Со своим окто он мог спокойно пробить стену с другой стороны коридора, и выйти через нее, чтобы не сталкиваться с поющими под самыми окнами отеля людьми спереди. С другой стороны, на ресепшне должна была оставаться Слаки, и Френтос просто не мог оставить ее в этом безумном городе теперь, уже всем своим подсознанием чуя окружающую его опасность. Быстрым шагом, едва не переходящим в бег, он добрался до лестницы, ведущей на первый этаж, и, бегом спустившись по ней, сразу подбежал к деревянной стойке, где совсем недавно, казалось, он и разговаривал с подругой. Увы, холл был полностью пуст, и Френтос сам понимал, почему. Он вспомнил, как Слаки говорила ему, что ее рабочая смена уже заканчивается, и наверняка потому ушла из здания за то время, пока Френтос дремал. По крайней мере, он специально думал так, и так же пытался себя успокоить.
Голоса снаружи все не замолкали, и факт того, что Слаки не было на месте, только большим волнением трепетал сердце Френтоса. Пусть он был не из пугливых, тем более после той же истории с Проклятой Деревней год назад – то, что он слышал снаружи, с каждой секундой звучало все более жутко, а от прежнего веселья местных жителей, как и от веселья самого Френтоса, не осталось и следа. Голоса жителей снаружи сливались в хор, больше похожий на церковный, хоть и весьма торжественный, но все равно будто пропитанный злой волей. От его тяжести и протяжности у людей более пугливых, чем Френтос, наверняка бы уже начала стыть кровь в жилах. Хоть и вряд ли от этого воздух в холле вдруг показался ему таким холодным даже в столь толстой и теплой одежде, как бахалиб.
Сглотнув уже подступивший к горлу ком, сжав всю свою волю в кулак, он с полной решимостью бить все, что может вдруг на него напасть снаружи, тяжелым и быстрым шагом, едва не круша под собой трещащий пол, подошел к двери, и со всей силы выбил ее ногой. Дверь, конечно, открывалась в другую сторону. И Френтоса это, конечно, теперь совершенно не волновало.
С треском слетев с обеих петель, удержавшись при ударе о внешнюю стену одним-единственным прицепившимся к железной петле кусочком дерева, подняв в воздух лежавший под собой песок дверь ушла с пути до предела напряженного Френтоса, открыв ему картину внезапно не совсем новую, но все равно более жуткую, чем прежде. Пока все было не так страшно – местные жители всего лишь быстрым шагом, все вместе, и так же вместе напевая одну песню, шли в сторону цирка, попутно даже весело махая Френтосу рукой. Некоторых из этих людей Френтос видел, когда занимался с ними разрушением города, а с некоторыми даже общался. Они все так же весело улыбались и болтали между собой, но сами их улыбки выглядели уже немного иначе, и совершенно иначе в глазах именно Френтоса. Будто это были улыбки уже совершенно других людей, а точнее даже одного и того же человека, и совершенно точно опасного и безумного.
-Куда вы идете? – сделал всего пару неуверенных шагов наружу, остановившись в паре метров от потока людей, Френтос.
-Как это куда? На представление! – смеялся кто-то из толпы, голос кого так же мгновенно был подобран несколькими прочими жителями, повторившими именно слово «представление» с разными междометиями и предлогами.
-Что за представление?
-Приходи, узнаешь!
Они двигались хаотичным строем достаточно быстро, чтобы надолго не задерживаться перед Френтосом, тем самым, не давая ему возможности как следует с ними поговорить, и уже через несколько секунд строй их совсем поредел, а его изголовье вовсе пропало в парадном входе цирка. Многие из них были ранены в своих играх и развлечениях, и не всегда так уж безобидно. Так или иначе, они уже совсем не обращали на это внимания, так и продолжая улыбаться как ни в чем не бывало. Будто что-то заранее убивало в них волнение, говоря, что даже с самыми серьезными ранами им волноваться больше не о чем.
