наполнялся не только водами подземными, но и, теперь, водами из труб сверху, потоки которых с шумом разбивались о воду повсюду вокруг, теперь пробиваясь через разрушенные мостом выше выгнутые вниз трубы как раз в нескольких метрах над бывшим сводом этой пещеры. Вокруг было уже слишком ярко, а в глаза Френтосу попала вода. Он быстро протер глаза руками, скинул прядь прилипших ко лбу волос с лица, и быстро начал оглядываться по сторонам, чтобы хотя бы не упустить противника из виду. Что он видел еще перед приземлением, девушка не упала в воду вместе с ним, и ее точно не раздавило кусками еще осыпающегося с моста бетона. Лисица была еще где-то рядом, и, если следовать текущей реакции Френтоса на свое окружение, наверняка и сама теперь оставалась недееспособной от небольшого шока.
Именно дивное, диковинное и яркое место, куда они попали, и вызвало в них на секунду своеобразный шок и изумление. Подземное озеро с почти (от примеси сточной воды) кристально чистой холодной водой, до сих пор слабо бившей из щелей глубоко на дне, залило собой вовсе не пещеры и гроты, а целое небольшое, наверняка древнее, человеческое поселение. Полуразрушенные временем невысокие дома и стены множились от центра той пропасти во все стороны прямоугольного туннеля, пускай вторые и третьи их этажи едва не соприкасались с бывшим сводом самого подземелья, теперь полностью разрушенного обломками моста. Не было похоже, что серьезная часть тех домов уходила под воду, и они, скорее всего, изначально были не слишком высокими, пусть те же обломки сверху и успели уже сломать некоторым из них крыши. Синевато-белый свет, что их освещал, бил из не попавших под недавний камнепад углов свода пещеры и ее стен, разливаясь по самой воде, играя волнами ее бликов по вечно влажным круглым камням зданий вокруг, едва ли не ослепляя своим светом уже привыкшего к темноте канализации Френтоса, и теперь едва восстанавливающего зрения от такого зрелища. Как давно и говорили ученые Ренбирской Академии Окто, истинный свет Зоота был именно голубым, а не чисто-белым. Именно в соединении с элементами своей изначальной среды образования, Зоот приобретал подобный свет, не нуждающийся во внутренней силе для своего поддержания. Об этом слышал даже Френтос. Но даже он, за свою, полную приключений, жизнь повидавший немало разных диковинных мест, никогда не видел ничего похожего на то, что окружало его в этой пещере теперь, и от чего у него самого буквально отвисла челюсть. Хотя и вряд ли от того же стучали зубы, а изо рта шел легкий пар.
Оттолкнувшись ногами от воды с помощью окто, он перескочил на частично разрушенную стену здания повыше, решив как следует осмотреться теперь оттуда, так стараясь найти и своего врага, и, заодно, найти возможные проходы, что могли бы привести его из этой пещеры в Синокин. Мысли о том, что он уже находится там, в его голове даже не мелькали, и то было верно. По словам Серпиона и Заэля, Синокин был огромен, и, по крайней мере, должен был походить внешне на Ренбир, коли также был некогда столицей человеческой расы, которую они и потом перестраивали под себя. Поселение же, в котором Френтос находился теперь, даже на город похоже не было. Три ряда домов, размером увеличивающихся от дальней стены с кристаллами к самому Френтосу, и всего по десять штук в каждом ряду. Даже Кацера после первого пожара выглядела больше, и даже так не была похожа на развалины с границы двух воюющих государств, что Френтос уже точно раньше видел между Ирмией и Волшеквией, и с чем теперь вполне мог провести параллель.
-Пропала шалашовка. – теперь с каждым дыханием выдыхая пар и чуть подергиваясь от холода, продолжал осматриваться вокруг Френтос, уже не находя нигде вокруг признаков присутствия врага, но оттого только больше сосредотачиваясь. – Пускай она иллюзионистка, я с такими уже дрался. Спасибо Соккону, да и он, наверняка, посильнее будет.
Про себя вздохнув, он расширил свою внутреннюю ауру, так пытаясь уловить присутствие внутренней ауры врага в той же пещере, ссылаясь при этом на то, что если пока выхода оттуда не нашел он сам, то и враг этого пока тоже наверняка не сделал. Если таковой выход в пещере, конечно, вообще был.
