«Can you build my house with pieces? I'm just a chemical»
Tyler Joseph
***
Вода. Её отблески играли на потолке, вырисовывая причудливые узоры из света и тени.
Покачиваясь на водной поверхности в окружении полумрака, я ощущал себя находящимся в невесомости астронавтом. Слушая, как слабые волны бьются о бортик бассейна, я ловил носом витавший в воздухе запах хлорки.
Глубокий, медленный вдох и такой же медленный выдох. Раз за разом.
Иногда в этот запах абсолютной стерильности вплетался сладковатый аромат алкоголя, долетавший до меня из находившегося в углу комнаты бара. Висящая над баром неоновая табличка гласила: «Life is a short trip».
Всю эту идиллию внезапно нарушил висевший на стене проблесковый маячок. Беззвучно начав мигать красным светом, он таким образом сообщал мне о том, что отдых закончен и меня дожидается важная информация.
— Пора, — тихо сказал я, глядя в полумрак, и поплыл к бортику.
Выбравшись из бассейна, я посмотрел на расположенную в глубине комнаты дверь. Маячок, моргнув ещё несколько раз, погас.
Подойдя к обшитому вагонкой дверному прямоугольнику, я, взявшись за ручку, толкнул его вперёд и тенью прошмыгнул в образовавшийся проём.
Передо мной открылось убегающее далеко вперёд пространство коридора. Вокруг успокаивающе и неподвижно царил полумрак.
Слегка помедлив, я скользящей поступью выдвинулся вперёд, слушая, как под ногами тихо зашуршали ворсинки лежащего на полу резинового ковра.
Мои пальцы коснулись натянутой по бокам коридора металлической сетки и, заскользив по ней, принялись вбирать в себя приятный холод металла.
В расположенных за сеткой нишах в обрамлении неонового света ютились человекоподобные фигуры-манекены.
Застывшие за круглыми деревянными столами в неестественных позах, они выглядели так, словно посреди их причудливого танца кто-то неожиданно нажал кнопку «стоп».
На покрытых пылью, потрескавшихся столешницах возвышались бутылки с алкоголем на любой вкус: абсент, виски, джин, мартини и многое другое.
Кинув беглый взгляд на давно привычное мне зрелище, я лишь улыбнулся и, хлопнув по металлической сетке ладонью, продолжил своё движение.
В какой-то момент из глубин коридора до моих ушей стал долетать едва уловимый шелест. И чем дальше я продвигался, тем сильнее он нарастал, всё больше наполняясь в своём объёме.
Шаг, ещё шаг, затем ещё один. Я продолжал неспешно скользить вдоль обрамлённых неоновым светом молчаливых фигур, пока в один момент слышимый мной шелест не превратился в узнаваемый звук льющейся под напором воды.
Впереди, поблескивая металлической ручкой-петелькой, показалась ещё одна дверь. Быстро её проскочив, я оказался в душевой.
Замерев на месте, я с улыбкой принялся наблюдать за тем, как клубившийся повсюду водяной пар, словно прозрачным белёсым саваном, постепенно начал окутывать моё тело.
Уши тут же заполнил шум, исходивший от десятков душевых кабин, в которых под мощным напором лилась вода. Наседая плотным потоком, этот шум, обволакивая собой всё вокруг, начал постепенно вводить меня в медитативное состояние.
Посмотрев на стекавшие по кафельной отделке капли воды, я перевёл взгляд на стоявших в отсеках душевых кабин манекенов. Падающая сверху вода била по ним множеством барабанных дробей, разлетаясь яркими водяными осколками в разные стороны.
Чувствуя, как текущие по полу тёплые ручейки обволакивают мои ноги, я поднял голову и, прищурившись, взглянул на пробивавшийся сквозь кубики стеклоблоков свет. Проникая внутрь душевой, он тут же поглощался клубами витавшего повсюду пара.
Ощутив внутри себя полнейшее умиротворение, я, сделав глубокий вдох, закрыл глаза и на какое-то время провалился в круговорот наполнявших душевую звуков — в эту «музыку», создаваемую оркестром из десятков душевых кабин.