Фонари по всему городу быстро гасли, и поток людей шел в цирк не только по той дороге, возле которой остановился Френтос, но и по каждой крупной дороге города. С каждой секундой улицы все больше поглощала кромешная тьма, непроглядная в окружающей ночной темноте, даже слегка рассеиваемой светом луны, уже поднявшейся высоко в небе над самим зданием цирка. Именно здание цирка теперь светилось в этом городе ярче всего, будто вобрав в себя свет всего остального города, и только благодаря тому свету Френтос там еще хоть что-то видел, даже учитывая, как ярко светили кристаллы Зоота на здании отеля. Дальше нескольких десятков метров, до самого цирка, что был метрах в сорока, их свет просто не доставал, будто какая-то неведомая сила нарочно его поглощала, и что наиболее красноречиво говорило Френтосу, что на самом деле происходило в окружающем его городе. Даже на себе, кое-где открытой за порванным бахалибом смуглой кожей, он чувствовал дыхание ночи, сопровождаемое немалым похолоданием, особенно подозрительным после недавней жары. Все его сильное тело начинало тревожно дрожать.
«Дело плохо. Нужно срочно найти Джерома.» - еще глядя в след быстро уходящим к цирку жителям, кивнул самому себе Френтос, резко разворачиваясь на месте, и вбегая обратно в отель.
Как подумал Френтос, комната прислуги наверняка находилась за стойкой ресепшна, на что и намекало ее местоположение. Он еще надеялся встретить там Слаки, если она не успела уйти, и спросить у нее, не видела ли она Джерома, ведь тот наверняка должен был проходить мимо нее, если хотел куда-то отойти. Он не оставил ключей в комнате, а, значит, унес их с собой. Иными словами – в голове Френтоса снова заработала логика. Пускай он и пытался всеми силами той логики отрицать мысли о том, что Слаки сама могла быть причастна к исчезновению старика, и была поглощена той же эпидемией, что и жители. В то, что она была с ним неискренна в их последний разговор, ему верить просто не хотелось.
Пройдя за открытую сбоку стойку, подойдя к двери как раз на углу очерченного квадратной стойкой пространства, Френтос с удивлением увидел на самой двери, под надписью «Только персонал», маленькие цифры «101». Подергав ручку, и окончательно убедившись, что дверь эта закрыта, он повернулся к деревянной стойке, где должны были лежать ключи ко всем дверям отеля, предназначенные для работников. Вышибать двери, как обычно, в месте, где работает его подруга, ему не хотелось. К сожалению, рабочее пространство стойки со стороны Френтоса было почти пусто, и лежали на нем лишь пустая стеклянная склянка, пустой стакан, да один-единственный маленький ключ. Взяв звенящий своей биркой на алюминиевом кольце ключ в руки и осмотрев его, Френтос узнал, что ключ этот от комнаты «206» на втором этаже. И, узнав это, его сердце на мгновение дрогнуло.
«Я…я смотрел на табличку шестой комнаты на втором этаже. Там точно было написано «106».»
Положив ключ дрожащей рукой обратно на стол, Френтос, для успокоения готовый изучать уже все, что его окружает, лишь бы немного отвлечься и собраться с мыслями, взял в ту же руку пустую склянку с черной надписью на обратной стороне. Повернув ее в руке, и прочитав надпись, он так же внезапно ее уронил, дребезгом разбиваемого стекла заливая весь теперь не слишком тихий холл. Нет, его испугала не надпись на склянке, в которой он, за незнанием имтердова языка, не узнал название редкого снотворного из желез Гиперимов. Где-то справа, со стороны коридора первого этажа, он отчетливо услышал сдержанный деревянной дверью громкий болезненный крик.
Отбросив страх, уже холодной хваткой сковавший его мускулы, одним злым движением руки и велением разума он создал перед собой, из Синего Пламени, молот Миклиар, с ним в руках молниеносно выскочив из-за угла холла в коридор, сразу занеся оружие позади себя для рывка вперед. Дабы подтвердить свое недавнее предположение, теперь не дававшее ему покоя, как и сам недавний крик, он посмотрел на таблички с номерами комнат по всему, как он и думал, пустому коридору впереди. Таблички с номерами точно указывали на обычный в отелях и гостиницах порядок – первая цифра обозначала номер этажа, а остальные две составляли номер комнаты. Комната «106» тоже была впереди, и именно к ней, уже чувствуя все больше нарастающее волнение, таким же быстрым резким шагом направился зло скрипящий зубами Френтос. Только у этой двери в замочной скважине торчали ключи, и именно эти ключи, судя по бирке, когда-то дала Френтосу Слаки. К комнате на втором этаже эти ключи не подходили, но провернулись в замочной скважине Френтосом, потому как та дверь была уже ранее открыта, и все ключи отеля были похожи между собой.
