Тебя отвез туда доверенный человек сразу, как только стало известно о смерти Августа.
— Мне кажется, я даже догадываюсь о том, кем именно был этот доверенный человек, — я покосился на дверь, за которой остался господин Стайн, — но, полагаю, речь не об этом.
— Совершенно верно, — согласилась леди Синтия, — мы говорим о том, что никто и никогда не бывает полностью готов к изменениям в жизни, особенно таким серьёзным. Ты ведь знал, что рано или поздно это случится.
— Но я как-то рассчитывал, что у меня в запасе есть хотя бы года три-четыре, а лучше — пять, — вздохнул я, — и я не стану разговаривать дальше, пока вы не скажете мне, почему вдруг возникла такая срочность.
Королева и её наперсница переглянулись, и матушка одобрительно кивнула, оторвав очередную виноградинку.
— Авернету нужна свежая кровь, — решительно заявила ей величество, — новые идеи, которые разрушат устоявшиеся связи, не всегда идущие на пользу королевству. Моя система правления уже сложилась, и любые новшества, предложенные мной, будут восприняты скептически.
— А можно попроще? — жалобно попросил я. — Нет, так-то я понимаю, что ты имеешь в виду, но можно пока обойтись без вот этих словесных кружев, за которыми порой и смысл-то не разглядишь?
Какое-то время матушка молчала, задумчиво отщипывая одну за другой виноградины, а потом неспешно начала рассказывать. Я слушал и чувствовал, как передо мной медленно и неотвратимо открываются ворота, ведущие в совершенно пока неизвестные дебри, а привычная картина мира идёт трещинами и осыпается.
— В королевстве давно зреет заговор против правящей семьи, — спокойно говорила её величество, — медленно, я бы сказала, даже как-то лениво, но процесс тем не менее идёт. После ухода магов многое изменилось, и некоторые старые аристократические фамилии, которые раньше и подумать не могли о каких-то серьёзных позициях, стали задумываться о троне. Ссорясь с магами, Август об этом, естественно, не задумывался. Если раньше были девять магических родов, с которыми никто не рискнул бы конкурировать, то теперь дорога стала открыта. Но, к счастью, нормальный качественный, так сказать, жизнеспособный заговор — это вопрос не нескольких недель и даже не пары лет. Это долгий и непростой процесс, так как всё нужно держать в секрете, да и уговаривать некоторых участников приходится подолгу. К тому же внутренняя жёсткая конкуренция и постоянные склоки тоже не идут на пользу делу. Но нам это только на руку. Я очень боялась, что они подготовятся быстрее, чем ты сможешь не только принять, но и удержать власть. Меня они не слишком опасались, а вот ты…
— Странно, что меня при таком раскладе не попытались просто устранить, — удивился я.
— Кто тебе сказал, что они не пытались? — изумилась леди Синтия. — Сколько раз ты, сам того не зная, ходил по грани, Алекс!
Я помолчал, осмысливая услышанное и пытаясь сложить два и два: пока получалось откровенно плохо, но я не сдавался.
— Правильно ли я понимаю, — осторожно проговорил я, — что мой побег в гвардию был тоже не совсем побегом?
К моему изумлению, матушка слегка смутилась, а леди Синтия весело рассмеялась.
— Я же говорила, что мальчик быстро сообразит, что к чему. Да, Алекс, северные границы, да ещё и в окружении толпы военных, преданных её величеству, — это было именно то, что надо. Вот если бы тебе приспичило сбежать на южные рубежи, нам пришлось бы немного сложнее, потому как генерал Шельфер к сторонникам королевы Жозефины не относится. Но нам повезло, и тебя манил именно север, так что какое-то время мы могли за тебя почти не волноваться.
— А я-то всё никак не мог понять, почему господин Стайн, который наверняка был в курсе, не чинил мне никаких серьёзных препятствий, — я взлохматил волосы, уже не слишком заботясь о своём внешнем виде. Какая уж тут причёска, когда такие дела творятся!
