Они пользовались не слишком большим спросом в городе, ибо в нем всегда было не много жителей, а те, что жили в нем на постоянной основе, вовсе редко выходили на улицы, тем более зная свой город и его опасности «с хорошей стороны». За стеной того здания шла еще одна горизонтальная мелкая дорога, а за ней, уже до самой дальней стены, волнами от своих полукруглых крыш шли все те же, что справа и слева от центральных боковых дорог, трехэтажные дома. Дороги на большак выходили только с двух сторон города, потому как слева стены уже карябали густые кустарники и высокие деревья, с которыми даже местные городские власти, за самим городом в принципе мало следящие, ничего поделать не могли, да и не слишком хотели. Всего четыре дороги, по две с каждой стороны, контролировать своими разбойниками было, все же, проще, чем четыре. С дальней стороны дороги уходили по большаку в сторону Дельсберга и столицы, города Нерлина. Все дороги большака дальше сходились в одну из ответвлений, и люди редко использовали ту, что проходила возле Манне-Дота. Правее ее был печально известный Грот Ломо, а в лесах слишком часто на путников нападали разбойники. Такие стычки редко заканчивались чьей-то смертью, ибо «дотийские» бандиты, все до единого, находились во власти Алых Песков, запрещавших разбой с убийства, все же обычному разбою, как и воровству или мародерству, только покровительствуя.
Кайла слышала немало хорошего о городе от своего дяди, Рыцаря Корима, и сама не раз представляла себе тот город, что он описывал историями из своего, очевидно, раннего детства. Город значительно потерял в красках с тех пор, а его необычная архитектура совсем испортилась, ведь со сменой власти ее поддержание совсем было пущено на самотек. Все равно, город еще мог удивить даже ее, саму едва не потерявшую челюсть раньше при виде блистательного и великого Ренбира. Со всеми своими гостями как на дороге, так и на площади или в домах, Манне-Дот выглядел уже совсем не так мрачно, как в последние годы запустения, и атмосфера его уже не была столь жуткой. Хоть на то не было приказов или какой-то особенной необходимости, остановившиеся временно в домах воины с радостью разукрашивали стены своих комнат, выходящих балконами с окнами на дорогу, самыми разными знаками и словами. Забавно было то, что значение их слов было Кайле не понятно, а Тиадраму они лишь отдаленно напоминали нечто, что он уже видел в подземельях под Ренбиром раньше, когда тренировался там с друзьями в боях против Серпиона. Люди не без причины сменили свой язык после начала войны с имтердами, но он по-прежнему оставался для них родным, и они, сами о том редко думая, продолжали повсеместно пользоваться им, даже обсуждая что-то между собой. Использовать язык своего злейшего врага для обсуждения победы над ним? Пожалуй, в этом и правда была какая-то злобная и гадкая ирония. Тем более учитывая, насколько старые обычаи вернули в мир эти воины теперь, с тем вернувшись в него и сами.
Наконец оторвавшись от своей компании Демонов, обсуждавших все время в пути честь и доблесть, а иногда и судьбу своих потомков после заточения в Синокине, Кайла и Тиадрам вышли на главную городскую площадь, направляясь в до сих пор красивое и ухоженное, явно непохожее на прочие здания города, здание ратуши. Оно было широким, с большим куполом по центру крыши своего шестого этажа, золотистым, и активно блестело на уже вполне ярком за никак не расходящимися до конца облаками выше солнцем. Тиадрам, не слишком занятый беседой с попутчиками недавно, краем уха слышал слова одного из воинов текущей армии Ирмии, адресованные слишком интересовавшемуся историей города своему коллеге Демону. Он говорил, что «градоначальник был настолько жадным, что весь город специально омрачил, а свою ратушу позолотил, чтобы она выглядела красивее на фоне остальной черноты». Здание было огорожено небольшим жутковатым решетчатым забором, и уже во дворе, под дверями ратуши, воины активно занимали небольшие площадки, совсем растоптав когда-то наводимую там работниками красоту и чистоту небольшого зеленого сада. Где-то впереди, но уже у дальних ворот, воины снаряжали коней боевой сбруей, так или иначе самих скакунов собирая в огромные стойла уже за стенами города, из-за чего внутри людей на конях почти не было. Кто-то, стоя у ратуши с записной книжкой перед большими грязными ящиками, командовал помощникам набивать несессеры для воинов медикаментами и необходимыми в полевых условиях приспособлениями. Кто-то, с немалой отдышкой после каждого подхода, таскал туда-обратно, между такими писарями, сами ящики. И немало при этом, чаще про себя, ругался.