Френтосу хватило сил, чтобы резко и зло, перебивая страх, повернуть ручку этой двери, но не хватило сил сразу ступить внутрь. Глядя на бирку «106» ключей, случайно он посмотрел и на пол, тогда же холодным прикосновением страха растеряв почти все свои силы где-то в области пяток ног. Это была единственная дверь, которую он мог открыть теперь, и это явно было частью плана той загадочной силы, которую он почти с самого начала своего пребывания в Дафаре чувствовал каждой клеткой своего крупного тела, и взор которой теперь будто морозил его спину. В щели под дверью в холл светил серебряный лунный свет, и оттуда больше не исходило никакого звука. Там больше не происходило ничего, и уши Френтоса свистом застлала звенящая тишина, перебиваемая лишь его собственным испуганным дыханием. Из нижней щели под дверью в сторону холла вытекала темная алая кровь.
?
Еще раз про себя уверенно вздохнув, медленно и аккуратно он приоткрыл дверь, всем телом прижавшись к правому дверному косяку, заглядывая в открывающуюся между дверью и им небольшую щелку. Дверь поддавалась, но тяжело, как будто что-то изнутри мешало ей открываться, хотя в целом сама комната впереди была пуста. Она ничем не отличалась от таковой комнаты «206» на втором этаже, в которой, неизвестно по ошибке ли, ранее остановились Френтос и Джером, и где они провели неизвестное даже по положению луны на небе, количество времени. Единственное ощутимое различие этих двух комнат было и в том, что в комнате на первом этаже было занавешенное прозрачными белыми шторами окно, которого, почему-то, не было в комнате наверху, а на полу этой комнаты под самым окном медленно растекалась небольшая лужица крови, все еще активно капающая туда с подоконника, где явно и появилась первой. В остальном, Френтос не видел никаких различий между этими двумя комнатами, и они наверняка специально были выполнены одинаково, как и все прочие комнаты отеля. Стол посередине комнаты был перевернут, и лежал левее от входа, рядом с той кроватью, на которой, только в верхней комнате, спал Джером. Небольшая струйка крови, вместе с едва заметными маленькими кровавыми следами, шла от подоконника как раз через стол к двери, и именно на это Френтос обратил внимание с наибольшим волнением.
Неспроста дверь шла так тяжело, и именно осознание причины этого, ввиду неприятного запаха с той стороны, пугало Френтоса теперь, уже чуть слабее толкающего ее вперед, сам аккуратно протискиваясь в уже достаточно большую дверную щель. Он был уверен, что двигает что-то прижатое к двери, и сам, с ужасом предположив, что именно, невольно сглотнул подобравшийся к горлу ком.
-Старик?.. – неуверенно спросил он, нутром чуя неладное, но еще стараясь специально не смотреть налево за дверь.
-Ты?
Он вздрогнул, услышав этот голос. Дрожь помогла ему, выведя его из оцепенения, и позволила, растворив в воздухе за собой свой молот, с новыми силами аккуратно подтолкнуть дверь окончательно вперед, чтобы полностью протиснуться через нее оставшейся половиной тела в комнату. Едва он ступил вперед, сам едва не наступив на что-то выпирающее у самого угла двери от пола, взгляд его устремился ровно туда, на внутреннюю сторону двери, теперь правда покрытую кровью. То, что выпирало у края двери снизу, была рука сидя опиравшегося на нее всем телом человека.
-Чтоб тебя, старик… - взволнованно раскрыв глаза, присел он на одно колено перед телом еще истекающего кровью Джерома.
Кажется, старик потерял сознание раньше, и только после слов Френтоса пришел в себя. Будто из последних сил, осознавая свое глупое в его понимании состояние, он пытался тихо, но совершенно беззаботно, смеяться, хотя сразу оттого разразился болезненным кашлем. Вся его куртка была залита кровью, текшей явно некоторое время назад из самого его лба. От нее почти не было видно его морщинистого грязного лица, казались намного темнее его и без того черные сальные волосы, и даже глаза на фоне крови смотрелись как-то особенно устало и безжизненно. Именно от него на пол под дверь комнаты текла кровь, и рана его была не слишком старой, скорее всего полученной именно в тот момент, когда Френтос услышал с ресепшна крик. Тот, кто нанес ему удар, скорее всего уже бежал через окно, и именно об этом тогда думал Френтос. Именно с подоконника еще текла та же кровь, делающая картину произошедшего до абсурда ясной, если не учитывать того, что в недавнем крике Френтос вовсе не узнал голос старика.