— Разумеется, Вильгельм держал ситуацию под контролем, — кивнула леди Синтия, а я как-то отстранённо подумал, что никогда раньше не знал, что господина Стайна зовут Вильгельмом. Я был в курсе по поводу его титула и настоящей фамилии, а вот имя главы Тайной полиции меня как-то мало интересовало. Боюсь, что таких моментов, которые раньше казались мне не стоящими внимания, может оказаться очень много.
— Но почему всё же именно сейчас? Произошло что-то непредвиденное? Не просто же так вы меня выдернули в столицу?
Мои собеседницы в очередной раз обменялись взглядами, а потом её величество заговорила, тщательно подбирая слова. Я слушал, не перебивая, так как от сказанного зависела вся моя дальнейшая жизнь, без преувеличения.
— Конечно, ты прав, Алекс. Честно говоря, мы планировали начать подготовку где-то через год, но обстоятельства изменились. Нам стало известно, что на ближайшем ежегодном Совете, который, как ты знаешь, должен состояться как раз в канун праздника Благоденствия, будет поднят вопрос о том, что моё правление стало излишне консервативным. Это, по мнению части влиятельных людей, пагубно сказывается на развитии Авернета как государства. Королевству необходима свежая кровь, по их мнению, и с ними сложно не согласиться, я сама давно пришла к такому же выводу, но постепенно внедрить изменения не получилось, а резкая смена курса — это ещё хуже, чем смена монарха, поверь. Нужен новый, так сказать, взгляд на привычные процессы.
— И что, у них уже есть тот, кто этот новый взгляд обеспечит? В смысле — кандидат на не слишком удобный трон? Что ты так смотришь? Думаешь, я на нём не сидел? Несколько раз, между прочим, и всё хотел поинтересоваться: а чего ты на него хотя бы подушку какую-нибудь не положишь? Там же всю задницу… кхм… извини… отсидеть можно!
— Традиции, — негромко рассмеялась матушка, — король не должен рассиживаться на троне, так что комфорт там изначально не предусматривался. Но, — тут её величество поманила меня пальцем и тихонько сказала, словно сообщая государственную тайну, — но если мне предстоял длительный приём, я прикрепляла под юбками подушечку, благо заметить это невозможно. А вот что будешь делать ты, я даже не представляю!
Я тут же представил себя в парадном мундире, с привязанной к заду подушкой, расшитой цветами и птицами, и аж зажмурился. Хотя, если подумать, подушку можно расшить государственной символикой… Нет, тогда совсем неловко получится, так что...
— Нарушу традиции и велю сделать его удобным, — я пожал плечами, — какая разница, с чего начинать перемены, правильно?
— Мы не ошиблись в тебе, Алекс, — улыбнулась мне леди Синтия, — ты ещё покажешь всему этому курятнику, что такое настоящая эпоха перемен. И заранее хочу тебе сказать: не стесняйся, но в рамках действующего законодательства.
— И кто же тот чудесный человек, которым хотят заменить такого симпатичного и милого меня?
— Эндрю Роденсторм, — ответила королева, — сын Филиппа Роденсторма, который был близким другом и при этом ещё каким-то дальним родственником Августа.
— Никогда с ним не пересекался, — нахмурился я, стараясь вспомнить лорда Роденсторма, но так и не смог. — Ну и ладно, думаю, мне ещё предоставится такая возможность.
— Мы отвлеклись от основного вопроса, — остановила меня её величество, — так вот, как только встанет вопрос о необходимости перемен на государственном уровне, я объявлю, что передаю всю власть тебе. И назову дату официальной коронации. Разумеется, все организационные вопросы будут заранее решены. О том, чтобы всё сохранилось в секрете, позаботится Вильгельм.
— Но к моменту коронации ты должен быть готов, Алекс, — добавила леди Синтия, — чтобы суметь не только получить корону, но и удержать её.