-Опа. – резко перевел взгляд в сторону прямой подмерзшей стены слева он, почувствовав там присутствие врага, хоть с такого расстояния и не разглядев едва заметного на фоне ледяной стены редкого белого пара его дыхания. – Что, драться как мужик не умеешь? Даже Соккон при своей рассудительности никогда не отсиживается в стороне, когда становится жарко.
«Я не хотела драться, кто бы ни был.» - похожим манером зазвучал в голове Френтоса мягкий голос все еще невидимой его глазами Лисицы. – «Мы лишь должны найти Соккона, и отвести его к нашему Военачальнику. Не больше.»
-Ага, так вот тебе новость – я собираюсь сделать то же самое. Только я туда пойду вместе с ним. – самоуверенно насупившись скрестил руки на груди Френтос.
«Нет, ты туда не пойдешь.»
Прищуренный взгляд Френтоса стал еще злее. С другой стороны, он только этого и ждал, а противники с «хитростями» его вовсе всегда нервировали. Ему нужно было поскорее с этим разобраться, и тратить время на игры с фокусами он совершенно не желал. Было бы намного лучше, если бы враг атаковал его сам, и сам же так открылся для его контратаки.
«Теперь я понимаю, почему дедушка сказал мне остановить чудовище с Синим Пламенем в глазах. Я видела твою силу на мосту – тебя нельзя подпускать к Геллару.»
-Уууу, наконец-то я слышу боевой настрой. – все так же кочевряжился Френтос, теперь разводя руками. – Только вот я не из тех, кто щадит женщин и детей. Особенно если они не умеют драться как подобает. Меня это бесит, и я вбиваю их в землю.
Лисица не шевелилась. Как бы не хвастался противник, и как ни старался ее раздразнить, шестым чувством она чувствовала, что его слова не пусты, и не зря от них, от его вида и ощущения давящей внутренней силы, у нее уже дыбом встала шерсть на теле под некогда связанным для нее лично Бризом белым свитером, и так же затряслась шерсть на ушах и хвосте. Свитер был одет на голое тело по просьбе Сестер, и она не снимала его с того самого момента, как те собрались вместе на Юге после захвата их земель Бризом и победы их всех над одной из марионеток Бога Смерти. Он был достаточно теплым для согревания ее не покрытых шерстью частей тела даже после соприкосновения с ледяной водой и остановки на не менее холодном воздухе. Она выросла в условиях, вполне свойственных для Хемир, но и непринятых среди людей – никто в ее родных землях не носил одежду, и без того защищенные от внешних факторов плотной шерстью или чешуей. Лишь те, кто подражали истинным имтердам или людям, надевали одежду, и Лисица всегда отвергала свою принадлежность к существам, похожим на тех, кто некогда, без ее воли, через ужасные страдания превратил ее в зверя. И именно зверем она себя считала, ибо на него, как думала, была похожа больше.
-Не волнуйся. Я постараюсь быть нежным. – гадко улыбаясь, хихикал Френтос, все же еще воодушевленный нахождением брата, тем более целого и почти невредимого.
«Но за охоту на Соккона я тебя все равно как следует отделаю.» - мысленно, а потому уже не притворно для привлечения противника, продолжал думать он.
Лисица не теряла времени даром. За самым высоким домом как раз позади Френтоса, в стене снизу, был наполовину затопленный узкий и едва заметный проход. К сожалению, нижние этажи дома развалились от постоянного давления воды, и потому остальная его часть съехала к стене, закрыв собой проход ниже. Только Лисица, со своего ракурса, видела край того прохода, и знала, что через него сможет попасть в новое помещение, пусть и пока неизвестно, куда ведущее. Впрочем, главное, чтобы это не оказался тупик. У нее был план, и она могла теперь придерживаться только его. Права на ошибку не было – всего одного удара будет достаточно, чтобы Френтос ее убил. Это было совершенно очевидно.
«Пусть будет по-твоему.» - крепко сжала клыки она, сильнее напрягая сильные белые от шерсти руки и ноги, как настоящий зверь впившись когтями в хрупкую от тонкого слоя льда стену, теперь собираясь от нее резко отскочить.
