Пусть и уверенный в своей безопасности, он достаточно настороженно обернулся назад, заранее взглянув туда через плечо, стараясь убедиться, правда ли к нему так неожиданно, тем более в подобных условиях, обратился кто-то ему еще не знакомый, а тем более встреченный им совершенно случайно. Лунный свет тогда едва ли справлялся с окружающей его тьмой, и конкретно в тот момент, когда он смотрел через плечо назад, буквально в пяти метрах от него образ загадочного человека совсем сливался с окружающей его тьмой глуши окружающих деревьев, очень некстати вставших на пути света к тому человеку, пусть раньше и казавшихся намного ниже. Френтос довернул все тело в ту сторону, стараясь получше разглядеть фигуру гостя, но почти сразу поймал себя на мысли, что правда никогда не видел его раньше, и вовсе не выглядел тот хоть сколько-то опасным. Видимость его была обманчива, и не только темнота и контраст теней с окружающим серебряным светом путали его восприятие. Что-то было не так с самим миром вокруг него, пока тот человек в черной вуали по самую шею находился рядом. Все его чувства как-то изменились, и он даже не заметил, как только при его появлении ветер зашуршал окружающими деревьями.
-Ты что-то об этом знаешь, дед? – подозрительно прищурил глаза Френтос, все еще стараясь получше рассмотреть расплывающийся перед усталыми и сонными глазами в темноте образ седых волос и морщинистого старого лица.
-Ох, ты говоришь про канализацию? Или конкретно про этот вход? – вполне дружелюбным хриплым голосом спрашивал старик.
-И про то, и про другое, наверное. – кинул быстрый взгляд назад, на люк, Френтос.
-Что ж, дай-ка подумать. Хммм… - приложил дряхлую ладонь к чуть наклоненному подбородку старик. – Я почти уверен, что совсем недавно кто-то заходил туда. Их…кажется, было трое. Три молодые девушки. Очень красивые. – добродушно и тихо про себя посмеялся старик.
-Какие еще девушки? – задумался Френтос о том, не говорили ли ему об этом раньше Серпион и Заэль. Скорее всего, он слышал об этом впервые.
-Ох. Воистину прекрасные, поверь мне. Говорят, что таких много там, внизу. Но они не любят незваных гостей.
-Знаешь что-нибудь еще?
-Есть в мире вещи, о которых даже мудрые старцы ничего не знают. И, поверь, знать не должны.
Френтос многозначительно и разочарованно вздохнул.
Наступила тишина. Ни старик, ни Френтос, уже наверняка не собирались что-то друг другу говорить, и последний отлично это понимал. Ему было достаточно лишь оценить свое общее состояние, чтобы понять, что собеседник из него теперь в любом разговоре никудышный – его с головой накрыла сонливость.
Со вздохом протерев глаза руками, он развернулся на месте и, хрустнув под ногами хрупкими веточками, не слишком энергично принялся разминать руки. Старик сопровождал движения уставшего и обессиленного юноши спокойным и молчаливым взглядом. Он чувствовал мир иначе, чем прочие, и было бы неверно сказать, что он мог за чем-то следить своими побелевшими от времени, ярких вспышек прошлого, глазами. Но он был полностью сосредоточен на собеседнике, что уже, одной рукой подняв чугунную крышку люка у себя под ногами, и так же с силой бросив ее в сторону, поразил тишину вокруг ее глухим тяжелым звоном о землю. Его тело плохо двигалось, он замерз, устал, и едва не засыпал на ходу. В земле под ним, под местом люка, к самой поверхности выходила старая железная и насквозь ржавая лестница. В своем обычном состоянии Френтос бы никогда не стал ей пользоваться, и просто спрыгнул бы вниз со своим окто, чего теперь не позволяло общее бессилие. Теперь он мог лишь смириться с этим. Последний раз вздохнув, даже с некоторой заглушенной от усталости злостью на свое состояние, он принял на себя теперь удел обычного человека, мало на что способного в ожидающих его пока неизвестных, но наверняка экстремальных условиях Ренбирской Канализации. Выбора у него уже правда не было.
-Закроешь за мной вход? – все еще глядя вниз, где было уже достаточно светло, спросил старика Френтос. – Не хочу, чтобы кто-нибудь за мной пришел.
-Есть, кого бояться? – так же, не меняя лица, спросил старик.