-Да что вы грузите в эти ящики!? – резко бросил груз перед собой в грязь, хоть и в нужное место, один совсем уставший работник.
-Будешь так швыряться – сам в него сыграешь. – серьезно поднял глаза над своими каракулями писарь.
Снаряжение готовилось не только для старых воинов, потерявших все, кроме оружия и доспехов, за время заточения в Синокине. Как выяснилось только за неделю перед началом подготовки воинов к Последней Войне, даже современные образцы снаряжение воинов Запада отставали от такового многовековой давности. Не поймите сего неправильно – со временем командование войск людей придумало немало полезных приспособлений и упрощенных, даже более эффективных, вариантов прежнего снаряжения. Проблема была именно в том, что, как бы не старались держать в форме своих людей Боги и Мерсер, их все равно медленно поедала лень, и они все меньше помнили с годами значение слов «делать что-то на совесть», а не ради заработка на выживание. Все же, баланс уровня жизни на Западе поддерживался достаточно компетентно только первые столетия после Великого Спуска. Боги начали чувствовать на себе действие Проклятья Забвения и старения личности, так или иначе становясь все равнодушнее к командам свыше Мерсера и Унзара, больше занимаясь своими делами, пусть и немаловажными, но, все же, мало способствующими подготовке людей к уже предопределенной будущей войне.
К счастью для Кайлы и Тиадрама, ящики со снаряжением местные работники, чаще не из числа воинов Демонов, или просто воинов, несли из ратуши не через главный вход, и ничего не помешало нашим героям попасть внутрь здания оттуда. Не учитывая грязи на полу, в остальном внутренний антураж помещений здесь был все еще на высоком уровне, не слишком потрепанный или запыленный, даже достаточно ухоженный, часто выделяющийся тут и там будто льющейся по стенам позолотой. Разные люди, не все даже похожие на воинов, стояли здесь, в основном, в углах, небольшими компаниями бурно что-нибудь обсуждая, с чем во всем здании явно и бурлила жизнь. О том же говорило ощущение ими обоими внутренних аур населивших здание в огромных количествах октолимов. Впереди был небольшой зал с высоким потолком и ведущей под него спереди, расходящейся направо и налево, мраморной лестницей. По красно-серым от грязи дорогим коврам в коридоры направо и налево проходили люди, часто что-то с собой нося, а иногда и вовсе тяжело дыша, явно чем-то озабоченно, пробегая мимо, едва не сталкиваясь друг с другом лбами.
-Не стойте в проходе, пожалуйста. – недовольно бурчал за спиной наших героев тут же резко, толкнув тех плечом, прорвавшийся вперед слева от Тиадрама запыхавшийся работник.
-А, да. Прошу прощения. – неуверенно смотрел тому в след Тиадрам.
Здесь было уже далеко не так шумно, как на улице, но все же раздумья Кайлы и Тиадрама часто перебивали не только стычки с мимоходом задевающими их людьми, но и глухие голоса прочих гостей из помещений за стенами вокруг. Уверенным шагом они прошли вперед, к лестнице, и, обходя стороной как раз отдыхающих справа за доброй беседой троих Демонов, начали подъем повыше, куда их и направил еще до Большой Чистки лично Чеистум. С легкими стуками твердых подошв о каменный пол, приглушенными коврами, они поднялись сначала на широкую площадку между первым и вторым этажом, и оттуда, недолго осматриваясь, свернули по правой лестнице уже на второй этаж. Как ни странно, лестницы справа и слева вели не на одну площадку выше, а в два совершенно разных коридора, уже там, прямыми деревянными лестницами поменьше, уходящими на этажи выше. Здесь народу было уже поменьше, но они казалось ничуть не менее активными. Даже нашим героям было забавно наблюдать за картиной погони женщины в годах с половником в руке по коридору впереди за одним из работников, который явно ей чем-то, по виду красного злого лица, немало насолил. Или «недосолил», если учитывать поварскую одежду обоих. Воины и работники получали еду на третьем этаже, в специальном столовом зале, но готовили ее все равно на втором этаже. Учитывая значительно возросший теперь, вместе с возрастанием количества голодающих, объем работы, наверняка повара работали в поте лица уже не первый час, тем более часто выходя в столовую и без еды, лишь с просьбами к Демонам «вести себя нормально». И, конечно, туда нередко для успокоения своих подопечных отправляли и без того занятых своими делами снаружи их командиров. Совсем скоро вы узнаете, почему.