-Кто тебя так? – спросил он.
-Та…Хемира. – с тяжелым вздохом тихо ответил Джером.
«Слаки?..» - испугался Френтос. «Нет…не может быть. Она не могла…»
-Но я сам виноват. – вдруг продолжил старик. – Я решил вызнать у нее все сам, как делал это раньше. Возраст уже не тот…она меня поборола.
-Ты хотел ее пытать? – с удивлением и некоторой злостью понял Френтос.
-Пытать? Думаю нет. Помнишь, я говорил тебе о том, что у каждой Хемиры…может быть отблеск их прежнего «я» в глазах?
-Да. Она точно из таких. – кивнул Френтос.
-Было бы это так.
-То есть…Она правда врезала тебе, и сбежала через окно? – не понял он.
-Нет…
Едва заметным, медленным движением дрожащей руки, заляпывая карман своей куртки кровью, старик судорожно начал что-то в ней искать. Он едва достал краешек этого предмета из кармана, как Френтос, не дожидаясь сопутствующих слов, вынул предмет оттуда целиком. Что было видно уже по одному краешку, освещенному достаточно ярким лунным светом из окна, была этим предметом записная книжка черного цвета, также кожаная, как и куртка ее владельца, и такая же черная, как почти все его черты, включая даже глаза и волосы.
-Прочитай последние записи.
-Насколько последние?
-Последний абзац… - приложил руку к больному месту на голове старик, так и продолжая, в остальном, сидеть совершенно неподвижно.
Пусть книжка и была немного заляпана кровью от пальцев старика, последняя ее исписанная черными чернилами страница, так и имеющая всего один абзац на своих белых полях, находилась почти в самом конце книжки, и имела после себя достаточно выразительный рисунок. Большая черная точка. Текст же, помимо, странных символов ниже, имел вполне понятный смысл, и все же Френтосу был, местами, не совсем понятен. До такой степени, что некоторые слова он читал не с первого раза, и без того ранее не любивший читать.
«Френтос, я оставлю это описание тебе здесь, потому что ты не любишь долгих слов. То, что происходит в городе, вовсе не эпидемия в ее привычном смысле. Это проклятье, и именно из-за него я пишу это здесь. Я и сам попал под его влияние, и до сих пор слышу его голос. Он командует мной, постепенно подчиняя себе мое тело. Что бы ты не делал, не позволяй Черному Пламени тебя коснуться. Именно оно пришло сюда из Эмонсена, и именно оно сводит жителей Дафара с ума…»
Голоса снаружи все не замолкали, и факт того, что Слаки не было на месте, только большим волнением трепетал сердце Френтоса. Пусть он был не из пугливых, тем более после той же истории с Проклятой Деревней год назад – то, что он слышал снаружи, с каждой секундой звучало все более жутко, а от прежнего веселья местных жителей, как и от веселья самого Френтоса, не осталось и следа. Голоса жителей снаружи сливались в хор, больше похожий на церковный, хоть и весьма торжественный, но все равно будто пропитанный злой волей. От его тяжести и протяжности у людей более пугливых, чем Френтос, наверняка бы уже начала стыть кровь в жилах. Хоть и вряд ли от этого воздух в холле вдруг показался ему таким холодным даже в столь толстой и теплой одежде, как бахалиб.
Сглотнув уже подступивший к горлу ком, сжав всю свою волю в кулак, он с полной решимостью бить все, что может вдруг на него напасть снаружи, тяжелым и быстрым шагом, едва не круша под собой трещащий пол, подошел к двери, и со всей силы выбил ее ногой. Дверь, конечно, открывалась в другую сторону. И Френтоса это, конечно, теперь совершенно не волновало.
С треском слетев с обеих петель, удержавшись при ударе о внешнюю стену одним-единственным прицепившимся к железной петле кусочком дерева, подняв в воздух лежавший под собой песок дверь ушла с пути до предела напряженного Френтоса, открыв ему картину внезапно не совсем новую, но все равно более жуткую, чем прежде. Пока все было не так страшно – местные жители всего лишь быстрым шагом, все вместе, и так же вместе напевая одну песню, шли в сторону цирка, попутно даже весело махая Френтосу рукой. Некоторых из этих людей Френтос видел, когда занимался с ними разрушением города, а с некоторыми даже общался. Они все так же весело улыбались и болтали между собой, но сами их улыбки выглядели уже немного иначе, и совершенно иначе в глазах именно Френтоса. Будто это были улыбки уже совершенно других людей, а точнее даже одного и того же человека, и совершенно точно опасного и безумного.