-Вроде того… - прикрыл глаза Френтос.
Он присел, одной рукой упираясь в дальний край входа, а другой упираясь в ближайший. Довольно вялыми и дрожащими от холода движениями ног, переставляя их с земли уже внутрь на ступеньки лестницы, еще немного подумав про себя о безопасности спуска после услышанного им звонкого и протяжного металлического скрипа ржавого металла. Поняв снова, что мысли ему уже почти не даются, он медленно, но верно, начал свой спуск вниз. Лестница была невысокой и опиралась на стену, а ниже ее, в пяти метрах под землей, был уже потолок восьмиугольного помещения неизвестного пока назначения с несколькими этажами из узких металлических платформ, с еще несколькими лестницами по бокам. Внизу горел свет, хотя и был он очевидно неестественным, что, в понимании Френтоса, вообще ничего не значило. У него уже просто не было сил обо всем этом думать, и тем более разглядывать вокруг себя маловажное для него окружение и неинтересный интерьер подземелья и канализации. Он просто продолжал молча спускаться вниз, сосредоточенный, насколько это было возможно, только на своей задаче.
-Кто это был?
Перебивая легкое шуршание деревьев вокруг, где все еще изредка с ветки на ветку падали обломки их верхушек, этот голос едва ли его нарушил, все такой же тихий, и едва различимый. Мужчина в некогда известной всему Западу форме безжалостных и жестоких наемников Бруси, сверкая в свете луны алыми, словно кровь, волосами, все то время, что говорили между собой Френтос и старик, стоял в тени у дерева позади последнего в добрых десяти метрах и оставался впредь совершенно тихим и незаметным. Ему ни о чем не говорил вид того юноши, с которым говорил его вечный спутник, и он все еще не понимал, зачем старик искал с ним встречи, или, тем более, о чем он с ним говорил – какой был в этом смысл.
-Френтос. – однозначно и с улыбкой ответил старик.
-И кто он?
Старик сразу не ответил. Паузой в несколько секунд он пытался выудить из памяти своего подопечного уже имеющуюся у него информацию об этом человеке, но он совершенно ничего уже не мог о нем вспомнить. Чего, в целом, и ожидал старик.
-Не думаю, что теперь это важно. Вряд ли вы когда-нибудь встретитесь в будущем. – качая головой, хрипло и тихо посмеялся про себя старик.
-И куда он пошел?
-Синокин. Знаешь такое место?
Лирой задумался. Было ли ему знакомо это место? Его название точно о чем-то ему говорило, и старик прекрасно это понимал. Хотя и на мгновение осекся, узнав, о чем юноша думал тогда на самом деле.
-Разве я не должен идти туда вместе с ним?
Улыбка исчезла с лица старика. Этих слов он точно не ожидал. В этом просто не было смысла.
-Почему же? – все еще не оборачиваясь к собеседнику, чуть наклонил голову старик. – Зачем тебе туда идти?
-Хотел бы я знать. Мне просто кажется…что я должен быть там. – задумался Лирой, окончательно уходя в собственные мысли, вполне возможно перепутанные с неким доселе незнакомым даже старику инстинктом, что пронизывал мир с самого его основания, но механизм которого так и не был никем объяснен.
«Что это? Голос сердца? Или же голос Проклятья?» - думал про себя старик, продолжая слепыми глазами рисовать перед собой образы лишь того, что он знал, с чем сталкивался, и стараясь выбрать достаточно верное объяснение сего феномена именно из этого. – «Каждый новый Первый Мир восполняет события своих предшественников. Все Кацеры собирались в Синокине. Но разве в том, что произойдет там, участвовал Лирой? Тогда Мир не может звать его туда, если его там еще не было, пускай он и может предотвратить неизбежное. Но он все равно это почувствовал? Почему…даже я этого не понимаю…»
-Мы пойдем туда? – перебил мысли Правителя Лирой.
-Нет. – уверенно и спокойно, будто сам с чем-то смирившись, ответил старик. – Это не наше дело. У нас свой путь, Лирой. У тебя своя судьба.
-И в чем же моя судьба?
