Сначала слово взял лорд Тейлор, который, сколько я себя помнил, являлся председателем Совета и глашатаем его идей и предложений. Несмотря на более чем солидный возраст, лорд был бодр, энергичен и, насколько я узнал из очередного досье, чрезвычайно любвеобилен. К переменам, которых требовали некоторые члены Совета, он относился достаточно равнодушно, так как его лично всё устраивало и при нынешнем порядке вещей.
— Мне поручено донести до сведения вашего величества, — говорил лорд Тейлор хорошо поставленным голосом, — что новые времена требуют изменений. Нельзя жить так, как жили веками до нас, любое развитие предполагает не только технологические, но и политические новшества.
— Не могу с вами не согласиться, лорд Тейлор, — матушка была безмятежна и смотрела на всех с изумительной смесью снисходительности и сожаления, — и я благодарна вам за то, что вы подняли эту тему.
Я заметил, как переглянулись некоторые члены Совета, в том числе лорд Сент-Мор и Филипп Роденсторм. Они явно не ожидали, что королева перехватит инициативу, но матушка между тем продолжала, и её голос уверенно звучал в абсолютной тишине.
— Я считаю, что Авернету давно нужны перемены, причём глобальные, — она посмотрела на лорда Сент-Мора и улыбнулась, причём на этот раз в улыбке не было ни капли тепла, лишь азарт хищника, готового к прыжку и предвкушающего добычу.
Видимо, это уловил не только я, потому что на скамьях, где расположились зрители, стало намного оживлённее. Не нужно было быть особо одарённым, чтобы понять: королева готовится сказать что-то важное, возможно, нечто меняющее привычную расстановку сил.
— Моей задачей после внезапной смерти моего супруга, короля Августа, было сохранение стабильности и благополучия Авернета, — продолжила её величество Жозефина, — и я считаю, что справилась с этим. Сейчас в государстве всё спокойно, более того, оно готово к переменам.
На холеном лице старшего Роденсторма мелькнула пренебрежительная гримаса, мол, вряд ли её величество готова предложить что-то интересное. Сент-Мор наклонился к нему и что-то шепнул, явно успокаивая или призывая к большей сдержанности.
— Поэтому я считаю, что Авернет вполне готов к переменам, и уверена, что они послужат укреплению и дальнейшему процветанию нашего государства. Но…
Тут её величество сделала паузу, и тишина, и без того полная, стала абсолютной. Стало слышно, как где-то под потолком жужжит неизбежная муха, но вскоре стихла и она, видимо, тоже не хотела пропустить ни единого слова.
— Я не уверена, что мне хватит сил на то, чтобы свежим взглядом по достоинству оценить все перспективы, — тонко улыбнулась королева, — поэтому я приняла непростое, но, как мне представляется, единственно верное решение. Уверена, что большинство из вас правильно оценит перспективы и сделает верные выводы.
Я всматривался в лица членов Совета и пытался угадать, кто из них станет голосовать за то, чтобы матушка передала корону мне. От Стайна я знал, что «за» проголосует большинство, но кто конкретно — пока был не в курсе. Вильгельм сказал, что всю информацию предоставит мне позже, и я не настаивал.
— Я решила отказаться от трона и передать корону законному наследнику короля Августа, своему сыну, его высочеству Александру, — проговорила матушка, и у меня внутри словно что-то щёлкнуло: ну вот и всё, обратного пути уже нет. Оно и раньше было так, но теперь уже совершенно точно. — Я правила до тех пор, пока он не повзрослел и не достиг возраста, когда по законам Авернета может править самостоятельно. Думаю, это именно та свежая кровь, в которой так нуждается уставший от моего достаточно консервативного правления Авернет.
На какое-то время в зале повисла тишина, а потом все заговорили одновременно: кто-то сердито, как Сент-Мор, Трондайк или Роденсторм, кто-то довольно, как Тейлор, большинство же просто достаточно громко выражало своё удивление.
— По закону должно пройти голосование! — дрожащим от ярости голосом проговорил Филипп Роденсторм. — Я уверен, что большинство членов Совета проголосует против того, чтобы государство возглавил ничего не умеющий и не знающий мальчишка! К счастью, среди старых фамилий есть те, кто вполне в состоянии справиться с непростым делом управления страной и имеет на это определённые права.