С тихим треском она сорвалась с места, мгновенно сорвав со стены маленькие камешки и подтекающий хрупкий лед, рывком за секунду перескочив оттуда на чуть кривую наклоненную к стене пещеры стену дома позади Френтоса, там так же вцепившись в нее когтями на обеих конечностях. Френтос услышал хруст, с которым когти девушки вцепились в стену, и резко развернулся на месте, самого себя толкнув окто в спину, да так, что камни под ним разом разлетелись в стороны, быстро и с бульканьем упав в воду. Перед тем, как рвануть в сторону врага самому, она направил туда часть своей внутренней силы, ей прижав к стене все, что ее касалось, но не слишком сильно из-за нехватки времени на маневр, но, по его мнению, достаточно для удержания врага хотя бы для одного смертоносного удара. Лисица была там, хоть и была еще невидима, и Френтос, мелькая Синим Пламенем своих глаз, уже летел в ее сторону, готовясь буквально разбить в пыль все, что стояло на его пути, и от чего Лисица едва ли смогла бы уклониться, и даже от ударной волны наверняка получила бы немалый урон.
Удар тот был страшен настолько, что некоторые кристаллы со стен и углов потолка от тряски треснули или вовсе упали в воду, а сама стена дома, как и стена пещеры позади него, правда тут же разлетелись на мелкие кусочки и пыль. Часть пыли исчезла сразу, коснувшись случайно выпущенного Френтосом из руки потока Синего Пламени, и он же задел левое плечо по начало груди Лисицы, все-таки как-то успевшей уклониться от атаки противника, все равно контуженной ударной волной, от чего едва не потеряла контроль над собственным окто и не стала видимой. Проход ниже был теперь не просто свободен – он был на порядок расширен. На какое-то время Френтос завис в воздухе после удара, понимая, что его кулак не встретил нужного сопротивления плоти перед собой, и противник точно от него ускользнул. Внутренняя аура Лисицы трепыхнулась, и с тем изменилось ее движение, она начала резко отдаляться. Френтос, крепко сжав зубы от злости, рванул за ней, уже понимая, что собственным ударом сам пробил врагу путь к отступлению через стену пещеры. Того, что это изначально и было частью ее плана, он не подумал, и это тоже было логично – уж слишком маневр Лисицы напоминал стандартную для противника ее типа атаку рывком в спину, которые и сам Френтос не раз видел раньше.
Раздув вокруг себя закрывшую глаза пыль, игнорируя уже громко падающие в воду позади него со стен камни, он немедленно принялся осматриваться уже в новом месте, правда больше похожем на обычную круглую пещеру с кучей больших кристаллов по бокам. Не все эти кристаллы светились, а некоторые вовсе росли странным образом как из пола, так и из потолка. Что такое сталактиты и сталагмиты он, разумеется, не знал, и вовсе не о ледяных самородках пришел в ту пещеру рассуждать. Внутренняя аура противника удалялась слишком быстро, и он никак не мог упустить ее из поля зрения или зоны чувства. Если это произойдет – он может просто заблудиться в этих пещерах, а его враг, будучи иллюзионистом, наверняка успеет подготовить ему впереди сразу немало неприятных ловушек, как это часто делал Соккон, маскируя дыры в полу даже собственного дома.
Небольшое помещение высотой в четыре метра, наполовину затопленное у пробитого Френтосом прохода, уходило далеко вперед, по небольшому круглому туннелю, и немало петляло впереди. Френтосу приходилось бежать в ту сторону уже почти по воздуху – по земле здесь он слишком скользил, и была она, правда, влажной и подмерзшей, чего нельзя было сказать о самом Френтосе. После недавнего пробуждения его организм слишком активно вырабатывал тепло, и даже его голый торс медленно, но весьма эффектно, еще испарял покрывающую его ледяную воду, что самого Френтоса хоть немного и подмораживала, но по-прежнему от важных дел не отвлекала. Глухое эхо его шагов окончательно скрыло за собой шум воды позади, как и удары капель местного конденсата с потолка пещеры на ледяной пол. Следы противника были весьма отчетливы – разрывы и трещины на небольшом слое того льда пещеры, появившиеся при ее движении. Она не бежала, а прыгала, цепляясь когтями за пол, с рывками отталкиваясь от него и прыгая далеко вперед. Все равно, даже так она не слишком опережала Френтоса, что тоже было странно, но что он просто счел своим преимуществом в физических способностях над таковыми способностями врага, а никак не его намеренными действиями.