-Куда вы идете? – сделал всего пару неуверенных шагов наружу, остановившись в паре метров от потока людей, Френтос.
-Как это куда? На представление! – смеялся кто-то из толпы, голос кого так же мгновенно был подобран несколькими прочими жителями, повторившими именно слово «представление» с разными междометиями и предлогами.
-Что за представление?
-Приходи, узнаешь!
Они двигались хаотичным строем достаточно быстро, чтобы надолго не задерживаться перед Френтосом, тем самым, не давая ему возможности как следует с ними поговорить, и уже через несколько секунд строй их совсем поредел, а его изголовье вовсе пропало в парадном входе цирка. Многие из них были ранены в своих играх и развлечениях, и не всегда так уж безобидно. Так или иначе, они уже совсем не обращали на это внимания, так и продолжая улыбаться как ни в чем не бывало. Будто что-то заранее убивало в них волнение, говоря, что даже с самыми серьезными ранами им волноваться больше не о чем.
Фонари по всему городу быстро гасли, и поток людей шел в цирк не только по той дороге, возле которой остановился Френтос, но и по каждой крупной дороге города. С каждой секундой улицы все больше поглощала кромешная тьма, непроглядная в окружающей ночной темноте, даже слегка рассеиваемой светом луны, уже поднявшейся высоко в небе над самим зданием цирка. Именно здание цирка теперь светилось в этом городе ярче всего, будто вобрав в себя свет всего остального города, и только благодаря тому свету Френтос там еще хоть что-то видел, даже учитывая, как ярко светили кристаллы Зоота на здании отеля. Дальше нескольких десятков метров, до самого цирка, что был метрах в сорока, их свет просто не доставал, будто какая-то неведомая сила нарочно его поглощала, и что наиболее красноречиво говорило Френтосу, что на самом деле происходило в окружающем его городе. Даже на себе, кое-где открытой за порванным бахалибом смуглой кожей, он чувствовал дыхание ночи, сопровождаемое немалым похолоданием, особенно подозрительным после недавней жары. Все его сильное тело начинало тревожно дрожать.
«Дело плохо. Нужно срочно найти Джерома.» - еще глядя в след быстро уходящим к цирку жителям, кивнул самому себе Френтос, резко разворачиваясь на месте, и вбегая обратно в отель.
Как подумал Френтос, комната прислуги наверняка находилась за стойкой ресепшна, на что и намекало ее местоположение. Он еще надеялся встретить там Слаки, если она не успела уйти, и спросить у нее, не видела ли она Джерома, ведь тот наверняка должен был проходить мимо нее, если хотел куда-то отойти. Он не оставил ключей в комнате, а, значит, унес их с собой. Иными словами – в голове Френтоса снова заработала логика. Пускай он и пытался всеми силами той логики отрицать мысли о том, что Слаки сама могла быть причастна к исчезновению старика, и была поглощена той же эпидемией, что и жители. В то, что она была с ним неискренна в их последний разговор, ему верить просто не хотелось.
Пройдя за открытую сбоку стойку, подойдя к двери как раз на углу очерченного квадратной стойкой пространства, Френтос с удивлением увидел на самой двери, под надписью «Только персонал», маленькие цифры «101». Подергав ручку, и окончательно убедившись, что дверь эта закрыта, он повернулся к деревянной стойке, где должны были лежать ключи ко всем дверям отеля, предназначенные для работников. Вышибать двери, как обычно, в месте, где работает его подруга, ему не хотелось. К сожалению, рабочее пространство стойки со стороны Френтоса было почти пусто, и лежали на нем лишь пустая стеклянная склянка, пустой стакан, да один-единственный маленький ключ. Взяв звенящий своей биркой на алюминиевом кольце ключ в руки и осмотрев его, Френтос узнал, что ключ этот от комнаты «206» на втором этаже. И, узнав это, его сердце на мгновение дрогнуло.
«Я…я смотрел на табличку шестой комнаты на втором этаже. Там точно было написано «106».»