Наверное, я мог бы простоять так вечность, если бы не постоянно крутившаяся на подкорке мысль о том, что мне необходимо как можно скорее вернуться.
Медленно открыв глаза, я с наслаждением потянулся и, мотнув пару раз головой, отправился дальше.
Выйдя из душевой в маленький, пахнущий нагретым деревом коридор, я быстро миновал его, оказавшись в просторном помещении — в финальной точке выхода из «Места».
Большую часть помещения занимал огромный плавательный бассейн, внутри которого колыхалась пахнущая хвоей зеленоватая вода.
На потолке над бассейном плясали отражавшиеся от воды солнечные зайчики, жизнь которым давал падающий через помутневшие окошки свет.
Направив взгляд в ту часть, где бассейн уходил своей глубиной в темноту, я заметил вращающиеся там металлические жернова. Их неспешное, но неотвратимое движение сопровождалось монотонным гулом скрытого от глаз механизма.
Прямо за жерновами, нависая над водой своим ржавым металлическим скелетом, вся покрытая струпьями облезшей краски, стояла вышка для прыжков в воду.
Ухмыльнувшись, я развернулся и направился к расположенной у дальней стены металлической лестнице, над которой, покачиваясь, висели японские фонарики.
Поднявшись по железным ступеням до самого верха, я оказался у последней двери.
Не медля более ни секунды, я открыл её и, слегка поморщившись, шагнул в образовавшийся в дверном проёме сгусток тьмы.
Десятки тысяч игл пронзили моё тело. Я почувствовал, как, сперва расщепившись на мелкие частицы, оно затем вновь собралось в единое целое. Ощущение было таким, словно вся вселенная в один момент сжалась внутри меня в одну точку — по крайней мере, именно такая картинка рисовалась в моём воображении каждый раз, когда я совершал «скачок».
Все эти, мягко говоря, неприятные ощущения сопровождались диким писком, разносящимся по внутренностям моей черепной коробки. Вслед за ним всегда раздавался резкий щелчок, и наступала тишина. И этот раз не был исключением. Вот он: момент боли, момент дискомфорта — и всё закончилось. Всё уже произошло.
Я стоял посреди коридора старенькой квартиры, расположенной в такой же старой «хрущёвке». Позади меня, с открытой нараспашку дверью, находилась уборная. Не поворачиваясь, я закрыл её, а затем привычным движением снял висевший на крючке халат.
«Чёрт, никогда не привыкну к этим скачкам», — устало прошептал я одними губами. Тело было ватным, а перед глазами бежали круги. Накинув на себя халат и немного размяв шею, я прошел в комнату.
Свет был выключен. В углу, одиноко отсвечивая экраном, горел монитор, и приборная панель мигала лампами. Огоньки от панели отражались в мишуре и игрушках, висящих на новогодней ёлке, которая стояла у стены напротив. Насвистывая себе под нос популярную новогоднюю мелодию, я посмотрел в окно. Там, в проблесках света уличных фонарей, бескомпромиссно и уверенно на город наступал плотный снегопад.
«Вот такое оно, второе января», — процедил я сквозь зубы и уселся в кресло перед монитором.
— Явился, — послышалось тихое ворчание у меня за спиной. — А между тем уже двадцать минут как сигнал идёт.
— Привет, Фёдор, — сказал я, улыбнувшись и не отводя глаз от монитора.
— Привет, привет, — пробурчали за спиной. — Чаю налить?
— Спасибо, не надо, — ответил я.
Фёдор был неким брауни, волею судеб оказавшимся в «Управлении». И, как мне думалось, уже никто точно не помнил, как и когда он у нас появился. Впрочем, я даже не помнил моментов, связанных с обсуждением с кем-либо его личности. Такого, наверное, попросту не было.
В любом случае, мои контакты с людьми были не такими уж частыми, а вот с Фёдором я жил бок о бок уже немалое количество времени. Три года назад он был приставлен ко мне помощником и заселен на конспиративную квартиру, в которой мы проживали и по сей день. А я настолько к этому привык, что казалось, так было всегда.