Пройдя вперед по коридору, пропустив мимо себя на лестницу зала еще пару не слишком торопливых работников, про себя тихо что-то недоброе обсуждая с недовольными лицами, Кайла и Тиадрам свернули уже направо, в нараспашку открытую дверь из лакированного дуба, и там уже напрямую по узкой лесенке поднялись на третий этаж, откуда даже на весь второй этаж (если не из кухни второго этажа) разносился теплый запах самой разной пиши, смешивающий в гремучий коктейль «Зелья повышения аппетита». Здесь слева стоял задумчивый юноша с весьма заметно растрепанной прической и фингалом под глазом, а чуть дальше слева за стеной очень активно шумела будто целая сотня веселых буянов, как это часто бывало в тавернах, но вовсе не в военных столовых.
-Ну вас *куда подальше*. – резко вылетела из больших дверей у перил той самой лестницы слева, по виду, молодая и неопытная путешественница.
Она уверенным и злым шагом прошла мимо сразу отступивших к стене Кайлы и Тиадрама, так даже привлекая к себе внимание задумчивого юноши около той же стены ближе к началу спуска лестницы. Скорее всего, он покинул помещение по той же причине, что и она, и даже задумался, на мгновение, не пойти ли ему, одинокому воину-самоучке, за ней. Чем это закончилось, правда, Кайла и Тиадрам так и не узнали. Шум из-за дверей слишком привлекал их внимание, и они не могли удержаться сами от просмотра погрома, что там творился. Оба они подошли к дверям по стене, затем с разных сторон просовывая в помещение за ними головы, наблюдая за происходящим лишь так выглядывая. То было, возможно, не самой плохой идеей. Так их, по крайней мере, никто бы не окликнул с предложением «если мужик, то выпьешь с нами», от которого Тиадрам просто не смог бы отказаться, пускай и очень редко пил даже в компании, а Кайле бы пришлось пойти туда за ним.
-Да быть не может! Тот самый!? – едва умещаясь на стуле, вытаращив глаза на товарища, сам кружкой с брагой чуть не расколов перед собой стол, едва перебивая шум остальной столовой, кричал ближайший к дверям толстый Демон.
-Тот самый! – весело поднял меч перед собой, продолжая полировать его тряпочкой уже на столе, другой Демон явно поменьше. – Вот час назад принесли мне его потомки, мужичок с женой-красавицей. Говорили, что хранили его все столетия, как я и завещал. Я только попросил товарища с южного фронта его немного перековать, а так он ни капли не изменился!
Слева была стена, и троица воинов сидели за своим столом совсем рядом с ней. Эта компания была еще не слишком пьяной и шумной, чего нельзя было сказать о их товарищах за столом правее, откуда то и дело на пол расплескивался эль, а неоднократно названный своим товарищем «пивной мордой» мужик в военной форме Ирмии из синего габмезона с латным панцирем, судорожно и опасно для окружающих, активно махал руками.
-Да это чтоооо! – на широко расставленных по столу руках вещал перед товарищами буйный воин. – У меня дед в одном отряде с Пофиссом был!
-Это еще что за хрен? – прищурился уже изрядно заливший рыжую бороду Демон-старик за столом перед ним.
-Ээээээ. – насупившись, качал пальцем тому перед лицом современный воин. – Ты наших героев хренами не называй.
