Все равно, они по-прежнему находили темы для разговоров между собой, с тем даже иногда жалуясь, что строй двигается слишком медленно, хотя все они могут и хотели бы идти быстрее, дабы уже поскорее приступить к веселому штурму Эмонсена. Да, для них все это по-прежнему было лишней забавой, по которым они совсем уже соскучились. Чеистум не мог заставить квартирмейстеров быстрее двигать лошадьми обоз, ибо те, пускай и двигали не самый тяжелый в своей жизни груз, все же немного устали за время пути, и теперь точно не могли сильно разгоняться. Тем более, на пути строя слишком часто вставали повозки беженцев, обойти которые мог строй, но не обоз. Дорога была довольно широка, и на ней было легко разойтись двум транспортам. Но их редко бывало всего два, пускай и в последний час людей на дороге стало заметно меньше.
Все же, строй двигался еще непринужденно и весело, часто махая руками и здороваясь с проходящими мимо людьми, даже из повозок с радостью разглядывающими величественных старых воинов, ведомых самими Богами. Не многие, конечно, узнавали в фигурах за вуалями и капюшонами своих идолов, что целые столетия уверенно правили миром людей, так или иначе крайне редко представая воочию перед самими людьми. Кто-то даже считал Богов выдумкой. Самые известные среди них, больше всех обсуждаемые людьми, также не всеми считались Богами. Таковыми точно называли близнецов Руэнре, Богов Времени, вечных командиров Ордена, все же никогда не показывающихся даже собственным подчиненным. Чеистум редко показывался на людях, предпочитая собраниям людей обыкновенную тишину Леса Ренбира, в котором своим присутствием сдерживал ардов по приказу Бога Людей. На самом деле, он был большим ценителем искусства, часто бывал на фестивалях и выступлениях в городах, еще чаще посещая спектакли в театрах по всему Западу. Не удивительно, что его там совсем никто не узнавал, ибо присутствовал он там инкогнито, и почти всегда не лично. Именно его рукам принадлежит создание термина «мертвец искусства», ставшего, впоследствии, метафорой в описании качества произведений. Это довольно интересная история, и я не зря затронул ее теперь.
-Друзья мои, я хочу вам кое-что рассказать. – не прекращая хода, повернулся к своему строю уже соскучившийся по разговорам сам Чеистум, продолжая дорогу уже от развилки в сторону Кирпичников. – О том, чем жил сей новый мир столетия после вашего ухода, и о том, чем я сам любил заниматься те столетия до сего дня.
Воины с большим удовольствием слушали истории своего командира, с не меньшим удовольствием возвращаясь к счастливым временам, переводя в него и всех окружающих его людей, часто даже останавливающихся рядом со строем, какое-то время его сопровождая, сами с удовольствием и изумлением слушая истории Бога Смерти. Кайла и Тиадрам также слушали его с большим интересом, ибо выросли в те самые времена, когда выражение «мертвец искусства» уже имело огромное распространение, и покорило не только Ирмию, но и вообще все страны Запада. Их не слишком удивляла тема повествования Бога Смерти, которому с самого начала и присуждали появление сего феномена. Все равно – детали его истории были внезапно забавны, пускай тематика и оставалась по-своему жуткой. Уж кто-кто, а Бог Смерти любил, и умел шутить о смерти.
Он рассказывал, как приходил на представления в театры всего мира в разных обличиях, управляя телами деятелей искусства, политических деятелей, меценатов, и прочих известных людей с хорошим прошлым. Незаметно он пробирался в зрительный зал, когда взгляды зрителей уже были прикованы к сцене, так же исчезая только в антрактах, смотря представление до конца, и лишь потом, когда овации толпы затихали, вставал со своего места, учтиво кланяясь, садился обратно, и тихо развеивал свое окто, управлявшее телом. В начале люди с ужасом узнавали в чертах тех загадочных зрителей черты знакомых им, но уже умерших, людей. Но то были хорошие люди, и вовсе не несло никаких бед их появление на выступлениях актеров. То было довольно редким явлением, но веселая молва уже успела найти ему имя, также уверяя весь мир искусства, что появление такого мертвеца является благословением от самого Бога Смерти, даже во времена Демонов славившегося проказами, тем не менее, всегда несущими лишь добро. Актеры правда начинали играть будущие выступления лучше, чувствуя прилив сил, давая зрителям все лучшее зрелище, встретивши на сцене улыбающийся оживший труп. Никто этого уже не боялся. Театры даже создали специальное время паузы после выступления трупп, когда актеры выходили кланяться зрителям на подмостках, ожидая также появления своего благословенного ценителя искусства. Его было несложно узнать – когда он поднимался, его глаза загорались белым огнем. Некоторые октолимы даже шутили так, сами создавая в глазах белый свет, и поднимаясь после выступлений будто тот же «мертвец». Это было на руку продюсерам актеров, ведь поднимало им настрой трудиться лучше. Но длились такие шутки недолго – по людям слишком быстро шла молва, что все такие обманщики загадочным образом скоро умирали будто от яда. Яда Завядшей Розы Бога Смерти, не терпевшего подделок.