— Ну как знаешь, — произнес он протяжно, после чего, громко зевнув, удалился на кухню, где сразу же принялся деловито греметь посудой.
Я взглянул на монитор. Сигнал указывал на активность из знакомого мне здания, за которым уже некоторое время «Управлением» велось наблюдение. Само здание являлось ничем иным, как обыкновенным жилым домом, что называется, «гостиного» типа постройки.
Кликнув пару раз курсором, я получил изображение трёхмерной схемы, детально раскрывающей все нюансы данного строения. Сделав ещё один клик мышью, я предпринял попытку получить карту-схему «Изнанки» этого здания, чтобы узнать, что может ждать меня «по ту сторону». Увы, но компьютер не выдал мне никакой информации.
«Ясно, — произнес я, прикусывая нижнюю губу. — Выходит, что никто из коллег там ещё не бывал».
Я прекрасно понимал, что в «Изнанке» пространство будет восприниматься иначе, и всегда лучше, если заранее есть возможность изучить всю дополнительно имеющуюся информацию по заданному месту. Перспектива застрять там в бесконечных блужданиях по вновь и вновь появляющимся лестницам, коридорам и закоулкам меня совершенно не вдохновляла.
Представив всё это, я нервно потер шею и поморщился, чувствуя, как по спине забегал мерзкий холодок. Ведь в «Управлении» я работал уже более десяти лет, но каждый раз, когда красная точка на экране вновь начинала мигать, указывая тем самым на активность «чёрного шума» в очередном здании, мне всегда становилось не по себе. Наверное, к такому просто нельзя привыкнуть. Тем более зная и понимая, ЧТО может с тобой там произойти. Осознавая, что шансы навсегда остаться на «той стороне» каждый раз одинаково высоки.
Я ещё раз посмотрел в окно — там, завывая и кружа снежные хороводы, вовсю свирепствовала метель. Снегопад окутал город и отступать пока что явно не желал. Хочешь не хочешь, а нужно выдвигаться.
— «Пульсатор» не забудь, — пробурчал из кухни Фёдор.
— Это само собой, — ответил я, встав из-за компьютера и подойдя к встроенному в стену цифровому сейфу.
После того как я приложил палец к датчику и набрал нужную комбинацию, сейф приветливо пикнул. Издав тихий щелчок, его дверца слегка подалась вперёд. Открыв её, я забрал «пульсатор» — внешне напоминавший собой обычный навигатор и в каком-то смысле им являвшийся. Вот только маршрутизацию он выстраивал по совсем другим местам, вдобавок включая в себя ряд дополнительных, крайне важных для меня функций.
Главным образом, он помогал мне при входе в «чёрный шум», а также был необходим для фиксации «миражей памяти». Нацепив «пульсатор» на левую руку и щелкнув магнитным ремешком, я вновь заглянул в сейф и вынул оттуда похожий на авторучку предмет серебристого цвета. Этот предмет являлся электронным пневмошприцом с закачанным в него «нейрохаком» — так в «Управлении» по-простому называли мощный химический коктейль, способный мгновенно простимулировать определённые мозговые рецепторы.
Одним словом, вещь эта была крайне нужная и важная, особенно зная, какой опасностью может обернуться очередное путешествие в «Изнанку». Но такова уж была моя работа.
Есть сигнал — значит, есть «чёрный шум», а значит, предположительно в нём может находиться «артефакт».
Для «Управления» добыча этих «артефактов» была крайне важна. И именно «резонаторы», те, кто умел взаимодействовать с «Изнанкой», выполняли эту работу. А я был одним из них.
— Метёт там, — послышалось тихое бурчание за моей спиной. — Комбинезон на прогрев поставь, — произнёс Фёдор, поправляя круглые очки и глядя на беснующуюся за окном пургу.
— Да уж, не забуду, поставлю, — рассмеялся я и похлопал его по плечу.