— На это у нас есть несколько месяцев, — решительно заявила матушка, — ты начнёшь заниматься прямо завтра. Изучишь изменения в законодательстве, внимательно прочитаешь досье на ключевые фигуры, поработаешь с Вильгельмом, с некоторыми другими людьми, в чьей верности нет сомнений, подумаешь, кого из своего нынешнего окружения ты хотел бы видеть рядом с собой. Господин Стайн их проверит и сообщит тебе о результатах. Основная работа, конечно, будет проделана доверенными людьми, но и тебе забот хватит.
— Да уж понятно, — невесело усмехнулся я, — надеюсь, покои у меня пока останутся прежними?
— Разумеется, — кивнула матушка, — для придворных и прочих заинтересованных лиц ты просто вернулся из гвардии, доказав всем и себе в том числе, что умеешь настоять на своём. Никто не должен знать о наших планах кроме тех, кто уже в них посвящён.
— И будь осторожен с теми, кто активно начнёт набиваться к тебе если не в друзья, то в приятели, — добавила леди Синтия, — совсем не отталкивай, но и близко не подпускай. Как сказал один очень мудрый человек: друзей надо держать близко, а врагов ещё ближе. Пусть крутятся неподалёку… Впрочем, об этом с тобой непременно поговорит Вильгельм, он намного лучше в подобных вещах разбирается.
— И не расстраивайся, сынок, — неожиданно мягко проговорила её величество, — такова твоя судьба. Ты родился в королевской семье, поэтому изначально не был волен в выборе пути. Это просто нужно принять, Алекс, и постараться даже в этих жёстких рамках стать счастливым.
Прекрасное пожелание, жаль только, что практически невыполнимое. С другой стороны, а почему бы и не попробовать? Вдруг получится…
— Наверное, я пойду тогда к себе, — проговорил я, поднимаясь, — мне надо как-то постараться осмыслить всё, что вы так любезно на меня вывалили. Кстати, мой камердинер, Чарльз, он ещё здесь? Я, конечно, в гвардии привык обходиться без него, но здесь это, как мне кажется, уже излишние ограничения.
— Нет, Алекс, — матушка вздохнула, но как-то не слишком искренне, как мне показалось, — когда ты отправился на север, он не захотел прислуживать никому другому, получил неплохое выходное пособие за многолетнюю верную службу и уехал к дочери нянчить внуков. Но не волнуйся, у тебя будет новый камердинер, ничуть не хуже Чарльза, я уверена. Несмотря на молодость, у него уже есть опыт работы в подобной должности, и я уверена, что ты быстро к нему привыкнешь.
— Ну, выбора-то у меня, если я правильно понимаю, всё равно нет, — я посмотрел на её величество, — надеюсь, хотя бы графа Лорана при мне оставят? Должна же рядом быть хоть одна знакомая физиономия, правда?
— Это ты обсудишь с господином Стайном, — ловко ушла от ответа матушка, — именно он занимается вопросами твоей безопасности. Пока тебе ничто не угрожает, так как заговорщики не считают тебя серьёзной фигурой на игровой доске. И пока они так думают, ты в безопасности. Поэтому, Алекс, постарайся ещё какое-то время поизображать самого обычного принца, который о троне и не помышляет. А из гвардии вернулся, во-первых, потому что надоело, а во-вторых, потому что устал жить на те копейки, которые я тебе выделяла.
— Не сердись на нас, Алекс, — мягко улыбнулась мне леди Синтия, — поверь, мы сделаем всё, чтобы ты как можно дольше оставался под защитой образа лоботряса и капризного бездельника. И, знаешь, было бы неплохо, если бы ты закрутил пару интрижек. Лёгких, ни к чему не обязывающих.
— Полагаю, имена тех прелестниц, на кого мне следует обратить внимание, мне назовёт господин Стайн? — проявил я чудеса сообразительности.
— Вот видишь, ты всё прекрасно понимаешь, — вздохнула матушка, — а теперь иди, Александр, отдохни. Думаю, после будней на северной границе тебе доставят удовольствие и горячая ванна, и хороший ужин, и удобная постель.