За историями, что Бог Смерти лил уже живым потоком на свое небольшое войско, время летело куда быстрее, чем того боялись сами воины. Они думали, что им станет скучно по пути, и потому так торопились скорее приняться за дело, все же теперь слово за слово даже не заметив, как солнце начало стремительно уходить за горизонт, лишая их своего тепла. Темнело в этот день рано, как Чеистуму и Гоклону говорил прошлым днем Рыцарь Корим. Людей на дороге становилось совсем мало, а после новой развилки и вовсе не стало. Все они шли вперед, к границе Волшеквии, а наши герои повернули направо, в сторону Кирпичников и Эмонсена. До деревни осталось еще не больше получаса пути, а воины уже немало проголодались, желая поскорее остановиться на привал, поесть, выпить, и уже сразу приступить к штурму города.
-Господин Чеистум? – поднял голову на постоянно темнеющее небо Тиадрам.
Чеистум лишь повернул голову в его сторону, в раздумьях теперь совершенно серьезный, явно сосредоточенный на какой-то определенной мысли.
-Сколько сейчас времени? – на всякий случай решила уточнить Кайла, так спросив то же, что хотел спросить ее друг.
-Заметили? – смотрел вперед Гоклон, также серьезно задумавшись.
-Кажется, время пролетело быстрее, чем мы думали. – смотрел в сторону друга Чеистум. – Я бы сказал – вдвое.
-Не похоже, что мы шли быстрее, чем планировали. – не понимала Кайла. – Сейчас должен быть ранний вечер.
-Время Ардов, установленное в Лесу Ренбира Археем ардов Джефф, в родстве с тем, что вечно царит в Лесу Кортя. Этот Лес недалеко, но…его влияние никогда не выходило за его пределы. А мы будто провалились во времени на несколько часов.
-Я не замечала ничего странного. Солнце только двигалось слишком быстро.
-Уиллекроми снова что-то поменял? – подумал Гоклон.
-Или Доран тоже подготовился к штурму Эмонсена. – злее в мыслях кивнул Чеистум.
По пути к Кирпичникам не происходило уже ничего примечательного. Солнце окончательно ушло за горизонт, и на поднебесную легла тьма. Строй уже почти молчал, и Чеистум приказал воинам держать уши востро и как можно внимательнее следить за изменениями окружения. У них не было факелов, поскольку они заранее рассчитывали попасть и в деревню, и в город, до наступления сумерек. Демоны-октолимы, владеющие окто с выделением света, специально начали покидать строй, сопровождая его уже чуть сбоку слева и справа, освещая путь своим светом. Дабы не терять в темноте изголовье строя, Кайла и Тиадрам также зажгли на вытянутой руке слева и справа от себя небольшие сгустки собственного Пламени, становясь для воинов позади своего рода маяками. Вид Красного Пламени успокаивал уже и без того серьезных и тихих воинов, но вид Пламени Зеленого их немного настораживал. Они слышали лишь о двух владельцах сего Пламени со времен Первой Войны – самого Лорда Винториса, или же имтерда Винториса, и восточного Генерала имтердов Самума. Кайла, разумеется, сама не знала, откуда получила свое Пламя, и в каком неприятном родстве по нему находилась. В бою с Самумом она Зеленого Пламени, заключенного в топоре монстра, не заметила – для победы ему даже не пришлось прибегать к его применению. Разумеется, и Демоны никогда не видели это Пламя раньше сами, и потому многие на задумывались о его свойствах. Строй уже чувствовал на себе аномальное влияние так скоро наступившей ночи, и что-то неспроста вызывало даже в их бравых сердцах легкую дрожь. Они уже не общались между собой, и со временем все доставали из ножен оружие, готовясь встречать врага в такой темноте в любой момент, тем более уже зная, с кем им предстоит сражаться. Ночь была лучшим покровителем и прикрытием их врага. И пришла она так рано точно не просто так.