Он несколько смутился и, зашевелив волосатыми ушами, спешно удалился на кухню, бормоча что-то себе под нос.
Я взглянул на тёмный экран «пульсатора», в углу которого равномерно мигала красная точка. Пока что всё было в порядке.
Настроение немного приподнялось, несмотря на то, что внутри меня уже начинали потихоньку прозревать семена напряженности и страха. Впрочем, так было всегда. Перед каждым забросом на «ту сторону» подобные ощущения давали о себе знать.
Я надел комбинезон, который внешне мало чем отличался от одежды для тактических мероприятий. Такая схожесть была необходима, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. На самом же деле комбинезон являлся довольно высокотехнологичной вещью, скрывая внутри себя богатый функционал.
Например, он был оснащён опцией внутреннего подогрева, что сейчас для меня оказалось как нельзя кстати. Или, например, у него имелась функция дополнительной защиты от радиации, что было крайне важно при определённых случающихся в «Изнанке» моментах. И если говорить совсем уж кратко, то от него во многом зависела моя жизнь.
Закрепив на комбинезоне специальный пояс и постояв с полминуты в нерешительности, я попрощался с Фёдором, после чего открыл дверь и вышел на лестничную клетку.
Быстро спустившись на пять лестничных пролетов, я вышел во двор, где свирепая метель сразу же захватила меня в свои объятия.
Накинув на голову капюшон и надвинув маску, я стал пробираться через царившее повсюду снежное безумие.
Вокруг меня десятками огней горели окна, а фонари испускали свой тусклый, почти не пробивавшийся сквозь снежный буран свет.
Я брёл вперёд вдоль возвышавшихся надо мной «панелек», пересекая занесённые снегом улицы и пробираясь через мгновенно выросшие во дворах сугробы.
Людей вокруг не было. Все ютились в своих тёплых квартирах, среди россыпей конфетти, в брызгах шампанского и аромате мандаринов, продолжая праздновать наступивший Новый год.
Проходя очередной двор, я заприметил впереди тусклый свет, отбрасываемый одиноко висевшей с торца дома лампой. Среди этого света, словно блеклая тень, проступали очертания человеческой фигуры.
Пройдя ещё немного вперёд, я увидел вход в круглосуточный магазин, у которого действительно стоял человек. И что-то было с ним не так.
Его засалённое пальто с меховым воротником было занесено снегом, уши «шапки-ушанки» торчали в разные стороны, а очки в толстой роговой оправе немного съехали набекрень. Но вовсе не это смутило меня. Настоящее ощущение дискомфорта во мне вызвало его лицо. Было в нём что-то неестественное. Что-то неправильное, заставившее меня невольно вздрогнуть и сделать шаг назад. Искажённое гримассой боли, оно одновременно излучало радость и блажь.
Рот человека был приоткрыт в полукривой улыбке, и за высохшими потрескавшимися губами виднелись почерневшие зубы. Не шевелясь, он стоял и смотрел куда-то сквозь меня в пустоту.
Мы встретились с ним глазами, и на секунду этот его взгляд изменился. Всего лишь на секунду. Но этой секунды мне было достаточно, чтобы уловить в нём мольбу — безмолвный крик о помощи. Или всё это мне лишь показалось? Теперь же он вновь смотрел куда-то сквозь меня, в снежные вихри, и не шевелился.
Выйдя из ступора и ещё раз посмотрев в лицо этого странного человека, я мотнул головой и пошёл дальше.
Впереди, за снежной стеной, виднелись очертания нужного мне дома.
Поравнявшись с подъездом, я остановился в пятне бледного света, падавшего от единственного работающего фонаря, и поднял голову.
Дом сиял множеством жёлтых глаз. В каждом окне шёл праздник. Захмелевшие люди шутили, пели песни, доедали остатки оливье и допивали шампанское, вино и водку.
Никто из них не подозревал о той тьме, что затаилась рядом. Да и не должны были подозревать. Сегодня они имели право на радость, на улыбки и смех. Тьма коснётся их. Каждого по-своему. Но не сейчас.