И не только следы Лисицы выдавали ее путь Френтосу. Чем тот был только довольнее, иногда в свете промелькивающих из стен замороженных кристаллов Зоота, на серовато-белом льду изредка встречались довольно крупные капли обыкновенной для человекоподобного существа крови. Лисица продолжала двигаться вперед, сбавляя темпы лишь под внутреннюю ауру противника, чтобы тот специально не упускал ее из виду, и весь путь, с каждым своим рывком, тихо стонала и крепко сжимала белоснежные клыки от боли. Левая грудь у самой ключицы была разорвана Синим Пламенем, что совершенно случайно ее задело, и от чего она, даже стараясь, никак не смогла защититься. Во время удара Френтоса по стене она изо всех сил рванула налево и вниз, но в прыжке окто противника ее немного развернуло, а поток Пламени, прожигающего будто саму внутреннюю силу, очень некстати ударил в ее сторону. Тогда она замешкалась и испугалась, но все равно успела проскочить под Френтосом в сторону открытого его ударом за стеной пыли прохода, при этом даже опередив его самого на пару секунд. Она не могла двигаться иначе, чтобы опережать его теперь, и каждый рывок отнимал слишком много сил у ее левой руки, часть мышц которой у самого плеча были теперь разорваны, и с чем саму ее руку постоянно пронзала ноющая и острая боль.
«Терпи, Лиси, терпи.» - в собственном сознании дергающимся от боли голосом шептала она. – «Мне всего лишь нужно продержаться до прихода Сестер!»
-Что, кончилась уверенность? – кричал ей вдогонку все не останавливающийся в преследовании Френтос.
Лисица не отвечала. У нее было точно меньше внутренней силы, чем у врага, и без толку тратить ее на телепатию смысла не было. Ей просто не о чем было говорить с таким монстром, как Френтос, да и ее внутренней силе для материализации телепатией было слишком тяжело пробиваться через его внутреннюю ауру. В этом просто не было смысла.
Через минуту подобного петляющего бега туннель впереди немного изменился, и встретила Френтоса там уже явная развилка, где еще виднелись высеченные на стене четкие слова «Neerbin» слева, и «Degen» справа, перед которыми сам Френтос, резко остановившись на полном ходе, на льду едва не поскользнулся. Он не понимал этих, выбитых за слоем льда стен, слов, и был совершенно уверен, что не на человеческом языке они были написаны, пускай его еще и окружали земли людей. Внутренняя аура Лисицы почти остановилась, и это произошло справа. Туда, недолго думая, побежал и Френтос. Кто еще, кроме Хемиры, изучавшей культуру имтердов, мог знать, что до выхода людей на поверхность они и сами использовали язык имтердов между собой, и что именно на нем слово «Neerbin», написанное с другой стороны, означало «Столица».
Именно дивное, диковинное и яркое место, куда они попали, и вызвало в них на секунду своеобразный шок и изумление. Подземное озеро с почти (от примеси сточной воды) кристально чистой холодной водой, до сих пор слабо бившей из щелей глубоко на дне, залило собой вовсе не пещеры и гроты, а целое небольшое, наверняка древнее, человеческое поселение. Полуразрушенные временем невысокие дома и стены множились от центра той пропасти во все стороны прямоугольного туннеля, пускай вторые и третьи их этажи едва не соприкасались с бывшим сводом самого подземелья, теперь полностью разрушенного обломками моста. Не было похоже, что серьезная часть тех домов уходила под воду, и они, скорее всего, изначально были не слишком высокими, пусть те же обломки сверху и успели уже сломать некоторым из них крыши. Синевато-белый свет, что их освещал, бил из не попавших под недавний камнепад углов свода пещеры и ее стен, разливаясь по самой воде, играя волнами ее бликов по вечно влажным круглым камням зданий вокруг, едва ли не ослепляя своим светом уже привыкшего к темноте канализации Френтоса, и теперь едва восстанавливающего зрения от такого зрелища. Как давно и говорили ученые Ренбирской Академии Окто, истинный свет Зоота был именно голубым, а не чисто-белым. Именно в соединении с элементами своей изначальной среды образования, Зоот приобретал подобный свет, не нуждающийся во внутренней силе для своего поддержания. Об этом слышал даже Френтос. Но даже он, за свою, полную приключений, жизнь повидавший немало разных диковинных мест, никогда не видел ничего похожего на то, что окружало его в этой пещере теперь, и от чего у него самого буквально отвисла челюсть. Хотя и вряд ли от того же стучали зубы, а изо рта шел легкий пар.