— Звучит очень соблазнительно, — не смог не согласиться я, — на севере много хорошего, но с комфортом там, к сожалению, достаточно напряжённо.
— Сегодня и завтра отдыхай, общайся с Вильгельмом, а завтра вечером я жду тебя на ужин, посвящённый твоему возвращению. Он будет для узкого круга, человек на тридцать, не больше. Присмотрись, послушай, а потом расскажи, что ты заметил, хорошо? Тебя давно не было при дворе, поэтому ты, скорее всего, сможешь разглядеть что-то, ускользающее от нашего внимания.
— Хорошо, — кивнул я и, уже взявшись за ручку двери, спросил, — скажи, а у короля есть какая-нибудь часть жизни, которая принадлежит только ему?
— Мне не хочется тебя огорчать, сынок, но… нет, — с сожалением ответила её величество и махнула рукой, отпуская меня.
где мы убеждаемся, что жизнь порой бывает так удивительна, что уже не остаётся сил удивляться
За дверью матушкиных покоев я совершенно предсказуемо обнаружил господина Стайна, который внимательнейшим образом изучал гобелен на стене. Можно подумать, он раньше его не видел! Да наверняка каждую ниточку в нём помнит!
— Ваше высочество, — он слегка кивнул, подтверждая, что увидел меня, — позволите вас проводить?
— Интересно, а что вы будете делать, если я сейчас скажу «нет»?
Я не вредничал, мне просто действительно было интересно, к тому же хотелось проверить, насколько далеко простирается лояльность главы Тайной полиции по отношению ко мне лично.
— Ничего не буду, — равнодушно ответил Стайн, — просто в следующий раз не стану спрашивать, а буду молча поступать так, как считаю нужным.
— Простите, господин Стайн, это было глупое ребячество, — повинился я, причём достаточно искренне, — конечно, я буду рад вашему обществу. Просто столько всего сразу навалилось…
— Понимаю и где-то даже сочувствую, — кивнул тот, — нам с вами нужно многое обсудить, ваше высочество. Впереди нас ждёт огромный объём работы, потому что задач у нас несколько, пути их решения различны, так что нам нужно будет составить график, который устроит всех.
Я молча пошёл в сторону своих комнат, и господин Стайн присоединился ко мне, отставая буквально на полшага, чтобы не нарушать этикет.
— Её величество сказала, что у меня будет новый камердинер, — притормозив на очередном повороте, сказал я, — не нужно быть особо сообразительным, чтобы понять: это ваш человек. Я ведь не ошибся?
— Мой, — совершенно спокойно подтвердил господин Стайн, — мне нужен сотрудник, который сможет быть одновременно и вашим личным доверенным слугой, присутствие которого рядом в вашим высочеством никого не удивит, и связным, через которого мы всегда сможем обменяться информацией, не встречаясь лично. Поверьте, ваше высочество, я постарался подобрать человека, который максимально вам подходит. Надеюсь, Лукас сможет стать вашим надёжным помощником, телохранителем, ну и камердинером заодно. А там не исключаю, что и приятелем: можете не сомневаться, происхождение у него самое что ни на есть подходящее. Он младший сын заштатного барона, несколько лет назад приехавший в столицу, имея при себе несколько золотых и здоровые амбиции нахального провинциала. Совершенно случайно попал в сферу моих интересов, да так в ней и остался.
— Значит, его зовут Лукас, — зачем-то повторил я, — посмотрим, господин Стайн. Могу только пообещать, что приложу все усилия к тому, чтобы не создавать дополнительных проблем. Насколько я успел понять, нам их и без того достаточно.
— Абсолютно верно, ваше высочество, — невозмутимо проговорил Стайн, — о них-то я и планировал с вами поговорить сегодня. Можно, конечно, и завтра, но что-то подсказывает мне, что лучше не откладывать.
— Давайте сегодня, — вздохнул я, — особенно если меня покормят, а то я скоро ни о чём другом думать не смогу. Кстати, а куда вы дели моего друга?
— Вы о графе Лоране? — уточнил Стайн, словно у меня миллион друзей, и я всех их оставил с ним.