-Да что там этот Пофисс. – махнул рукой другой пьяный вояка, к слову из отряда предыдущего, уже расслабленно развалившийся на красивом бархатном стуле с завитушками сверху. Да, стулья в столовую спешно переносили из всего остального здания, и на их вид или качество всем уже давно было плевать. – Каждый теперь будет героем. Может и мы прославимся.
-Да ты, скорее, обет воздержания примешь, чем героем станешь! – начала смеяться его товарищ слева, сама выпившая не меньше других, но еще не выглядящая и капли пьяной в молодом на вид лице.
Вояка только прищурился, с какой-то легкой неприязнью глядя на ту девушку.
Тут о стену совсем рядом с выглядывающей за дверью головой Тиадрама ударилась и разбирались старая пивная кружка, остатками своего содержимого буквально в миг перекрасив место удара на несколько тонов из белого в серый. Юноша убрал голову лишь на секунду, в то время как его спутница Кайла убрала ее оттуда окончательно, уже поняв, что путь их к верхнему этажу проходит теперь через что угодно кроме столовой, особенно учитывая то, что происходило в помещении теперь, когда разбилась та кружка.
Вслед за разбитой кружкой один пьяный Демон уже разбил своему товарищу лицо, а рядом, в предвкушении интересного зрелища, активно начали сдвигать столы для мордобоя их веселые товарищи. Нечеловеческий шум и гомон, состоящие из криков и грохота столовой мебели с посудой, заливали зал настолько плотно, что в нем даже воины не слышали криков своих командиров, уже приведенных внутрь недовольными работниками, и все равно остающихся теми временно незаметными от собственных кружок перед глазами. Не все современные солдаты и офицеры понимали методов общения между собой их товарищей из глубокой древности, и, с тем, не всегда понимали их бесед, ведомых на непонятных им языках. По большей части, Демоны переходили на свой старый диалект имтердова языка только будучи уже в стельку пьяными, пускай и получили заранее приказы от командования города о «не употреблении вражеской речи» и «отказе от алкоголя». Никому не было дела до дел столь скучных в столь интересные дни. До момента выступления Чеистума на главной площади, как и до момента выступления войск из города на разные фронты, у всех них было время немного развлечься, тем более, возможно, последний раз в жизни. И даже среди их командиров мало кто серьезно пытался это веселье остановить – они давали команды уже нехотя, некоторые даже сами скрывая от работников ратуши свое истинное состояние после веселого воссоединения своих отрядов.
-Пошли отсюда. Мы все равно здесь не пройдем. – подергала Тиадрама за плечо Кайла, также тем указывая тому отойти в сторонку, и не стоять на пути уже собиравшейся войти в столовую новой компании Демонов.
Здание правда имело довольно странное строение. Привычные лестницы многоэтажных зданий не были расположены неразрывно одна над другой, а размещались в комнатах на некотором расстоянии друг от друга.
Кайла слышала немало хорошего о городе от своего дяди, Рыцаря Корима, и сама не раз представляла себе тот город, что он описывал историями из своего, очевидно, раннего детства. Город значительно потерял в красках с тех пор, а его необычная архитектура совсем испортилась, ведь со сменой власти ее поддержание совсем было пущено на самотек. Все равно, город еще мог удивить даже ее, саму едва не потерявшую челюсть раньше при виде блистательного и великого Ренбира. Со всеми своими гостями как на дороге, так и на площади или в домах, Манне-Дот выглядел уже совсем не так мрачно, как в последние годы запустения, и атмосфера его уже не была столь жуткой. Хоть на то не было приказов или какой-то особенной необходимости, остановившиеся временно в домах воины с радостью разукрашивали стены своих комнат, выходящих балконами с окнами на дорогу, самыми разными знаками и словами. Забавно было то, что значение их слов было Кайле не понятно, а Тиадраму они лишь отдаленно напоминали нечто, что он уже видел в подземельях под Ренбиром раньше, когда тренировался там с друзьями в боях против Серпиона. Люди не без причины сменили свой язык после начала войны с имтердами, но он по-прежнему оставался для них родным, и они, сами о том редко думая, продолжали повсеместно пользоваться им, даже обсуждая что-то между собой. Использовать язык своего злейшего врага для обсуждения победы над ним? Пожалуй, в этом и правда была какая-то злобная и гадкая ирония. Тем более учитывая, насколько старые обычаи вернули в мир эти воины теперь, с тем вернувшись в него и сами.