Оттолкнувшись ногами от воды с помощью окто, он перескочил на частично разрушенную стену здания повыше, решив как следует осмотреться теперь оттуда, так стараясь найти и своего врага, и, заодно, найти возможные проходы, что могли бы привести его из этой пещеры в Синокин. Мысли о том, что он уже находится там, в его голове даже не мелькали, и то было верно. По словам Серпиона и Заэля, Синокин был огромен, и, по крайней мере, должен был походить внешне на Ренбир, коли также был некогда столицей человеческой расы, которую они и потом перестраивали под себя. Поселение же, в котором Френтос находился теперь, даже на город похоже не было. Три ряда домов, размером увеличивающихся от дальней стены с кристаллами к самому Френтосу, и всего по десять штук в каждом ряду. Даже Кацера после первого пожара выглядела больше, и даже так не была похожа на развалины с границы двух воюющих государств, что Френтос уже точно раньше видел между Ирмией и Волшеквией, и с чем теперь вполне мог провести параллель.
-Пропала шалашовка. – теперь с каждым дыханием выдыхая пар и чуть подергиваясь от холода, продолжал осматриваться вокруг Френтос, уже не находя нигде вокруг признаков присутствия врага, но оттого только больше сосредотачиваясь. – Пускай она иллюзионистка, я с такими уже дрался. Спасибо Соккону, да и он, наверняка, посильнее будет.
Про себя вздохнув, он расширил свою внутреннюю ауру, так пытаясь уловить присутствие внутренней ауры врага в той же пещере, ссылаясь при этом на то, что если пока выхода оттуда не нашел он сам, то и враг этого пока тоже наверняка не сделал. Если таковой выход в пещере, конечно, вообще был.
-Опа. – резко перевел взгляд в сторону прямой подмерзшей стены слева он, почувствовав там присутствие врага, хоть с такого расстояния и не разглядев едва заметного на фоне ледяной стены редкого белого пара его дыхания. – Что, драться как мужик не умеешь? Даже Соккон при своей рассудительности никогда не отсиживается в стороне, когда становится жарко.
«Я не хотела драться, кто бы ни был.» - похожим манером зазвучал в голове Френтоса мягкий голос все еще невидимой его глазами Лисицы. – «Мы лишь должны найти Соккона, и отвести его к нашему Военачальнику. Не больше.»
-Ага, так вот тебе новость – я собираюсь сделать то же самое. Только я туда пойду вместе с ним. – самоуверенно насупившись скрестил руки на груди Френтос.
«Нет, ты туда не пойдешь.»
Прищуренный взгляд Френтоса стал еще злее. С другой стороны, он только этого и ждал, а противники с «хитростями» его вовсе всегда нервировали. Ему нужно было поскорее с этим разобраться, и тратить время на игры с фокусами он совершенно не желал. Было бы намного лучше, если бы враг атаковал его сам, и сам же так открылся для его контратаки.
«Теперь я понимаю, почему дедушка сказал мне остановить чудовище с Синим Пламенем в глазах. Я видела твою силу на мосту – тебя нельзя подпускать к Геллару.»
-Уууу, наконец-то я слышу боевой настрой. – все так же кочевряжился Френтос, теперь разводя руками. – Только вот я не из тех, кто щадит женщин и детей. Особенно если они не умеют драться как подобает. Меня это бесит, и я вбиваю их в землю.
Лисица не шевелилась. Как бы не хвастался противник, и как ни старался ее раздразнить, шестым чувством она чувствовала, что его слова не пусты, и не зря от них, от его вида и ощущения давящей внутренней силы, у нее уже дыбом встала шерсть на теле под некогда связанным для нее лично Бризом белым свитером, и так же затряслась шерсть на ушах и хвосте. Свитер был одет на голое тело по просьбе Сестер, и она не снимала его с того самого момента, как те собрались вместе на Юге после захвата их земель Бризом и победы их всех над одной из марионеток Бога Смерти. Он был достаточно теплым для согревания ее не покрытых шерстью частей тела даже после соприкосновения с ледяной водой и остановки на не менее холодном воздухе. Она выросла в условиях, вполне свойственных для Хемир, но и непринятых среди людей – никто в ее родных землях не носил одежду, и без того защищенные от внешних факторов плотной шерстью или чешуей. Лишь те, кто подражали истинным имтердам или людям, надевали одежду, и Лисица всегда отвергала свою принадлежность к существам, похожим на тех, кто некогда, без ее воли, через ужасные страдания превратил ее в зверя. И именно зверем она себя считала, ибо на него, как думала, была похожа больше.