— Мне кажется, я даже догадываюсь о том, кем именно был этот доверенный человек, — я покосился на дверь, за которой остался господин Стайн, — но, полагаю, речь не об этом.
— Совершенно верно, — согласилась леди Синтия, — мы говорим о том, что никто и никогда не бывает полностью готов к изменениям в жизни, особенно таким серьёзным. Ты ведь знал, что рано или поздно это случится.
— Но я как-то рассчитывал, что у меня в запасе есть хотя бы года три-четыре, а лучше — пять, — вздохнул я, — и я не стану разговаривать дальше, пока вы не скажете мне, почему вдруг возникла такая срочность.
Королева и её наперсница переглянулись, и матушка одобрительно кивнула, оторвав очередную виноградинку.
— Авернету нужна свежая кровь, — решительно заявила ей величество, — новые идеи, которые разрушат устоявшиеся связи, не всегда идущие на пользу королевству. Моя система правления уже сложилась, и любые новшества, предложенные мной, будут восприняты скептически.
— А можно попроще? — жалобно попросил я. — Нет, так-то я понимаю, что ты имеешь в виду, но можно пока обойтись без вот этих словесных кружев, за которыми порой и смысл-то не разглядишь?
Какое-то время матушка молчала, задумчиво отщипывая одну за другой виноградины, а потом неспешно начала рассказывать. Я слушал и чувствовал, как передо мной медленно и неотвратимо открываются ворота, ведущие в совершенно пока неизвестные дебри, а привычная картина мира идёт трещинами и осыпается.
— В королевстве давно зреет заговор против правящей семьи, — спокойно говорила её величество, — медленно, я бы сказала, даже как-то лениво, но процесс тем не менее идёт. После ухода магов многое изменилось, и некоторые старые аристократические фамилии, которые раньше и подумать не могли о каких-то серьёзных позициях, стали задумываться о троне. Ссорясь с магами, Август об этом, естественно, не задумывался. Если раньше были девять магических родов, с которыми никто не рискнул бы конкурировать, то теперь дорога стала открыта. Но, к счастью, нормальный качественный, так сказать, жизнеспособный заговор — это вопрос не нескольких недель и даже не пары лет. Это долгий и непростой процесс, так как всё нужно держать в секрете, да и уговаривать некоторых участников приходится подолгу. К тому же внутренняя жёсткая конкуренция и постоянные склоки тоже не идут на пользу делу. Но нам это только на руку. Я очень боялась, что они подготовятся быстрее, чем ты сможешь не только принять, но и удержать власть. Меня они не слишком опасались, а вот ты…
— Странно, что меня при таком раскладе не попытались просто устранить, — удивился я.
— Кто тебе сказал, что они не пытались? — изумилась леди Синтия. — Сколько раз ты, сам того не зная, ходил по грани, Алекс!
Я помолчал, осмысливая услышанное и пытаясь сложить два и два: пока получалось откровенно плохо, но я не сдавался.
— Правильно ли я понимаю, — осторожно проговорил я, — что мой побег в гвардию был тоже не совсем побегом?
К моему изумлению, матушка слегка смутилась, а леди Синтия весело рассмеялась.
— Я же говорила, что мальчик быстро сообразит, что к чему. Да, Алекс, северные границы, да ещё и в окружении толпы военных, преданных её величеству, — это было именно то, что надо. Вот если бы тебе приспичило сбежать на южные рубежи, нам пришлось бы немного сложнее, потому как генерал Шельфер к сторонникам королевы Жозефины не относится. Но нам повезло, и тебя манил именно север, так что какое-то время мы могли за тебя почти не волноваться.
— А я-то всё никак не мог понять, почему господин Стайн, который наверняка был в курсе, не чинил мне никаких серьёзных препятствий, — я взлохматил волосы, уже не слишком заботясь о своём внешнем виде. Какая уж тут причёска, когда такие дела творятся!