Потонувшая в темноте и тиши деревня Кирпичники, лишь поскрипывая на почти мертвом штиле открытыми нараспашку воротами, была уже впереди. Луна медленно поднималась по небу справа, заливая своим, еще тусклым, серебряным светом осторожно проходящий в деревню строй, уже и сам светящийся в разных местах собственным светом, сопровождаемый помимо собственного шага звуками лишь стрекотания цикад и кузнечиков по окружающему лесу, да гуканьем одной бесстрашной совы. Они шли медленно, внимательно осматриваясь, прислушиваясь к каждому шороху окружающего их, будто кладбищенского, покоя. Деревня была совсем небольшой, и вовсе была похожа, скорее, на хутор с отдельным хлевом, кузницей, и парой домиков обслуживания глиняных печей, где и обжигались кирпичи Кирпичников. Справа от дороги с развилкой направо, к Эмонсену, и налево, к столице, стоял скромный постоялый двор, выглядящий вполне ухоженным в меру подобных селений, но явно давно опустевший, как и все остальное в сем селении.
-Нужно осмотреться. Не создавая лишнего шума. – на тихо фыркнувшем коне повернулся боком к строю Чеистум, сам продолжая внимательно осматриваться вокруг.
Воины лишь тихо кивнули своему командиру, каждый уже точно беря в руки оружие, тут и там разбиваясь на небольшие группы по три-четыре человека, с несущими свет октолимами, приступая к изучению местности. Кайла первой соскочила с коня на сухую и холодную грязь, так уведя туда за собой и уставшего от своего положения сидя Тиадрама. В его голове еще гуляли мысли о понижении потенции после таких конных путешествий, но, с ощущением окружающей жутковатой атмосферы ночи, даже эти мысли в его голове уходили на задний план. Все поселение выглядело так, будто покинули его люди в спешке, но уже довольно давно. Следы недавнего присутствия человека угадывались только в глубоких следах тяжелых сапог перед самым постоялым двором спереди. След шел от дороги, выходя с явных отпечатков конских копыт. Несколько воинов уже прошли в сторону постоялого двора, состоящего из единого трехэтажного затхлого здания. Двери внутрь были закрыты, хотя таковые во всех остальных зданиях Кирпичников оставались открытыми нараспашку, как были и настежь распахнуты окна. Тут и там были разбросаны инструменты, были под завязку набиты кирпичами повозки, а в самих печах слева на подносах ровно лежали почерневшие от излишнего обжига еще не похожие на кирпичи куски твердой глины.
Характер следов, уходящих по дороге в сторону Эмонсена, сходился с таковым следов, ведущих в здание постоялого двора. Демоны у дверей даже думали вскрыть дверь отмычкой в виде ноги, но их остановил сопровождавший строй немолодой чубатый авантюрист, прислушавшийся к стене с использованием металлической кружки из своего рюкзака, приложив к ней ухо, через стену уловив внутри какое-то активное движение с нарастающим шумом. С ним нарастал и будто чей-то шепот.
-Назад. – серьезно, почти шепотом скомандовал он своим товарищам перед дверью, тем самым вынудив их мгновенно отскочить от двери, и сам отскакивая назад.
Чеистум заметил это, и резко повернулся в ту сторону, наблюдая, как авантюрист достает из маленьких ножен под кожаной курткой инкрустированный кинжал, а воины отходят от двери чуть назад, принимая боевые стойки.
-Внимание. – так же не громко, но чтобы в окружающей тишине все вокруг его услышали, подняв руку скомандовал он.
Он указал рукой на дверь, и воины вокруг, тут же сорвавшиеся с исследования других мест, сами быстрым и почти бесшумным от лязга собственных доспехов, шагом начали подходить к зданию постоялого двора, собираясь в толпу чуть поодаль перед самой его дверью. Кайла и Тиадрам, всю последнюю минуту разглядывающие будто воздух вокруг себя, также взволнованно достали оружие, пускай и не подходя к самой двери. Им, как и обоим Богам, было очевидно, что Демоны не дадут товарищам место развернуться в той толкучке, которая уже собралась перед дверью здания. Лучше было наблюдать за всем со стороны.