Tyler Joseph
***
Вода. Её отблески играли на потолке, вырисовывая причудливые узоры из света и тени.
Покачиваясь на водной поверхности в окружении полумрака, я ощущал себя находящимся в невесомости астронавтом. Слушая, как слабые волны бьются о бортик бассейна, я ловил носом витавший в воздухе запах хлорки.
Глубокий, медленный вдох и такой же медленный выдох. Раз за разом.
Иногда в этот запах абсолютной стерильности вплетался сладковатый аромат алкоголя, долетавший до меня из находившегося в углу комнаты бара. Висящая над баром неоновая табличка гласила: «Life is a short trip».
Всю эту идиллию внезапно нарушил висевший на стене проблесковый маячок. Беззвучно начав мигать красным светом, он таким образом сообщал мне о том, что отдых закончен и меня дожидается важная информация.
— Пора, — тихо сказал я, глядя в полумрак, и поплыл к бортику.
Выбравшись из бассейна, я посмотрел на расположенную в глубине комнаты дверь. Маячок, моргнув ещё несколько раз, погас.
Подойдя к обшитому вагонкой дверному прямоугольнику, я, взявшись за ручку, толкнул его вперёд и тенью прошмыгнул в образовавшийся проём.
Передо мной открылось убегающее далеко вперёд пространство коридора. Вокруг успокаивающе и неподвижно царил полумрак.
Слегка помедлив, я скользящей поступью выдвинулся вперёд, слушая, как под ногами тихо зашуршали ворсинки лежащего на полу резинового ковра.
Мои пальцы коснулись натянутой по бокам коридора металлической сетки и, заскользив по ней, принялись вбирать в себя приятный холод металла.
В расположенных за сеткой нишах в обрамлении неонового света ютились человекоподобные фигуры-манекены.
Застывшие за круглыми деревянными столами в неестественных позах, они выглядели так, словно посреди их причудливого танца кто-то неожиданно нажал кнопку «стоп».
На покрытых пылью, потрескавшихся столешницах возвышались бутылки с алкоголем на любой вкус: абсент, виски, джин, мартини и многое другое.
Кинув беглый взгляд на давно привычное мне зрелище, я лишь улыбнулся и, хлопнув по металлической сетке ладонью, продолжил своё движение.
В какой-то момент из глубин коридора до моих ушей стал долетать едва уловимый шелест. И чем дальше я продвигался, тем сильнее он нарастал, всё больше наполняясь в своём объёме.
Шаг, ещё шаг, затем ещё один. Я продолжал неспешно скользить вдоль обрамлённых неоновым светом молчаливых фигур, пока в один момент слышимый мной шелест не превратился в узнаваемый звук льющейся под напором воды.
Впереди, поблескивая металлической ручкой-петелькой, показалась ещё одна дверь. Быстро её проскочив, я оказался в душевой.
Замерев на месте, я с улыбкой принялся наблюдать за тем, как клубившийся повсюду водяной пар, словно прозрачным белёсым саваном, постепенно начал окутывать моё тело.
Уши тут же заполнил шум, исходивший от десятков душевых кабин, в которых под мощным напором лилась вода. Наседая плотным потоком, этот шум, обволакивая собой всё вокруг, начал постепенно вводить меня в медитативное состояние.
Посмотрев на стекавшие по кафельной отделке капли воды, я перевёл взгляд на стоявших в отсеках душевых кабин манекенов. Падающая сверху вода била по ним множеством барабанных дробей, разлетаясь яркими водяными осколками в разные стороны.
Чувствуя, как текущие по полу тёплые ручейки обволакивают мои ноги, я поднял голову и, прищурившись, взглянул на пробивавшийся сквозь кубики стеклоблоков свет. Проникая внутрь душевой, он тут же поглощался клубами витавшего повсюду пара.
Ощутив внутри себя полнейшее умиротворение, я, сделав глубокий вдох, закрыл глаза и на какое-то время провалился в круговорот наполнявших душевую звуков — в эту «музыку», создаваемую оркестром из десятков душевых кабин.