— Разумеется, Вильгельм держал ситуацию под контролем, — кивнула леди Синтия, а я как-то отстранённо подумал, что никогда раньше не знал, что господина Стайна зовут Вильгельмом. Я был в курсе по поводу его титула и настоящей фамилии, а вот имя главы Тайной полиции меня как-то мало интересовало. Боюсь, что таких моментов, которые раньше казались мне не стоящими внимания, может оказаться очень много.
— Но почему всё же именно сейчас? Произошло что-то непредвиденное? Не просто же так вы меня выдернули в столицу?
Мои собеседницы в очередной раз обменялись взглядами, а потом её величество заговорила, тщательно подбирая слова. Я слушал, не перебивая, так как от сказанного зависела вся моя дальнейшая жизнь, без преувеличения.
— Конечно, ты прав, Алекс. Честно говоря, мы планировали начать подготовку где-то через год, но обстоятельства изменились. Нам стало известно, что на ближайшем ежегодном Совете, который, как ты знаешь, должен состояться как раз в канун праздника Благоденствия, будет поднят вопрос о том, что моё правление стало излишне консервативным. Это, по мнению части влиятельных людей, пагубно сказывается на развитии Авернета как государства. Королевству необходима свежая кровь, по их мнению, и с ними сложно не согласиться, я сама давно пришла к такому же выводу, но постепенно внедрить изменения не получилось, а резкая смена курса — это ещё хуже, чем смена монарха, поверь. Нужен новый, так сказать, взгляд на привычные процессы.
— И что, у них уже есть тот, кто этот новый взгляд обеспечит? В смысле — кандидат на не слишком удобный трон? Что ты так смотришь? Думаешь, я на нём не сидел? Несколько раз, между прочим, и всё хотел поинтересоваться: а чего ты на него хотя бы подушку какую-нибудь не положишь? Там же всю задницу… кхм… извини… отсидеть можно!
— Традиции, — негромко рассмеялась матушка, — король не должен рассиживаться на троне, так что комфорт там изначально не предусматривался. Но, — тут её величество поманила меня пальцем и тихонько сказала, словно сообщая государственную тайну, — но если мне предстоял длительный приём, я прикрепляла под юбками подушечку, благо заметить это невозможно. А вот что будешь делать ты, я даже не представляю!
Я тут же представил себя в парадном мундире, с привязанной к заду подушкой, расшитой цветами и птицами, и аж зажмурился. Хотя, если подумать, подушку можно расшить государственной символикой… Нет, тогда совсем неловко получится, так что...
— Нарушу традиции и велю сделать его удобным, — я пожал плечами, — какая разница, с чего начинать перемены, правильно?
— Мы не ошиблись в тебе, Алекс, — улыбнулась мне леди Синтия, — ты ещё покажешь всему этому курятнику, что такое настоящая эпоха перемен. И заранее хочу тебе сказать: не стесняйся, но в рамках действующего законодательства.
— И кто же тот чудесный человек, которым хотят заменить такого симпатичного и милого меня?
— Эндрю Роденсторм, — ответила королева, — сын Филиппа Роденсторма, который был близким другом и при этом ещё каким-то дальним родственником Августа.
— Никогда с ним не пересекался, — нахмурился я, стараясь вспомнить лорда Роденсторма, но так и не смог. — Ну и ладно, думаю, мне ещё предоставится такая возможность.
— Мы отвлеклись от основного вопроса, — остановила меня её величество, — так вот, как только встанет вопрос о необходимости перемен на государственном уровне, я объявлю, что передаю всю власть тебе. И назову дату официальной коронации. Разумеется, все организационные вопросы будут заранее решены. О том, чтобы всё сохранилось в секрете, позаботится Вильгельм.
— Но к моменту коронации ты должен быть готов, Алекс, — добавила леди Синтия, — чтобы суметь не только получить корону, но и удержать её.