-Не волнуйся. Я постараюсь быть нежным. – гадко улыбаясь, хихикал Френтос, все же еще воодушевленный нахождением брата, тем более целого и почти невредимого.
«Но за охоту на Соккона я тебя все равно как следует отделаю.» - мысленно, а потому уже не притворно для привлечения противника, продолжал думать он.
Лисица не теряла времени даром. За самым высоким домом как раз позади Френтоса, в стене снизу, был наполовину затопленный узкий и едва заметный проход. К сожалению, нижние этажи дома развалились от постоянного давления воды, и потому остальная его часть съехала к стене, закрыв собой проход ниже. Только Лисица, со своего ракурса, видела край того прохода, и знала, что через него сможет попасть в новое помещение, пусть и пока неизвестно, куда ведущее. Впрочем, главное, чтобы это не оказался тупик. У нее был план, и она могла теперь придерживаться только его. Права на ошибку не было – всего одного удара будет достаточно, чтобы Френтос ее убил. Это было совершенно очевидно.
«Пусть будет по-твоему.» - крепко сжала клыки она, сильнее напрягая сильные белые от шерсти руки и ноги, как настоящий зверь впившись когтями в хрупкую от тонкого слоя льда стену, теперь собираясь от нее резко отскочить.
С тихим треском она сорвалась с места, мгновенно сорвав со стены маленькие камешки и подтекающий хрупкий лед, рывком за секунду перескочив оттуда на чуть кривую наклоненную к стене пещеры стену дома позади Френтоса, там так же вцепившись в нее когтями на обеих конечностях. Френтос услышал хруст, с которым когти девушки вцепились в стену, и резко развернулся на месте, самого себя толкнув окто в спину, да так, что камни под ним разом разлетелись в стороны, быстро и с бульканьем упав в воду. Перед тем, как рвануть в сторону врага самому, она направил туда часть своей внутренней силы, ей прижав к стене все, что ее касалось, но не слишком сильно из-за нехватки времени на маневр, но, по его мнению, достаточно для удержания врага хотя бы для одного смертоносного удара. Лисица была там, хоть и была еще невидима, и Френтос, мелькая Синим Пламенем своих глаз, уже летел в ее сторону, готовясь буквально разбить в пыль все, что стояло на его пути, и от чего Лисица едва ли смогла бы уклониться, и даже от ударной волны наверняка получила бы немалый урон.
Удар тот был страшен настолько, что некоторые кристаллы со стен и углов потолка от тряски треснули или вовсе упали в воду, а сама стена дома, как и стена пещеры позади него, правда тут же разлетелись на мелкие кусочки и пыль. Часть пыли исчезла сразу, коснувшись случайно выпущенного Френтосом из руки потока Синего Пламени, и он же задел левое плечо по начало груди Лисицы, все-таки как-то успевшей уклониться от атаки противника, все равно контуженной ударной волной, от чего едва не потеряла контроль над собственным окто и не стала видимой. Проход ниже был теперь не просто свободен – он был на порядок расширен. На какое-то время Френтос завис в воздухе после удара, понимая, что его кулак не встретил нужного сопротивления плоти перед собой, и противник точно от него ускользнул. Внутренняя аура Лисицы трепыхнулась, и с тем изменилось ее движение, она начала резко отдаляться. Френтос, крепко сжав зубы от злости, рванул за ней, уже понимая, что собственным ударом сам пробил врагу путь к отступлению через стену пещеры. Того, что это изначально и было частью ее плана, он не подумал, и это тоже было логично – уж слишком маневр Лисицы напоминал стандартную для противника ее типа атаку рывком в спину, которые и сам Френтос не раз видел раньше.
Раздув вокруг себя закрывшую глаза пыль, игнорируя уже громко падающие в воду позади него со стен камни, он немедленно принялся осматриваться уже в новом месте, правда больше похожем на обычную круглую пещеру с кучей больших кристаллов по бокам. Не все эти кристаллы светились, а некоторые вовсе росли странным образом как из пола, так и из потолка. Что такое сталактиты и сталагмиты он, разумеется, не знал, и вовсе не о ледяных самородках пришел в ту пещеру рассуждать. Внутренняя аура противника удалялась слишком быстро, и он никак не мог упустить ее из поля зрения или зоны чувства. Если это произойдет – он может просто заблудиться в этих пещерах, а его враг, будучи иллюзионистом, наверняка успеет подготовить ему впереди сразу немало неприятных ловушек, как это часто делал Соккон, маскируя дыры в полу даже собственного дома.