Еще через несколько секунд ожидания, в окне здания мелькнул свет, и, вслед за этим, стоящие перед дверью воины разглядели в самом окне очертания чьего-то перепуганного и грязного лица, смотрящего на них. Шум за дверью был теперь весьма ощутим даже Гоклоном, тем более чующим бьющий изнутри здания человеческий страх. Воины чуть отошли назад, слыша грохот деревянного засова изнутри перед дверью, лязг цепочки, и хруст поворачиваемого в замке ключа. Они уже не были так серьезно настроены на бой, заранее разглядев в свете изнутри через окно очертания явно современных воинов, уже им хорошо знакомые по Манне-Доту. Дверь обыкновенно отворилась на себя, и Чеистум даже с некоторым облегчением выдохнул, наблюдая, как на улицу из здания поочередно медленно выходили нанятые им лично еще два дня назад осадные мастера. Их было ровно десять человек, сколько и должно было быть, хотя и выглядели они не слишком уверенно, даже встречая своего нанимателя и его небольшое войско, все еще с каким-то страхом в глазах вглядываясь в их лица, будто пытаясь что-то разглядеть в самых их глазах. Они думали, нет ли в этих глазах Черного Пламени.
-Т-так это вы, господин Чеистум? – сразу через весь строй собравшихся впереди, уже убирающих оружие, воинов, обратился к медленно подходящему на коне поближе Богу слегка напуганный молодой солдат.
-Осадная группа, я так полагаю? – не меняя серьезного лица, сверкая в темноте белыми глазами, смотрел на перепуганных солдат Чеистум.
-Так точно!
-Я думал, что местные жители помогут вам в подготовке осадных орудий.
-Мы и сами так думали, господин! – прошел чуть вперед другой осадный мастер, скорее всего самый старший, слегка седой и страшный. – Но все жители сбежали отсюда едва мы появились.
-Сбежали в Эмонсен? – понял Чеистум.
-Да, туда! Мы сами-то не видели, но…
-Вы закончили приготовления орудий?
-Д-да, мы возвели требушеты, и уже зарядили их кирпичом, как вы и просили.
-Кирпичом? – не поняла Кайла, уже без оружия стоящая рядом с Чеистумом, глядя на уже с облегчением от вида союзников отдыхающих у стен постоялого двора членов осадной группы.
-Мелкую фракцию можно поджечь, и использовать для обрушения огненного дождя на город. – уточнил Чеистум. – Тем более, кирпич не повредит землю, с чем не обрушится свод в подземных путях, по которым диверсионная группа вторгнется в город.
Все же, строй двигался еще непринужденно и весело, часто махая руками и здороваясь с проходящими мимо людьми, даже из повозок с радостью разглядывающими величественных старых воинов, ведомых самими Богами. Не многие, конечно, узнавали в фигурах за вуалями и капюшонами своих идолов, что целые столетия уверенно правили миром людей, так или иначе крайне редко представая воочию перед самими людьми. Кто-то даже считал Богов выдумкой. Самые известные среди них, больше всех обсуждаемые людьми, также не всеми считались Богами. Таковыми точно называли близнецов Руэнре, Богов Времени, вечных командиров Ордена, все же никогда не показывающихся даже собственным подчиненным. Чеистум редко показывался на людях, предпочитая собраниям людей обыкновенную тишину Леса Ренбира, в котором своим присутствием сдерживал ардов по приказу Бога Людей. На самом деле, он был большим ценителем искусства, часто бывал на фестивалях и выступлениях в городах, еще чаще посещая спектакли в театрах по всему Западу. Не удивительно, что его там совсем никто не узнавал, ибо присутствовал он там инкогнито, и почти всегда не лично. Именно его рукам принадлежит создание термина «мертвец искусства», ставшего, впоследствии, метафорой в описании качества произведений. Это довольно интересная история, и я не зря затронул ее теперь.
-Друзья мои, я хочу вам кое-что рассказать. – не прекращая хода, повернулся к своему строю уже соскучившийся по разговорам сам Чеистум, продолжая дорогу уже от развилки в сторону Кирпичников. – О том, чем жил сей новый мир столетия после вашего ухода, и о том, чем я сам любил заниматься те столетия до сего дня.