Наверное, я мог бы простоять так вечность, если бы не постоянно крутившаяся на подкорке мысль о том, что мне необходимо как можно скорее вернуться.
Медленно открыв глаза, я с наслаждением потянулся и, мотнув пару раз головой, отправился дальше.
Выйдя из душевой в маленький, пахнущий нагретым деревом коридор, я быстро миновал его, оказавшись в просторном помещении — в финальной точке выхода из «Места».
Большую часть помещения занимал огромный плавательный бассейн, внутри которого колыхалась пахнущая хвоей зеленоватая вода.
На потолке над бассейном плясали отражавшиеся от воды солнечные зайчики, жизнь которым давал падающий через помутневшие окошки свет.
Направив взгляд в ту часть, где бассейн уходил своей глубиной в темноту, я заметил вращающиеся там металлические жернова. Их неспешное, но неотвратимое движение сопровождалось монотонным гулом скрытого от глаз механизма.
Прямо за жерновами, нависая над водой своим ржавым металлическим скелетом, вся покрытая струпьями облезшей краски, стояла вышка для прыжков в воду.
Ухмыльнувшись, я развернулся и направился к расположенной у дальней стены металлической лестнице, над которой, покачиваясь, висели японские фонарики.
Поднявшись по железным ступеням до самого верха, я оказался у последней двери.
Не медля более ни секунды, я открыл её и, слегка поморщившись, шагнул в образовавшийся в дверном проёме сгусток тьмы.
Глава 1.
Десятки тысяч игл пронзили моё тело. Я почувствовал, как, сперва расщепившись на мелкие частицы, оно затем вновь собралось в единое целое. Ощущение было таким, словно вся вселенная в один момент сжалась внутри меня в одну точку — по крайней мере, именно такая картинка рисовалась в моём воображении каждый раз, когда я совершал «скачок».
Все эти, мягко говоря, неприятные ощущения сопровождались диким писком, разносящимся по внутренностям моей черепной коробки. Вслед за ним всегда раздавался резкий щелчок, и наступала тишина. И этот раз не был исключением. Вот он: момент боли, момент дискомфорта — и всё закончилось. Всё уже произошло.
Я стоял посреди коридора старенькой квартиры, расположенной в такой же старой «хрущёвке». Позади меня, с открытой нараспашку дверью, находилась уборная. Не поворачиваясь, я закрыл её, а затем привычным движением снял висевший на крючке халат.
«Чёрт, никогда не привыкну к этим скачкам», — устало прошептал я одними губами. Тело было ватным, а перед глазами бежали круги. Накинув на себя халат и немного размяв шею, я прошел в комнату.
Свет был выключен. В углу, одиноко отсвечивая экраном, горел монитор, и приборная панель мигала лампами. Огоньки от панели отражались в мишуре и игрушках, висящих на новогодней ёлке, которая стояла у стены напротив. Насвистывая себе под нос популярную новогоднюю мелодию, я посмотрел в окно. Там, в проблесках света уличных фонарей, бескомпромиссно и уверенно на город наступал плотный снегопад.
«Вот такое оно, второе января», — процедил я сквозь зубы и уселся в кресло перед монитором.
— Явился, — послышалось тихое ворчание у меня за спиной. — А между тем уже двадцать минут как сигнал идёт.
— Привет, Фёдор, — сказал я, улыбнувшись и не отводя глаз от монитора.
— Привет, привет, — пробурчали за спиной. — Чаю налить?
— Спасибо, не надо, — ответил я.
Фёдор был неким брауни, волею судеб оказавшимся в «Управлении». И, как мне думалось, уже никто точно не помнил, как и когда он у нас появился. Впрочем, я даже не помнил моментов, связанных с обсуждением с кем-либо его личности. Такого, наверное, попросту не было.
В любом случае, мои контакты с людьми были не такими уж частыми, а вот с Фёдором я жил бок о бок уже немалое количество времени. Три года назад он был приставлен ко мне помощником и заселен на конспиративную квартиру, в которой мы проживали и по сей день. А я настолько к этому привык, что казалось, так было всегда.