Небольшое помещение высотой в четыре метра, наполовину затопленное у пробитого Френтосом прохода, уходило далеко вперед, по небольшому круглому туннелю, и немало петляло впереди. Френтосу приходилось бежать в ту сторону уже почти по воздуху – по земле здесь он слишком скользил, и была она, правда, влажной и подмерзшей, чего нельзя было сказать о самом Френтосе. После недавнего пробуждения его организм слишком активно вырабатывал тепло, и даже его голый торс медленно, но весьма эффектно, еще испарял покрывающую его ледяную воду, что самого Френтоса хоть немного и подмораживала, но по-прежнему от важных дел не отвлекала. Глухое эхо его шагов окончательно скрыло за собой шум воды позади, как и удары капель местного конденсата с потолка пещеры на ледяной пол. Следы противника были весьма отчетливы – разрывы и трещины на небольшом слое того льда пещеры, появившиеся при ее движении. Она не бежала, а прыгала, цепляясь когтями за пол, с рывками отталкиваясь от него и прыгая далеко вперед. Все равно, даже так она не слишком опережала Френтоса, что тоже было странно, но что он просто счел своим преимуществом в физических способностях над таковыми способностями врага, а никак не его намеренными действиями.
И не только следы Лисицы выдавали ее путь Френтосу. Чем тот был только довольнее, иногда в свете промелькивающих из стен замороженных кристаллов Зоота, на серовато-белом льду изредка встречались довольно крупные капли обыкновенной для человекоподобного существа крови. Лисица продолжала двигаться вперед, сбавляя темпы лишь под внутреннюю ауру противника, чтобы тот специально не упускал ее из виду, и весь путь, с каждым своим рывком, тихо стонала и крепко сжимала белоснежные клыки от боли. Левая грудь у самой ключицы была разорвана Синим Пламенем, что совершенно случайно ее задело, и от чего она, даже стараясь, никак не смогла защититься. Во время удара Френтоса по стене она изо всех сил рванула налево и вниз, но в прыжке окто противника ее немного развернуло, а поток Пламени, прожигающего будто саму внутреннюю силу, очень некстати ударил в ее сторону. Тогда она замешкалась и испугалась, но все равно успела проскочить под Френтосом в сторону открытого его ударом за стеной пыли прохода, при этом даже опередив его самого на пару секунд. Она не могла двигаться иначе, чтобы опережать его теперь, и каждый рывок отнимал слишком много сил у ее левой руки, часть мышц которой у самого плеча были теперь разорваны, и с чем саму ее руку постоянно пронзала ноющая и острая боль.
«Терпи, Лиси, терпи.» - в собственном сознании дергающимся от боли голосом шептала она. – «Мне всего лишь нужно продержаться до прихода Сестер!»
-Что, кончилась уверенность? – кричал ей вдогонку все не останавливающийся в преследовании Френтос.
Лисица не отвечала. У нее было точно меньше внутренней силы, чем у врага, и без толку тратить ее на телепатию смысла не было. Ей просто не о чем было говорить с таким монстром, как Френтос, да и ее внутренней силе для материализации телепатией было слишком тяжело пробиваться через его внутреннюю ауру. В этом просто не было смысла.
Через минуту подобного петляющего бега туннель впереди немного изменился, и встретила Френтоса там уже явная развилка, где еще виднелись высеченные на стене четкие слова «Neerbin» слева, и «Degen» справа, перед которыми сам Френтос, резко остановившись на полном ходе, на льду едва не поскользнулся. Он не понимал этих, выбитых за слоем льда стен, слов, и был совершенно уверен, что не на человеческом языке они были написаны, пускай его еще и окружали земли людей. Внутренняя аура Лисицы почти остановилась, и это произошло справа. Туда, недолго думая, побежал и Френтос. Кто еще, кроме Хемиры, изучавшей культуру имтердов, мог знать, что до выхода людей на поверхность они и сами использовали язык имтердов между собой, и что именно на нем слово «Neerbin», написанное с другой стороны, означало «Столица».