Воины с большим удовольствием слушали истории своего командира, с не меньшим удовольствием возвращаясь к счастливым временам, переводя в него и всех окружающих его людей, часто даже останавливающихся рядом со строем, какое-то время его сопровождая, сами с удовольствием и изумлением слушая истории Бога Смерти. Кайла и Тиадрам также слушали его с большим интересом, ибо выросли в те самые времена, когда выражение «мертвец искусства» уже имело огромное распространение, и покорило не только Ирмию, но и вообще все страны Запада. Их не слишком удивляла тема повествования Бога Смерти, которому с самого начала и присуждали появление сего феномена. Все равно – детали его истории были внезапно забавны, пускай тематика и оставалась по-своему жуткой. Уж кто-кто, а Бог Смерти любил, и умел шутить о смерти.
Он рассказывал, как приходил на представления в театры всего мира в разных обличиях, управляя телами деятелей искусства, политических деятелей, меценатов, и прочих известных людей с хорошим прошлым. Незаметно он пробирался в зрительный зал, когда взгляды зрителей уже были прикованы к сцене, так же исчезая только в антрактах, смотря представление до конца, и лишь потом, когда овации толпы затихали, вставал со своего места, учтиво кланяясь, садился обратно, и тихо развеивал свое окто, управлявшее телом. В начале люди с ужасом узнавали в чертах тех загадочных зрителей черты знакомых им, но уже умерших, людей. Но то были хорошие люди, и вовсе не несло никаких бед их появление на выступлениях актеров. То было довольно редким явлением, но веселая молва уже успела найти ему имя, также уверяя весь мир искусства, что появление такого мертвеца является благословением от самого Бога Смерти, даже во времена Демонов славившегося проказами, тем не менее, всегда несущими лишь добро. Актеры правда начинали играть будущие выступления лучше, чувствуя прилив сил, давая зрителям все лучшее зрелище, встретивши на сцене улыбающийся оживший труп. Никто этого уже не боялся. Театры даже создали специальное время паузы после выступления трупп, когда актеры выходили кланяться зрителям на подмостках, ожидая также появления своего благословенного ценителя искусства. Его было несложно узнать – когда он поднимался, его глаза загорались белым огнем. Некоторые октолимы даже шутили так, сами создавая в глазах белый свет, и поднимаясь после выступлений будто тот же «мертвец». Это было на руку продюсерам актеров, ведь поднимало им настрой трудиться лучше. Но длились такие шутки недолго – по людям слишком быстро шла молва, что все такие обманщики загадочным образом скоро умирали будто от яда. Яда Завядшей Розы Бога Смерти, не терпевшего подделок.
За историями, что Бог Смерти лил уже живым потоком на свое небольшое войско, время летело куда быстрее, чем того боялись сами воины. Они думали, что им станет скучно по пути, и потому так торопились скорее приняться за дело, все же теперь слово за слово даже не заметив, как солнце начало стремительно уходить за горизонт, лишая их своего тепла. Темнело в этот день рано, как Чеистуму и Гоклону говорил прошлым днем Рыцарь Корим. Людей на дороге становилось совсем мало, а после новой развилки и вовсе не стало. Все они шли вперед, к границе Волшеквии, а наши герои повернули направо, в сторону Кирпичников и Эмонсена. До деревни осталось еще не больше получаса пути, а воины уже немало проголодались, желая поскорее остановиться на привал, поесть, выпить, и уже сразу приступить к штурму города.
-Господин Чеистум? – поднял голову на постоянно темнеющее небо Тиадрам.
Чеистум лишь повернул голову в его сторону, в раздумьях теперь совершенно серьезный, явно сосредоточенный на какой-то определенной мысли.
-Сколько сейчас времени? – на всякий случай решила уточнить Кайла, так спросив то же, что хотел спросить ее друг.
-Заметили? – смотрел вперед Гоклон, также серьезно задумавшись.
-Кажется, время пролетело быстрее, чем мы думали. – смотрел в сторону друга Чеистум. – Я бы сказал – вдвое.
-Не похоже, что мы шли быстрее, чем планировали. – не понимала Кайла. – Сейчас должен быть ранний вечер.
-Время Ардов, установленное в Лесу Ренбира Археем ардов Джефф, в родстве с тем, что вечно царит в Лесу Кортя. Этот Лес недалеко, но…его влияние никогда не выходило за его пределы. А мы будто провалились во времени на несколько часов.
-Я не замечала ничего странного. Солнце только двигалось слишком быстро.