Положив ключ дрожащей рукой обратно на стол, Френтос, для успокоения готовый изучать уже все, что его окружает, лишь бы немного отвлечься и собраться с мыслями, взял в ту же руку пустую склянку с черной надписью на обратной стороне. Повернув ее в руке, и прочитав надпись, он так же внезапно ее уронил, дребезгом разбиваемого стекла заливая весь теперь не слишком тихий холл. Нет, его испугала не надпись на склянке, в которой он, за незнанием имтердова языка, не узнал название редкого снотворного из желез Гиперимов. Где-то справа, со стороны коридора первого этажа, он отчетливо услышал сдержанный деревянной дверью громкий болезненный крик.
Отбросив страх, уже холодной хваткой сковавший его мускулы, одним злым движением руки и велением разума он создал перед собой, из Синего Пламени, молот Миклиар, с ним в руках молниеносно выскочив из-за угла холла в коридор, сразу занеся оружие позади себя для рывка вперед. Дабы подтвердить свое недавнее предположение, теперь не дававшее ему покоя, как и сам недавний крик, он посмотрел на таблички с номерами комнат по всему, как он и думал, пустому коридору впереди. Таблички с номерами точно указывали на обычный в отелях и гостиницах порядок – первая цифра обозначала номер этажа, а остальные две составляли номер комнаты. Комната «106» тоже была впереди, и именно к ней, уже чувствуя все больше нарастающее волнение, таким же быстрым резким шагом направился зло скрипящий зубами Френтос. Только у этой двери в замочной скважине торчали ключи, и именно эти ключи, судя по бирке, когда-то дала Френтосу Слаки. К комнате на втором этаже эти ключи не подходили, но провернулись в замочной скважине Френтосом, потому как та дверь была уже ранее открыта, и все ключи отеля были похожи между собой.
Френтосу хватило сил, чтобы резко и зло, перебивая страх, повернуть ручку этой двери, но не хватило сил сразу ступить внутрь. Глядя на бирку «106» ключей, случайно он посмотрел и на пол, тогда же холодным прикосновением страха растеряв почти все свои силы где-то в области пяток ног. Это была единственная дверь, которую он мог открыть теперь, и это явно было частью плана той загадочной силы, которую он почти с самого начала своего пребывания в Дафаре чувствовал каждой клеткой своего крупного тела, и взор которой теперь будто морозил его спину. В щели под дверью в холл светил серебряный лунный свет, и оттуда больше не исходило никакого звука. Там больше не происходило ничего, и уши Френтоса свистом застлала звенящая тишина, перебиваемая лишь его собственным испуганным дыханием. Из нижней щели под дверью в сторону холла вытекала темная алая кровь.
?
Глава 3: Цирк безумия.
Еще раз про себя уверенно вздохнув, медленно и аккуратно он приоткрыл дверь, всем телом прижавшись к правому дверному косяку, заглядывая в открывающуюся между дверью и им небольшую щелку. Дверь поддавалась, но тяжело, как будто что-то изнутри мешало ей открываться, хотя в целом сама комната впереди была пуста. Она ничем не отличалась от таковой комнаты «206» на втором этаже, в которой, неизвестно по ошибке ли, ранее остановились Френтос и Джером, и где они провели неизвестное даже по положению луны на небе, количество времени. Единственное ощутимое различие этих двух комнат было и в том, что в комнате на первом этаже было занавешенное прозрачными белыми шторами окно, которого, почему-то, не было в комнате наверху, а на полу этой комнаты под самым окном медленно растекалась небольшая лужица крови, все еще активно капающая туда с подоконника, где явно и появилась первой. В остальном, Френтос не видел никаких различий между этими двумя комнатами, и они наверняка специально были выполнены одинаково, как и все прочие комнаты отеля. Стол посередине комнаты был перевернут, и лежал левее от входа, рядом с той кроватью, на которой, только в верхней комнате, спал Джером. Небольшая струйка крови, вместе с едва заметными маленькими кровавыми следами, шла от подоконника как раз через стол к двери, и именно на это Френтос обратил внимание с наибольшим волнением.
Неспроста дверь шла так тяжело, и именно осознание причины этого, ввиду неприятного запаха с той стороны, пугало Френтоса теперь, уже чуть слабее толкающего ее вперед, сам аккуратно протискиваясь в уже достаточно большую дверную щель. Он был уверен, что двигает что-то прижатое к двери, и сам, с ужасом предположив, что именно, невольно сглотнул подобравшийся к горлу ком.