— Ну как знаешь, — произнес он протяжно, после чего, громко зевнув, удалился на кухню, где сразу же принялся деловито греметь посудой.
Я взглянул на монитор. Сигнал указывал на активность из знакомого мне здания, за которым уже некоторое время «Управлением» велось наблюдение. Само здание являлось ничем иным, как обыкновенным жилым домом, что называется, «гостиного» типа постройки.
Кликнув пару раз курсором, я получил изображение трёхмерной схемы, детально раскрывающей все нюансы данного строения. Сделав ещё один клик мышью, я предпринял попытку получить карту-схему «Изнанки» этого здания, чтобы узнать, что может ждать меня «по ту сторону». Увы, но компьютер не выдал мне никакой информации.
«Ясно, — произнес я, прикусывая нижнюю губу. — Выходит, что никто из коллег там ещё не бывал».
Я прекрасно понимал, что в «Изнанке» пространство будет восприниматься иначе, и всегда лучше, если заранее есть возможность изучить всю дополнительно имеющуюся информацию по заданному месту. Перспектива застрять там в бесконечных блужданиях по вновь и вновь появляющимся лестницам, коридорам и закоулкам меня совершенно не вдохновляла.
Представив всё это, я нервно потер шею и поморщился, чувствуя, как по спине забегал мерзкий холодок. Ведь в «Управлении» я работал уже более десяти лет, но каждый раз, когда красная точка на экране вновь начинала мигать, указывая тем самым на активность «чёрного шума» в очередном здании, мне всегда становилось не по себе. Наверное, к такому просто нельзя привыкнуть. Тем более зная и понимая, ЧТО может с тобой там произойти. Осознавая, что шансы навсегда остаться на «той стороне» каждый раз одинаково высоки.
Я ещё раз посмотрел в окно — там, завывая и кружа снежные хороводы, вовсю свирепствовала метель. Снегопад окутал город и отступать пока что явно не желал. Хочешь не хочешь, а нужно выдвигаться.
— «Пульсатор» не забудь, — пробурчал из кухни Фёдор.
— Это само собой, — ответил я, встав из-за компьютера и подойдя к встроенному в стену цифровому сейфу.
После того как я приложил палец к датчику и набрал нужную комбинацию, сейф приветливо пикнул. Издав тихий щелчок, его дверца слегка подалась вперёд. Открыв её, я забрал «пульсатор» — внешне напоминавший собой обычный навигатор и в каком-то смысле им являвшийся. Вот только маршрутизацию он выстраивал по совсем другим местам, вдобавок включая в себя ряд дополнительных, крайне важных для меня функций.
Главным образом, он помогал мне при входе в «чёрный шум», а также был необходим для фиксации «миражей памяти». Нацепив «пульсатор» на левую руку и щелкнув магнитным ремешком, я вновь заглянул в сейф и вынул оттуда похожий на авторучку предмет серебристого цвета. Этот предмет являлся электронным пневмошприцом с закачанным в него «нейрохаком» — так в «Управлении» по-простому называли мощный химический коктейль, способный мгновенно простимулировать определённые мозговые рецепторы.
Одним словом, вещь эта была крайне нужная и важная, особенно зная, какой опасностью может обернуться очередное путешествие в «Изнанку». Но такова уж была моя работа.
Есть сигнал — значит, есть «чёрный шум», а значит, предположительно в нём может находиться «артефакт».
Для «Управления» добыча этих «артефактов» была крайне важна. И именно «резонаторы», те, кто умел взаимодействовать с «Изнанкой», выполняли эту работу. А я был одним из них.
— Метёт там, — послышалось тихое бурчание за моей спиной. — Комбинезон на прогрев поставь, — произнёс Фёдор, поправляя круглые очки и глядя на беснующуюся за окном пургу.
— Да уж, не забуду, поставлю, — рассмеялся я и похлопал его по плечу.