— Ну, насчёт Александра вы явно погорячились, Филипп, — негромко, но почему-то так, что все услышали, лениво проговорил Стайн, тоже занимавший своё кресло в Совете. — Я лично проэкзаменовал его высочество и остался доволен результатами, а меня никто и никогда не мог обвинить в предвзятости. К тому же голосование членов Совета — это как раз элемент старой консервативной политики, против которой вы так активно выступаете.
— Я тоже настаиваю на голосовании, — поддержал единомышленника Сент-Мор, — может быть, и обсуждать будет нечего.
— Так никто же и не спорит, — миролюбиво сказал лорд Тейлор, — сейчас проголосуем, тем более что эта процедура действительно предусмотрена правилами. Количество присутствующих вполне позволяет нам это сделать. Итак, господа члены Совета, кто из вас поддерживает предложение её величества?
Один за другим присутствующие поднимали руки, кто-то с явным удовольствием, кто-то с каменным лицом, а кто-то даже со слегка раздражённым выражением, мол, давайте уже закончим этот балаган и разойдёмся. В итоге, как и говорил Вильгельм, из пятнадцати членов Совета предложение королевы поддержали десять, то есть однозначное большинство. Я внимательно наблюдал и старался запомнить всё до мельчайших подробностей: кто, как, когда… Мне с этими людьми ещё какое-то время сотрудничать, ровно до того дня, когда я смогу упразднить Совет как несоответствующий духу времени, заменив его какой-то иной, более современной формой.
— Результат очевиден, — подвёл итог голосования лорд Тейлор, глядя на меня уже совсем иначе, гораздо более внимательно и, скажем так, оценивающе.
— Коронацию я хочу назначить на день Благоденствия, то есть через десять дней, — спокойно проговорила матушка, словно и не она только что сидела, перестав дышать и стиснув кулаки под длинными кружевными манжетами.
— Но, ваше величество! — воскликнул мистер Норфильд, сидевший на скамейке для зрителей, так как занимаемая им должность требовала быть в курсе главных событий. — Мы не успеем подготовиться к столь масштабному мероприятию!
— А вы постарайтесь, господин Норфильд, — улыбнулась ему её величество, — пусть всё будет достаточно камерно, а масштабно мы можем потом отметить год правления короля Александра.
Услышав эту формулировку, я внутренне вздрогнул: свободной жизни мне осталось всего ничего. И ведь никуда не денешься: есть такое понятие, как долг.
Ну что же… Аристократии Авернета нужны новые веяния и свежие идеи? Я им это обеспечу, причём в таких количествах, что как бы не запросились обратно, в тихие и спокойные консервативные времена!
— Мне поручено донести до сведения вашего величества, — говорил лорд Тейлор хорошо поставленным голосом, — что новые времена требуют изменений. Нельзя жить так, как жили веками до нас, любое развитие предполагает не только технологические, но и политические новшества.
— Не могу с вами не согласиться, лорд Тейлор, — матушка была безмятежна и смотрела на всех с изумительной смесью снисходительности и сожаления, — и я благодарна вам за то, что вы подняли эту тему.
Я заметил, как переглянулись некоторые члены Совета, в том числе лорд Сент-Мор и Филипп Роденсторм. Они явно не ожидали, что королева перехватит инициативу, но матушка между тем продолжала, и её голос уверенно звучал в абсолютной тишине.
— Я считаю, что Авернету давно нужны перемены, причём глобальные, — она посмотрела на лорда Сент-Мора и улыбнулась, причём на этот раз в улыбке не было ни капли тепла, лишь азарт хищника, готового к прыжку и предвкушающего добычу.
Видимо, это уловил не только я, потому что на скамьях, где расположились зрители, стало намного оживлённее. Не нужно было быть особо одарённым, чтобы понять: королева готовится сказать что-то важное, возможно, нечто меняющее привычную расстановку сил.
— Моей задачей после внезапной смерти моего супруга, короля Августа, было сохранение стабильности и благополучия Авернета, — продолжила её величество Жозефина, — и я считаю, что справилась с этим. Сейчас в государстве всё спокойно, более того, оно готово к переменам.
На холеном лице старшего Роденсторма мелькнула пренебрежительная гримаса, мол, вряд ли её величество готова предложить что-то интересное. Сент-Мор наклонился к нему и что-то шепнул, явно успокаивая или призывая к большей сдержанности.
— Поэтому я считаю, что Авернет вполне готов к переменам, и уверена, что они послужат укреплению и дальнейшему процветанию нашего государства. Но…
Тут её величество сделала паузу, и тишина, и без того полная, стала абсолютной. Стало слышно, как где-то под потолком жужжит неизбежная муха, но вскоре стихла и она, видимо, тоже не хотела пропустить ни единого слова.