Наконец оторвавшись от своей компании Демонов, обсуждавших все время в пути честь и доблесть, а иногда и судьбу своих потомков после заточения в Синокине, Кайла и Тиадрам вышли на главную городскую площадь, направляясь в до сих пор красивое и ухоженное, явно непохожее на прочие здания города, здание ратуши. Оно было широким, с большим куполом по центру крыши своего шестого этажа, золотистым, и активно блестело на уже вполне ярком за никак не расходящимися до конца облаками выше солнцем. Тиадрам, не слишком занятый беседой с попутчиками недавно, краем уха слышал слова одного из воинов текущей армии Ирмии, адресованные слишком интересовавшемуся историей города своему коллеге Демону. Он говорил, что «градоначальник был настолько жадным, что весь город специально омрачил, а свою ратушу позолотил, чтобы она выглядела красивее на фоне остальной черноты». Здание было огорожено небольшим жутковатым решетчатым забором, и уже во дворе, под дверями ратуши, воины активно занимали небольшие площадки, совсем растоптав когда-то наводимую там работниками красоту и чистоту небольшого зеленого сада. Где-то впереди, но уже у дальних ворот, воины снаряжали коней боевой сбруей, так или иначе самих скакунов собирая в огромные стойла уже за стенами города, из-за чего внутри людей на конях почти не было. Кто-то, стоя у ратуши с записной книжкой перед большими грязными ящиками, командовал помощникам набивать несессеры для воинов медикаментами и необходимыми в полевых условиях приспособлениями. Кто-то, с немалой отдышкой после каждого подхода, таскал туда-обратно, между такими писарями, сами ящики. И немало при этом, чаще про себя, ругался.
-Да что вы грузите в эти ящики!? – резко бросил груз перед собой в грязь, хоть и в нужное место, один совсем уставший работник.
-Будешь так швыряться – сам в него сыграешь. – серьезно поднял глаза над своими каракулями писарь.
Снаряжение готовилось не только для старых воинов, потерявших все, кроме оружия и доспехов, за время заточения в Синокине. Как выяснилось только за неделю перед началом подготовки воинов к Последней Войне, даже современные образцы снаряжение воинов Запада отставали от такового многовековой давности. Не поймите сего неправильно – со временем командование войск людей придумало немало полезных приспособлений и упрощенных, даже более эффективных, вариантов прежнего снаряжения. Проблема была именно в том, что, как бы не старались держать в форме своих людей Боги и Мерсер, их все равно медленно поедала лень, и они все меньше помнили с годами значение слов «делать что-то на совесть», а не ради заработка на выживание. Все же, баланс уровня жизни на Западе поддерживался достаточно компетентно только первые столетия после Великого Спуска. Боги начали чувствовать на себе действие Проклятья Забвения и старения личности, так или иначе становясь все равнодушнее к командам свыше Мерсера и Унзара, больше занимаясь своими делами, пусть и немаловажными, но, все же, мало способствующими подготовке людей к уже предопределенной будущей войне.
К счастью для Кайлы и Тиадрама, ящики со снаряжением местные работники, чаще не из числа воинов Демонов, или просто воинов, несли из ратуши не через главный вход, и ничего не помешало нашим героям попасть внутрь здания оттуда. Не учитывая грязи на полу, в остальном внутренний антураж помещений здесь был все еще на высоком уровне, не слишком потрепанный или запыленный, даже достаточно ухоженный, часто выделяющийся тут и там будто льющейся по стенам позолотой. Разные люди, не все даже похожие на воинов, стояли здесь, в основном, в углах, небольшими компаниями бурно что-нибудь обсуждая, с чем во всем здании явно и бурлила жизнь. О том же говорило ощущение ими обоими внутренних аур населивших здание в огромных количествах октолимов. Впереди был небольшой зал с высоким потолком и ведущей под него спереди, расходящейся направо и налево, мраморной лестницей. По красно-серым от грязи дорогим коврам в коридоры направо и налево проходили люди, часто что-то с собой нося, а иногда и вовсе тяжело дыша, явно чем-то озабоченно, пробегая мимо, едва не сталкиваясь друг с другом лбами.