— На это у нас есть несколько месяцев, — решительно заявила матушка, — ты начнёшь заниматься прямо завтра. Изучишь изменения в законодательстве, внимательно прочитаешь досье на ключевые фигуры, поработаешь с Вильгельмом, с некоторыми другими людьми, в чьей верности нет сомнений, подумаешь, кого из своего нынешнего окружения ты хотел бы видеть рядом с собой. Господин Стайн их проверит и сообщит тебе о результатах. Основная работа, конечно, будет проделана доверенными людьми, но и тебе забот хватит.
— Да уж понятно, — невесело усмехнулся я, — надеюсь, покои у меня пока останутся прежними?
— Разумеется, — кивнула матушка, — для придворных и прочих заинтересованных лиц ты просто вернулся из гвардии, доказав всем и себе в том числе, что умеешь настоять на своём. Никто не должен знать о наших планах кроме тех, кто уже в них посвящён.
— И будь осторожен с теми, кто активно начнёт набиваться к тебе если не в друзья, то в приятели, — добавила леди Синтия, — совсем не отталкивай, но и близко не подпускай. Как сказал один очень мудрый человек: друзей надо держать близко, а врагов ещё ближе. Пусть крутятся неподалёку… Впрочем, об этом с тобой непременно поговорит Вильгельм, он намного лучше в подобных вещах разбирается.
— И не расстраивайся, сынок, — неожиданно мягко проговорила её величество, — такова твоя судьба. Ты родился в королевской семье, поэтому изначально не был волен в выборе пути. Это просто нужно принять, Алекс, и постараться даже в этих жёстких рамках стать счастливым.
Прекрасное пожелание, жаль только, что практически невыполнимое. С другой стороны, а почему бы и не попробовать? Вдруг получится…
— Наверное, я пойду тогда к себе, — проговорил я, поднимаясь, — мне надо как-то постараться осмыслить всё, что вы так любезно на меня вывалили. Кстати, мой камердинер, Чарльз, он ещё здесь? Я, конечно, в гвардии привык обходиться без него, но здесь это, как мне кажется, уже излишние ограничения.
— Нет, Алекс, — матушка вздохнула, но как-то не слишком искренне, как мне показалось, — когда ты отправился на север, он не захотел прислуживать никому другому, получил неплохое выходное пособие за многолетнюю верную службу и уехал к дочери нянчить внуков. Но не волнуйся, у тебя будет новый камердинер, ничуть не хуже Чарльза, я уверена. Несмотря на молодость, у него уже есть опыт работы в подобной должности, и я уверена, что ты быстро к нему привыкнешь.
— Ну, выбора-то у меня, если я правильно понимаю, всё равно нет, — я посмотрел на её величество, — надеюсь, хотя бы графа Лорана при мне оставят? Должна же рядом быть хоть одна знакомая физиономия, правда?
— Это ты обсудишь с господином Стайном, — ловко ушла от ответа матушка, — именно он занимается вопросами твоей безопасности. Пока тебе ничто не угрожает, так как заговорщики не считают тебя серьёзной фигурой на игровой доске. И пока они так думают, ты в безопасности. Поэтому, Алекс, постарайся ещё какое-то время поизображать самого обычного принца, который о троне и не помышляет. А из гвардии вернулся, во-первых, потому что надоело, а во-вторых, потому что устал жить на те копейки, которые я тебе выделяла.
— Не сердись на нас, Алекс, — мягко улыбнулась мне леди Синтия, — поверь, мы сделаем всё, чтобы ты как можно дольше оставался под защитой образа лоботряса и капризного бездельника. И, знаешь, было бы неплохо, если бы ты закрутил пару интрижек. Лёгких, ни к чему не обязывающих.
— Полагаю, имена тех прелестниц, на кого мне следует обратить внимание, мне назовёт господин Стайн? — проявил я чудеса сообразительности.
— Вот видишь, ты всё прекрасно понимаешь, — вздохнула матушка, — а теперь иди, Александр, отдохни. Думаю, после будней на северной границе тебе доставят удовольствие и горячая ванна, и хороший ужин, и удобная постель.
— Звучит очень соблазнительно, — не смог не согласиться я, — на севере много хорошего, но с комфортом там, к сожалению, достаточно напряжённо.