Старик снова улыбнулся. Пускай он был слеп и глух, не чувствовал запахов или температур, не чувствовал боли, голода, и ни в чем не нуждался, его тело все еще имитировало типичную для своего вида активность, которую он проявлял когда-то давно, в других Первых Мирах, пока не потерял свой истинный облик и цели, да и пока вовсе не забыл сам, кем был. Его голова повернулась назад, к месту, где, еще прижавшись спиной к дереву, упираясь одной ногой в землю, а другой обвивая первую, стоял тот потомок Археев имтердов, что некогда, и уже будто навсегда, пропал из истории мира, и так скрылся ото всех его существ, что до сих пор желали его получить и использовать для изменения хода истории. Старик смотрел на него улыбаясь, так и сопровождая каждое сокращение его грудной клетки от участившегося лишь теперь дыхания своим мертвым, но еще полным какой-то загадочной надежды взглядом. Даже Лироя пугал этот взгляд, пусть он и должен был уже давно к нему привыкнуть. Их путешествие по миру с того момента, что Геллар вторгся на Восток, передав тому Проклятье Забвения Красного Пламени, разделив его с сестрой Имперой, с чего и началась вся история трагедий мира в Эпоху Грома, длилось уже почти 400 лет. И Лирой едва ли что-то из этого помнил, и почти ничего в нем не понимал.
-Кацеры соберутся вместе, чтобы узнать сокрытое. Ты не можешь быть с ними, пока не узнаешь того, что сокрыто в тебе самом. Мы идем к Алому Озеру, к моему старому другу. Остальным там, внизу, займется Геллар.
Улыбка старика стала добрее.
-Не бойся. Скоро мы оба…снова найдем свою цель.
?
Лестница закончилась на узкой квадратной смотровой площадке, куда Френтос спрыгнул уже с последних ступенек, не нащупав одну из них ниже ногами, и потому решив, что там лестница и кончалась. Как оказалось, не хватало у этой лестницы только одной ступеньки, наверняка сломавшейся и отвалившейся от коррозии, пагубного влияния на металл окружающего влажного, теплого, и землистого воздуха. Запах подземелья был полностью оправдан своим окружением – довольно большое восьмиугольное помещение с высоким потолком и несколькими лестницами c площадками по разным этажам, уходящими вниз. Кое-где стены были точечно порушены, будто от времени пробитые давившей на них с обратной стороны землей, теперь частично засыпав ей через дыры пол на три этажа ниже, а также некоторые площадки ближе к дальней от Френтоса стене. Он подошел к краю площадки, огороженному высоким заграждением, и посмотрел вниз, уже улавливая не только пресный запах тяжелого воздуха, но и всем телом уже чувствуя на себе его душный жар. Только за время, что он спускался по лестнице вниз, он уже успел отогреться, и теперь прекрасно себя чувствовал по крайней мере в этом плане. Как ни крути, при его состоянии как физическом, так и внешнем, с его уже открытым для любых температур голым торсом, тепло было куда предпочтительнее холода, и источником такового в канализации наверняка были еще работающие тут и там, эхом гудящие насосные станции. Френтос узнавал их звук, идущий из левого коридора, что был парой этажей ниже, и именно на место обслуживания подобных станций все помещение вокруг него и было похоже. Единственным прочим звуком, помимо тихого и почти булькающего звука тех станций ниже, был звук разбивающихся капель воды с потолка о пол первого этажа и некоторых частей площадок этажами выше. Не устаревающие и не требующие отдельного обслуживания кристаллы Зоота светили на весь зал вверх лишь первого этажа, но вряд ли потому, что изначально закреплялись на стенах только там – выше со стен они либо уже отвалились, либо их снесло потоками земли из щелей над ними.
Правее Френтоса тоже была лестница, но уже не вертикальная, а угловая, и он без особых раздумий отправился по ней вниз, все еще осматриваясь и думая, где ему будет лучше спуститься вниз. Под ним было еще два этажа с подобными площадками и мостиками от одного конца помещения к другому, но с одной стороны, как раз на этаже под самим Френтосом, площадка была серьезно завалена землей из дыры в стене как раз между тем этажом и серединой лестницы, по которой теперь спускался Френтос. Он мог пройти по той куче, или же мог пройти по мостику на другую сторону, к еще немного выделяющейся на фоне серых блеклых стен белой, с ржавыми подтеками, двери. Единственное «но» - с той стороны вниз не шли никакие лестницы, а прыгать с середины мостика вниз наш герой просто не хотел, ведь и без того чувствовал себя плохо, и не хотел ухудшать свое состояние еще сильнее, тратя внутреннюю силу. При обычном прыжке с такой высоты, разумеется, он наверняка переломал бы себе ноги.