-Не стойте в проходе, пожалуйста. – недовольно бурчал за спиной наших героев тут же резко, толкнув тех плечом, прорвавшийся вперед слева от Тиадрама запыхавшийся работник.
-А, да. Прошу прощения. – неуверенно смотрел тому в след Тиадрам.
Здесь было уже далеко не так шумно, как на улице, но все же раздумья Кайлы и Тиадрама часто перебивали не только стычки с мимоходом задевающими их людьми, но и глухие голоса прочих гостей из помещений за стенами вокруг. Уверенным шагом они прошли вперед, к лестнице, и, обходя стороной как раз отдыхающих справа за доброй беседой троих Демонов, начали подъем повыше, куда их и направил еще до Большой Чистки лично Чеистум. С легкими стуками твердых подошв о каменный пол, приглушенными коврами, они поднялись сначала на широкую площадку между первым и вторым этажом, и оттуда, недолго осматриваясь, свернули по правой лестнице уже на второй этаж. Как ни странно, лестницы справа и слева вели не на одну площадку выше, а в два совершенно разных коридора, уже там, прямыми деревянными лестницами поменьше, уходящими на этажи выше. Здесь народу было уже поменьше, но они казалось ничуть не менее активными. Даже нашим героям было забавно наблюдать за картиной погони женщины в годах с половником в руке по коридору впереди за одним из работников, который явно ей чем-то, по виду красного злого лица, немало насолил. Или «недосолил», если учитывать поварскую одежду обоих. Воины и работники получали еду на третьем этаже, в специальном столовом зале, но готовили ее все равно на втором этаже. Учитывая значительно возросший теперь, вместе с возрастанием количества голодающих, объем работы, наверняка повара работали в поте лица уже не первый час, тем более часто выходя в столовую и без еды, лишь с просьбами к Демонам «вести себя нормально». И, конечно, туда нередко для успокоения своих подопечных отправляли и без того занятых своими делами снаружи их командиров. Совсем скоро вы узнаете, почему.
Пройдя вперед по коридору, пропустив мимо себя на лестницу зала еще пару не слишком торопливых работников, про себя тихо что-то недоброе обсуждая с недовольными лицами, Кайла и Тиадрам свернули уже направо, в нараспашку открытую дверь из лакированного дуба, и там уже напрямую по узкой лесенке поднялись на третий этаж, откуда даже на весь второй этаж (если не из кухни второго этажа) разносился теплый запах самой разной пиши, смешивающий в гремучий коктейль «Зелья повышения аппетита». Здесь слева стоял задумчивый юноша с весьма заметно растрепанной прической и фингалом под глазом, а чуть дальше слева за стеной очень активно шумела будто целая сотня веселых буянов, как это часто бывало в тавернах, но вовсе не в военных столовых.
-Ну вас *куда подальше*. – резко вылетела из больших дверей у перил той самой лестницы слева, по виду, молодая и неопытная путешественница.
Она уверенным и злым шагом прошла мимо сразу отступивших к стене Кайлы и Тиадрама, так даже привлекая к себе внимание задумчивого юноши около той же стены ближе к началу спуска лестницы. Скорее всего, он покинул помещение по той же причине, что и она, и даже задумался, на мгновение, не пойти ли ему, одинокому воину-самоучке, за ней. Чем это закончилось, правда, Кайла и Тиадрам так и не узнали. Шум из-за дверей слишком привлекал их внимание, и они не могли удержаться сами от просмотра погрома, что там творился. Оба они подошли к дверям по стене, затем с разных сторон просовывая в помещение за ними головы, наблюдая за происходящим лишь так выглядывая. То было, возможно, не самой плохой идеей. Так их, по крайней мере, никто бы не окликнул с предложением «если мужик, то выпьешь с нами», от которого Тиадрам просто не смог бы отказаться, пускай и очень редко пил даже в компании, а Кайле бы пришлось пойти туда за ним.
-Да быть не может! Тот самый!? – едва умещаясь на стуле, вытаращив глаза на товарища, сам кружкой с брагой чуть не расколов перед собой стол, едва перебивая шум остальной столовой, кричал ближайший к дверям толстый Демон.