-Уиллекроми снова что-то поменял? – подумал Гоклон.
-Или Доран тоже подготовился к штурму Эмонсена. – злее в мыслях кивнул Чеистум.
По пути к Кирпичникам не происходило уже ничего примечательного. Солнце окончательно ушло за горизонт, и на поднебесную легла тьма. Строй уже почти молчал, и Чеистум приказал воинам держать уши востро и как можно внимательнее следить за изменениями окружения. У них не было факелов, поскольку они заранее рассчитывали попасть и в деревню, и в город, до наступления сумерек. Демоны-октолимы, владеющие окто с выделением света, специально начали покидать строй, сопровождая его уже чуть сбоку слева и справа, освещая путь своим светом. Дабы не терять в темноте изголовье строя, Кайла и Тиадрам также зажгли на вытянутой руке слева и справа от себя небольшие сгустки собственного Пламени, становясь для воинов позади своего рода маяками. Вид Красного Пламени успокаивал уже и без того серьезных и тихих воинов, но вид Пламени Зеленого их немного настораживал. Они слышали лишь о двух владельцах сего Пламени со времен Первой Войны – самого Лорда Винториса, или же имтерда Винториса, и восточного Генерала имтердов Самума. Кайла, разумеется, сама не знала, откуда получила свое Пламя, и в каком неприятном родстве по нему находилась. В бою с Самумом она Зеленого Пламени, заключенного в топоре монстра, не заметила – для победы ему даже не пришлось прибегать к его применению. Разумеется, и Демоны никогда не видели это Пламя раньше сами, и потому многие на задумывались о его свойствах. Строй уже чувствовал на себе аномальное влияние так скоро наступившей ночи, и что-то неспроста вызывало даже в их бравых сердцах легкую дрожь. Они уже не общались между собой, и со временем все доставали из ножен оружие, готовясь встречать врага в такой темноте в любой момент, тем более уже зная, с кем им предстоит сражаться. Ночь была лучшим покровителем и прикрытием их врага. И пришла она так рано точно не просто так.
Потонувшая в темноте и тиши деревня Кирпичники, лишь поскрипывая на почти мертвом штиле открытыми нараспашку воротами, была уже впереди. Луна медленно поднималась по небу справа, заливая своим, еще тусклым, серебряным светом осторожно проходящий в деревню строй, уже и сам светящийся в разных местах собственным светом, сопровождаемый помимо собственного шага звуками лишь стрекотания цикад и кузнечиков по окружающему лесу, да гуканьем одной бесстрашной совы. Они шли медленно, внимательно осматриваясь, прислушиваясь к каждому шороху окружающего их, будто кладбищенского, покоя. Деревня была совсем небольшой, и вовсе была похожа, скорее, на хутор с отдельным хлевом, кузницей, и парой домиков обслуживания глиняных печей, где и обжигались кирпичи Кирпичников. Справа от дороги с развилкой направо, к Эмонсену, и налево, к столице, стоял скромный постоялый двор, выглядящий вполне ухоженным в меру подобных селений, но явно давно опустевший, как и все остальное в сем селении.
-Нужно осмотреться. Не создавая лишнего шума. – на тихо фыркнувшем коне повернулся боком к строю Чеистум, сам продолжая внимательно осматриваться вокруг.
Воины лишь тихо кивнули своему командиру, каждый уже точно беря в руки оружие, тут и там разбиваясь на небольшие группы по три-четыре человека, с несущими свет октолимами, приступая к изучению местности. Кайла первой соскочила с коня на сухую и холодную грязь, так уведя туда за собой и уставшего от своего положения сидя Тиадрама. В его голове еще гуляли мысли о понижении потенции после таких конных путешествий, но, с ощущением окружающей жутковатой атмосферы ночи, даже эти мысли в его голове уходили на задний план. Все поселение выглядело так, будто покинули его люди в спешке, но уже довольно давно. Следы недавнего присутствия человека угадывались только в глубоких следах тяжелых сапог перед самым постоялым двором спереди. След шел от дороги, выходя с явных отпечатков конских копыт. Несколько воинов уже прошли в сторону постоялого двора, состоящего из единого трехэтажного затхлого здания. Двери внутрь были закрыты, хотя таковые во всех остальных зданиях Кирпичников оставались открытыми нараспашку, как были и настежь распахнуты окна. Тут и там были разбросаны инструменты, были под завязку набиты кирпичами повозки, а в самих печах слева на подносах ровно лежали почерневшие от излишнего обжига еще не похожие на кирпичи куски твердой глины.
