Погода-то не лётная, – покивала старушка. – Если вы в Рамельтон заглянуть хотели, могу подбросить, я как раз туда еду.
– В Рамельтон? – переспросила я. – Это туда, где парящие острова?
– Именно. Не бывали там?
– Ни разу.
– Тогда настоятельно рекомендую побывать.
– Непременно, спасибо.
Видно, заметив мою недоверчивость, мисс Блэр переменила тон:
– Не подумайте ничего такого, но там легче найти работу. Хайтон – всего лишь небольшая деревенька, местным приходится ездить в соседние города, чтобы заработать на кусок хлеба, никто своей работой делиться с вами не станет.
– Да, я заметила, – кивнула я.
Принесли заказ. Горячий, ароматный, вызывающий совершенно бешеный аппетит. Я быстро прикончила лучшую в своей жизни яичницу и бекон с поджаренным помидором и с наслаждением откусила хрустящий круассан, рассыпавшийся во рту на мелкие сливочные крошки. А здесь, оказывается, недурно готовят.
За кофе мы немного поболтали. О себе я старалась говорить мало, ещё меньше – о маме, Патрике и о том, что погнало меня из дома на поиски лучшей жизни. Мисс Блэр же рассказывала о путешествиях, в которых провела большую часть своей жизни, причём довольно увлекательно, и в какой-то момент мне показалось, будто я проникаюсь к ней симпатией. Нет уж, хватит с меня, больше никакого доверия ни к людям, ни к драконам!
Однако в моём положении глупо отказываться от помощи.
И, подкрепившись, я приняла приглашение и уселась в видавший виды «Леопард». Мы покатили по мокрому от дождя шоссе на запад.
Миль через пятьдесят, на дорожной развилке «Суинфорд-Рамельтон», повернули на север и вскоре на горизонте показалось что-то странное, то, что вначале я приняла за горы.
– Парящие острова, – объявила мисс Блэр.
– Очень красиво, – восхитилась я.
– Эти осколки земли держатся в воздухе за счёт магнитного поля, – рассказывала пожилая леди. – Их сотни, разных размеров и форм. На самых больших издавна живут аристократы, причём большинство из них до сих пор сохранили свои старинные замки с башнями и бойницами. На других построили современные гостиничные комплексы с бассейнами, теннисными кортами, полями для гольфа и охотничьими угодьями. Острова не висят неподвижно, как можно подумать, а движутся от Рамельтона до Килбрайта и обратно, делая огромный круг, со скоростью около ста миль в год. Скорость такая, что обычным глазом движения и не заметишь.
Всё, о чём рассказывала