Спустившись к той самой горе грязи на этаж ниже, все-таки решив лишний раз по ней не лазить, он медленно прошел по скрипучему, слегка танцующему под его весом, мостику к дальней двери, и, не увидев решения альтернативного, потянул влажную и скользкую дверную ручку на себя, с каким-то, похожим на электрические разряды, скрипом медленно открывая дверь на себя. Встретила его кромешная тьма, едва освещаемая светом из его помещения, тем не менее сразу давшая ему небольшой запал для обсуждений с самим собой того, что теперь ему явно не нравилось, и о чем он был только рад лишний раз подумать, чтобы отогнать сонливость. Еще одна, но уже стандартная бетонная лестница, была как раз справа, и ее он даже в темноте еще хорошо видел. По крайней мере он видел ее начало.
«Руки сломать этим строителям…» - зло думал про себя он, проходя к той лестнице, и уже по ней спускаясь на первый этаж, по пути целиком проваливаясь в темноту, идя уже на ощупь. Была та лестница чуть влажной и скользкой, но он еще крепко стоял на ногах, и ему это не слишком мешало, в отличии от темноты.
И что, все-таки, ему не понравилось, если эта лестница немало ему помогла? Скорее всего, ему пришлось потратить несколько секунд на выбор пути из-за отсутствия тех же лестниц у двери на площадке, где, фактически, также было логично их разместить. И только за это ломать людям руки? Вопрос проектирования канализации, с учетом ее планируемого запустения в течении месяцев и годов, решался по принципу «чем надежнее, тем долговечнее». Двери частенько заедали от коррозии, особенно активной в подобном месте, и в случае, если одна из них заест, работники получали возможность попасть в помещение через другую дверь, так, по лестнице снаружи, быстро и просто до нее добираясь. Что происходило с лестницами внутри от коррозии, думаю, повторять не нужно, и наверняка потому их не стали делать сразу с двух сторон.
«Могли бы сделать лестницы с обеих сторон.» - про себя вздохнул Френтос, уже медленными и аккуратными шагами по невидимым в темноте ступенькам добравшись до первого этажа, и там с ходу, слева, нащупав руками дверь. «Или свет бы на лестнице оставили. Черти.»
Скорее всего, проблема заедающих дверей уже была некогда встречена работниками канализации, которых отправлял туда с «важными целями» Серпион, поскольку у той двери, ручку которой теперь безрезультатно пытался нащупать в темноте Френтос, этой самой ручки, как и замка, уже не было. Маленький лучик света пробивался к нему в темный коридор как раз через дыру, оставленную самой ручкой, наверняка вырванную с корнем, когда она начала заедать.
-Ты что-то об этом знаешь, дед? – подозрительно прищурил глаза Френтос, все еще стараясь получше рассмотреть расплывающийся перед усталыми и сонными глазами в темноте образ седых волос и морщинистого старого лица.
-Ох, ты говоришь про канализацию? Или конкретно про этот вход? – вполне дружелюбным хриплым голосом спрашивал старик.
-И про то, и про другое, наверное. – кинул быстрый взгляд назад, на люк, Френтос.
-Что ж, дай-ка подумать. Хммм… - приложил дряхлую ладонь к чуть наклоненному подбородку старик. – Я почти уверен, что совсем недавно кто-то заходил туда. Их…кажется, было трое. Три молодые девушки. Очень красивые. – добродушно и тихо про себя посмеялся старик.
-Какие еще девушки? – задумался Френтос о том, не говорили ли ему об этом раньше Серпион и Заэль. Скорее всего, он слышал об этом впервые.
-Ох. Воистину прекрасные, поверь мне. Говорят, что таких много там, внизу. Но они не любят незваных гостей.
-Знаешь что-нибудь еще?
-Есть в мире вещи, о которых даже мудрые старцы ничего не знают. И, поверь, знать не должны.
Френтос многозначительно и разочарованно вздохнул.
Наступила тишина. Ни старик, ни Френтос, уже наверняка не собирались что-то друг другу говорить, и последний отлично это понимал. Ему было достаточно лишь оценить свое общее состояние, чтобы понять, что собеседник из него теперь в любом разговоре никудышный – его с головой накрыла сонливость.