-Старик?.. – неуверенно спросил он, нутром чуя неладное, но еще стараясь специально не смотреть налево за дверь.
-Ты?
Он вздрогнул, услышав этот голос. Дрожь помогла ему, выведя его из оцепенения, и позволила, растворив в воздухе за собой свой молот, с новыми силами аккуратно подтолкнуть дверь окончательно вперед, чтобы полностью протиснуться через нее оставшейся половиной тела в комнату. Едва он ступил вперед, сам едва не наступив на что-то выпирающее у самого угла двери от пола, взгляд его устремился ровно туда, на внутреннюю сторону двери, теперь правда покрытую кровью. То, что выпирало у края двери снизу, была рука сидя опиравшегося на нее всем телом человека.
-Чтоб тебя, старик… - взволнованно раскрыв глаза, присел он на одно колено перед телом еще истекающего кровью Джерома.
Кажется, старик потерял сознание раньше, и только после слов Френтоса пришел в себя. Будто из последних сил, осознавая свое глупое в его понимании состояние, он пытался тихо, но совершенно беззаботно, смеяться, хотя сразу оттого разразился болезненным кашлем. Вся его куртка была залита кровью, текшей явно некоторое время назад из самого его лба. От нее почти не было видно его морщинистого грязного лица, казались намного темнее его и без того черные сальные волосы, и даже глаза на фоне крови смотрелись как-то особенно устало и безжизненно. Именно от него на пол под дверь комнаты текла кровь, и рана его была не слишком старой, скорее всего полученной именно в тот момент, когда Френтос услышал с ресепшна крик. Тот, кто нанес ему удар, скорее всего уже бежал через окно, и именно об этом тогда думал Френтос. Именно с подоконника еще текла та же кровь, делающая картину произошедшего до абсурда ясной, если не учитывать того, что в недавнем крике Френтос вовсе не узнал голос старика.
-Кто тебя так? – спросил он.
-Та…Хемира. – с тяжелым вздохом тихо ответил Джером.
«Слаки?..» - испугался Френтос. «Нет…не может быть. Она не могла…»
-Но я сам виноват. – вдруг продолжил старик. – Я решил вызнать у нее все сам, как делал это раньше. Возраст уже не тот…она меня поборола.
-Ты хотел ее пытать? – с удивлением и некоторой злостью понял Френтос.
-Пытать? Думаю нет. Помнишь, я говорил тебе о том, что у каждой Хемиры…может быть отблеск их прежнего «я» в глазах?
-Да. Она точно из таких. – кивнул Френтос.
-Было бы это так.
-То есть…Она правда врезала тебе, и сбежала через окно? – не понял он.
-Нет…
Едва заметным, медленным движением дрожащей руки, заляпывая карман своей куртки кровью, старик судорожно начал что-то в ней искать. Он едва достал краешек этого предмета из кармана, как Френтос, не дожидаясь сопутствующих слов, вынул предмет оттуда целиком. Что было видно уже по одному краешку, освещенному достаточно ярким лунным светом из окна, была этим предметом записная книжка черного цвета, также кожаная, как и куртка ее владельца, и такая же черная, как почти все его черты, включая даже глаза и волосы.
-Прочитай последние записи.
-Насколько последние?
-Последний абзац… - приложил руку к больному месту на голове старик, так и продолжая, в остальном, сидеть совершенно неподвижно.
Пусть книжка и была немного заляпана кровью от пальцев старика, последняя ее исписанная черными чернилами страница, так и имеющая всего один абзац на своих белых полях, находилась почти в самом конце книжки, и имела после себя достаточно выразительный рисунок. Большая черная точка. Текст же, помимо, странных символов ниже, имел вполне понятный смысл, и все же Френтосу был, местами, не совсем понятен. До такой степени, что некоторые слова он читал не с первого раза, и без того ранее не любивший читать.
«Френтос, я оставлю это описание тебе здесь, потому что ты не любишь долгих слов. То, что происходит в городе, вовсе не эпидемия в ее привычном смысле. Это проклятье, и именно из-за него я пишу это здесь. Я и сам попал под его влияние, и до сих пор слышу его голос. Он командует мной, постепенно подчиняя себе мое тело. Что бы ты не делал, не позволяй Черному Пламени тебя коснуться. Именно оно пришло сюда из Эмонсена, и именно оно сводит жителей Дафара с ума…»