— Я не уверена, что мне хватит сил на то, чтобы свежим взглядом по достоинству оценить все перспективы, — тонко улыбнулась королева, — поэтому я приняла непростое, но, как мне представляется, единственно верное решение. Уверена, что большинство из вас правильно оценит перспективы и сделает верные выводы.
Я всматривался в лица членов Совета и пытался угадать, кто из них станет голосовать за то, чтобы матушка передала корону мне. От Стайна я знал, что «за» проголосует большинство, но кто конкретно — пока был не в курсе. Вильгельм сказал, что всю информацию предоставит мне позже, и я не настаивал.
— Я решила отказаться от трона и передать корону законному наследнику короля Августа, своему сыну, его высочеству Александру, — проговорила матушка, и у меня внутри словно что-то щёлкнуло: ну вот и всё, обратного пути уже нет. Оно и раньше было так, но теперь уже совершенно точно. — Я правила до тех пор, пока он не повзрослел и не достиг возраста, когда по законам Авернета может править самостоятельно. Думаю, это именно та свежая кровь, в которой так нуждается уставший от моего достаточно консервативного правления Авернет.
На какое-то время в зале повисла тишина, а потом все заговорили одновременно: кто-то сердито, как Сент-Мор, Трондайк или Роденсторм, кто-то довольно, как Тейлор, большинство же просто достаточно громко выражало своё удивление.
— По закону должно пройти голосование! — дрожащим от ярости голосом проговорил Филипп Роденсторм. — Я уверен, что большинство членов Совета проголосует против того, чтобы государство возглавил ничего не умеющий и не знающий мальчишка! К счастью, среди старых фамилий есть те, кто вполне в состоянии справиться с непростым делом управления страной и имеет на это определённые права.
— Ну, насчёт Александра вы явно погорячились, Филипп, — негромко, но почему-то так, что все услышали, лениво проговорил Стайн, тоже занимавший своё кресло в Совете. — Я лично проэкзаменовал его высочество и остался доволен результатами, а меня никто и никогда не мог обвинить в предвзятости. К тому же голосование членов Совета — это как раз элемент старой консервативной политики, против которой вы так активно выступаете.
— Я тоже настаиваю на голосовании, — поддержал единомышленника Сент-Мор, — может быть, и обсуждать будет нечего.
— Так никто же и не спорит, — миролюбиво сказал лорд Тейлор, — сейчас проголосуем, тем более что эта процедура действительно предусмотрена правилами. Количество присутствующих вполне позволяет нам это сделать. Итак, господа члены Совета, кто из вас поддерживает предложение её величества?
Один за другим присутствующие поднимали руки, кто-то с явным удовольствием, кто-то с каменным лицом, а кто-то даже со слегка раздражённым выражением, мол, давайте уже закончим этот балаган и разойдёмся. В итоге, как и говорил Вильгельм, из пятнадцати членов Совета предложение королевы поддержали десять, то есть однозначное большинство. Я внимательно наблюдал и старался запомнить всё до мельчайших подробностей: кто, как, когда… Мне с этими людьми ещё какое-то время сотрудничать, ровно до того дня, когда я смогу упразднить Совет как несоответствующий духу времени, заменив его какой-то иной, более современной формой.
— Результат очевиден, — подвёл итог голосования лорд Тейлор, глядя на меня уже совсем иначе, гораздо более внимательно и, скажем так, оценивающе.
— Коронацию я хочу назначить на день Благоденствия, то есть через десять дней, — спокойно проговорила матушка, словно и не она только что сидела, перестав дышать и стиснув кулаки под длинными кружевными манжетами.
— Но, ваше величество! — воскликнул мистер Норфильд, сидевший на скамейке для зрителей, так как занимаемая им должность требовала быть в курсе главных событий. — Мы не успеем подготовиться к столь масштабному мероприятию!
— А вы постарайтесь, господин Норфильд, — улыбнулась ему её величество, — пусть всё будет достаточно камерно, а масштабно мы можем потом отметить год правления короля Александра.
Услышав эту формулировку, я внутренне вздрогнул: свободной жизни мне осталось всего ничего. И ведь никуда не денешься: есть такое понятие, как долг.
Ну что же… Аристократии Авернета нужны новые веяния и свежие идеи? Я им это обеспечу, причём в таких количествах, что как бы не запросились обратно, в тихие и спокойные консервативные времена!