Со вздохом протерев глаза руками, он развернулся на месте и, хрустнув под ногами хрупкими веточками, не слишком энергично принялся разминать руки. Старик сопровождал движения уставшего и обессиленного юноши спокойным и молчаливым взглядом. Он чувствовал мир иначе, чем прочие, и было бы неверно сказать, что он мог за чем-то следить своими побелевшими от времени, ярких вспышек прошлого, глазами. Но он был полностью сосредоточен на собеседнике, что уже, одной рукой подняв чугунную крышку люка у себя под ногами, и так же с силой бросив ее в сторону, поразил тишину вокруг ее глухим тяжелым звоном о землю. Его тело плохо двигалось, он замерз, устал, и едва не засыпал на ходу. В земле под ним, под местом люка, к самой поверхности выходила старая железная и насквозь ржавая лестница. В своем обычном состоянии Френтос бы никогда не стал ей пользоваться, и просто спрыгнул бы вниз со своим окто, чего теперь не позволяло общее бессилие. Теперь он мог лишь смириться с этим. Последний раз вздохнув, даже с некоторой заглушенной от усталости злостью на свое состояние, он принял на себя теперь удел обычного человека, мало на что способного в ожидающих его пока неизвестных, но наверняка экстремальных условиях Ренбирской Канализации. Выбора у него уже правда не было.
-Закроешь за мной вход? – все еще глядя вниз, где было уже достаточно светло, спросил старика Френтос. – Не хочу, чтобы кто-нибудь за мной пришел.
-Есть, кого бояться? – так же, не меняя лица, спросил старик.
-Вроде того… - прикрыл глаза Френтос.
Он присел, одной рукой упираясь в дальний край входа, а другой упираясь в ближайший. Довольно вялыми и дрожащими от холода движениями ног, переставляя их с земли уже внутрь на ступеньки лестницы, еще немного подумав про себя о безопасности спуска после услышанного им звонкого и протяжного металлического скрипа ржавого металла. Поняв снова, что мысли ему уже почти не даются, он медленно, но верно, начал свой спуск вниз. Лестница была невысокой и опиралась на стену, а ниже ее, в пяти метрах под землей, был уже потолок восьмиугольного помещения неизвестного пока назначения с несколькими этажами из узких металлических платформ, с еще несколькими лестницами по бокам. Внизу горел свет, хотя и был он очевидно неестественным, что, в понимании Френтоса, вообще ничего не значило. У него уже просто не было сил обо всем этом думать, и тем более разглядывать вокруг себя маловажное для него окружение и неинтересный интерьер подземелья и канализации. Он просто продолжал молча спускаться вниз, сосредоточенный, насколько это было возможно, только на своей задаче.
-Кто это был?
Перебивая легкое шуршание деревьев вокруг, где все еще изредка с ветки на ветку падали обломки их верхушек, этот голос едва ли его нарушил, все такой же тихий, и едва различимый. Мужчина в некогда известной всему Западу форме безжалостных и жестоких наемников Бруси, сверкая в свете луны алыми, словно кровь, волосами, все то время, что говорили между собой Френтос и старик, стоял в тени у дерева позади последнего в добрых десяти метрах и оставался впредь совершенно тихим и незаметным. Ему ни о чем не говорил вид того юноши, с которым говорил его вечный спутник, и он все еще не понимал, зачем старик искал с ним встречи, или, тем более, о чем он с ним говорил – какой был в этом смысл.
-Френтос. – однозначно и с улыбкой ответил старик.
-И кто он?
Старик сразу не ответил. Паузой в несколько секунд он пытался выудить из памяти своего подопечного уже имеющуюся у него информацию об этом человеке, но он совершенно ничего уже не мог о нем вспомнить. Чего, в целом, и ожидал старик.
-Не думаю, что теперь это важно. Вряд ли вы когда-нибудь встретитесь в будущем. – качая головой, хрипло и тихо посмеялся про себя старик.
-И куда он пошел?
-Синокин. Знаешь такое место?
Лирой задумался. Было ли ему знакомо это место? Его название точно о чем-то ему говорило, и старик прекрасно это понимал. Хотя и на мгновение осекся, узнав, о чем юноша думал тогда на самом деле.
-Разве я не должен идти туда вместе с ним?
Улыбка исчезла с лица старика. Этих слов он точно не ожидал. В этом просто не было смысла.