-Тот самый! – весело поднял меч перед собой, продолжая полировать его тряпочкой уже на столе, другой Демон явно поменьше. – Вот час назад принесли мне его потомки, мужичок с женой-красавицей. Говорили, что хранили его все столетия, как я и завещал. Я только попросил товарища с южного фронта его немного перековать, а так он ни капли не изменился!
Слева была стена, и троица воинов сидели за своим столом совсем рядом с ней. Эта компания была еще не слишком пьяной и шумной, чего нельзя было сказать о их товарищах за столом правее, откуда то и дело на пол расплескивался эль, а неоднократно названный своим товарищем «пивной мордой» мужик в военной форме Ирмии из синего габмезона с латным панцирем, судорожно и опасно для окружающих, активно махал руками.
-Да это чтоооо! – на широко расставленных по столу руках вещал перед товарищами буйный воин. – У меня дед в одном отряде с Пофиссом был!
-Это еще что за хрен? – прищурился уже изрядно заливший рыжую бороду Демон-старик за столом перед ним.
-Ээээээ. – насупившись, качал пальцем тому перед лицом современный воин. – Ты наших героев хренами не называй.
-Да что там этот Пофисс. – махнул рукой другой пьяный вояка, к слову из отряда предыдущего, уже расслабленно развалившийся на красивом бархатном стуле с завитушками сверху. Да, стулья в столовую спешно переносили из всего остального здания, и на их вид или качество всем уже давно было плевать. – Каждый теперь будет героем. Может и мы прославимся.
-Да ты, скорее, обет воздержания примешь, чем героем станешь! – начала смеяться его товарищ слева, сама выпившая не меньше других, но еще не выглядящая и капли пьяной в молодом на вид лице.
Вояка только прищурился, с какой-то легкой неприязнью глядя на ту девушку.
Тут о стену совсем рядом с выглядывающей за дверью головой Тиадрама ударилась и разбирались старая пивная кружка, остатками своего содержимого буквально в миг перекрасив место удара на несколько тонов из белого в серый. Юноша убрал голову лишь на секунду, в то время как его спутница Кайла убрала ее оттуда окончательно, уже поняв, что путь их к верхнему этажу проходит теперь через что угодно кроме столовой, особенно учитывая то, что происходило в помещении теперь, когда разбилась та кружка.
Вслед за разбитой кружкой один пьяный Демон уже разбил своему товарищу лицо, а рядом, в предвкушении интересного зрелища, активно начали сдвигать столы для мордобоя их веселые товарищи. Нечеловеческий шум и гомон, состоящие из криков и грохота столовой мебели с посудой, заливали зал настолько плотно, что в нем даже воины не слышали криков своих командиров, уже приведенных внутрь недовольными работниками, и все равно остающихся теми временно незаметными от собственных кружок перед глазами. Не все современные солдаты и офицеры понимали методов общения между собой их товарищей из глубокой древности, и, с тем, не всегда понимали их бесед, ведомых на непонятных им языках. По большей части, Демоны переходили на свой старый диалект имтердова языка только будучи уже в стельку пьяными, пускай и получили заранее приказы от командования города о «не употреблении вражеской речи» и «отказе от алкоголя». Никому не было дела до дел столь скучных в столь интересные дни. До момента выступления Чеистума на главной площади, как и до момента выступления войск из города на разные фронты, у всех них было время немного развлечься, тем более, возможно, последний раз в жизни. И даже среди их командиров мало кто серьезно пытался это веселье остановить – они давали команды уже нехотя, некоторые даже сами скрывая от работников ратуши свое истинное состояние после веселого воссоединения своих отрядов.
-Пошли отсюда. Мы все равно здесь не пройдем. – подергала Тиадрама за плечо Кайла, также тем указывая тому отойти в сторонку, и не стоять на пути уже собиравшейся войти в столовую новой компании Демонов.
Здание правда имело довольно странное строение. Привычные лестницы многоэтажных зданий не были расположены неразрывно одна над другой, а размещались в комнатах на некотором расстоянии друг от друга.