Характер следов, уходящих по дороге в сторону Эмонсена, сходился с таковым следов, ведущих в здание постоялого двора. Демоны у дверей даже думали вскрыть дверь отмычкой в виде ноги, но их остановил сопровождавший строй немолодой чубатый авантюрист, прислушавшийся к стене с использованием металлической кружки из своего рюкзака, приложив к ней ухо, через стену уловив внутри какое-то активное движение с нарастающим шумом. С ним нарастал и будто чей-то шепот.
-Назад. – серьезно, почти шепотом скомандовал он своим товарищам перед дверью, тем самым вынудив их мгновенно отскочить от двери, и сам отскакивая назад.
Чеистум заметил это, и резко повернулся в ту сторону, наблюдая, как авантюрист достает из маленьких ножен под кожаной курткой инкрустированный кинжал, а воины отходят от двери чуть назад, принимая боевые стойки.
-Внимание. – так же не громко, но чтобы в окружающей тишине все вокруг его услышали, подняв руку скомандовал он.
Он указал рукой на дверь, и воины вокруг, тут же сорвавшиеся с исследования других мест, сами быстрым и почти бесшумным от лязга собственных доспехов, шагом начали подходить к зданию постоялого двора, собираясь в толпу чуть поодаль перед самой его дверью. Кайла и Тиадрам, всю последнюю минуту разглядывающие будто воздух вокруг себя, также взволнованно достали оружие, пускай и не подходя к самой двери. Им, как и обоим Богам, было очевидно, что Демоны не дадут товарищам место развернуться в той толкучке, которая уже собралась перед дверью здания. Лучше было наблюдать за всем со стороны.
Еще через несколько секунд ожидания, в окне здания мелькнул свет, и, вслед за этим, стоящие перед дверью воины разглядели в самом окне очертания чьего-то перепуганного и грязного лица, смотрящего на них. Шум за дверью был теперь весьма ощутим даже Гоклоном, тем более чующим бьющий изнутри здания человеческий страх. Воины чуть отошли назад, слыша грохот деревянного засова изнутри перед дверью, лязг цепочки, и хруст поворачиваемого в замке ключа. Они уже не были так серьезно настроены на бой, заранее разглядев в свете изнутри через окно очертания явно современных воинов, уже им хорошо знакомые по Манне-Доту. Дверь обыкновенно отворилась на себя, и Чеистум даже с некоторым облегчением выдохнул, наблюдая, как на улицу из здания поочередно медленно выходили нанятые им лично еще два дня назад осадные мастера. Их было ровно десять человек, сколько и должно было быть, хотя и выглядели они не слишком уверенно, даже встречая своего нанимателя и его небольшое войско, все еще с каким-то страхом в глазах вглядываясь в их лица, будто пытаясь что-то разглядеть в самых их глазах. Они думали, нет ли в этих глазах Черного Пламени.
-Т-так это вы, господин Чеистум? – сразу через весь строй собравшихся впереди, уже убирающих оружие, воинов, обратился к медленно подходящему на коне поближе Богу слегка напуганный молодой солдат.
-Осадная группа, я так полагаю? – не меняя серьезного лица, сверкая в темноте белыми глазами, смотрел на перепуганных солдат Чеистум.
-Так точно!
-Я думал, что местные жители помогут вам в подготовке осадных орудий.
-Мы и сами так думали, господин! – прошел чуть вперед другой осадный мастер, скорее всего самый старший, слегка седой и страшный. – Но все жители сбежали отсюда едва мы появились.
-Сбежали в Эмонсен? – понял Чеистум.
-Да, туда! Мы сами-то не видели, но…
-Вы закончили приготовления орудий?
-Д-да, мы возвели требушеты, и уже зарядили их кирпичом, как вы и просили.
-Кирпичом? – не поняла Кайла, уже без оружия стоящая рядом с Чеистумом, глядя на уже с облегчением от вида союзников отдыхающих у стен постоялого двора членов осадной группы.
-Мелкую фракцию можно поджечь, и использовать для обрушения огненного дождя на город. – уточнил Чеистум. – Тем более, кирпич не повредит землю, с чем не обрушится свод в подземных путях, по которым диверсионная группа вторгнется в город.