-Почему же? – все еще не оборачиваясь к собеседнику, чуть наклонил голову старик. – Зачем тебе туда идти?
-Хотел бы я знать. Мне просто кажется…что я должен быть там. – задумался Лирой, окончательно уходя в собственные мысли, вполне возможно перепутанные с неким доселе незнакомым даже старику инстинктом, что пронизывал мир с самого его основания, но механизм которого так и не был никем объяснен.
«Что это? Голос сердца? Или же голос Проклятья?» - думал про себя старик, продолжая слепыми глазами рисовать перед собой образы лишь того, что он знал, с чем сталкивался, и стараясь выбрать достаточно верное объяснение сего феномена именно из этого. – «Каждый новый Первый Мир восполняет события своих предшественников. Все Кацеры собирались в Синокине. Но разве в том, что произойдет там, участвовал Лирой? Тогда Мир не может звать его туда, если его там еще не было, пускай он и может предотвратить неизбежное. Но он все равно это почувствовал? Почему…даже я этого не понимаю…»
-Мы пойдем туда? – перебил мысли Правителя Лирой.
-Нет. – уверенно и спокойно, будто сам с чем-то смирившись, ответил старик. – Это не наше дело. У нас свой путь, Лирой. У тебя своя судьба.
-И в чем же моя судьба?
Старик снова улыбнулся. Пускай он был слеп и глух, не чувствовал запахов или температур, не чувствовал боли, голода, и ни в чем не нуждался, его тело все еще имитировало типичную для своего вида активность, которую он проявлял когда-то давно, в других Первых Мирах, пока не потерял свой истинный облик и цели, да и пока вовсе не забыл сам, кем был. Его голова повернулась назад, к месту, где, еще прижавшись спиной к дереву, упираясь одной ногой в землю, а другой обвивая первую, стоял тот потомок Археев имтердов, что некогда, и уже будто навсегда, пропал из истории мира, и так скрылся ото всех его существ, что до сих пор желали его получить и использовать для изменения хода истории. Старик смотрел на него улыбаясь, так и сопровождая каждое сокращение его грудной клетки от участившегося лишь теперь дыхания своим мертвым, но еще полным какой-то загадочной надежды взглядом. Даже Лироя пугал этот взгляд, пусть он и должен был уже давно к нему привыкнуть. Их путешествие по миру с того момента, что Геллар вторгся на Восток, передав тому Проклятье Забвения Красного Пламени, разделив его с сестрой Имперой, с чего и началась вся история трагедий мира в Эпоху Грома, длилось уже почти 400 лет. И Лирой едва ли что-то из этого помнил, и почти ничего в нем не понимал.
-Кацеры соберутся вместе, чтобы узнать сокрытое. Ты не можешь быть с ними, пока не узнаешь того, что сокрыто в тебе самом. Мы идем к Алому Озеру, к моему старому другу. Остальным там, внизу, займется Геллар.
Улыбка старика стала добрее.
-Не бойся. Скоро мы оба…снова найдем свою цель.
?
Глава 7: Глубины
Лестница закончилась на узкой квадратной смотровой площадке, куда Френтос спрыгнул уже с последних ступенек, не нащупав одну из них ниже ногами, и потому решив, что там лестница и кончалась. Как оказалось, не хватало у этой лестницы только одной ступеньки, наверняка сломавшейся и отвалившейся от коррозии, пагубного влияния на металл окружающего влажного, теплого, и землистого воздуха. Запах подземелья был полностью оправдан своим окружением – довольно большое восьмиугольное помещение с высоким потолком и несколькими лестницами c площадками по разным этажам, уходящими вниз. Кое-где стены были точечно порушены, будто от времени пробитые давившей на них с обратной стороны землей, теперь частично засыпав ей через дыры пол на три этажа ниже, а также некоторые площадки ближе к дальней от Френтоса стене. Он подошел к краю площадки, огороженному высоким заграждением, и посмотрел вниз, уже улавливая не только пресный запах тяжелого воздуха, но и всем телом уже чувствуя на себе его душный жар. Только за время, что он спускался по лестнице вниз, он уже успел отогреться, и теперь прекрасно себя чувствовал по крайней мере в этом плане. Как ни крути, при его состоянии как физическом, так и внешнем, с его уже открытым для любых температур голым торсом, тепло было куда предпочтительнее холода, и источником такового в канализации наверняка были еще работающие тут и там, эхом гудящие насосные станции. Френтос узнавал их звук, идущий из левого коридора, что был парой этажей ниже, и именно на место обслуживания подобных станций все помещение вокруг него и было похоже. Единственным прочим звуком, помимо тихого и почти булькающего звука тех станций ниже, был звук разбивающихся капель воды с потолка о пол первого этажа и некоторых частей площадок этажами выше. Не устаревающие и не требующие отдельного обслуживания кристаллы Зоота светили на весь зал вверх лишь первого этажа, но вряд ли потому, что изначально закреплялись на стенах только там – выше со стен они либо уже отвалились, либо их снесло потоками земли из щелей над ними.