— Сегодня и завтра отдыхай, общайся с Вильгельмом, а завтра вечером я жду тебя на ужин, посвящённый твоему возвращению. Он будет для узкого круга, человек на тридцать, не больше. Присмотрись, послушай, а потом расскажи, что ты заметил, хорошо? Тебя давно не было при дворе, поэтому ты, скорее всего, сможешь разглядеть что-то, ускользающее от нашего внимания.
— Хорошо, — кивнул я и, уже взявшись за ручку двери, спросил, — скажи, а у короля есть какая-нибудь часть жизни, которая принадлежит только ему?
— Мне не хочется тебя огорчать, сынок, но… нет, — с сожалением ответила её величество и махнула рукой, отпуская меня.
Глава 3
где мы убеждаемся, что жизнь порой бывает так удивительна, что уже не остаётся сил удивляться
За дверью матушкиных покоев я совершенно предсказуемо обнаружил господина Стайна, который внимательнейшим образом изучал гобелен на стене. Можно подумать, он раньше его не видел! Да наверняка каждую ниточку в нём помнит!
— Ваше высочество, — он слегка кивнул, подтверждая, что увидел меня, — позволите вас проводить?
— Интересно, а что вы будете делать, если я сейчас скажу «нет»?
Я не вредничал, мне просто действительно было интересно, к тому же хотелось проверить, насколько далеко простирается лояльность главы Тайной полиции по отношению ко мне лично.
— Ничего не буду, — равнодушно ответил Стайн, — просто в следующий раз не стану спрашивать, а буду молча поступать так, как считаю нужным.
— Простите, господин Стайн, это было глупое ребячество, — повинился я, причём достаточно искренне, — конечно, я буду рад вашему обществу. Просто столько всего сразу навалилось…
— Понимаю и где-то даже сочувствую, — кивнул тот, — нам с вами нужно многое обсудить, ваше высочество. Впереди нас ждёт огромный объём работы, потому что задач у нас несколько, пути их решения различны, так что нам нужно будет составить график, который устроит всех.
Я молча пошёл в сторону своих комнат, и господин Стайн присоединился ко мне, отставая буквально на полшага, чтобы не нарушать этикет.
— Её величество сказала, что у меня будет новый камердинер, — притормозив на очередном повороте, сказал я, — не нужно быть особо сообразительным, чтобы понять: это ваш человек. Я ведь не ошибся?
— Мой, — совершенно спокойно подтвердил господин Стайн, — мне нужен сотрудник, который сможет быть одновременно и вашим личным доверенным слугой, присутствие которого рядом в вашим высочеством никого не удивит, и связным, через которого мы всегда сможем обменяться информацией, не встречаясь лично. Поверьте, ваше высочество, я постарался подобрать человека, который максимально вам подходит. Надеюсь, Лукас сможет стать вашим надёжным помощником, телохранителем, ну и камердинером заодно. А там не исключаю, что и приятелем: можете не сомневаться, происхождение у него самое что ни на есть подходящее. Он младший сын заштатного барона, несколько лет назад приехавший в столицу, имея при себе несколько золотых и здоровые амбиции нахального провинциала. Совершенно случайно попал в сферу моих интересов, да так в ней и остался.
— Значит, его зовут Лукас, — зачем-то повторил я, — посмотрим, господин Стайн. Могу только пообещать, что приложу все усилия к тому, чтобы не создавать дополнительных проблем. Насколько я успел понять, нам их и без того достаточно.
— Абсолютно верно, ваше высочество, — невозмутимо проговорил Стайн, — о них-то я и планировал с вами поговорить сегодня. Можно, конечно, и завтра, но что-то подсказывает мне, что лучше не откладывать.
— Давайте сегодня, — вздохнул я, — особенно если меня покормят, а то я скоро ни о чём другом думать не смогу. Кстати, а куда вы дели моего друга?
— Вы о графе Лоране? — уточнил Стайн, словно у меня миллион друзей, и я всех их оставил с ним.