Он несколько смутился и, зашевелив волосатыми ушами, спешно удалился на кухню, бормоча что-то себе под нос.
Я взглянул на тёмный экран «пульсатора», в углу которого равномерно мигала красная точка. Пока что всё было в порядке.
Настроение немного приподнялось, несмотря на то, что внутри меня уже начинали потихоньку прозревать семена напряженности и страха. Впрочем, так было всегда. Перед каждым забросом на «ту сторону» подобные ощущения давали о себе знать.
Я надел комбинезон, который внешне мало чем отличался от одежды для тактических мероприятий. Такая схожесть была необходима, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. На самом же деле комбинезон являлся довольно высокотехнологичной вещью, скрывая внутри себя богатый функционал.
Например, он был оснащён опцией внутреннего подогрева, что сейчас для меня оказалось как нельзя кстати. Или, например, у него имелась функция дополнительной защиты от радиации, что было крайне важно при определённых случающихся в «Изнанке» моментах. И если говорить совсем уж кратко, то от него во многом зависела моя жизнь.
Закрепив на комбинезоне специальный пояс и постояв с полминуты в нерешительности, я попрощался с Фёдором, после чего открыл дверь и вышел на лестничную клетку.
Быстро спустившись на пять лестничных пролетов, я вышел во двор, где свирепая метель сразу же захватила меня в свои объятия.
Накинув на голову капюшон и надвинув маску, я стал пробираться через царившее повсюду снежное безумие.
Вокруг меня десятками огней горели окна, а фонари испускали свой тусклый, почти не пробивавшийся сквозь снежный буран свет.
Я брёл вперёд вдоль возвышавшихся надо мной «панелек», пересекая занесённые снегом улицы и пробираясь через мгновенно выросшие во дворах сугробы.
Людей вокруг не было. Все ютились в своих тёплых квартирах, среди россыпей конфетти, в брызгах шампанского и аромате мандаринов, продолжая праздновать наступивший Новый год.
Проходя очередной двор, я заприметил впереди тусклый свет, отбрасываемый одиноко висевшей с торца дома лампой. Среди этого света, словно блеклая тень, проступали очертания человеческой фигуры.
Пройдя ещё немного вперёд, я увидел вход в круглосуточный магазин, у которого действительно стоял человек. И что-то было с ним не так.
Его засалённое пальто с меховым воротником было занесено снегом, уши «шапки-ушанки» торчали в разные стороны, а очки в толстой роговой оправе немного съехали набекрень. Но вовсе не это смутило меня. Настоящее ощущение дискомфорта во мне вызвало его лицо. Было в нём что-то неестественное. Что-то неправильное, заставившее меня невольно вздрогнуть и сделать шаг назад. Искажённое гримассой боли, оно одновременно излучало радость и блажь.
Рот человека был приоткрыт в полукривой улыбке, и за высохшими потрескавшимися губами виднелись почерневшие зубы. Не шевелясь, он стоял и смотрел куда-то сквозь меня в пустоту.
Мы встретились с ним глазами, и на секунду этот его взгляд изменился. Всего лишь на секунду. Но этой секунды мне было достаточно, чтобы уловить в нём мольбу — безмолвный крик о помощи. Или всё это мне лишь показалось? Теперь же он вновь смотрел куда-то сквозь меня, в снежные вихри, и не шевелился.
Выйдя из ступора и ещё раз посмотрев в лицо этого странного человека, я мотнул головой и пошёл дальше.
Впереди, за снежной стеной, виднелись очертания нужного мне дома.
Поравнявшись с подъездом, я остановился в пятне бледного света, падавшего от единственного работающего фонаря, и поднял голову.
Дом сиял множеством жёлтых глаз. В каждом окне шёл праздник. Захмелевшие люди шутили, пели песни, доедали остатки оливье и допивали шампанское, вино и водку.
Никто из них не подозревал о той тьме, что затаилась рядом. Да и не должны были подозревать. Сегодня они имели право на радость, на улыбки и смех. Тьма коснётся их. Каждого по-своему. Но не сейчас.