Правее Френтоса тоже была лестница, но уже не вертикальная, а угловая, и он без особых раздумий отправился по ней вниз, все еще осматриваясь и думая, где ему будет лучше спуститься вниз. Под ним было еще два этажа с подобными площадками и мостиками от одного конца помещения к другому, но с одной стороны, как раз на этаже под самим Френтосом, площадка была серьезно завалена землей из дыры в стене как раз между тем этажом и серединой лестницы, по которой теперь спускался Френтос. Он мог пройти по той куче, или же мог пройти по мостику на другую сторону, к еще немного выделяющейся на фоне серых блеклых стен белой, с ржавыми подтеками, двери. Единственное «но» - с той стороны вниз не шли никакие лестницы, а прыгать с середины мостика вниз наш герой просто не хотел, ведь и без того чувствовал себя плохо, и не хотел ухудшать свое состояние еще сильнее, тратя внутреннюю силу. При обычном прыжке с такой высоты, разумеется, он наверняка переломал бы себе ноги.
Спустившись к той самой горе грязи на этаж ниже, все-таки решив лишний раз по ней не лазить, он медленно прошел по скрипучему, слегка танцующему под его весом, мостику к дальней двери, и, не увидев решения альтернативного, потянул влажную и скользкую дверную ручку на себя, с каким-то, похожим на электрические разряды, скрипом медленно открывая дверь на себя. Встретила его кромешная тьма, едва освещаемая светом из его помещения, тем не менее сразу давшая ему небольшой запал для обсуждений с самим собой того, что теперь ему явно не нравилось, и о чем он был только рад лишний раз подумать, чтобы отогнать сонливость. Еще одна, но уже стандартная бетонная лестница, была как раз справа, и ее он даже в темноте еще хорошо видел. По крайней мере он видел ее начало.
«Руки сломать этим строителям…» - зло думал про себя он, проходя к той лестнице, и уже по ней спускаясь на первый этаж, по пути целиком проваливаясь в темноту, идя уже на ощупь. Была та лестница чуть влажной и скользкой, но он еще крепко стоял на ногах, и ему это не слишком мешало, в отличии от темноты.
И что, все-таки, ему не понравилось, если эта лестница немало ему помогла? Скорее всего, ему пришлось потратить несколько секунд на выбор пути из-за отсутствия тех же лестниц у двери на площадке, где, фактически, также было логично их разместить. И только за это ломать людям руки? Вопрос проектирования канализации, с учетом ее планируемого запустения в течении месяцев и годов, решался по принципу «чем надежнее, тем долговечнее». Двери частенько заедали от коррозии, особенно активной в подобном месте, и в случае, если одна из них заест, работники получали возможность попасть в помещение через другую дверь, так, по лестнице снаружи, быстро и просто до нее добираясь. Что происходило с лестницами внутри от коррозии, думаю, повторять не нужно, и наверняка потому их не стали делать сразу с двух сторон.
«Могли бы сделать лестницы с обеих сторон.» - про себя вздохнул Френтос, уже медленными и аккуратными шагами по невидимым в темноте ступенькам добравшись до первого этажа, и там с ходу, слева, нащупав руками дверь. «Или свет бы на лестнице оставили. Черти.»
Скорее всего, проблема заедающих дверей уже была некогда встречена работниками канализации, которых отправлял туда с «важными целями» Серпион, поскольку у той двери, ручку которой теперь безрезультатно пытался нащупать в темноте Френтос, этой самой ручки, как и замка, уже не было. Маленький лучик света пробивался к нему в темный коридор как раз через дыру, оставленную самой ручкой, наверняка вырванную с корнем, когда она начала заедать.
